Рождена, чтобы умереть

В восемь тридцать две, как известили электронные часы на столе у Лилит, Рамиль топтался и гремел за стенкой, спустя полуторачасового принятия душа. Девочка подвинула стул к вентиляционной решетке и потарабанила по ней, чтобы привлечь внимание выпускника. Ненадолго он прервался от подготовки к урокам, скромно улыбнулся и запел:

«Когда придёт к нам Он
И назовёт себя иначе,
Тогда последний вздох
Меня не озадачит...»

Он цокнул защелкой на дипломате, после чего принялся надевать форму.

- Рамиль, ты идиот! - выкрикнула в стенку девочка.
- Зато-о я кр-р-раси-и-ивый, - баритон прошёлся дрожью по гласным буквам, пока сам Рамиль разглядывал себя в зеркале. Лиловая рубашка легла на бледную кожу, поверх рубахи вытянулся чёрный жилет с эмблемой Лицея.

Рамиль и Лилит вышли из комнат одновременно, встретившись в плохо освещённом коридоре, докуда пробирался свет аж из холла.

- Что со светом? - нахмурилась девятиклассница.
- Да всё равно. Какой у тебя сейчас урок?
- Физкультура. Правда, у меня от неё освобождение, но наш препод сказал, что я всё равно должна хотя бы присутствовать на уроке.
- Я даже знаю, что вы будете на ней сегодня делать, - улыбнулся Рамиль, целуя макушку Лилит, - Постараюсь не ревновать, удачи! - от него остался только скрип ботинок. Внутри у девушки складывался пазл из приятных чувств.

В процессе урока Лилит поняла суть насмешки Рамиля.

В спортивном зале оживленно галдели ее одноклассники в обычной школьной форме. Галдёж прервался, когда в помещение зашёл очень высокий и неимоверно худой мужчина в возрасте от тридцати, на его пальцах разрезались белые шрамы, а сами руки болтались у колен из-за огромной длины.

- Ребята, - мужчина хлопнул в ладоши, стараясь угодить ученикам своим позитивным настроем, - Всем доброго утра, я Хеллу, как вы помните или уже успели забыть. В этом году выпал шанс вашему классу станцевать вальс на открытие бала стиля Викторианской эпохи. Поднимите руки, кто точно пойдёт.

Руки подняли все, даже мальчики. Хеллу приметил и Лилит, которая так же подняла ладонь вверх.

- Ваш классный руководитель составил список пар, кто мог бы выступить. But we have a problem. Все не смогут выступить.

Мэй Хельмут встала со скамейки, забрала с другого края свой телефон и перед уходом выбросила:

- Ариведерчи.
- Мэй, ты была в списке, - выкрикнул Хеллу уходящей блондинке, которая после его слов яростно задрожала.
- Черт! - и вернулась к коллективу.
- Пары назначены так: уважаемая Батори и Ричард Трентон, как символично... Мэй и Роман Мюллер...
- Я не буду плясать с этим утконосом, - перебила учителя Хельмут, саркастически улыбаясь.
- Роза Вилли' и Келвин Клак. Стройтесь по парам, остальные пока будут наблюдателями, а в итоге украсят актовый зал к празднику вместе с остальными классами.

Один из перечисленных болтался без второго участника.

- Извините, сэнсэй, - обратился Келвин, почесывая выпуклый живот.
- Да, гакусэй.
- Розы нет, она уехала на три дня в Данию.
- Это долго, согласен. Тогда выбери другую девочку.
- Фу, нет.
- Не «фу, нет», а идёшь и приглашаешь! Допустим, - финн оглядел сидящих и заметил Лилит, которая заскучала в компании с самой собой, - Лилит!
- Чего? - надулся Келвин.
- Всё, я ставлю магнитофон.

К Лилит робкими шагами направлялся комок колхоза и деревенщины. Подметила она его, только когда тот перекрыл поступающий свет из-за своего роста.

- Лилит, давай танцевать.
- Нет, у меня освобождение.
- Здесь это никого не волнует. Вставай, чем быстрее мы станцуем, тем быстрее нас отпустят - я есть хочу.

Кавалер завёл пятнадцатилетнюю в середину зала, где помимо них замерли Элайза, Ричард, Рома, Мэй и Хеллу. Именно Хеллу выглядел похожим не на учителя, а скорее на собутыльника. Сальные чёрные волосы свисали на лицо покрытое неровной щетиной и ранами от бритвы. Переведя взгляд на Келвина - картина не стала лучше. Высокий бугай весом в девяносто кило, смотрел в пустую точку над головой Лилит. Его стрижка тоже не отличалась от причёски учителя - разве что цветом. Единственное, что могло умилять во внешности Келвина, так это его маленький нос. Лилит так долго смотрела на напарника, что не услышала, как включилась музыка.

Двухметровый остолоп давил на ноги Лилит, как бы случайно их задевая в танце. Но вскоре они уловили синхронность и плавно кружились по середине зала. Учитель похвалил ребят к концу занятия, это же сделала и Лилит:

- Ты молодец, - она похлопала Келвина по плечу, а он с отвращением поджал нос и отступил шаг.
- Я рад за тебя.
- А зачем ты мне грубишь? Я же похвалить тебя хочу.
- Ты мне неприятна, я танцую только потому, что на открытии будет Вильям и Тани.
- А кто это?
- Я же сказал - ты мне неприятна! Уходи.
- Хотя бы скажи кто это!
- Вильям - наш директор, если ты не знала, Тани классный руководитель. Ты учишься в этой школе, но совсем не интересуешься о ней! Всё. Я пошёл есть.

Не заметить перепалку меж двумя эксцентричными персонами присуще лишь глухим, но по итогу, кроме Ричарда, никто свой нос не сунул в их ссору.

- Что случилось? - у него наворачивались слёзы или глаза почему-то слезились. Лилит не первый раз замечает у Ричарда эту особенность.
- Привет... Пф-ф, с Келвином до невозможности сложно общаться.
- Не правда, на самом деле ты его плохо знаешь - он очень даже... своеобразный.
- Может ты и прав.
- Конечно я прав, - парень взвинчено отреагировал на последнюю фразу сказанную новенькой.

Девятый класс философского направления первый ушёл на обед или завтрак, для кого какой по счету была трапеза в это утро. Лилит отчужденно затаилась на одиночном столике на сцене, где таких же одноместных столов было ещё несколько штук. Ее постигла скука, она смотрела на занавески - обычные, голубые. Лицеистка подавилась кусочком моркови, когда спереди на столе Мэй толкала хохочущего Ричарда, чтобы тот вернул ее телефон, на что он выкрикивал:

- В столовую нельзя с телефонами! - он нагибался и снова равнялся с вытянутой рукой, не возвращая телефон хозяйке.
- Да заткнись, придурок, если сейчас кто-то зайдёт, мы оба получим...
- Стипендию? Сомневаюсь.

Низкая блондинка сдалась, села за столик к Лилит и якобы обратилась к ней, но так, чтобы диалог намеренно донёсся до зеленоглазого:

- С каких пор его юмор докатился до шуток Розы?
- Э-эй! Чем я заслужил данное оскорбление?

Угрюмая девочка повела руками, безмолвно намекая на фразу «Ой, всё».

- Может, он в тебя влюбился? - шепнула Лилит, когда след Ричарда простыл в компании голосистого Каспара.
- Ой, фу! Этот шизик? Да ты знаешь, кто этот авантюрист? Нет, он мне не нравится.
- Но я же предположила, что он в тебя влюблён.
- Ладно, мне пора, - чрезмерно худое тело вылетело со сцены, на которой обедала (или, все же правильней сказать, завтракала) новая одноклассница, - Элайза, ты всё?

- Почему же мне так не везёт в общении со сверстниками... - поникла девушка, вырисовывая в соусе с морковью образы сегодняшнего сна.

До столовой добрались старшие классы, поэтому шум, исходивший от девятиклассников, перекрывался разговорами выпускников. Опечаленная Лилит с непрерывным зрительным контактом разглядывала белый круглый стол, пока до ее ушей не донёсся вопрос:

- Можно?