Глава 3. Менда с севера. 3 часть.
III
Три дня и три ночи Ди непрерывно скакал на север, достигнув, наконец, первого маленького поселения.
Там он оставил своего измотанного коня-киборга, попросив, чтобы к животному проявили должное внимание и позаботились о нем как следует. Когда в конюшнях он спросил о женщине по имени Менда, то получил короткий ответ: «Вы слишком опоздали. Она скончалась три года назад».
Несмотря на то, что ее дом был уничтожен, Ди расспросил и о его месте расположения и отправился туда на, позаимствованной в той же конюшне, лошади.
От жилища, стоявшего когда-то среди холмистой местности на западе от деревни, остался только фундамент. Взглядом изучая окружающее его пространство, Ди заметил приближающийся фургончик. Тот остановился перед ним.
- Эй, там! Прекрасный юноша, что тебе тут надобно? - с места возницы обратился к Охотнику представительный фермер в потрепанной шляпе. - Там ничего нет. Нет больше ведьмы, которая жила здесь «никто не знает сколько» веков. Всем это известно. Из-за нее были проблемы, и ее дом был сожжен дотла. Видишь? Даже сейчас, несчастный, оказавшийся в этих местах в ночное время, видит странные демонические знаки вокруг. Я не хочу наговаривать, твое дело, но я советую тебе поторопиться и продолжить свой путь.
- У нее есть могила? - спросил Ди. Хотя он был на расстоянии в более чем тридцать футов от фургона, его низкий тихий голос достиг ушей фермера, совсем не исказившись в пространстве.
- Она есть. Деревенский священник проследил, чтобы погребли, вызывавшее жалость, тело. Так, он устроил могилу для нее. С места, где ты стоишь, ты видишь уходящий вправо холм. Видишь? Она в низине у подножья.
Поблагодарив человека, Ди вернулся к лошади.
Она находилась менее чем в пятистах ярдах от холма. Могила, укрытая тонким длинным камнем, была вырыта на мелком унылом клочке земли. На камне было высечено имя «Менда» и дата, тремя годами ранее. Даты рождения не было.
Посмотрев еще некоторое время на скромное захоронение, Ди положил левую руку на вершину надгробия. Стороннему наблюдателю, показалось бы, что он видит скорбящего человека, испытывающего глубокие эмоции при мысли о покойном. И затем, этот наблюдатель предположил бы, что там - в могиле лежит женщина несравненной красоты, ныне потерянная для этого путника.
- Ну? - спросил Ди. Его обращение было направлено не к могильному камню, а, как нелогично это казалось, к своей левой руке.
- Здесь нет никакого убежища. Это - могила. Хорошо? Кроме того, она прикрыта невероятно тяжелым камнем.
Такой обработанный камень был известен тем, что был, по существу, столь же плотным как железо, и использовался, чтобы сдерживать призраков и мстительных духов, которые могли бы вредить живым.
- И в ней?
- То, не могу сказать, что, - возможно, заметив, что правая рука Ди потянулась к спине, голос поспешно добавил - Нет. Ты не можешь серьезно думать о том, чтобы вонзить свой меч в этот камень?
Это была, скорее, полная отчаянья просьба, нежели вопрос, но прежде, чем она растворилась в воздухе, Ди приступил к действию. Вытащив меч из ножен он совершил толчок. Естественно, лезвие должно было описать дугу и затем промелькнуть по прямой в проникающем ударе. Но выглядело это, будто клинок Ди вылетел прямо из ножен к могильному камню.
Нанося удар в центр надгробия под примерным углом в шестьдесят градусов, клинок, казалось, на секунду остановился. Это была только треть пути. Но он просто замедлился и, дойдя до половины, свободно вошел в цель.
- О мой... Оно приближается! - завопила левая рука.
По некоторым причинам, каждый раз, когда кто-то упоминал приближение чего-то не людского, не человеческого, этот кто-то непременно использовал: «Оно приближается!» И что-то, несомненно, приближалось. В это же время лезвие меча Ди остановилось - выталкиваемое миазмами вещество, поднималось сквозь отверстие в камне и растворялось в воздухе.
Ди развернулся.
Там стояла женщина в белом погребальном саване. Все, находящееся позади нее, было видно сквозь ее прозрачную кожу.
- Менда? - спросил Охотник, будто обращаясь к живому человеку.
- Вы - Ди?
- Вы знаете меня?
- Конечно, Вы же знаете о возможностях души. Все, что было сказано о Вас, достигло и моих ушей.
- Где Мума? - спросил Ди. Хотя он подтвердил ее личность, он не был удивлен. Конечно, не казался он и напуганным.
- Вы хотите знать? Если так, Вы должны оказать мне услугу.
- Скажите, какую?
Радость окрасила щеки прозрачной женщины. Ее правая рука поднялась к ее груди. Она задержалась там на мгновение, а затем опустилась. В просвечивающемся теле, раздулось черное нечто. Миг, и оно сжалось. Это было ее сердце.
- Великий... Ох, но Вы должны знать, о ком я говорю. Он поместил это в меня. Даже когда я была убита, оно билось. И оно препятствует тому, чтобы я отправилась в вечный путь. Если Вы хотите знать дорогу к Мума, я хочу, чтобы Вы остановили его.
Ди увидел слезы в глазах женщины. Разве душа могла плакать?
- Вы, должно быть, пришли сюда из подземной сферы, где находился мой дядя. Я не знаю, что Вы выяснили там.
- Хм, - буркнула левая рука.
Женщина тонко улыбнулась.
- Я была одной из тех, кто там работал. Понимаете? Значимые, потрясающие эксперименты, не просто необходимые науке Аристократов, но и разжигающие столь примитивный азарт... В то время как все это продолжалось, это затронуло мое психическое состояние. По правде говоря, я поняла суть, ту, которую даже безжалостные умы Аристократов, работавших там, не могли постичь. Странные дети, рождающиеся друг за другом... О... Я все еще слышу их. Это сердце доносит мне их голоса. Душераздирающий плач младенцев отсчитывал неудачи. От всех от них отказались в аду. Никто не знает, как созерцание всего этого мучило меня. На пороге помешательства я сговорилась с некоторыми моими коллегами... А затем мы установили субатомный реактор в режим перегрузки и сбежали из подземной сферы. Я скакала на лошади прочь, я провела в седле целый год, пока не обосновалась в замерзшей деревушке, забытой среди ледников.
Одно за другим слова женщины звучали с отчаянием, более вязким и плотным, чем зимний мрак. И поэтому Ди стоял и молча слушал ее.
- Но увы, я боялась, я не была в безопасности. Тем, кто трудился в секретных отделах подземной сферы, никогда не позволили бы избежать темных объятий Великого. Каждый день и каждую ночь, я слышала его голос в своих снах, шепчущий мне: «Вернись». И после того, как я прожила там сотню лет, я повернулась спиной к моей холодной деревушке, чтобы в течение следующих трех столетий бродить по Фронтиру, будучи похожей на блуждающий призрак. Затем я обосновалась здесь. Все необычные эксперименты, проведенные мною, имели свою цену. Как результат - я была проклята и убита. Не то, что бы я была обижена на это... Я знала, что Великий никогда не простит предателя, принявшего решение бунтовать. Однако судьба не наградила меня тишиной и спокойствием смерти. В моих ушах звучит отчаянный крик тех младенцев, также осознавших свою участь и брошенных в утробу мрака. Младенцев, обхвативших своими ручками мою шею. Когда я закрываю глаза, я вижу их выразительные лица. Я стала заложницей тех вещей, от которых я так стремилась убежать. И далее я не смогу этого сделать. Не смогу, пока во мне бьется это сердце, которое дал мне Великий, явившийся видением в ночь, прежде чем деревенские жители отняли у меня жизнь.
Менда сомкнула веки, закрыла ладонями уши. Она обхватила себя руками. Как красноречиво эти жесты говорили о страданиях женщины.
- Остановите это сердце, - умоляла она, и слова ее звучали теперь нечленораздельно. Женщина была в отчаянии. Это не была та жизнь, которой она желала. Свобода ее души лежала на чаше весов. - Никто не может остановить сердце, сотворенное Великим. За исключением одного, самого большого его успеха.
Ты был моим единственным успехом.
- Вы знаете путь к Мума, так ведь? - спросил Ди лишь для того, чтобы окончательно удостовериться в своих выводах.
- О, Вы сделаете это тогда? Конечно, я знаю путь. Я служила Великому.
Ди не шелохнулся. Он держал меч наготове в левой руке. Балансируя для толчка, Охотник завел руку далеко за спину. Это должен был быть такой же удар, как и тот, что расколол сверхплотный камень. Он должен быль уничтожить сердце... Искусственное сердце, которое было дано ей... в видении? Глаза Ди вспыхнули ярким светом. Когда они закрылись, секунду спустя, лезвие меча пронзило черный орган.
Менда закричала. Хотя тело, в котором было заключено ее сердце, и было полупрозрачным, сама она была словно живой человек из плоти и крови, и испытывала абсолютно реальную боль.
Ди опустил свой меч. Клинок не встретил сопротивления. Он прошел сквозь тело Менды, словно через разреженный воздух.
Не было никаких изменений в демоническом биении черного сердца. Неестественное, оно было сотворено из того же материала, что и видение, и повреждаясь, вынуждало носителя испытывать адские муки. Так что же это было? И как же оно могло быть уничтожено?
- Остановись! Ты подвергаешь ее пытке! - наполненный беспокойством, хриплый голос раздался из левой руки Охотника.
- Похоже, я потерпел неудачу, - произнес Ди, обращаясь к, уже переставшему извиваться, духу Менды.
- Чего ты хочешь?
- Так что же? Вы жалеете меня? Вы не хотите, чтобы я испытала эту боль снова? Неужели Вы сбежите, поджав хвост? - она смотрела на Ди глазами, полными слез. Единственный, нанесенный им, удар оставил на лице Менды след глубокого измождения, но полная надежд она все же улыбнулась. - Вы готовы? Вы сделаете это? Вы правда-правда намереваетесь освободить меня от этого проклятого существования? Спасибо. Огромное спасибо.
- Прекратите это безумие! - убеждала левая рука. - Ее душа не погибнет. Но с каждой твоей неудачей она будет содрогаться в мучительных конвульсиях. Если ты не уверен в том, что добьешься успеха в следующий раз - это просто пытка! Га-а-ах! - голос оборвался в плотно сжатом кулаке. Охотник снова закрыл глаза, сосредотачиваясь.
Второй удар принесет спасение, или это положит начало трагедии? Холод распространялся в воздухе - сверхъестественное явление было связано с сильным напряжением Охотника. Ди снова занес меч, и когда черное сердце вновь вздулось, он совершил новый выпад, пронзая Менду.
Вдруг он схватился за грудь и пошатнулся вперед. Стальная стрела впилась в спину Охотника, раня сердце. Кто-то выстрелил сзади. В иной ситуации он ощутил бы чужое убийственное намерение. Но нынешняя предельная его концентрация не позволила этого сделать.
Зажав правой рукой, торчавший из груди, наконечник, Ди резко дернул его. Вытащив восемь дюймов окровавленной стали, Охотник по инерции, в соответствии с углом рывка рухнул вперед.
- О! Ди! Ди! Ди! - кричала Менда. Забыв о собственной боли, она кинулась к нему. Выражение ее лица было пустым выражением лица обреченного.
Ветер завывал над могилой женщины. Там не было никого, кроме павшего Охотника на вампиров. Ее душе не было дозволено существовать в обычном мире.
За спиной Ди, на дороге, приблизительно, в пятидесяти ярдах остановился фургон. На месте возницы, с, прислоненным к одному плечу, двенадцатифунтовым арбалетом сидел тот самый представительный фермер, который рассказал Охотнику об этом месте.
- Ты был столь прекрасен, я догадывался, что ты здесь не просто так. Я последовал за тобой, и, конечно, опасения подтвердились - ты совершаешь странные поступки. Ты попытался помочь нечистому духу этой ведьмы, после того как я с таким трудом запечатал его в этом камне - это оскорбление. Выстрел в спину, несомненно, не честное дело, но испытав гнев небес, не рассчитывай на их милосердие. Можешь отправляться к черту, - опустив арбалет, он снял шляпу, обнажая лысую голову. Достав свернутый монашеский головной убор из нагрудного кармана, он надел его. Этот фермер и священник, похоронивший Менду, являлись одним и тем же человеком.
Зафиксировав цилиндрический магазин арбалета, монах вышел из фургона и произнес: - Дух Менды проклят. Она никогда не уйдет в мир иной. Но если она задержится здесь, она причинит зло. Вот почему она была запечатана в этой могиле. Пока ты не сунул сюда свой любопытный аккуратный нос! - подойдя к Ди, он пнул того в лицо со всей силы, как только мог. Изо рта Охотника прыснула кровь.
- А ну прекрати! - выкрикнула Менда, наклоняясь к Ди.
- Ты со мной тут умничать пытаешься, мерзкий дух? - монах продемонстрировал отвращение к той, к которой обращался. Он видел ее.
Нацеливая арбалет в сердце Менды, он вытянул из одного уха нечто, похожее на наушник.
- Я приобрел это прослушивающее устройство в Столице. Я слышал весь ваш разговор. Теперь я собираюсь посмотреть, как каждая стрела, пронзающая твое чрево, будет понемногу отсылать тебя к будущей жизни, - объявил он с нескрываемой голой ненавистью.