𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Хосок растерянно смотрит в лицо Чимина, стоящего на пороге его квартиры, и ничего не понимает. Смешанные чувства, стрельнувшие в голову, застелили глаза, заставляя сердце биться чаще. Запекшаяся кровь и грязь насквозь пропитали светлую рубашку охотника, а рана в области шеи ярко горела красным цветом.

— Только без лишних вопросов, — Чимин слабо отталкивает друга в сторону, проходя вглубь коридора, одним движением снимает ботинки и, не сделав больше и шага, падает на колени. Его грудная клетка движется настолько сильно, что, кажется, будто она живет отдельной жизнью. Тело крупно дрожит в агонии, а горло ужасно саднит из-за быстрого бега.

— Чим! — Хосок подскакивает сию же секунду, — Господи, ты ранен! — он хватает с комода какую-то брошенную футболку и прикладывает к запекшемуся месту. По его спине уже начинает стекать пот, а во рту буквально все сохнет.

— Лучше бы сразу сдох, — парень откидывает голову на стену позади, жмурив глаза, — ненавижу... — шипит от боли.

Хосок встает с места и бежит на кухню за водой. Вообще-то, он планировал идти спать, потому что время уже было давно под утро, но теперь ему вряд ли вообще удастся уснуть сегодня.

Чимин же не в состоянии держать стакан самостоятельно, поэтому друг ему помогает, чтобы тот поскорее справился со смертельной жаждой и пришел в себя. А после Хоби тянется за аптечкой, которую прихватил по дороге на кухню, и достает что-то обеззараживающее.

— Тебе удалось сбежать?

«Удалось сбежать?» — звучит чертовски унизительно.

— Можно сказать и так, — охотник отвечает незамысловато, откидывая другие все возможные, но не слишком оптимистичные варианты. Не будет же он говорить о том, что ему просто напросто позволили сбежать, и что, вероятнее всего, за ним еще придут.

— Я так рад тебя видеть, — в голосе слышится искренность.

Глаза Хоби слабо блестят от слез, должно быть, счастья, отражаясь в свете тусклой лампы, но Чимин прерывает дружелюбную атмосферу одной лишь фразой:

— Вид крови тебя не смущает?

Хосок сначала не понимает о чем именно говорит его друг, но тут же вспоминает, что на нем не надеты привычные для посторонних глаз линзы, открывая замечательный вид на его блестящие алые радужки. Парень в очередной раз напрягается от того, что его секрет больше не является секретом, мирясь с тем, что в скором будущем его ждет много вопросов.

— Прости, — Вампир опускает голову вниз, отрывая руку от плеча Чимина.

Все-таки, они знали друг друга слишком хорошо, поэтому неудивительно, что охотник так быстро раскусил Хосока, несмотря на то, что тот старался держать себя в руках при заманчивом виде крови.

— Если есть силы, можешь обработать рану сам.. — звучит неуверенный то ли вопрос, то ли утверждение. — Или... если доверяешь мне...

— Доверяю, — слишком быстро произносит Чимин, шумно сглатывая.

Хосок мгновенно налаживает зрительный контакт, видя в глазах напротив немую мольбу.

— Настолько паршиво себя чувствуешь? — зная друга, и то, насколько тяжело ему дается открываться людям, тот никогда бы не сказал, что ему плохо напрямую.

— Настолько тебе доверяю, — прямо как сейчас. Он готов врать даже самому себе, лишь бы скрыться от навязчивой беспомощности.

Руки Хоби дрожат, но он старается не сорваться. Он аккуратно протирает место укуса, не обращая внимание на доносящиеся жалостливое шипение.

— Нужно в больницу, Чим, — Вампир откидывает кровавую ткань в сторону, — не знай сколько крови ты потерял. Да и выглядишь очень болезненно.

— Не нужно, — парень слегка приподнимается на руках, со всей силы стискивая зубы, чтобы не чувствовать растворяющуюся по телу боль. — По моим подсчетам сейчас должен быть четверг.

— Уже четверг да, — Хоби задумывается.

— Отлично, — Чимин легко улыбается, словно все шло в точности по его плану, — мне нужно будет заглянуть в универ, не очень хочу, чтобы меня отчислили.

— Ты с ума сошел?! Какой универ?! Да ты себя в зеркало видел вообще? Ты на человека не похож.

«На человека?» — Чимин ухмыляется собственным мыслям, делая пометку о том, что ему еще предстоит рассказать Хосоку много чего интересного.

— Никуда ты не пойдешь. Ни завтра ни послезавтра.

— Прекрати, — охотник жмурится от головной боли, внезапно пришедшей от громкости собственного голоса.

— Чимин, ты не понимаешь... Тебя укусили. Это очень серьезно. Нужно идти не только в больницу, но и в полицию!

— Не нужно никуда идти.

— Это незаконно, в конце концов! Это аморально! Да нормальные Вампиры в жизни бы не опустились до такого.

— О, ты чертовски прав, — едва слышится.

— Да ты, как минимум, после такого отключиться должен был, — Хосок вскидывает руки, — а ты, как ни в чем не бывало, сидишь передо мной тут!

Мгновенно виснет нагнетающая тишина, позволяющая расслабиться и передохнуть от возникшего в разговоре напора. Чимин болезненно вздыхает, а для Хоби в мгновение ока складывается весьма очевидный пазл.

— Извини, — рука охотника тянется к плечу друга, успокоительно поглаживая, — я не тот, кого ты знал все это время.

В голову Вампира лезут очень неприятные мысли, но он ждет, вопросительно смотря в ответ в ожидании хоть каких-то объяснений, которые, на удивление, звучат сразу же:

— Я полукровка.

Два ранящих душу слова слетают с чимининых губ, задевая собственное достоинство. Говорить такое вслух — слишком унизительно и страшно. Но не страшнее, чем признаваться в этом самому себе.

А по лицу Хосока совершенно непонятно: удивлен он или разочарован. Видно лишь то, что он в замешательстве. После затянувшейся паузы, возникшей в следствии подобных откровений, парень все же решается выдавить из себя хоть что-то.

— Так вот для чего... — он рвано усмехается, окончательно складывая все части пазла в одну большую картинку, которая, к слову, уже давным давно была целая. Парень просто отказывался в это верить, пока Чимин сам бы об этом не сказал. — Так вот для чего тебе нужны те таблетки... А у меня ведь в голове были подобные мысли, но я даже и представить не мог, что это окажется чертовой правдой.

Несмотря на то, что уже давным-давно Хосок понял, в чем кроется подвох друга — слышать, что самые худшие догадки сбываются — просто отвратительно.

— Хоби, — Чимин тянется все той же рукой к упавшим на лоб волосам друга, чтобы поправить, но тот неожиданно резко откидывает ее от себя и вскакивает с места.

— Убери от меня свои грязные руки, — его глаза буквально готовы выкатится из орбит, а в голосе слышатся лишь ноты стали. Но, складывается впечатление, что парень тут же жалеет о сказанном, ведь видит в лице напротив что-то родное, то, что вообще нельзя было задевать. Смириться с тем, что это оказалось правдой немного болезненнее, чем Вампир себе это представлял.

— Хоби, пожалуйста...

— Как ты... — он резко перебивает, но продолжает уже более спокойно. — Как ты мог, Чимин, скрывать от меня... такое?!

Не такой реакции ожидал охотник. Не такой. Да, возможно, подобного он и боялся. И именно поэтому правда скрывалась так долго и так глубоко, насколько это могло быть возможным. Но Чимин считал Хосока своим лучшим другом, он думал, что подобное можно принять. Видно, ошибался. В себе и в собственном выборе. Ведь правда, как чужой человек может принять то, что и сам принять не в силах?

— Хоби, прости, — стало гораздо паршивее, чем было, — я сейчас же уйду.

— Куда ты уйдешь в таком виде?! — вопрос звучит с недобрым упреком. — Зачем ты вообще пришел сюда?!

По правде говоря, Чимин и не знает, зачем заглянул к другу. Чего он ожидал? Ну, до его дома было бежать гораздо ближе, чем до своего, и, наверное, это одна из главных причин подобного выбора.

Сердце больно колит от чувства предательства. Хотя, кто кого предал? Они оба хороши, оба отличились. Но ведь... друзья должны принимать друг друга такими, какие есть? С различными недостатками и... весьма неприятными жизненными трудностями.

— Я вызову скорую, — Хосок тянется за телефоном.

— Нет, — твердый голос Чимина будто отрезвляет, заставляет обратить на себя внимание.

Он стискивает зубы, прикладывая все возможные усилия, чтобы приподняться на колени, а затем и вовсе встать. Ноги шатаются, словно на ходулях, но благо, у рядом стоящей стенки не нужно спрашивать разрешение, чтобы о нее опереться.

— Не двигайся, придурок! — Хоби кричит, плевав на соседей, плевав на всех и все, но продолжает стоять на месте и ничего не предпринимать.

— Пошел ты, друг. — последнее слово звучит приторнее некуда. Чимин отшатывается в сторону двери, останавливаясь на проходе. — Ты всегда меня недооценивал.

— Это называется «оберегал». — зло выплевывает Хосок, наблюдая за полуобморочным состоянием «друга». — И ведь если ты не дойдешь домой, я буду виноват!

— Ты слишком много на себя берешь. — голос охотника больше не дрожит, но звучит эфемерно, растворяясь в воздухе тихим шепотом. Он старается держать себя в руках, просто чтобы хватило сил выйти за порог этой гребаной квартиры. — Просто забудь, что я был тут.

Чимин еле двигается, но все же добирается до входной двери, легонько облокачиваясь на нее лбом.

— Для меня наша дружба значила что-то большее. Не думал, что моя правда может настолько сильно все поменять.

— Но это было важно, Чимин! Я имел право знать об этом! — Хосок кричит настолько сильно, что кажется, дрожат даже несущие стены квартиры.

— Важно? — слышится еле заметная усмешка, — То есть, если бы я сказал тебе об этом раньше, ты бы не поменял своего мнение обо мне?

И Вампир замолкает, потому что вопрос задан риторически. Да и мысли об этом давно терзали его душу, но убеждаться в этом оказалось весьма неприятно.

— То есть, прямо сейчас эта правда перечеркнет всю нашу дружбу? — шепчет Чимин, не подозревая о том, что Хосок и сам до чертиков напуган, и что, на самом деле, все слова, которые он выкрикивает сейчас — лишь сказаны в порыве злости.

— Сначала мне нужно придти в себя, — Хоби облокачивается о стену позади, опуская взгляд куда-то вниз. Ему уже осточертели те минуты, проведенные сейчас с полуживым охотником, он попросту не знает, как реагировать и как себя успокоить.

— А почему это решаешь ты?! — голос Чимина ломается в немой истерике. Парень поворачивается, чтобы смотреть другу в глаза: — Ты тоже все это время врал мне! Но я почему-то принял это спокойно.

— Да ты чуть не напал на меня! — парирует тот в ответ, вспоминая недавние события из поместья Чон, а именно тот ужас в лице Чимина. — И это совершенно другое!

— Другое..? — парень болезненно улыбается, буквально рассыпаясь на глазах. — А ведь раньше я часто задумывался над тем, почему ты очень редко появляешься на наших ночных вылазках... — охотник делает большую паузу, прежде чем сказать очевидное: — Затем чтобы не убивать своих.

— Да потому что Вампиры — это нормально!

— Люди — это тоже нормально, — договаривает Чимин.

— А полукровки — это мерзко. — Хосок буквально выплевывает слова, ударяя по самому больному. — Кто из твоих родителей Вампир?! Мама?! — он вставляет нож в спину и прокручивает несколько раз, ожидая самой болезненной реакции. — Папа. — звучит словно приговор, — Я все время сочувствовал тому, что твоя мать так рано умерла, но теперь...

— Замолчи сейчас же!

— Чем вообще надо думать, чтобы родить от своего врага ребенка?! — парень уже совершенно не разбирает, что говорит, потому что чувства тревоги и опустошения заполонили его внутренности.

— Ты ничего не знаешь! — Чимин кричит изо всех сил, понимая, что даже так его не слышат. Не хотят слышать.

— И знать не хочу.

— Тебе повезло, что я сейчас не в том состоянии, чтобы ругаться. — охотник буквально скалит зубы, пытаясь выглядеть серьезно. — Потому что иначе, кто-то из нас двоих был бы уже на том свете. И думаю, ты даже знаешь, кто именно.

— О, я почему-то даже не удивлен! Ты ведь всегда решаешь все свои проблемы подобным образом!

— Ты совершенно не знаешь меня!

— А ты не знаешь меня.

Чимин всегда считал себя сильнее Хосока. Не физически, морально. Но в данном споре он ощутил себя маленьким мальчиком, которого отчитывали за какой-то ужасный поступок. Разве он виноват в своей судьбе?! Разве он сам себе ее выбрал?! Разве он должен расплачиваться за ошибки своих родителей?!

Людям строить отношения с Вампирами было строго запрещено, ведь в подобных ситуациях присутствовало много нюансов, которые многим понять не под силу: будь то моральные аспекты или физические несостыковки. Но разве подобное послужит разладом настоящей дружбы?

Была ли такая дружба настоящей?

— Отлично! Тогда вали отсюда, — Хосок разворачивается и идет в сторону своей спальни, продолжая кричать оттуда: — Посмотрим, сколько ты продержишься без своих волшебных таблеток, потому что эта упаковка, — он выходит из-за двери, держа в руках баночку с лекарствами, — последняя.

Вампир кидает ее в сторону Чимина и, очевидно, нарочно промахивается, потому что она приземляется у ног бывшего друга. Парень смотрит на охотника с высока, когда тот кряхтит от боли, но все же нагибается и  постыдно поднимает брошенную банку.

— Ходи и оглядывайся, — шипит тот, чувствуя, как из только что обработанной раны на плече снова начинает просачиваться кровь. — Будь уверен, одним утром ты не проснешься.

Чимин прячется за дверьми квартиры, чувствуя, как по разгоряченной щеке катится одинокая слеза. Человек, нет, Вампир, который был для него дороже всего, оказался самым настоящим чудовищем. Хосок не сделал абсолютно ничего, и пальцем не дотронулся, не считая обработки раны, но отчего-то охотнику слишком больно. И боль эта ноющая, давящая на легкие где-то изнутри, не позволяющая нормально дышать.

Чимин не помнит, как добрался до дома, не помнит, как по дороге убил несколько Вампиров, которые выследили его по запаху свежей крови, не помнит ничего: вся дорога словно в тумане, смешанном с моральной и физической болью. Почему от одного лишь укуса все настолько плохо?

Да, идти в университет в таком состоянии было бы самой ужаснейшей идеей, поэтому охотник принимает решение пару деньков отсидеться дома, пока рана на шее немного не затянется: по его опыту, если не пить через чур много таблеток, то повреждение должно зажить достаточно быстро.

Парень находит ключ от своей квартиры в засохшем цветке в горшке на облезлом подоконнике подъезда. Он лежал там всегда, на какой-нибудь непредвиденный случай. Пожалуй, это именно тот случай. Чимин заползает в пустую квартиру, вспоминая свой последний вечер, проведенный здесь: тогда была такая же бесконечно пугающая тишина. А вот в поместье, в котором парень провел около трех месяцев, всегда стоял какой-то шум. Да, это играло на нервы, но и одновременно успокаивало, потому что ощущение того, что рядом всегда кто-то был, ни на секунду не покидали охотника. Например, вечно недовольный Юнги с его смывшимися голубыми волосами. Чимин раньше и не задумывался о том, настолько он был одинок.

Включив верхний свет в коридоре, парень направился к шкафу, в котором лежала собранная им некогда аптечка. Продезинфицировав рану, парень достал белоснежный бинт и принялся плотно оборачивать им свою шею, захватывая плечо. Руки непослушно тряслись в непонятной агонии, но это почти что не помешало закончить начатое, поэтому через некоторое время он уже крепко спал на своей холодной кровати в пустующей квартире.

* * *

Перед тем как идти на пары, Чимин направился в директорат, чтобы убедиться в неприятных догадках о своем отчислении, но, к счастью, журнал пока что не проверяли, и поэтому о его пропусках никто не был в курсе. Оставалось только договориться со старостой, чтобы напротив его фамилии исчезло большинство пустых клеточек. Придется отвалить кругленькую сумму, но оно того определенно стоит, потому что было бы попросту глупым впустую тратить два года своей жизни.

За несколько дней, проведенных в четырех стенах своей квартиры, Чимин успел немного оклематься. Рана от укуса все еще ныла, являясь болезненным напоминанием того, из какого ада вернулся охотник, а забитые мышцы от недостатка должной физической нагрузки после своеобразного длительного марафона буквально горели огнем. И это было лишь еще одним доказательством того, что за время пребывания в плену Чимин стал слишком слаб и истощен, а это определенно не играло на руку. Нужно было срочно хвататься за былые тренировки, чтобы остановить собственную деградацию, иначе скоро придется начинать все с самого сначала.

За пару недель в университете боль в мышцах и вовсе сошла на нет. Единственным напоминанием был еще не заживший укус, который то и дело норовил кровоточить из-за постоянного трения об одежду или при случайном неаккуратном движении. Вообщем, спокойно абсолютно не было, ведь контролировать каждое собственное движение очень угнетало и тратило гораздо больше сил, чем положено.

И вроде бы все шло нормально, как у обычных людей. Чимину даже стало казаться, что все что происходило с ним на протяжении длительного времени в поместье — сон или просто игра больного воображения, обыкновенная фантазия. Единственным якорем ясного разума была рана на шее, иначе бы парень реально начал сходить с ума.

Официальная версия отсутствия на парах была вполне себе адекватной: серьезная болезнь, из-за которой Чимин длительное время лежал в больнице (а на фоне всего пережитого стресса и того, что голова парня тщательно отрицала существование какого-либо поместья с Вампирами, — подобная теория была крайне разумной, и охотник слишком просто верил в нее). Преподаватели были осведомлены об этом благодаря Хосоку, с которым, к слову, Чимин ни разу за все это время и словом не обмолвился, хотя раньше большинство пар друзья проводили за милой беседой в компании друг друга.

И сегодняшний день обещал быть таким же, вполне нормальным, как и предыдущие четырнадцать, но что-то уже с утра идет совершенно не так. Из-за интенсивной тренировки по танцам в университете, Чимин повредил место укуса и вся какая-никакая болячка, которая до последнего не хотела образовываться на месте раны, потрескалась и сползла, открывая сукровицу перемешанную с кровью по-новой. С бинтами ходить абсолютно неудобно, но выбора особо и не было, иначе это чертово повреждение никогда не заживет. Да и Чимин никогда особо не любил кофты с высоким горлом, потому что появлялось ощущение удушья, вгонявшее парня в панику, но теперь такой элемент одежды был совершенно необходим для того чтобы не привлекать много лишнего внимания со стороны.

Сегодня охотник надевает водолазку молочного цвета, которая прикроет от чужих глаз его маленький неприятный секрет и обеспечит таким желанным комфортом, внизу его обтягивают черные скини джинсы, а на ногах покоятся грубые ботинки. Перед выходом из дома Чимин решает накинуть сверху плотный темный кардиган (на улице особо холодно не было, — этот элемент одежды послужил просто в качестве дополнительной защитной оболочки от этого мира). Ходить пешком до места учебы парень никогда не любил, но сегодня в его планах было прогуляться: стоило подумать, что вообще следует делать, как правильно поступить и как жить дальше.

Но судьба преподнесла куда более интересный поворот, решив окончательно сбить Чимина с ног, а после и вовсе посмеяться, когда глаза парня встретились с глазами его личного сущего ада, спокойно проходящего в суетящейся толпе студентов.

Охотник замирает как вкопанный, буквально ощущая себя под прицелом и чувствуя, как сердце начинает биться со скоростью света. Коленки невольно подрагивают от накативших в считанные секунды воспоминаний, заставляющих перекрыть легким доступ к такому желанному сейчас кислороду.

А Чонгук на мгновение теряется, не веря в то, что видит перед собой: ведь Юнги почти каждый божий день твердил тому по телефону, что все в поместье было в порядке. И вот как оказалось — одна слишком умная (глупая) овечка отбилась от своей стаи, абсолютно не боясь быть съеденной безжалостными волками...