𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Парни молча добираются до машины Чонгука, пока на небе сгущаются тучи, предвещая затяжной сильный дождь. За это время Чимин успевает немного остыть, закапывая куда подальше нарастающие внутри бушующие негативный чувства, лишь бы не выглядеть слабым перед Вампиром.

— Все в порядке? — глупый вопрос зависает в воздухе салона ламбы.

Охотник прикрывает глаза, собирая мысли в одну кучу, и выдает неуверенное:

— Не бери в голову, — он слегка улыбается и поднимает глаза на Чонгука, пытаясь подарить своим словам капельку веса, только вот, Вампир все равно все понимает.

— Я не знал, что вы с Хосоком поссорились... — тот хочет добиться своего, хочет, чтобы Чимин не боялся открыться и довериться ему, ведь без этого шага у них не будет и шанса.

— Поссорились? — но в глазах охотника лишь пустота, — Мы не поссорились. Это он наговорил про меня гадостей и решил, что нашей дружбе пришел конец.

— Из-за того что ты полукровка? — последнее слово режет уши. Медленно и без анестезии, отрезвляя помутневший рассудок.

— Да.

— Но у него тоже были секреты от тебя, — Чонгук пытается выяснить причину, докопаться до истины, потому что... потому что ему не все равно на то, как чувствует себя Чимин сейчас.

— Ага, — но тот говорит на автомате, концентрируясь за сменяемым пейзажем справа за стеклом. — И я тогда чуть не убил его.

— Может, Хосок тоже вспылил? — Вампир оборачивается, смотря на поникшего парня, — Как и ты тогда?

— Нет, не в этот раз, — его лицо посещает обреченная улыбка, способная своим давящим холодом заморозить пол страны, — Я ведь знал про его категоричные взгляды на этот счет, и только поэтому скрывал... Это я во всем виноват, надо было сразу все прекратить, как только узнал про это. Было эгоистично с моей стороны ждать какой-то другой реакции.

Чонгук кладет свою руку поверх руки Чимина, оказывая поддержку и заставляя последнего слегка смутиться и... снова закрыться? Неужели он сделал что-то неправильно?

Нет, просто у охотника сносит крышу от подобных жестов проявляемой нежности.

— В таком случае, была ли такая дружба настоящей? — Вампир прочищает горло, возвращая руку обратно на руль.

— Давай просто закроем тему, и так настроения нет... Лучше расскажи про кастинг в мюзикл, ты прошел?

— Нет, — в голосе энтузиазмом и не пахнет.

— Очень жаль... — Чимин отвечает в такой же манере, но затем исправляется, натягивая более искреннюю улыбку: — Думал, было бы круто, будь ты ведущим солистом, а я ведущим танцором.

Чонгук удивленно поворачивает голову вправо, встречаясь с большими карими глазами.

— Ты будешь участвовать? — спрашивает, хоть вопрос, кажется, и был риторическим.

— Нам только вчера сказали про это мероприятие... — охотник вздыхает, но его настроение заметно повышается. — И я подумал, если тебя возьмут на эту роль... получился бы классный дуэт. Я, конечно, не слышал, как ты поешь, но не сомневаюсь, что прекрасно.

Вампир усмехается, слыша необоснованные комплименты в свою сторону. Это звучит весьма смущающе и так непривычно тепло.

— Я обязательно приду на концерт.

— Теперь ты просто обязан, — Чимин улыбается, освещая салон своим внутренним светом, он тыкает пальцем в плечо Чонгука и слегка смеется: — потому что я согласился только из-за тебя.

И Вампир улыбается в ответ. На душе так тепло, как давно уже не было, и это заставляет задуматься о многом.

— Ой, ну вот чуши-то не неси, как будто бы без меня ты не согласился.

— Ладно, — машина паркуется возле яркой вывески «Желание», и охотник открывает дверь. — ты так-то прав.

В компании Чонгука Чимину все кажется гиперболизированным: стук сердца, внутренняя растерянность, температура тела. Да даже горячий кофе кажется еще горячее, чем он есть на самом деле. Парни сидят за столиком вдвоем, что со стороны могло бы показаться весьма странным, но прямо сейчас их это не особо волнует. Они смотрят друг на друга, улыбаются, мило беседуют и пьют напитки. Словно давние друзья, какими они, на самом-то деле, и не являлись. Обман, пропитанный своеобразной привязанностью, раскусить в воздухе достаточно тяжело, но его можно почуять в напряжении, в дергающихся ногах под столом, в постоянном покусывании губ и поправлении волос.

Когда Вампир говорит о чём-то связанном с поместьем, охотник ощущает смешанные чувства внутри: вспоминается то, какой исход он выбрал для собеседника. Может, убийство не так уж и необходимо? Может, есть какой-то другой рычаг давления на Старшего Господина? В любом случае, он пока не известен, и план остается в силе. Но вот проблема в другом: хочет ли Чимин смерти Чонгука теперь, когда тот узнал Вампира поближе?

— Как твоя шея?

— Лучше не бывает, — охотник нервно на каком-то автомате оттягивает ворот кофты, лишний раз напоминая себе о своих слабостях. — Кстати, об этом. Юнги... у него полно таких же ужасных укусов... ты знал?

Чонгук поджимает губы и слегка качает головой вперед, говоря о своем положительном ответе. И отчего-то подобное сильно задевает Чимина, потому что этот невысокий мятноволосый парень стал для него очень дорог за время жизни в поместье.

— В тот момент я не должен был давить на него, — шепот пробирает до мурашек, — но тогда бы не узнал всей правды.

Вампир сочувственно вздыхает:

— Я вижу, как ты переживаешь за Юнги, но он мне тоже очень дорог, — а после недолгой паузы продолжает: — как и Намджун, как и остальные люди в поместье. Но я ничего не могу с этим сделать, уж извини.

— Ты должен просить прощение не у меня. — строго отрезает Чимин, тут же понимая, что необоснованно слишком напорист.

— Что насчет таблеток? — парирует Чонгук, откидываясь на спинку дивана сзади, — Что планируешь делать, когда они закончатся? — отличная смена темы разговора, и к тому же выгодная для него самого.

Охотник щурит глаза, понимая, что Вампир его просто выводит из-за созданного им же дискомфорта, ощущаемого в напоре брошенных фраз.

— Еще не придумал, — тише нужного отвечает тот, опуская взгляд на теребящие белый стакан из под кофе руки. — Знаешь, что я сейчас вспомнил? Ты соврал мне тогда, — Чонгук бросает вопросительное «когда», и Чимин продолжает: — когда сказал, что моя кровь отвратительная на вкус.

— Мне так сказали.

— А Тэхен сказал, что она вкусная.

— Не может быть, — Вампир недовольно усмехается. Ему неприятно слышать об этом, о том, каким именно способом Тэхен пробовал кровь Чимина.

Но видя застывшее напряжение на лице Чонгука, охотник тут же переводит все в положительный ключ. Он кладет свою руку поверх руки Вампира, прямо как тогда, в машине, только теперь инициатива исходит от блондина.

— Да ладно, расслабься, — парень легко подымает уголки рта, изображая подобие улыбки, — На самом деле, я думаю, что это таблетки влияют на ее вкус. Не знаю, насколько эта информация правдива, то в тот день я выпил их больше обычного, достаточно, чтобы на что-то повлиять.

— Если так подумать, то в этом есть смысл. — Чонгук вытаскивает руку из под руки Чимина, стараясь сделать это менее навязчиво, — Таблетки не делают тебя вампиром, соответственно превращая твою кровь в нормальное, человеческое состояние, а когда ты их не пьешь, то она становится похожей на нашу.

Тишина нагнетает неожиданно, как и дождь, давший о себе знать шумом капель, бьющих по другую сторону окна. Солнце скрылось за темными облаками, предвещающими, по всей видимости, затяжную плохую погоду.

— И все же, почему ты не пьешь кровь? — Вампир уверен, что заданный вопрос отрекашечивает буквально от всех поверхностей в помещении, прежде чем долететь до места назначения.

— Тебе же Юнги объяснял, — Чонгук вздыхает, когда видит оленьи глаза напротив, буквально заставляющие его повторять неприятное. — Я Вампир, а не убийца.

— Забавно получается... — на этот раз Чимин опускает глаза, не желая чтобы его читали, — А я человек, — он делает паузу, после которой звучит осознанное: — и я убийца.

— Это другое! — возмущение слетает сразу же, потому что от такого тона охотника хочется под землю провалиться.

— Кажется, я наконец-то понял, чего мне не хватало, — Чимин бесцеремонно встает из-за стола, задевая сидение сзади, что то слегка подскакивает. — Нужно выпустить пар. Схожу сегодня на вылазку.

Чонгук замечает дрожащие руки парня, только вот, он совсем не уверен в настоящей причине происходящего.

— Может нужно немного повременить? — отговорки звучат осторожно, чтобы не спугнуть. — Набраться сил? — он встает с места следом, чтобы не сидеть в одиночку.

— Форы было достаточно, — Чимин в предвкушении сжимает кулаки, — пора показать, что Безликий вернулся.

— Ты уверен, что все будет хорошо?

— Переживаешь? — язвительно парирует охотник, тут же осекаясь за свою лишнюю эмоциональность, которая уже просто переходит все дозволенные границы. Странно, а ведь раньше это не сильно его заботило. — Уверен как никогда.

— Возвращение лучшего сумеречного охотника?

— Да, — Чимин задумывается, усмехаясь, — Стоит ли мне начать с Хосока?

Резко округлившиеся глаза Чонгука просто надо было видеть. Забавное зрелище.

— Ты с ума сошел что ли?!

— Да шутка это, шутка. — охотник смеется, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое: как давно он пил таблетки? — Может, обменяемся номерами, чтобы в следующий раз больше не ходить друг за другом словно волк за зайцем?

Чонгук без раздумий достает из переднего кармана пальто телефон, параллельно смеясь:

— В следующий раз? — протягивает устройство с открытым набором цифр, наблюдая за реакцией на его тупой юмор.

— Ты уже достал, — Чимин закатывает глаза, но все же набирает свой номер.

* * *

С каждым новым разговором, охотнику кажется, что они с Чонгуком топчутся на месте: постоянно обсуждают одни и те же темы, будто о чем-то другом вообще не о чем говорить, в который раз ходят вокруг уже по несколько раз поднятых из недр голов воспоминаний, не делая почти никаких выводов. Все разговоры будто в пустую, словно каждую новую встречу они виделись впервые. И это... загоняло в тупик. С одной стороны — все это никак не развивало их взаимоотношения, но с другой — словно они были уже очень давно духовно близки друг с другом. Это сложный парадокс, который, должно быть, ничем не объяснить.

Подобное странное, какое-то фальшивое сближение одновременно и отталкивало парней друг от друга, ведь хотя бы раз у каждого проскальзывала мысль о том, что тот разговаривает с зеркалом, будто смотрясь в собственное отражение. Смятении, а потом дикий интерес. Азарт, поселившийся где-то внутри разрастался, словно опухоль, и притягивал этих двоих настоящим магнитом. Хоть и говорят, что противоположности притягиваются, может, данное правило не работало в их случае? Может, такое исключение подкреплялось чем-то по-настоящему большим..?

Каждый раз сердце Чимина трепещет при виде знакомого силуэта, стоит Чонгуку только показаться на горизонте. Так не должно быть, он понимает, но ничего поделать не может. Одним темным вечером, лежа на кровати в своей квартире, парень невольно понял, что даже при сомнительно малом упоминании Вампира в мыслях, его тело особенно реагирует, отзываясь приятной дрожью. И Чимин прекрасно знает, что это — прямая дорога в пропасть из которой выбраться будет сложнее всего. «Не смей влюбляться в него.» — единственное, что смешалось в сонной голове наравне с бледным образом Чонгука.

Как он планирует завершить начатое, если не может контролировать себя и собственные эмоции? Почему раньше такого не было? Почему все было гораздо проще, чем сейчас? Хотя, сказать по правде, не то чтобы охотник как-то контролировал свои чувства, наоборот — окунался в этот вязкий омут с головой. Пусть, с последствиями, но зато ему впервые не одиноко: такой вот своеобразный вид мазохизма. Но главное, что с Чонгуком Чимин впервые чувствует себя собой. И это просто невероятное новое ощущение, которое вскруживает голову и уносит куда-то очень и очень далеко, потому что быть собой — это тот опыт, которого у охотника никогда, по сути, и не было. Приходится наверстывать упущенное.

Утренний разговор с мятноголовым — традиция, которую Чонгук старается никогда не нарушать. Вот и сегодня, дождавшись привычного времени, он слышит тихое дыхание на другом конце телефона и непроизвольно улыбается. Только радость длилась недолго, потому что следом послышались тихие всхлипы. Внутренности сжимаются от непривычки, тяжело принять такое, когда сам Юнги всегда говорил про себя: «Я никогда не плакал, не плачу и плакать не буду.» Слишком гордый, но что тогда сломало этого стального солдатика?

— Я устал, — тихий шепот прерывает очередной всхлип. — Я очень устал, Чонгук.

А у Вампира будто земля уходит из под ног. Он не уберег одного из самых драгоценных ему на свете людей, он невероятно виноват перед ним, и вина в его бездействии. Какой же Чонгук до тошноты в горле слабый, не смог уберечь ни одного дорогого ему человека — это непростительно.

— Я тоже хочу быть для кого-то важным, понимаешь? — после долгого, высасывающего все силы монолога, Юнги подвел невидимую черту. Что именно довело парня до такого состояния, можно только догадываться, но страшнее то, что подобный всплеск чувств был для него впервые. — Я... с каждым Божим днем мне все больше кажется, что в следующий раз ты увидишь меня уже закопанным в сырую, мать его, землю.

— Что он с тобой сделал? — боль. Она повсюду. Не физическая, нет. Внутренности разрывает моральная. Чонгука понимает, что тонет в этих эмоциях, тонет в ощущении своей жалкости. — Юнги, я задал вопрос...

Но ответа также не следует. Это отзывается сильной дрожью в кончиках пальцев, в напряженных венах на руках и висках, в прикушенной до ярких отметин губах.

— Юнги...

— Это не имеет значение. — в трубке буквально можно услышать скрежет зубов, — Чимин, он же сейчас где-то рядом с тобой? Ты виделся с ним?

— И да и нет, — Чонгук растерян вопросом, совершенно не понимая, при чем здесь охотник, но пара последующих слов выбивают из легких весь воздух.

— Убей его. Он заслуживает смерти.

Вампир абсолютно не верит своим ушам. Как Юнги, которого он знал все это время, мог произнести подобное? В голове не укладывается.

— Что ты такое говоришь, Юнги?! У тебя что-то с головой или тебя заставляют это говорить..?

Слышится очередной нервный вздох, отчего тело Чонгука напрягается еще больше, готовясь к новой порции ужасных откровений.

— Нет, с головой, к сожалению, как раз-таки все в порядке, но крови потерял много.

— Но я не понимаю...

— Почти всех убили, Чонгук. — Юнги перебивает Вампира также быстро, как тот успевает понять смысл выброшенных другом на эмоциях слов. — Почти всех. После побега охотника, стража загнала нас всех ночью на задний двор, на съедение Вампирам. Я еле остался в живых... Тэхен спас меня. И Намджун... только сегодня похоронили его останки. Я не совсем уверен, что это он, потому что тело было изуродовано, но... другое маловероятно.

Спешный монолог заканчивается болезненным стоном, исходящим откуда-то изнутри. Только на этот раз его обладателем был вовсе не Юнги... Чонгук заливается слезами, пытаясь утереть капли краем своей длинной кофты, что выходило безрезультатно. Он и не заметил, когда начал плакать настолько сильно, что теперь было просто невозможно удержать себя в руках.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?! — вырывается при очередном всхлипе. Намджун... Чонгук не может поверить, что этот человек, к которому он также очень сильно привязался, теперь был мертв.

— Я был не на столько разбит... Намджун стал детонатором. Я хочу, чтобы Чимин также мучился, как все они! Он заслуживает смерти и похуже! — больно слышать настолько, будто по ушам проезжается закаточная машина, хотя, по ощущениям, не только по ушам.

— Но ты же хорошо к нему относился раньше. Он же не виноват в этих ужаснейших приказах моего отца.

— Нет, — Юнги истерично смеется, — он виноват. — ставит невидимую точку. — Все это произошло и происходит до сих пор именно из-за него! Его ищут повсюду, ты знал?

Бесцветное «догадывался» срывается с чонгуковых губ.

— Надеюсь, его найдут и он получит по заслугам.

— Я не узнаю тебя, Юнги! Ты никогда раньше никому не желал зла.

— А ты попробуй убегать от Вампиров с многочисленными ранами и четким осознанием своей приближающейся смерти. — весьма иронично, ведь Чимин именно так и попал в поместье. — Это была настоящая охота. Но охотились на нас, Чонгук! Из-за этого глупого Безликого.

В голове Вампира проскальзывают слова защиты в пользу Чимина, но ни одно из них сейчас бы не спасло ситуацию. Ко всему прочему, очень странно то, как сильно Юнги смог поменяться за такой небольшой промежуток времени...

— Как много времени ты проводишь с Тэхеном? — и пазл сложился.

— Достаточно.

Теперь Чонгук уверен, что это все — тэхеново влияние. Это он внушил чувство ненависти к Чимину, потому что никак иначе объяснить подобное поведение друга Вампир больше не в состоянии.

— Пожалуйста, умоляю тебя, Юнги, — действительно умоляет. Был бы он сейчас рядом — без раздумий встал бы на колени, — держись от него подальше. Он страшный человек... Да он даже не человек!

— Он спас мне жизнь, — усмешка звучит холодно, отзываясь мурашками на коже даже через сотню километров, — а что сделал ты?

Удар ниже пояса. И Чонгук по-настоящему задыхается.