Право убийцы
Холл олицетворял радость существования пустотой и яркими лучами солнца, прерывающиеся в пробелах окон. Лестница, над которой жили гигантские часы, открывала помещение с лицевой стороны на изнанку. Всевышний терпеливо ожидал нужных персон в укрытии, чтобы покончить с многолетним делом. К нему навстречу вышли Рамиль и Лилит. Наказанный юноша крикнул:
- Фауст? Я пришёл со всем, чем нужно.
Не услышав ответа, Рамиль огляделся и положил на пол бессознательную Лилит. Он положил неподалёку от неё часы Всевышнего и достал ключ, но когда собрался раскалывать циферблат - девушки рядом с ним не оказалось. К нему вышел наименованный «Фауст».
- Ты делаешь лишние вещи. Мои часы тебя погубят.
Вампир молчаливо перевёл взгляд на кудрявого Бога, чья властность выше красного алмаза съеденного Рамилем. Один из древнейших бессмертных в Хамина стойко вёл диалог с юношей, но переживал - итога происходящего не знает ни он, ни Рамиль.
- Суть твоего наказания было в спасении Лилит.
- Я справился с этим.
- Безусловно.
Угольно-чёрные змеи с золотистыми полосами между чешуями приползли обратно к хозяину. Его татуировки замерли на смуглой коже покрытой редкими, но значительных размеров, родимыми пятнами. Меняющийся в течении пары секунд цвет глаз Всевышнего волновал каждого смотрящего в упор человека или вампира, поэтому Рамиль рассматривал белый мраморный пол, словно провинившийся. И он нёс вину на себе.
- Я всё равно тебе не верю на счёт часов. Стал бы ты мне говорить правду?
- А когда я давал тебе повод усомниться в моей речи?
- Разве это честно, что ты у меня из-под носа выкрал Лилит, из-за которой я тысячекратно мотаюсь в этих одиннадцати лет?
- Я пришёл, так как считал, что достаточно тебе путешествий. Но, видимо, для тебя пока будущее не открыто.
Желваки голубоглазого лицеиста задвигались от злости, крепче сжав раму часов. Резко отпустив их, его натянутые в мышцах руки поднялись над головой с объемным железным ключом, и с истошным выкриком ученик раздробил циферблат. Фауст не успел ничего и предпринять, ведь планировал обсудить смысл поучительного возвращения во времени. Со слезами на глазах, Рамиль победно улыбнулся. Древнейший вампир испепелился горящими на теле татуировками змей и разлетелся серым песком по вымытому холлу. Счастливое лицо парня окаменело белой терракотой, которой покрылось и тело. Кончики темно-русых волос ожидали своей очереди стать памятником. И вот посреди комнаты с огромными часами выросла статуя, окружив себя пустой тишиной.
Солнечные лучи вальяжно разгуливали по окну в часовой комнате со скульптурой в центре. Встроенные динамики на стенах гулко заговорили:
- Дамы и Господа учащиеся Лицея имени Сибелиуса! К вашему вниманию вечер бала объявляется открытым!
По всему учреждению разбежались дети в праздничных нарядах. Лилит в пышном атласном платье и темно-синем плаще поправляла серьгу и мчалась навстречу Вейкко, проходя мимо статуи Дракулы.
- Ты такая красивая.
- Спасибо. У меня целое утро какое-то странное чувство.
- О, у меня тоже, - бледная рука ухватилась за оголенное плечо девушки, - Наверное, это от волнения перед балом. Потому что моя любимая красавица танцует на его открытии.
Эта пара, смеясь, прошла сквозь болтающих поодаль друг друга Равена и Элайзы, которым эти люди были незнакомы. Но они услышали фразу Лилит о колком и неприятном чувстве с начала сегодняшнего дня и решили высказать своё мнение:
- Кстати, мне всю ночь снилось, что я вампир, - женственно проплыл в субстанции голос леди Батори, чьё платье фиолетового цвета блестело под еле попадающим в коридор солнечным светом.
- А мне всю ночь приходилось слушать доханье твоей одноклассницы.
Их пронзила улыбка и забава заполнила их уста. Лилит спросила у своего парня у входа актового зала:
- А мой классный руководитель какой предмет преподаёт?
- Музыку.
- Наш классрук - учитель по музыке? - на ее вопрос Вейкко усмирено кивнул, - Это что за руководитель такой... Кстати, моя мама сегодня придёт.
- Блин, всегда поражаюсь насколько молодо она выглядит.
- Эх, Вейкко, она же мне не родная.
- И всё же, выглядит как ровесница.
Девушка хмыкнула возлюбленному, что старше ее на год. Возможно, она ревновала его к своей же приемной матери. По залу разлетелись воздушные платья лицеисток и не менее забавные наряды лицеистов. Вейкко подвёл сопровождающую к столу с закусками, а сам прервался с любовных идиллий на громкие гоготания с одноклассниками, а поодаль от них плёлся Вильям, засыпая на ходу. Рядом с ним прямо стоял и наблюдал за балом Лэнни: в смокинге и цилиндре с ушами зайца, но сразу отвлёкся на директора:
- Что случилось?
- Я в растерянности, Лэнни. Сегодняшний день меня пугает. Сам не знаю, почему.
- Может с женой поругались?
- Лэнни, - схватил он того за рукав пиджака, - Если ты знаешь хоть что-то, то сразу говори мне. Я приму всё.
- Успокойтесь, директор Вильям. Она вам не изменяет, уверяю Вас. Она на Вас смотрит так, будто видит впервые и в хорошем смысле!
На эти слова глава Лицея обнял юношу, как родного сына, хотя ощущал, что должен обнимать кого-то другого. Смятение не оставило и других находящихся в школе. Вот-вот начнётся танец открытия, когда пробьёт ровно восемь. Ученики станцуют вальс под произведение написанным Сибелиусом, высокомерно хвастаясь перед всеми взятыми в аренду нарядами. Парням пришлось легче - в секондах пиджаки с брюками обошлись большинству меньше пяти евро, да и вид у этих костюмов соответствующе наплевательский. Огромные люстры медленно переливались в золотом закате, держась об плафон с мифическими героями. Лилит позвонила мама, сообщая о прибытии, и девочка предупредила парня, что отлучится поздороваться.
Она завернула в фойе, довольно приподняв голову, так как гордилась внешним видом и платьем, что придавало ей уверенности. За дверьми стояла женщина, действительно молодая - лет двадцать четыре и не больше, русые волосы светлого оттенка естественно завивались на худых плечах, подчеркивая кривую осанку женщины. Так как пропускного у неё не имелось, она ерзала на морозе за стеклянным входом.
- Мама! - Лилит впустила свою опекуншу внутрь и с тёплой любовью прижалась к ней. Ласковые и нежные руки обернули хрупкую дочь, на деле которая была не родной, но их связь не объяснялась кровью.
- Привет, моя радость. Смотри, кто приехал, - за дверью показался морщинистый и седой мужчина, моментально оказавшийся названным «отцом» радостной девочкой.
- Ты приехал!
- Я не хотел пропускать такое событие. Тем более, у меня отпуск.
- Ура! И вы наконец-то с мамой побудете вместе! - на эту счастливую новость взрослые сомнительно переглянулись, но не смели прервать искрящуюся улыбку на лице дочери.
- Беги, к ребятам. Мы сейчас выйдем в зал, - откашлявшись, произнёс родной отец ребёнка.
Когда и тени не виднелось в коридоре, двое старых друзей продолжили вечную перепалку.
- Дастин, вот, надо было тебе про отпуск ляпнуть!
- Бе-бе-бе. Я даже не могу поверить, что когда-то мы дружили. Ра-ни-я, - детские выражения с уст парня всегда бесили молодую девушку, но они правда казались неуместными.
- Ох, было же это когда-то.
- Черт дернул меня на тебе жениться.
- А мне в тебя влюбиться.
- И мне.
Их глаза остро нацеленные друг на друга притупились на пути разглядывания голубой и зелёных душ. Рании всегда нравились зеленоглазые. Поэтому Дастин стал ее спутником. В актовом зале загремела живая музыка лицейского оркестра, во главе которого дирижировал парнишка с заячьими ушами. Девушки стояли лицом перед стеной, в то время как их ведущие кавалеры выстраивались цепочкой в ряд. С третьим ударом звенящих тарелок красивые платья зашелестели и танцоры наконец встретились. Только у одной пары возникло недоумение.
Равен увидел перед собой Лилит, - не свою партнершу одноклассницу, а соседку. Так как разумнее было сделать вид, что так запланировано, лицеист из двенадцатого класса плавно зашагал к голубоглазой девочке. По ее лицу прошлось недоумение, страх и волнение. Все три качества смешались на детских очертаниях. Парень думал, что девятиклассница растаяет перед его обворожительностью и он ждал стать польщенным, но вместо этого его соседка по комнате прошипела:
- Что ты здесь делаешь?
- Я не меньше тебя хочу учавствовать в этом, - завёл он руку под ее лопатку, презрительно не смотря на неё.
- Где Ричард?
- Понятия не имею, видимо, наши пары решили уединиться. Давай лучше продолжим эту неприятную процессию без пустословия.
- Мои вопросы тебе кажутся пустословиями?
На паузе в струнной мелодии Равен опустил с окна на неё высокомерный взгляд, вытягивая губы в линию. После этого они энергично заплясали в сторону выхода, кружась резко и изворотливо. Их уход сопровождали аплодисменты, и Лилит с облегчением побежала к стоящему у сцены Вейкко.
- Ты выглядела шикарно! Словно распустившаяся бругмансия!
- Потом обязательно покажи, что это за растение.
Элайза уверенно перебирала шаги, сокращая время до места встречи с Равеном. Она лихо увернулась от его неуклюжего тела, которое споткнулось об свои же ноги.
- Земля не держит?
- Привет, - целует он ее в волосы, - Хочешь кока-колу?
- Нет. Ты как-то недовольно танцевал. Не хочешь повторить, только с более... радостным видом?
- С тобой, хоть сто лет протанцевать, - ученик опешил, когда в штанах запищал телефон, - Это Дампир. Он скоро будет здесь, - щеки Равена натянулись от новой злости.
- Пойдём его встретим.
Кареглазый юноша посмотрел сквозь девушку.
- Уже не надо. Он сам нас встретил.
Под белой аркой топтался мужчина в джинсах и белой футболке, пытаясь найти вино сквозь толпу малолетних виноградов.
Вейкко ухаживал за своей дамой, не оставляя ни минуты без разговора.
- И на неё вылили коктейль. Кстати, откуда у тебя это платье?
От такого вопроса Лилит задумчиво остановилась.
- Хах. Сама даже не знаю, - она нахмурилась, ведь хотела что-то вырыть из корзины памяти, - Не помню.
- Не помнишь?
Она осторожно покачала головой, на которой плотно сжались мелкие косички, идущие со лба до затылка, вплетаясь в греческую косу. Вейкко прошёлся двумя пальцами по ее пробору, изображая человечка, спустившись до затылка. Это вызвало у Лилит мурашки, на что он с забавой улыбнулся:
- Щекотки боишься? - кровожадные руки вытянулись к чувствительным участкам тела, итог которого стали смеющиеся крики Лилит. Эта забава растянулась от коридора до холла, пробегая заточенного в статуе вампира, и снова до следующего коридора. Там пятнадцатилетняя стукнулась в стену с молдингом в порыве адреналина, отворив тем самым проход в фотогалерею Равена.