𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Лицо Чонгука искривляется в немом вопросе, когда глаза натыкаются на хорошо знакомый ему силуэт. И Чимин готов поклясться, что если бы Вампир стоял сейчас рядом, то буквально набросился бы на него, не задумываясь. Усмешка, читаемая во взгляде нежеланного «человека» напротив, навевает неприятное ощущение уязвимости, болезненно напоминая о прошлом.

На самом деле, в сложившейся ситуации непонятно, кто кого испугался больше, потому что Чонгук тоже прекрасно осознавал все возможные вытекающие последствия чимининого поступка. И это действительно навевало ужас.

Благо, звонок, оповещающий начало пары, отрезвил остолбеневших от внезапно накативших мыслей парней, разрывая подозрительно долгий зрительный контакт. А в следующую же секунду, след Чимина растворился в толпе таких же студентов, и Чонгук больше не смог его найти.

Только Вампир не собирался отступать. Внутри разливалась злость, и в первую очередь на самого себя. За то, что не смог уследить за каким-то слишком уж «умным» человеком. Он злился, что кто-то смог развести его вокруг пальца. Злился, что Юнги безнадежно врал. И эти чувства заставили взять себя в руки и, вместо того, чтобы идти на занятия, направиться на поиски вернувшегося в строй лучшего сумеречного охотника.

Вспоминая то, как Чимин не один раз танцевал в поместье, невольно проскальзывает мысль о том, что тот учится на хореографической кафедре, а если учесть еще факт того, что прямо сейчас они столкнулись около корпуса института искусств, то выводы напрашиваются сами.

Чонгук открывает расписание одной из предполагаемой группы танцевального направления, в которой, возможно, и учился охотник. А потом внезапно осознает, что ему неимоверно повезло — сейчас у всех этих групп шла потоковая лекция. А значит, Чимин по-любому где-то там.

Вампир быстрым шагом идет в сторону нужной аудитории и мысленно молится всем богам, чтобы овечка реально оказалась там, и чтобы ему не пришлось никуда больше бегать. Рука, словно отдельно от тела, стучит в слегка приоткрытую дверь, а затем ноги шагают внутрь. Казалось бы, чего бояться? Но это липкое чувство все равно растекалось где-то глубоко изнутри.

— Извините, — Чонгук смотрит в сторону преподавателя, подмечая, что тот сразу же обращает на него внимание. В целом, как и все сидящие студенты в аудитории. — А Чимин... — на секунду понимает, что не знает фамилию парня, но припоминает подпись на фоторамке, которую он рассматривал в доме охотника, — Пак Чимин здесь учится?

Вампир внимательно оглядывает сидящих людей, высматривая знакомое лицо. И замечает. Только вот, не Чимина, а его лучшего друга — Хосока. И кажется, тот крайне недоволен происходящим, потому что нахмуренные брови и прищуренные глаза говорят сами за себя.

— Да, — преподаватель всматривается в свой журнал, пробегаясь глазами по фамилиям учащихся, — Пак Чимин? — зовет того, глядя в ничего непонимающих студентов. — Наверное, еще не подошел.

Вампир усмехается, понимая, что не подошел тот лишь по одной причине. И этой причиной был сам Чонгук.

— Ладно, спасибо, — он рвано кланяется, выражая свою благодарность, — извините за беспокойство.

Выходить из аудитории ни с чем — вовсе не входило в его планы. Злость распространяется в еще большем объёме, ведь Чимин и этот его шаг предугадал. Где теперь его искать? Каждую пару так за ним бегать? Нет, этим Чонгук точно заниматься не будет. Он разворачивается в сторону мужского туалета, который находился на этаже, и удивляется своей удаче, ведь натыкается на знакомый блондинистый затылок, направляющийся как раз в ту сторону прямо по коридору. Вампир внутри буквально ликует, празднуя свою маленькую победу, когда Чимин заходит в заветное помещение. Птичка в клетке.

Чонгук идет почти что следом, но когда слышит щелчок двери позади себя, то в очередной раз понимает, что охотник не так уж и прост.

— Прежде чем ты окончательно зазнаешься, хочу уточнить, — низкий голос парня остается мурашками на коже, — это не ты меня нашел, это я позволил тебе найти меня.

— Можешь думать как хочешь, — отрезает Вампир, разворачиваясь к слишком самоуверенному парню, — я все равно от этого в плюсе.

— Чего ты хочешь?! — звучит слишком грубо, отчего Чонгук невольно кривится. — Зачем искал меня?

Чимин складывает руки на груди, опираясь спиной об одну из раковин. На его лице читается напускное недовольство, выраженное в слегка надутых губах и прищуренных глазах.

— Почему ты вообще думаешь, что я искал тебя? — а вот появившаяся на лице Вампира ухмылка наоборот добавляет тону несерьезности, как-то сглаживая напряженную атмосферу.

— Хотя бы сейчас ты можешь вести себя нормально? У меня нет времени на пустую болтовню, Чонгук.

— А у меня нет времени на догонялки, — он вскидывает руки, начиная немного злиться.

— Если у тебя нет ко мне никаких вопросов, то я пошел.

Чимин сдвигается с места, направляясь к выходу. К чему вообще этот спектакль? Смысл тянуть резину. Они оба два взрослых человека, у которых есть свои дела, зачем весь этот нелепый цирк?

— Передам от тебя Юнги привет...

Охотник застывает с уже протянутой к щеколде рукой, прекрасно понимая, что Вампир нечестно давит на совесть, пытаясь шантажировать.

— Поверить не могу, что ты все-таки сделал это... — продолжает Чонгук, решаясь на откровения, ведь он же вроде как это и планировал... поговорить? — Ты просто не представляешь, что сделает мой отец, когда узнает. — от прежней ухмылки не осталось и следа.

— Если узнает, — произносит Чимин даже не поворачиваясь.

— Это всего лишь вопрос времени.

Охотник решается на зрительный контакт, когда аккуратно заглядывает через плечо. Прежняя напряженность сошла, словно лавина, оставляя лишь то, что он чувствовал все время наедине с Чонгуком.

— Он же найдет тебя и будет только хуже.

— Меня он не найдёт, — Чимин качает головой, словно уверяя самого себя.

А Чонгук молчит. Он молчит, потому что знает, что в подобном случае, проблемы будут только у него. А это нечестно. Хотя справедливо.

— Зато найдет меня...

Охотник хлопает глазами, ведь это было и так изначально понятно. Но что он может сделать? Посочувствовать? Несмотря на это у него тоже есть своя жизнь, и он не очень-то и желает жертвовать всем, чтобы прикрыть какому-то там Вампиру спину... Но чувство вины все же присутствует. Глубоко внутри. Буквально еле заметное покалывание в области живота. Ничего ведь серьезного? С этим жить можно.

— Как там Юнги? — внезапно спрашивает Чимин, наконец прерывая длительную тишину.

— Я ничего тебе не скажу, — как-то по-детски отвечает Чонгук, пожимая плечами, — ты можешь и сам ему позвонить.

— Да... — охотник опускает голову вниз, словно стыдясь, — Честно говоря, мы разошлись на не очень приятной ноте... Не думаю, что он захочет со мной разговаривать после этого.

— О, правда? — Вампир наигранно удивляется, — А мне он буквально каждый день про тебя рассказывает. — в голосе четко мелькают ноты возмущения, — Говорит, что у тебя все хорошо, что отлично трудишься на благо поместья, что подружился с остальной прислугой, и вы теперь живете рука об руку. Даже с поварихой, представляешь? — он делает паузу, рассматривая растерянное лицо напротив, — Да, можешь глаза так не раскрывать, я сам в шоке был. Интересно, он мне про какого-то другого Чимина что ли рассказывает?

— Только не злись на него.

— О нет, я злюсь не на него, — охотник вопросительно указывает на себя пальцем, желая подтвердить догадки. — И даже не на тебя. — подытоживает Чонгук, томно вздыхая. Он трет переносицу своими бледными пальцами и прикрывает глаза.  — Я злюсь на себя, потому что допустил подобное.

— Но ты не виноват, — Чимин произносит такие очевидные вещи, что становится неприятно.

— Ага. Но кто-то ведь должен взять всю ответственность на себя?

— Это несправедливо, — охотник морщит лоб, не совсем понимая, к чему подходит конец их разговора.

— Жизнь вообще не самая справедливая вещь, как ты уже успел заметить.

Неожиданно для себя Чимин чувствует что-то нехорошее: внезапное ощущение тревоги накрывает его с ног до головы. Он переводит взгляд на свои пальцы, понимая, что не может четко их разглядеть. «Восемь, девять, десять... одиннадцать..?» Сознание мутнеет, отказываясь воспринимать реальность такой, какая она была до этого. И надо же было словить паническую атаку в самый неподходящий для этого момент... Хотя когда он вообще бывает подходящим? Парень спускается вниз по стене, чувствуя, что ноги отказываются стоять на месте, садится на, должно быть, ледяной пол, но совершенно ничего не ощущает. Голос Вампира доносится откуда-то издалека, каким-то слабым эхом, словно из пещеры. И Чимин надеется, что прямо сейчас тот не говорит чего-то очень важного, потому что он попросту не может этого разобрать. Слегка неловко. Единственное, что парень слышит — долгую паузу, потому что внезапно наступившая тишина отрезвляет, а после, откуда-то издалека слабо доносится собственное имя.

— Чимин? — пальцы Чонгука обжигают плечи, и от этих неприятных прикосновений парень неожиданно шипит, ведь где-то в той стороне располагался все еще не заживший укус. Ничего не понимая, но чувствуя, что что-то не так, Вампир отстраняется так быстро, насколько это является возможным.

Охотник оголяет зубы и крепче жмурит глаза, пытаясь отстраниться от внезапно возникшей резкой боли в плече.

— Чимин, что происходит? — Чонгук шепчет себе под нос, напуганно глядя на скорчившегося парня напротив, — Это опять из-за таблеток? — разговаривает сам с собой, поудобнее присаживаясь на ноги.

Но охотник молчит, потому что не может говорить, да что там говорить, он еле дышит, хватая воздух ртом, но не понимая, как вдохнуть полной грудью, чтобы наконец отдышаться. Что вообще могло вызвать паническую атаку? Все же было относительно нормально? Да еще и эти обжигающие прикосновения подлили масла в огонь, заставляя сердце биться еще быстрее.

Чонгуку передается это неуравновешенное состояние, но он должен продолжать держать себя в руках, потому что дальше может произойти все что угодно. Нужно звать на помощь? Бежать в медпункт за компетентными в этом происшествие людьми? Звонить в скорую? Что делать?

— Что я должен делать..? — грудная клетка Вампира двигается чуть ли не в такт чимининой, хотя паническая атака сейчас вовсе не у него. Что обычно люди вообще делают в подобных ситуациях?

Охотник рвано дышит, почти теряя сознание из-за резкой гипоксии, но в один миг все меняется, когда влажные губы Чонгука накрывают его пересохшие. Голова не соображает, а воздух резко перестает вообще хоть как-то поступать в грудную клетку, отчего все вокруг буквально перестает существовать. Чимин открывает глаза в немом шоке, видимо, постепенно приходя в себя, и пытается отстраниться, но тут же чувствует крепкую хватку чужих рук на своем затылке.

Медленно досчитав до шести, Вампир осторожно отстраняется от охотника, убедившись, что тот пришел в сознание и может нормально дышать. Он постыдно прячет глаза куда-то вниз, отказываясь верить в то, что сделал прямо сейчас. Но это ведь помогло? Он ведь поступил правильно?

Оглушающая тишина настигает маленькое помещение, лишь шум тяжелых вдохов и выходов заполняет ощущение пустоты вокруг. Каждый думает о своем... о правильности происходящего? Дыхание Чимина восстанавливается также быстро, как и резко накатившая паническая атака, что не скажешь о Чонгуке — его руки крупно дрожат, и, вероятно, помощь сейчас потребуется уже ему. Он прячет глаза под спавшей на лоб некогда аккуратно уложенной челкой, смотря куда-то вниз, через фигуру, сидящую напротив. Вампир заклял произошедшее огромной ошибкой, но признаваться в этом так просто он не собирался.

— Нас учили, что задержка дыхания... это один из способов справиться с панической атакой, — первым сдается Чонгук. Он чувствует вину за то, что сделал: за то, что переступил дозволенные границы и, наверное, растоптал все уважение к себе. Если оно, конечно, вообще было.

— Мне нужно тебя поблагодарить? — без особого энтузиазма хрипит Чимин, рассматривая дрожащие пальцы парня напротив.

— Если считаешь нужным, — Вампир выдыхает слишком шумно, когда встает на ноги, выпрямляясь в полный рост. Он думает о том, как глупо поступил. А вдруг, это бы не сработало, что тогда? Сейчас ему просто сильно повезло, возможно, охотник и сам бы отошел от словленной панички (что, на самом деле было не так, и Чонгук прекрасно понимал это).

Тишина отрезвляет. И несет гораздо больший смысл, чем непроизнесенные слова. И Вампир успевает сделать миллион выводов, прежде чем слышит еле звучащее:

— Спасибо, — Чимин поднимает свой взгляд, вкладывая в него как можно больше чувства благодарности, — правда, спасибо.

— Господи, я такой эгоист, — Чонгук разочарованно улыбается, отворачиваясь, так и не решаясь посмотреть в огромные глаза напротив. — Если бы я не устроил этого спектакля, то вот этого всего бы сейчас не было.

— Ты слишком много на себя берешь, — Чимин пытается встать, облокачиваясь о край раковины, а после — кладет свою руку на плечо Чонгука, заставляя того вздрогнуть и сразу же раз вернуться, наконец, встречаясь глазами. — Ты не виноват, просто я — хорошая приманка.

— Ладно, — Вампир сдается, глубоко вздыхая, — можешь ответить на один вопрос?

— Я весь твой, — уголки чимининого рта приподнимаются в легкой усмешке.

— Ой, — Чонгук отвечает улыбкой, вспоминая их давний разговор: — а я смотрю, ты не учишься на своих ошибках.

— Один так один, — в своей типичной манере реагирует охотник на очередную безобидную колкость.

— Да я же шучу! — обидчиво стонет Вампир, продолжая прожигать парня напротив томным умоляющим взглядом, — Ладно. — тяжело вздыхает, когда понимает, что обратной связи ему не светит. Ему и одного вопроса будет достаточно. — Почему когда я сделал вот так, — под пристальным наблюдением Чимина, Чонгук протягивает свою руку и аккуратно, совсем слегка надавливает на шею охотника. Но тот от неожиданности резко отходит назад, встречаясь спиной с твердой поверхностью двери, и, закрыв глаза, шипит от боли, — О Боже, прости меня, прости!

— Не делай так больше, — через зубы произносит Чимин, но в голосе совершенно не читается чего-то злого.

— Что с тобой?!

— Не твое дело, — вот здесь уже читается.

— Почему просто не хочешь рассказать?

— Мы не так близки, чтобы о таком говорить.

— О, — Чонгук слегка опешил от подобного заявления. В смысле, не от того, что они «не так близки», а от «чтобы о таком говорить». О чем «таком»? — Даже так...

— Только смотри, не надумай себе ничего, — легко отшучивается Чимин, но на самом деле, просто пытается показать, что с ним все хорошо, хотя это было совершенно не так. Он хочет поскорее закончить диалог и уйти, потому что шкала ненормальности их разговора уже давно превысила все свои возможные лимиты.

Чонгук молчит, но в один момент его глаза широко распахиваются в ужасе:

— Это что у тебя... кровь? — он закрывает рот рукой в шоке. Он ведь чувствовал, что что-то не так, чувствовал знакомый коробящий внутренности запах, но старался максимально абстрагироваться от этого. Но теперь понятно, кто был виновником всего этого...

— Черт! — Чимин ругается себе под нос, разглядывая в зеркале свою пропитавшуюся ткань водолазки в районе шеи. — Только этого не хватало! — парень оттягивает верхний край горла, чтобы взглянуть на промокшие бинты и лишний раз убедиться в своей беспечности: надо было следить за тем, чтобы всего этого не произошло, но он, как самый безответственный человек, этого не делал. — Я теперь словно из фильма ужасов вышел! Как я в таком виде по универу пойду? Блин, еще и водолазку испачкал...

Чонгук стоит как вкопанный, не шевелится и не моргает, лишь глубоко дышит, изо всех сил скрывая свой внутренний голод, чтобы не на броситься на беззащитную... жертву. Он думает о Чимине, как о жертве? Голова, очевидно, уже не в порядке, нужно срочно приводить мысли в порядок. Когда кровь не на человеке, а, например, на столе, на каком-нибудь торжестве, контролировать себя гораздо легче, ведь это абсолютно не пробуждает никаких внутренних инстинктов. Когда же алая жидкость настолько свежая, то спусковой механизм срабатывает на раз-два.

— Эй, — охотник одергивает Вампира за локоть, — ты чего?

Но тот не реагирует, лишь сильнее впивается ногтями в кожу на руках, что не остается незамеченным.

— Это из-за крови, да?

— Откуда это? — напористо спрашивает Чонгук, не отвечая на заданный ему вопрос. Но зато, в этот раз, отчего-то, Чимину хочется признаться в том, что произошло на самом деле. Не в деталях, конечно.

— Меня укусили.

— Ты позволил..? — глаза Вампира затуманены желанием, брови подняты в вопросе, а влажные пухлые губы слегка приоткрыты.

— Ты издеваешься?! — возмущается охотник, совершенно недовольный подобному заявлению.

— Нет, — но ответ звучит отрешенно, словно здесь вовсе не было никакого подвоха, и Чонгук спрашивает совершенно искренне. От этого Чимину становится немного не по себе, и поэтому язык быстро развязывается:

— Это Тэхен, — внезапно выпаливает он, неожиданно даже для самого себя. Он следит за реакцией парня напротив, но тот лишь внимательно разглядывает пропитанную красным цветом ткань одежды.

— Что было дальше? — Вампир шумно сглатывает, облизывая губы.

— Он позволил мне уйти.

— Нет, он бы так просто этого не сделал. — Чонгук продолжает держать эмоции внутри, по нему это сильно заметно. — Ты договорился с ним? Или этот укус...

— Нет, — вовремя останавливает Чимин, — я перехитрил его.

— Вот это больше похоже на правду. — парень прикрывает глаза, тяжело вздыхая, — Но... ты даже не отключился? — рассуждает вслух, а затем указывает пальцем на свою шею: — Эта штука, она же забирает так много сил.

— Нет, у меня не было на это много времени, — Чимин отшучивается, потому что не готов был раскрывать всю правду и показывать свои постыдные слабости, которые, к сожалению, присутствовали. — А почему ты не пьешь кровь? — как бы невзначай спрашивает тот, переводя тему. Юнги уже говорил ему об этом, но хотелось услышать что-то искреннее и от Чонгука.

— Тебе нужно уйти. — резкая смена настроения Вампира говорила о том, что данная тема для него — табу. Хотя... в следующий раз Чимин определенно попробует задать этот вопрос снова.

— Пожалуйста, давай договорим? — просит охотник, потому что действительно хочет внести ясности в их отношениях.

— Нет, Чимин, я серьезно.

— Тогда уходи ты, — как-то по-детски парирует тот.

— Мне нужно остыть.

И Чонгук звучит как никогда искренне, взволнованно и, даже не проявляя никаких чувств, чересчур эмоционально. И после этого Чимин реально осознает его положение. А что более важно — положение других студентов, потому что если Вампира вовремя не остановить, то он буквально накинется на первого встречного.

— Хорошо, ухожу. — охотник вскидывает руки вверх в жесте «сдаюсь» и уже упирается спиной о дверную ручку, чтобы действительно уйти, но натыкается в зеркале на свое не самое лучшее отражение. — Но как я пойду с этим? — он оттягивает воротник водолазки с легким стоном, и не потому что считает ситуацию безвыходной, а потому что случайно задевает укус.

Чонгук без раздумий снимает с себя черную толстовку с капюшоном, на что Чимин непонимающе округляет глаза. Пока Вампир пытается выпутаться дрожащими руками из оков кофты, часть его торса оголяется, показывая белоснежный еле заметный пресс, на что охотник невольно поджимает губы. Нет-нет-нет, это не должно вызывать никаких эмоций, но... черт возьми, вызывает. Белая футболка почти просвечивается, и Чимин клянется, что не может остановить свои бешеные смущающие мысли в своей больной голове. К тому же, это уже второй раз, когда Чонгук дает ему свою одежду, и охотник правда хотел бы, чтобы это вошло у него в привычку, пожалуй, только не при подобных обстоятельствах.

— Надевай, — Вампир настойчиво вручает толстовку и отходит на два шага назад, — и иди.

— Но...

— Пожалуйста, Чимин! — последний вздрагивает от подобного напора, — Ты разве не видишь?! Мне сложно себя контролировать.

Искренний Чонгук такой уязвимый, что не может не привлекать. Но это одновременно сбивает с толку, потому что обычно — он своей слабости не показывает.

— Я ее испачкаю, — Чимин хватается за момент, как за последнюю возможность побыть с таким Вампиром еще хотя бы немного.

— Можешь ее выкинуть, — напускное равнодушие ощущается в произнесенной фразе как никогда хорошо, и оба парня тут же понимают, что чонгукова актерская игра уже сдает свои былые позиции. И прямо сейчас, если не прекратить все это, то черта будет пересечена.

— Ладно, — соглашается охотник, просто потому что не хочет заставлять парня мучиться еще больше. Вампир не должен страдать из-за его эгоизма, поэтому лучшим решением будет закругляться.

Чимин снимает с себя кардиган, оставаясь в одной обтягивающей водолазке и ловит на себе неоднозначный взгляд Чонгука, который тут же произносит:

— Ты сильно похудел, — но тут же смущается и пытается исправиться: — ну с нашей последней встречи, по крайней мере.

— Да, есть такое, — охотник в кое-то веке решает не ерничать и ответить искренне. Он надевает толстовку, накидывая на голову капюшон, а потом аккуратно складывает кардиган и засовывает его в рюкзак. — Никак не могу наладить свои пищевые привычки после той недели голодовки.

— Но ведь прошло уже много времени.

— Каждый раз, как в первый, — неоднозначно отвечает Чимин и удивляется сам себе, потому что такую правду не был готов принять даже он сам. Правду о том, что его пищевые расстройства преследуют его и по сей день.

— Что? — и естественно, Чонгук ничего не понял, но в этот раз охотник не собирался раскрывать свою душу, рассказывать о том, что с каждой новой диетой, с каждой голодовкой все сложнее вернуться в прежнее как моральное, так и физическое состояние. Поэтому парень молчит, не желая продолжать.

— Я пошел. — лишь звучит отрешенно.

И на это раз Чимин действительно уходит.