Грешная внутренность
- Ну что, это как? - Лилит кружилась возле зеркала не очень благоприятного сэконда с именем «Лилия». Равен сросся с корзиной и табуреткой, изредка поглядывая на свою подругу.
- Есть ощущение, что тебе эта эпоха не подходит.
- Я бы поспорила... Да только я с тобой согласна, - она повернулась спиной к зеркалу и бросила белые перчатки на пол с психу, села на корточки и зарыдала.
- Нашла время, чтобы поплакать. Слёзы ещё никогда не делали кого-то сильным.
- А что мне ещё делать? Рамиль доверился мне, дал с собой двести евро, чтобы я не смущалась, а теперь ни одно платье мне то не влезает, то не подходит, - девочка снова осмотрела отражение, в котором пышное темно-синее платье в сочетании с красным лицом.
- А ты думаешь, как девочки себе на выпускной платье ищут?
- Так ещё и выпускной будет! - рёв, не успев прекратиться, новой волной заполонил раздевалку.
- Так. Поехали в другой магазин.
Еле добравшись до автобуса и еле в него войдя из-за огромного пакета с корсетом, девятиклассница и вампир нашли стоячее место в общественном транспорте. Там же остальные лицеистки толпились по той же причине. Лилит тяжко вздыхала, вертелась, метала глазами, но боялась взглянуть на своего друга. Она хотела ему что-то сказать, но не торопилась, пока он сам не посмотрел на неё.
- Равен, можно тебе кое-что рассказать?
- Расскажи.
- Мне такой глупый сон приснился, я пока не расскажу, не успокоюсь... Мне приснился мой отец, но очень молодой. Он сидел со мной за одной партой в классе и швырялся ручками. А потом зашёл ты.
- Тоже молодой?
- Такой же как сейчас. Потом мы были в белых халатах, я тебя поблагодарила за что-то и проснулась.
- А в чем же странность этого сна?
- Мне никогда не снятся сны.
- Ты их просто не запоминаешь.
- Послушай! В последние дни мне снятся моменты, будто чьей-то жизни. И в каждом из них я вижу тебя. Просто, меня это мучало.
- А теперь?
Лилит набрала больше воздуха в легкие, чтобы ответить, но автобус подъехал к нужной остановке и ученицы вытолкали всех людей на улицу, не дав девушке ответить на вопрос. Перед их носами играла и поблескивала надпись «Antiik-boutiik» над крышей невысокого здания измазанного серой краской в несколько рваных слоях.
Равен стоял, улыбаясь, пока мимо него бегали девушки в корсетах и шикарных одеждах. Много кто выбирал себе розовые и ярко-розовые атласные платья с вычурными декольте. Вампир не сдержался и сам подошёл к прилавку, где первым же поймал симпатию лазурному вечернему платью, вышитым, как бусинками, маленькими цветами, прямое декольте сливалось с короткими рукавами, а самой вишенкой был тканевый узор - светло-синие листья цветов разлетелись в определённом порядке с левого верху в правый низ. Талию сжимал пояс из атласной ленты белого цвета и позади играл со светом не маленьких размеров бант. К его удивлению - Лили вышла из раздевалки в точно таком же. Она уверенно поправляла перчатки, не пытаясь убрать волосы с лица. Тогда парень приблизился к ней и завязал ее тонкие и сухие волосы в пучок, как когда-то делал возлюбленным сто лет назад до заточения в церкви.
Когда его только обратили, он нуждался в обратителе больше, чем в крови. Он чувствовал себя брошенным одиноким псом, но если его бросили - значит, он своему хозяину не нужен. В тот же день на его город обрушилась серия самоубийств, потому что умирали по странным причинам, но в мыслях не было о том, что вампир всё подстроил на свой лад. Потом скитания до того, как он добрался во владения офицера, с которым сдружился в кабаке. Господин Трубучецкий положил на него взгляд и скрывал, что присмотрел юного красавца как любовника, так и в роли пехотинца. Начинавшие седеть кудри на голове богатого мужчины напоминали, что он холост и в полном распоряжении свободного Равена, которого на тот момент звали иначе. Трубучецкий сразу ему сказал:
- Имя тебе Виктор, никак иначе. Ты принесёшь победу в войне, мой славный, - офицер стряхнул наседавшие на плечи новообращенного осенние пылинки с открытого окна.
Господин всегда носил в руках самодельную сигарету, и, скрываясь ото всех в комнатах второго этажа, носил красный сюртук, представляя себя кем-то возвышенным. Радужка глаз офицера сверкала каре-апельсиновым окрасом, хотя от его лица всё виделось не настолько ярко, ведь на один глаз он был слеп, но не полностью. Скажем так, зрение у него было 1,5 из 2.
- Благодарю, Ваше Благородие, - Равен, ещё будучи Виктором, отвечал на указы поникшим, без искр в глазах. Пока однажды в поместье друга Трубучецкого не приехала русская семья из Франции.
Членов той семьи насчитывалось около семи человек (так как графиня Саатли носила пятого наследника). Самая старшая дочь беспощадно одурманила и выкрала рассудок Виктора, оставив в нарастающем играющем огне его сердце.
- Как Вам праздник? - вампир скромно гладил блейзер, тем самым пряча неумело надетый галстук-бабочку. От его вида хотелось расхохотаться и выйти к гостям, опозорить недоучку и бродягу. Но серьезное лицо буквально «жителя» двора Трубучецкого поменяло мысли девушки.
- Меня зовут Валентина Саатли.
- Виктор Трубучецкий, - он поцеловал ей руку, задевая губами острые камни кольца на пальце Валентины. Стоило ему коснутся ее, как все безумие и безрассудство поменялось телами - Валентина зажглась как костёр, а Виктор мрачно охладел и преобразился. Такого вульгарного взгляда Равен не носил на себе никогда.
- Равен? Тебе так платье не понравилось? - дети 21 века стояли на пути в раздевалку перед зеркалами, а юноша продолжал сжимать ее волосы в одну массу.
- Прости, я предался воспоминаниям.
- Ругаешь меня за сны, хотя сам придаешься ностальгии. Это же никогда к хорошим мыслям не приводит, только если к грустным, - поправляя вырез, с отдышкой и ноткой грусти трепетала Лили, - А ностальгия по хорошим временам вызывает грусть по одной причине - мы боимся, что нам никогда не будет так же весело в будущем как пять или десять лет тому назад.
- Спасибо, очень поддержала, - бессмертный отпустил ее волосы и вышел в зал, где уселся на бархатное кресло, которое рисунком напомнило ту же мебель, в которой ему отдавалась Валентина. Чья кожа нежилась словно кашемир, а мысли блуждали в развалинах сознания.
Обесчестив первую дочь графа Саатли, Виктор сразу же сделал ее своим первым ужином. Никто не мыслил о том, что пыль в одной из спален, которую подметал юнец, принадлежала человеку.
Но это единственный и последний раз, когда при Трубучецком Равену удавалось выпивать кровь жертв безнаказанно. Его поймали под наблюдением из балкона - старушка английского гостя заперла себя на балконе и нашла вторую дверь с другой стороны, за которой как раз происходил обряд бесовщины. За этим успел наглядеться внук бабушки.
Разъярённый изменой своего тайного любовника офицер сослал Виктора в деревенскую церковь при владении Белгекова. Монах, управлявший церковью, знался каждому как тиран и сын Божий. Там Виктор отхватил телесные мучения, от которых чуть ли не посыпался на пух и прах, а потом его заключили в подвал, в котором кроме святой воды и грызунов не имелось ничего. Спустя года раздумий, Белгеков высвободил Виктора из тьмы и посвятил в ученики церкви, неоднократно возвращая парня в подвал, якобы, для усвоения наказания. Однажды он сбежал, слезно падая с ног, когда увидел свежие обломки сгоревшего дома Трубучецкого.
После этих событий Равен сменил имя на Генрих и вместе с эмигрантами убежал в Версаль. Там он прожил не такую разгульную жизнь, но со своими изъянами. Небольшой промежуток времени вампир жил на свободе до встречи с Арионом. Мужчина выволок парнишу в Финляндию, где волшебная усадьба оставалась незамеченной ни войне, ни заблудившимся в лесу, никому до Рании.
Равен склонился к согнутой руке, прислонив ко лбу сжатый кулак. Одна его нога вытянулась вперёд, будто специально для подножек. Его сентиментальные мысли никак не ввязались в серьезное и грубое лицо. При свете тусклых ламп бутика его каштановая стрижка темнела до цвета глубокого чёрного. Лилит вернулась к нему и присела на корточки, усаживаясь напротив него. Колени парня вздрогнули, когда морская принцесса положила на него один локоть, а ладонь протянула к его лбу.
- Равен, глупо вспоминать своё темное прошлое. Чтобы почувствовать облегчение в вине... Осознание своей ошибки это уже самое лучшее наказание за уступок.
- Рания, ты говоришь с убийцей, ты это понимаешь?
Лилит ошеломительно рухнула на пятую точку, услышав чужое имя. Не оборачиваясь, девочка потопала переодеться в последний наряд. Бело-голубое атласное платье расплылось по широкому корсету, глубокий вырез осветляла рюш, лежавшая поверх бюста. С задней стороны и без этого светлого оттенка наряда разливались белые вьющиеся, будто пена, кружевные ленты. К этому наряду прилагались белые перчатки и темно-синий переливающийся под светом плащ. Лилит наконец определилась с нарядом на бал, но осталась недовольна беспомощностью.
- Ох, Равен... Если тебя это раньше так не тревожило, как сейчас, то ты понял свои ошибки. А значит повзрослел... - выдохнула в своё отражение, находясь в маленькой комнатке одна наедине с зеркалами и лампами, - Господь, прости его. Люди меняются... Меня же он не убил. Следует... Этому следуют его перемены.
- Ну что, Вам размер подошёл? - работница бутика перекатила занавеску вбок, врываясь в личное пространство.
- Вы меня напугали!
- Это дорогой магазин, мало ли, что здесь скрывается, - тетка возраста около двадцати двух сгладила прозрачный покрой на юбке Лилит, чтобы он не помялся, - Вам идёт это платье! Вашему другу оно определенно зайдёт. Мы его угостили кофе, а то совсем расплылся на диване.
- У него проблемы с головой.
- Ничего страшного, у меня тоже.
Лилит присмотрелась в нежное лицо женщины, у которой на бейдже вырисовывалось маленьким и вычурным шрифтом «Роза».
Платье оплачено, уложено в красную большую коробку, за окном потемнело тяжелым вечерним туманом. Девочка, успокоенная итоговым выбором бального наряда, наблюдала за сопящим Равеном, чьи вырезы глаз несменяемо сомкнулись в дрёме. Его плеча коснулась рука лицеистки, пытавшаяся пробудить друга. Когда он проснулся, дёрнувшись, вампир удивленно оживился:
- Я что, уснул что ли?
- Пошли, я тебя провожу до дома.
- Девчонки, вы ему налили кофе или тёплого снотворного? - усмехнулась тетя Роза, опрятно одетая в строгий костюм, копошившись с зелёным пакетом из Призмы, к тому же она торопилась домой, ведь ее смена подходила к концу.
- Я... не спал, - Равен вяло мотал головой в том же направлении, что и его еле приподнятая рука.
- Чтож, Спящая Красавица... Э-эх, встава-а-ай, - Лилит схватила его за рукав куртки и вытянула на ноги. Она тащила его, коробку и корсет за собой до автобусной стоянки.
- Мне приснилось, что я был десять лет в коме.