𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Чимин места себе не находит: Чонгук не появляется в универе, не отвечает на звонки и смски уже около недели. Вариант с тем, что с ним что-нибудь могло случится охотник не рассматривает, ведь у Чонгука же нет врагов? Да и он же Вампир, как известно, просто так они умереть не могут, бессмертные же. Возможно, тот уехал к себе домой, потому что там случилось что-то плохое? Ну, конечно, нагнетанием лучше себе не сделаешь... Да и парень не обязан отчитываться перед ним: куда, что, зачем? Хотя, мог бы и предупредить, что пропадет на длительное время, ведь... Чимин же ждет. Каждый час проверяет телефон, как дурак, — но никаких звонков и сообщений.

Неужели, он мог на что-то обидеться? Может, он был чем-то расстроен, а охотник не обратил на это должного внимания? Или ему просто надоело возиться с ним... и Чонгук просто оборвал все связи? Такой исход событий был бы весьма жестоким, но, наверное, имел место быть. Ведь, когда Вампиру было плохо в поместье, он просто бежал, не видя другого выхода. Может, он привык? Сбегать. Но это уже совсем плохой исход событий о котором думать даже не хотелось.

Тем временем, Чимин остается без таблеток: сегодня он выпивает последние несколько штук и все. Весь мир начнет меняться именно с этого момента. Звучит как страшный сон наяву, к которому абсолютно невозможно быть готовым, но жестокая реальность оказывается таковой. Чимин мирится с тем, что ему придется отбросить свое занятие охотой, ведь когда он перевоплотиться в вампира — путь ко всему этому будет для него закрыт. Путь к тому, чего он так долго добивался, к чему так отчаянно шел и за что боролся. К сожалению, карьера Безликого подошла к концу.

Парень решает в последний раз выйти на ночную вылазку, отдать дань любимому делу и, в последний раз, подкрепить свою маску новыми достижениями и статусом.

В последний раз... Он, как в старые добрые, берет все нужное, заряжает несколько пушек и берет на несколько дополнительных магазинов больше обычного — на удивлений, настрой очень серьезный. Только вот, какое-то странное предчувствие глубоко внутри все равно не отпускало Чимина: не знай это ли четкое осознание конца карьеры или непонятное волнение перед сменой — в целом, подобное ему было никогда не свойственно.

Выйдя на улицу, толком даже не успев захлопнуть за собой дверь, парень ощутил тупую боль в районе левого виска. Эти неожиданные ощущения чуть не сшибли того с ног: что-то или кто-то нанесло сильный удар по его голове. Чимин дотрагивается до раздражающего места пальцами и видит то, что ему совершенно не нравится — свежую кровь. Перед глазами тут же все поплыло: и яркий желтый свет фонарей, и красные глаза Вампиров где-то вдали, и размытые человеческие силуэты, приближающиеся к нему с разных сторон...

***

Когда Чимин с трудом открывает глаза, то их неприятно щиплет. Голова раздражающе кружится, не давая нормально сфокусироваться. Из-за полной темноты это оказалось еще труднее, но парень не был бы лучшим охотником, если бы не его вампирская чуйка и умение ориентироваться в подобных условиях. Его руки привязаны к стулу сзади: просто так их не развязать, понадобиться что-нибудь острое, ноги и туловище также крепко зафиксированы — выбраться отсюда окажется куда труднее.

— Ты не вампир, — пленник щурит глаза, видя вдали около каменной стены темный силуэт, который, почему-то абсолютно не шевелился.

Чимин громко кого-то зовет, срывая голос, в надежде на то, что рядом окажется кто-либо живой. Но увы, на крики никто приходить явно не собирался, а «человек» напротив также филигранно игнорировал нарушенную тишину. Будет неловко, если это тело окажется уже и не жильцом вовсе. Еще пару минут непрерывного зова о помощи и охотник сдается, потому что его уже начинает пробивать на кашель. Похоже, поблизости и в правду никого не было.

— Как ты догадался? — звучит тихий хрип со стороны того самого силуэта, к счастью или же нет, но оказалось, что он все-таки оказался живым. Слышатся легкие шабуршания, и в помещении наконец-то загорается свет.

— Серьезно? То есть было обязательным заставлять меня тут надрываться? — слегка возмущается Чимин. Он понимает, что качать права сейчас — не самый лучший выход из ситуации, но ничего не может с собой поделать.

— Твой сорванный голос нам только в плюс, — этим таинственным силуэтом, и вправду, оказывается обычный человек. И увидев это злосчастное лицо напротив, охотник сразу же напрягается, ведь глубоко в душе он, вроде как, уже даже понял, кто именно, а главное, зачем его похитили.

Чимин на рефлексе совершает тщетные попытки выбраться из неприятно врезающихся в кожу веревок, но делает себе лишь хуже. Да и подобной выходкой вызывает только смех у этого до отвращения спокойного человека, стоящего почти в метре от него.

— Мы тебя не боимся, — вовремя добавил похититель, будто прочитав мысли охотника, ведь тот уже собирался открыть рот и выпалить что-то наподобие: «Жить надоело?».

Чимин ухмыляется, потихоньку принимая свое не самое лучшее положение и понимая, что он снова серьезно влип.

— Вы работаете на моего отца?

— Мы работаем на твою мать, — быстро поправляет незнакомец.

Слова бьют наотмашь. Это самое плохое, что можно было услышать в данный момент. И охотник молится всем Богам, в которых абсолютно не верит, чтобы это оказалось простой шуткой.

— Она мертва, — Чимин не сдается, проверяет похитителей. Только дурак будет верить всем на слово, а он — не такой. Поэтому фразу произносит на французском, ловя лишь долгую и такую благословляющую тишину в ответ. И после этой значительной паузы он, конечно же, боится услышать знакомую речь в ответ.

— Мы хотим отомстить, — идеальный французский.

И это полное поражение. Люди мамы Пак гораздо опаснее, чем вампиры отца. Наркоторговцы, продающие самодельные препараты — вот, на самом деле, откуда опыт в синтезировании тех самых таблеток, а диплом о высшем химическом образовании, который имелся у мамы Чимина — золотая жила в продвижении и распространении. Чокнутая семейка недо-вампиров.

— Но причем тут я? Не я же ее убил, — охотник несет чушь, но лишь для того, чтобы выиграть время и понять настоящую мотивацию похитителей, — ну, возможно, частично она умерла по моей вине, каюсь, но...

— Когда твой отец придет за тобой, — парня бесцеремонно перебивают, болезненно дергая за веревки на груди, отчего тот начинает раскачиваться вместе со стулом, — мы предпримем соответствующие меры.

Чимина действительно задевает этот жест, бьет по его и так больной самооценке. Сразу всплываются кадры из далекого прошлого, когда над ним жестоко издевались его же одноклассники, избивая где-то за школой или прилюдно высмеивая. Но теперь он — не тот Чимин, который боялся сказать лишнего, лишь бы его не заметили. Взрослый Чимин не привык терпеть подобные помешательства и удары по остаткам его самоуверенности.

— Когда придет мой отец, ты будешь уже мертв, — огрызается парень, ощущая, как возникшая словно по щелчку пальцев злость начинает незаметно проникать все глубже и глубже в сознание.

Но похититель реагирует на угрозу открытой усмешкой, не воспринимая такого уязвимого охотника в качестве серьезной опасности. Он на мгновение отворачивается, а затем со всей силы и размахом ударяет кулаком прямо по лицу Чимина, отчего тот падает вместе со стулом, к которому был крепко привязан. Он не издает никаких звуков, терпит, потому что ни за что и никогда в жизни не доставит такого удовольствия подобным людям. Затем следует короткая череда ударов ногой прямо в живот, после чего парень не выдерживает и начинает рвано задыхаться, кашляя во весь голос.

— Такие как ты не достойны жизни, — выплевывает похититель, присаживаясь на корточки рядом со своим объектом издевательств.

— Вы ведь знаете, что за таблетки она синтезировала? — последняя надежда выбить из этих мужчин что-либо развеивается прахом, потому что парень чувствует на своем затылке противное прикосновение руки, а затем то, как чужие пальцы зарываются в его волосах и сильно оттягивают их, заставляя поднять голову.

— Конечно, — улыбка кажется такой ненатуральной, — знай свое место, — с ненавистью цедит человек и со всей силы припечатывает голову охотника к холодному каменному полу, — полукровка. — следует еще один поцелуй с бетоном, а затем удар по животу, и еще один, и еще.

Слышатся шорохи откуда-то со стороны и крики:

— Эй, оставь его. Ты же не хочешь, чтобы вместо своего сына, Вампир забирал кровавое месиво.

Взгляд Чимина расфокусирован, но он видит перед собой два новых человеческих силуэта. Немного переговорив тет-а-тет, те помогают парню подняться. Веревки еще неудобнее впиваются в кожу, но это меньшая из проблем: голова кружится так, словно по ней ударили не пару раз, а сто.

— Вы собираетесь отдать меня отцу? — то ли вопрос, то ли утверждение.

— Уже, — быстрее ожидаемого отвечает один из незнакомцев, а затем спешит ретироваться из комнаты. Двое других планировали пойти следом, но неожиданно для них Чимин подал голос снова.

— Он же убьет вас всех... — звучит отрешенно, даже с легкой ноткой сожаления, хотя откуда бы этому взяться вообще. К таким чудовищам его быть вообще не должно.

— Нас? Не смеши! — отчего-то обижается самый драчливый. Он стремительно подходит на опасно близкое расстояние, говоря почти что в лицо Чимину: — Мы поймали тебя — лучшего сумеречного охотника города. Неужели мы не поймаем какого-то Вампира, возомнившего из себя черт знает кого.

— Закатайте губу, — слегка усмехается парень, что неожиданно даже для самого себя, а после, ощущает тупую боль в районе живота. Он жмурит глаза, но с хрипом продолжает: — Неужели вы думаете он придет один? С ним армия. За ним его люди. Ну... Вампиры, вернее... — бормочет почти что в бреду, пытаясь абстрагироваться от слишком острых ощущений.

Но его никто не слушает. Вернее сказать, не хочет слушать. Похитители просто уходят, оставляя Чимина один на один со своими убийственными чувствами и поглощающими разум мыслями.

Проходит не понятно сколько времени, — несколько часов или целые сутки — перед тем, как раздаются громкие крики. Вероятно, пришли за охотником. Парень не понимает: грустить ему или нет, ведь было бы славно поскорее выпутаться из этого плена, поскольку у него уже все затекло, а жесткие веревки натерли кожу. Но все это ничто по сравнению с настоящей физической болью в теле, оставшейся после яростных ударов.

Как и ожидалось, после характерных звуков борьбы и выстрелов, доносившихся из-за стены, в помещение входит несколько вампиров. Они не сильно церемонятся, хоть и пытаются сначала аккуратно отвязать Чимина от стула. Но когда этого сделать не вышло, просто грубо разрезают веревки, слегка повреждая кожу парня. Охотник не сопротивляется, когда Вампиры выводят того из помещения, правда они не особо следят за парнем, видимо, понимая, что в таком разбитом состоянии он все равно не сможет далеко убежать. И поэтому у Чимина был план.

В соседней комнате, как и ожидалось, лежит пару свежих трупов — те наивные людишки, решившие помериться силой, посчитав, что Паразиты им ровня. Охотник плетется сзади, так как, показалось, что пришедшие за ним особы не сильно были им заинтересованы. Чем и он воспользовался, незаметно подбирая оружие из рук одного убитого человека. По всей видимости, тот пытался им защититься, но вышло это у него так себе.

— Покойтесь с миром, ублюдки, — шепчет парень почти про себя, пряча оружие под плотную ткань темного худи. Хотя, они могли бы быть последними, кто знал рецепт тех самых таблеток, которых у него больше не было.

В планах Чимина выйти из этого нагнетающего своей атмосферой здания и перестрелять всех пришедших за ним Вампиров. Что может быть проще, думал тот. Но как же он ошибался, когда, выйдя на свежий воздух, его ждала целая армия алых глаз... Сопротивляться судьбе было бесполезно, потому что доставать сейчас оружие и стрелять на поражение было бы самым глупым решением. Да и вряд ли пуль в обойме хватит, чтобы перебить здесь всех.

— Ты будешь доставлен в поместье Чон, — Чимина подхватывают сзади под руки и ведут в сторону одного из черных тонированных джипов. — Твой отец недавно был у них, но сейчас ему пришлось ненадолго уехать. Пока его не будет, ты задержишься там.

— Что если я попытаюсь сбежать? — моментально язвит охотник, когда его буквально заталкивают в машину.

— Попробуй, — тяжелая дверь захлопывается прямо перед носом, и пейзаж за окном начинает плыть перед глазами. 

* * *

Дорога оказывается весьма долгой, но скорее не по времени, а по ощущениям. Затянувшееся молчание давило, напрягая своей тишиной и заставляя нарастать тревогу с каждой секундой. Но, помимо этого, Чимина волновало еще и то, что скоро он наконец встретится со своим страхом лицом к лицу. Так попасться это, конечно, стыд и позор, — что еще больше давило на самооценку парня. Да и вряд ли отец погладит того по головке, когда они увидятся спустя столько лет... страшно представить, что ждет охотника. В голове Чимина всплывает мысль о том, что, возможно, Чонгук тоже будет в поместье, и они, наконец, встретятся, но.... сейчас отчего-то эта мысль не греет, а лишь холодным покрывалом окутывает тело парня. Во-первых, потому что охотник думал, что, скорее всего, это сам Вампир решил огородиться от него, убегая таким образом. А во-вторых, что делать с тем обещанием, данным когда-то Юнги? Убить Чонгука сейчас кажется самым неразумным и болезненным решением. Хоть Чимин и не привык руководствоваться эмоциями, в данный момент, лишить жизни самого дорогого для него «человека» — было бы огромной ошибкой. Лучше охотник умрет сам, чем сделает это с Вампиром. Теперь то он понимает, насколько сильно ошибался и как сильно руководствовался местью в то время. Как же он ошибался.

За окнами тонированного автомобиля мелькают ворота, а затем и сам особняк. До боли знакомый вид заставляет все внутри сжаться. Как после подобного Чимин вообще может считаться сумеречным охотником? Его поймали дважды. И оба раза это были вампиры. Если бы кто-то узнал об этом, то он бы в жизни не отмылся от этого позора. Но парень хотя бы до сих пор оставался живым, хоть и обычно, в подобных ситуациях, с работы люди не возвращались.

Парня грубо толкают вглубь главного зала в поместье. Все кажется таким знаком, словно он никогда отсюда и не убегал. Словно и не было тех нескольких месяцев, что Чимин провел после, как нормальный достойный жизни человек. Парень сразу же натыкается на растерянные глаза Юнги, стоявшего в дальнем углу, а рядом — с довольным лицом Тэхена, который в открытую улыбался. Повсюду вдоль стен, в ожидании чего-то, стояла вампирская стража. Что это за приветствие такое? Неужели всех их собрали здесь из-за охотника? Много чести.

Чимин вырывается, глядя на то, что Юнги к нему приближается. Он выкручивает руки настолько сильно, что вампиры попросту его отпускают, и парень буквально падает слуге в ноги. Ощущение безвыходности иногда заставляет совершать действительно неразумные поступки, граничащие с собственной гордостью.

— Юнги... прости меня.

Он хватается за голову, лишний раз вспоминая о ране, когда пальцы липнут к вязкой, почти засохшей крови. Охотник буквально представляет, как выглядят его светлые, некогда такие красивые волосы, с багровыми грязными пятнами, и как выглядит лицо, после всех пережитых событий.

Юнги не шевелится больше, на его лице нет прежней растерянности. Черты лица быстро наполняются жесткими линиями, а кулаки непроизвольно сжимаются. Он присаживается на одно колено, презрительно глядя на Чимина.

— Ты бросил меня. Всех нас, — шепчет очень тихо, что охотник едва различает. Но различает. — Ты должен умереть. Никто больше из-за тебя не пострадает.

— Юнги, ты просто запутался... — оправдывается парень, стоя на коленях и чувствуя себя сейчас так, словно провинившийся маленький мальчик.

Атмосфера давила, заставляя вжиматься в пол еще сильнее, а бесчисленной количество свидетелей усугубляли положение еще больше. Под этим натиском уже и сам Чимин начинал ненавидеть себя, всю свою бессмысленную жизнь и существование.

— Ты только и делаешь, что доставляешь всем неприятности, Чимин.

Факт? Вроде как да, но охотнику неприятно слышать это. Он пытался все делать правильно. Пытался не причинять всем боль, но... вышло не очень.

— Юнги... Ты столько лет не принадлежал себе, — парень все же старается не сдаваться и не опускать руки. Вдруг, еще что-то можно изменить... хотя, вероятно, все, что можно было сделать, потерялось уже слишком давно.

— Ты предатель. Пользовался всеми нами, чтобы потом убить! — мятноголовый выглядит разбитым, но сильно не подает виду. Охотник бы обязательно припомнил бы ему об этом потом, потому что, очевидно, Юнги потерял хватку, так как раньше, кроме безразличия, никаких эмоций он вообще не транслировал.

— Я не убиваю людей! — разговор приобретает нотки легкого дежавю. Чимин поднимается на ноги, боковым зрением наблюдая за тем, как стража боязливо дергается в его сторону. Правильно. Пусть боятся. Он — монстр, который сам совершенно осознанно выбрал такую жизнь. — А Вампиры должны быть истреблены.

Слышится выстрел. Рука охотника направлена в потолок, а в ней — оружие, из которого только что была выпущена пуля. Все замерли на месте, кажется, даже не дыша. Что могло быть хуже, чем вооруженный сумеречный охотник, который являлся лучшим из лучших в своем деле? И прямо сейчас, очевидно, в ловушке был явно не он.

— Ну вот, о чем я и говорил, — в голосе Юнги слышатся нотки яда. — А Чонгук? Ты тоже все еще хочешь убить его? — вокруг воцаряется смертоносная тишина. Кажется, прямо сейчас еще один чертов секрет Чимина оказался раскрыт, ведь подобная информация была известна лишь избранным. — Он ведь влюблен в тебя, — и это, кажется, тоже.

— Это моя работа, — Чимин будто оправдывается. Не собирается он убивать Чонгука, но как теперь провернуть все то, что было так тщательно запланировано? — Ничего не могу с этим сделать, — ни один мускул на его лице не дрожит, когда он произносит последние слова. Раз уж ситуация безвыходная, то никто не должен узнать, что чувствует охотник на самом деле.

Тишина неприятно давит, отражая все скопившиеся эмоции. Сколько еще можно так простоять? Наверное, если Чимин будет медлить, то ситуация может обернуться против него, поэтому парень опускает пистолет, направляя его в сторону, где ранее стоял Тэхен. Да вот, в том месте очень внезапно появляется нежданная фигура... Чонгука.

— Чимин? — глаза Вампира ошарашено округляются, а от сдавленного голоса хочется куда-нибудь спрятаться.

Слышал ли он то, о чем говорил охотник? И думает ли он сейчас о том, что тот собирается его прикончить? Страшно...

— Это правда? — Чонгук так шумно сглатывает, что звук доходит даже до Чимина.

Они оба представляли их встречу после разлуки гораздо более приятной, хотелось многое рассказать, обо многом поделиться, но... судьба распорядилась иначе. Рука охотника с оружием слабо дрожит, но он все еще стойко выдерживает на себе этот бесцветный взгляд, правда, не после следующих слов:

— Не промахнись, Безликий.

Принимать удары от любимого гораздо больнее, хоть они и не физические, а смотреть вот так и видеть, как все рушилось и рассыпалось как карточный домик — невыносимо тяжело. Судьба слишком жестока. Она играется как хочет и, вероятно, просто смеется, ведь по-другому это назвать просто не получится.

— Я думал, все, что мне говорили про тебя — неправда. Не верил. Думал, что за бред вообще все несут? Но оказывается... ты вовсе не тот, кем притворялся наедине.

— Я не... — слова не идут. Мысли спутаны в один большой комок, и Чимин совершенно не представляет, как теперь ему все это распутывать.

— Чего ждешь? Стреляй. — напускное равнодушие причиняет лишь боль, сдавливая горло, перекрывая доступ к такому желанному кислороду, ведь ощущение, что прямо сейчас Чимин просто задыхается. — Стреляй!

Душераздирающий крик пронзает уши, а голова, которая и без того сильно раскалывалась, плавится от температуры, которая достигла невероятных пределов. Что делать? Как найти выход из подобной ситуации?

Чимин рвано вздыхает, словно на грани надвигающейся истерики, и просто опускает дрожащую руку с пистолетом. То, что приходит тому в мысли — безумие, но, пожалуй, это прекратит все страдания.

— Я люблю тебя, — шепчет отчаянно, не задумываясь о том, услышит ли его Чонгук или нет. Уже неважно. Даже самый дорогой для него человек настроен против него — это ли не конец?

Все слишком плохо, чтобы еще была возможность что-либо поменять: отец нашел охотника и скоро объявится, также сам парень и вовсе через пару дней-неделю переродится в одного из этих паразитов, а для Чонгука он вообще стал чужим.

Чимин долго не думает, одним, на удивление, легким движением руки направляет оружие себе под горло и мгновенно спускает курок.