𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Шум праздника подходил к концу, зал постепенно пустел, оставляя после себя своеобразный шлейф смешанных эмоций. Приторность улыбок, смешанная с добродушными рукопожатиями и, хорошо если, искренними поздравлениями, тут же угасала за дверьми поместья в обыкновенной рутинной маске. К слову, мероприятие не обошлось и без происшествий: у парадных дверей столпились прислуга и еще не успевшие покинуть здание гости, которые бурно что-то обсуждали между собой. Как выяснилось позже, одна из девушек в возрасте закатила скандал о том, что не может найти свое драгоценное для нее фамильное кольцо, хотя по приезде в поместье оно было при ней. Из-за этого поднялся шум, прислугу заставили обыскивать каждый уголочек в доме, чтобы найти пропажу, но, к сожалению, ничего найдено не было.

Пока Юнги обрабатывал порезанные руки Чимина, скандал уже успел стихнуть (им пришлось изрядно попотеть, ведь кровь отчего-то не хотела останавливаться). Все закончилось на относительно ровной ноте, ведь сам глава поместья лично пообещал отыскать кольцо и вернуть его хозяйке.

На самом деле, старший Господин посчитал произошедший случай абсолютно вопиющим и немного разозлился на эту женщину из-за поднятого шума, ведь уверенность в своих подчиненных и в своем чистом имени была выше какого-то потерянного кольца, но и поступить по-другому — разогнать всех к черту, вместо того, чтобы необоснованно пообещать о том, что пропажа будет найдена — он не мог.

Хосок со своей семьей уходят с праздника не попрощавшись. Не то чтобы он не хотел увидеться с Чимином, нет. Дело было в том, что, вероятнее всего, сам Чимин не был бы настроен на разговор. Да и, заботы по дому после мероприятия, по всей видимости, унесли того с головой, иначе как объяснить то, что в течении всего банкета он ни разу не был замечен в зале с гостями? Кстати, как и тот парень, что не дал ножу воткнуться в тело Хосока. Мятные волосы перед глазами тоже больше не появлялись, хотя, Хоби не прочь бы взглянуть на этого парня еще раз: что-то в нем было необычным, сладко манящим и чарующим.

Если говорить про тайну, которая так легко оказалась рассекречена, то с одной стороны, Хосок был рад, что правда, наконец, открылась, и можно больше не притворяться кем-то другим, но с другой — он понимал, что Чимин может попросту не так его понять. Да и какая-то тревога внутри подсказывала о том, что непредсказуемость охотника способна сильно ударить со спины, несмотря на их отношение друг к другу. Но тем не менее, Хоби все равно был уверен в их искренней дружбе и надеялся, что Чимин так подло с ним ни за что не поступит.

Ведь надежда умирает последней?

* * *

Чонгук выжат как лимон. Его рубашка небрежно расстегнута на три верхних пуговицы, где некогда покоился галстук, пиджак неаккуратно висит на спинке стула сзади, а белые рукава завернуты по самые локти. Парень сидит за роялем и пытается сосредоточиться на своих бледных пальцах, перебирающих бело-черные клавиши, помогая инструменту воспроизводить какие-то еле слышные звуки. Он умел играть. Прекрасно умел, но в данный момент, в его организме было полно алкоголя, который с каждой секундой выветривался, словно его там никогда и не было. Так уж устроены тела Вампиров — со скоростью света избавляться от ядов, попавших внутрь, будь то действительно что-то отравляющее или что-то нарочно принятое — все будет уничтожено бесследно. Чонгук предвидел тот факт, что без алкоголя вывезти сегодняшний день было бы почти невозможно, поэтому подсуетился и привез его с собой из города. Вампиры обычно не используют данные напитки в рамках каких-то застолий, в связи с их бесполезностью, поэтому было очевидным, что в поместье ничего такого не найдется.

Допитая в одно лицо бутылка дорогостоящего коньяка покоится на крышке рояля, а руки Вампира тянуться к стоящей рядом корзинке с фруктами. Он берет зеленое яблоко и, не задумываясь, кидает в сторону неожиданно появившейся в дверях помещения фигуры. На лице тут же расплывается глупая ухмылка, когда незваный гость без особого труда ловит фрукт.

— Очень хорошо.

— В следующий раз, оно полетит обратно, — приятный голос раздраженного и какого-то злого Чимина ласкает уши.

— Ладно.

Чонгук бездумно соглашается, наблюдая за тем, как охотник подходит ближе и кладет яблоко обратно в корзинку с фруктами, а затем просто разворачивается, направляясь к выходу. Зачем приходил? Непонятно. Мысли буквально собираются в одно целое, а разум словно окончательно трезвеет. Руки тянутся к инструменту, а слова вылетают сами собой, непроизвольно:

— Станцуешь?

Чимин останавливается на месте, пытаясь понять, не ослышался ли он. С чего бы ему танцевать? Что за нелепые вопросы? В голову начинают лезть воспоминания с начала банкета и отчего-то осознание приходит сразу же: Чонгук все видел.

— У меня больная нога, — пытается увильнуть тот, но дурацкая заинтересованность в интонации выдает его с потрохами. Парень разворачивается через плечо, настаивая на своём, словно уже одним лишь жестом говоря «нет».

— Я видел, какая у тебя больная нога, — Чонгук почти что шепчет, а его глаза — два алых огня — буквально гипнотизируют. В них горят абсолютно непонятные, нечитаемые эмоции, и это завораживает еще больше. И Чимин мог бы поклясться, будь он обычным человеком, то давно бы перестал отдавать себе отчета и утонул в этом трансе. Но благо, подобным его было не взять.

Зрительный контакт на миг исчезает и из под изящных пальцев Вампира начинает литься медленная манящая за собой мелодия: каждая нота ноюще режет по мышцам, отдавая слегка заметной моральной болью. И этого абсолютно достаточно для того, чтобы Чимин сдался и закружился в бушующих внутри эмоциях и чувствах. И он сдается. Глаза в трепете закрываются, а ноги сами ведут в пропасть, туда, откуда выхода просто не существует. Это ли танец укрощенного хищника? Вовсе нет. Это танец раненого белого лебедя, крылья которого были жестоко подрезаны врагами, отчего полет лишь только снился.

Ноги заплетаются, и боль от все еще наезжавшей раны возвращается, заставляя Чимина чуть ли не упасть. Неприятный и какой-то совершенно неизвестный стыд растекается по венам, когда охотник встречается взглядом с Чонгуком, внезапно бросившим свою игру на инструменте.

— С тобой все хорошо? — недоверчиво тянет тот, медленно вставая с места, и делает несколько шагов в сторону танцора.

— Ничего такого, просто не отошел еще от... — Чимин, не привыкший жаловаться, прикусывает язык, заставляя себя замолчать.

— От..? — требовательно продолжает Чонгук, подходя к охотнику ближе. На самом деле, ему уже в красках обо всем рассказали, и он просто хотел услышать это от него.

— Ты ведь уже в курсе, — догадывается Чимин, прежде чем начать говорить о случившемся. Парень усмехается и тянется к светлым волосам, упавшим на лоб во время танца. На лице Вампира буквально само все написано, поэтому лишь убеждаясь в собственном предположении, охотник продолжает: — Юнги рассказал?

Чонгук усмехается, поражаясь сообразительностью собеседника, но комплиментами одаривать не спешит, ведь это может сыграть и в отрицательную сторону.

— Юнги соврал мне, сказав, что с тобой все окей. Но ведь ты же не можешь без неприятностей, да?

— Ты спрашивал у него про меня? — Чимин поднимает брови в удивлении, не ожидав, что Вампира так просто можно подловить.

Чонгук широко улыбается, искренне, понимая, что охотник ведет в этой маленькой битве. А самое главное — он будто сам поддается, совершенно не заботясь о счете и конечном выигрыше.

— Не обольщайся.

— Да я уже... — выдает тот неожиданно даже для самого себя, и в этот момент в голове не нарочно проскальзывает мысль о запланированном убийстве Чонгука...

Охотник с ужасом хватается за голову, скрипя зубами от подкатившей боли. Знакомые чувства «пробуждения» отрезвляют затуманенный сладким разговором разум и сию же секунду возвращают с небес на землю, заставляя все внутренние ощущения в несколько раз  обостриться, словно ударив ядерной бомбой.

— Тебе плохо? — Чонгук соображает сразу же, подхватывая Чимина за локти, помогая тому удерживаться на месте. Он уже видел эти приступы раньше и вполне способен догадаться, что послужило причиной рецидива.

— Все в порядке, — охрипший голос охотника заметно дрожит, — просто таблетки заканчиваются.

— Хосок что-то говорил про то, что нашел еще одну упаковку... — Вампир помогает охотнику присесть на стул около рояля, продолжая придерживать того за спину. — Я могу привезти.

— Спасибо, на этот раз я сам.

Чимин отодвигает от себя Чонгука одной рукой, осознанно отгораживая себя от таких постыдных, но до безумия приятных заботливых прикосновений.

— Ты... что?! — до Вампира доходит не сразу, — Нет-нет-нет, только без глупостей!

— Чонгук, — тон охотника становится тверже, мгновенно заставляя поменять настрой диалога.

— Надеюсь, тебе хватит мозгов не идти против моего отца.

— Чонгук! — настойчивее продолжает Чимин, акцентируя особое внимание на том, что его только что нагло перебили. — Пожалуйста, держись от меня подальше. — от этих слов что-то больно колет в груди, а тон уже не кажется таким уверенным, как прежде.

— Чимин... — Вампир вздыхает от безвыходности, — Чтобы ты не сделал, ты ведь проиграешь. — в голосе слабо читается забота и волнение.

— Ты так думаешь? — положительный кивок головой подтверждает сказанное ранее. — В таком случае следи внимательней.

— Тебе бы для начала с правилами игры ознакомиться.

— А смысл? Я бы все равно их нарушил.

Легкая усмешка посещает лица обоих — они ненормальные. Питаются этой непонятной привязанностью, которая с каждым разом только усиливается. Они странные, ведь смысла в их диалогах никогда не было, нет и не будет. И это лишь подливает масло в огонь.

— Достаточно самонадеянно, — Чонгук облизывает нижнюю губу, рассматривая блестящие в свете лампы глаза напротив.

— Видишь ли, я иногда довольно безрассуден.

— Иногда? — он отворачивается, иронично улыбаясь. — Да ты самоубийца.

Чимин не двигается, ожидая дальнейших действий Вампира. В их шахматной партии предугадать исход почти что невозможно, поэтому остается на ходу менять тактику сражения, прямо на игровом поле. И Чонгук ведет неожиданно, ставя шах.

— Что мне мешает прямо сейчас пойти к страже и рассказать о том, что ты задумал?

Охотник мгновенно округляет глаза, восхищаясь смекалке Вампира. Пожалуй, подобное заявление действительно могло бы поставить того в тупик, не будь он хитрее.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему ты так в этом уверен?

И он не был уверен, но ведь главное в наступлении — не сдавать позиции, показывая свои внутренние противоречивые чувства. Но он сдает, утопая в глубоких красных океанах напротив.

— Если ты сбежишь, мне тоже может достаться. Какая здесь может быть выгода? По-моему, выбор вполне очевиден, разве нет? — шах и мат.

Чонгук думает о том, что, на самом деле, охотник не был настолько тупым и не стал бы в открытую говорить о своих планах. Скорее всего, так было задумано изначально...

Но это не было задумано изначально. Чимин рассказал обо всем случайно.

— Если ты настучишь на меня, то я убью Юнги, — что он несет — одному Богу известно. Но Чонгука это неприятно впечатляет, до оскорбления, до болезненного чувства предательства, отрезвляя.

— Ты хорошо подумал, прежде чем мне угрожать? — Вампир возмущен, но голос его тихий, не настойчивый, словно он и сам не до конца верит в произнесенную ранее угрозу. — Или ты не способен больше ни на что, как на дешевый блеф?

— Не сомневайся в моих словах, — как Чимин может говорить об этом настолько серьезно, если и сам воспринимает свои слова с трудом? — Все-таки я — убийца: я убивал, убиваю и буду убивать.

В одну секунду виснет липкая тишина, но сразу же прерывается тихим истеричным смехом Чонгука. Он закрывает свое лицо руками и отходит от охотника на несколько шагов.

— Да кого ты обманываешь. Ты — охотник на Вампиров, и ты не убиваешь людей. — он буквально чувствует ложь каждым участком собственной кожи.

И аргументы и вправду закончились: Чимин в тупике и отбиваться больше нечем. Ему приходится вытаскивать козырь из рукава, чтобы выбить собеседника из колеи...

— Предупрежден, значит вооружен, — парень облизывает губы, несколько раз думая, прежде чем произнести: — Гуки.

Уменьшительно ласкательное прозвище в действительности заставляет Вампира опешить. Тишина, пришедшая так внезапно, и затуманенная от подходящего к концу разговора голова звенят эхом в ушах, оповещая о чем-то неспокойном и странном.

— Ты ведь не убьешь его... — больше просьба, чем вопрос или утверждение.

«Нет конечно» можно с легкостью прочитать по глазам, но изо рта Чимина язвительно вырывается:

— Посмотрим на твое поведение.

* * *

Несколько недель проходят почти что незаметно, словно кошмарный сон, не жалеющий прекращаться. Обычные дни сменяются такими же ночами — и так каждый раз. Нарастающее чувство апатии, раздражения и депрессии стали лучшими друзьями Чимина. С такой жизнью тяжело смириться, вот и охотник не может, даже несмотря на сильный характер. Это ломает изнутри, безжалостно выкручивая руки и ноги из суставов, опустошая все чувства до последней капли и накопляя ощущения до не перешагиваемого ранее предела.

Потеря самого себя — вот что было точкой сингулярности, порогом осмысления происходящего и окончательным принятием своего плачевного положения. Нет, Чимин изо всех сил не показывает своего состояния окружающим, но это лишь больше ломает его изнутри.

Противоречивые мысли о смысле жизни бесцельно преследуют, догоняя во мраке ночи, и не растворяются даже с дымкой утреннего солнца. Все слишком сложно. И в такие моменты хочется лишь смерти, чтобы наконец почувствовать тот самый долгожданный покой, услышать разрушающую душу тишину и покинуть этот мучительный ад наяву.

Последние несколько дней Чимин думает об еще одной попытке побега, но на этот раз — удачной. Выносить подобную жизнь он больше не в состоянии, поэтому решает, что лучше хоть что-то начать предпринимать, чем смириться со своей учестью.

И в один день парень даже собрался с мыслями и рассказал обо всем Юнги, предлагая тому пойти вместе с ним, сбежать и больше никогда сюда не возвращаться, но ответ, на удивление, был отрицательным и чересчур категоричным. Парень вышел из равновесия сразу же: «Я не могу бросить моих друзей. Все страдают, Чимин, ни один ты! Я не хочу быть последним эгоистом. А ты, если совесть позволяет, можешь делать все, что только твоей душе угодно. Надеюсь, что потом тебе не будет стыдно вспоминать о том, как ты бросил нас здесь.» Эти слова заклеймились на поверхности кожи, действительно играя с совестью Чимина в догонялки, но вот только в тот момент он ответил: «Стыд? Юнги, у меня нет совести.» И охотник уже в тысячный раз успел пожалеть, что вообще затеял все это, за то что оттолкнул от себя Юнги, единственного человека, который все время был рядом, ведь с того дня они больше не разговаривали.

Чимину плохо. И с каждым днем все только хуже. Чтобы справиться с этой ноющей болью, он дрожащими руками допивает свои таблетки, заглатывая дозу, намного превышающую дневную. Но зато так лучше думается. Так лучше спится. Так просто лучше.

И этим поздним вечером охотник натыкается на Тэхена в коридоре. Нельзя сказать, что подобная встреча была неожиданной, ведь они пересекались время от времени в течении дня или на перерывах на обед или ужин, но сейчас давно было за полночь.

— Что ты тут делаешь? — голос Чимина льется как песня. Он широко распахивает глаза при виде знакомой фигуры: — Поздно уже.

— Я хотел спросить у тебя тоже самое, но не буду.

Охотник выдает неуверенное «Почему?», прежде чем догадывается сам: похоже, Тэхен вел слежку и видел, как тот присматривает территорию для будущего побега. Он все видел. И как только Чимин не заметил такого очевидного присутствия рядом? Почему убавил бдительность? Но и на эти вопросы есть ответ — таблетки. Парень осознанно, собственными руками загнал себя под трибунал.

— Знаешь, раньше я считал, что ты более сообразительный, — Тэхен подходит почти в плотную, двигаясь медленно. Сейчас он выглядел как-то иначе. Он не смотрел в глаза — лишь в пол, голос был холодным, словно приближающаяся смерть.

— И что же заставило поменять твое мнение..?

Отвечать на этот вопрос было необязательно. Тэхен медленно поднимает взгляд на Чимина, и все сразу же становится понятным: две красные огненные молнии впиваются в тело охотника, съедая его живьем.

— Я впечатлен, — Чимин удивленно усмехается. Такого поворота событий он и вправду не ожидал — все что угодно, но только не подобного. И это заводит в тупик, припечатывает всю былую уверенность к полу, заставляя тело стоять неподвижно.

Раньше студента совершенно не пугали Вампиры, ненависть к ним была сильнее страха, поэтому он и был обладателем статуса лучшего сумеречного охотника, но сейчас... познакомившись с этой структурой изнутри — все стало гораздо сложнее. И в данную секунду он был безоружен, что делало его весьма похожим на доступную жертву.

— Считаю до трех.

— Ты не станешь этого делать... — Чимин осторожно отходит на несколько шагов назад, выставляя руку в смирительном жесте.

— Один, — голос ударяется о пустые стены коридора, и Вампир сокращает расстояние.

— Тэхен, чего ты хочешь? — сердцебиение учащается в несколько раз.

— Беги, Чимин.

Имя звучит так приторно, что охотник готов проклясть себя тысячу раз за свою неосторожность, за то, что так беспечно распоряжался этой информацией. Как он докатился до того, что о его имени узнали почти что все? Ведь изначально он тщательно старался сохранять тот идеально созданный образ Безликого, соответствуя статусу. Так когда все пошло не по плану? Когда Безликий стал распадаться на мелкие кусочки, становясь Чимином? И хорошо ли это?

— Чего ты хочешь?! — охотник продолжает твердить одну и ту же фразу, пытаясь достучаться до Вампира, но тот, по всей видимости, настроен решительно. Да и выражение его лица немного пугает.

— Два, Чимини, — хочется закрыть уши и закричать от того, как уродливо это звучит из уст Тэхена. Но вместо этого охотник срывается с места и действительно бежит. Бежит вдоль темного коридора, отказываясь верить в происходящее.

— Три. — звучит приговор, но Чимин этого уже не слышит.

Тэхен дает ему фору. Он заранее понимает исход такой игры Вампира и безоружного человека, поэтому нарочно тянет время, чтобы веселье не закончилось слишком быстро.

Стрелки механических часов в гостиной на первом этаже всегда тикали слишком громко, но сейчас, самым громким звуком в помещении было сбитое сердцебиение Чимина. Он искренне не понимал, что происходит. Возможно, это какой-то глупый розыгрыш? Может, прямо сейчас из-за угла выпрыгнут другие слуги, и все закончится на доброй ноте, с громким смехом и улыбками? Мечтать, конечно, не вредно, но и забывать, кто такой Тэхен — лучше не стоит. Поэтому Чимин бежит, спотыкаясь о собственные ноги, но бежит.

Мимо проносятся двери комнаты Юнги, но охотник не решается обратиться к нему за помощью, ведь помнит, что именно произошло в прошлый раз. Тем более последний их разговор выдался не самым приятным, да и просить кого-то о помощи — совсем не в духе Чимина.

Парень подбегает к парадным дверям и, открывая их одним лишь движением, выбегает на улицу. Все Вампиры сейчас на охоте, поэтому вероятность встретить около входа стражу практически равна нулю, но зато умереть в лесу полном паразитов — огромная.

Но ведь всяко лучше, чем попасться в руки Тэхену?

Чимин не успевает опомниться, как перед глазами проносятся два красных огня, которые, к сожалению, заставляют того остановиться. И это своеобразно именуется проигрышем, ведь пришли по его душу.

И птичка в клетке — темный силуэт Тэхена напротив перегораживает манящий путь вперед.

— Слишком медленно, — красные глаза сверкают в нетерпении, и Чимин тут же чувствует на своем плече что-то острое. Клыки. Тэхен укусил его.

Охотник распахивает глаза от неожиданности и внезапной боли, сверкая на миг покрасневшими радужками и закатывая их под веки, а после успевает сделать лишь рваный неполный вдох, заполняя легкие таким нужным сейчас кислородом. Время будто останавливается, по телу пробегает искусственная дрожь, вызванная собственным бессилием. Чимин не может пошевелиться, он словно в тумане, под настоящим гипнозом, его конечности слабеют, а глаза закрываются под странным тонущим ощущением. Парень чувствует, как Вампир улыбается сквозь зубы, неприятно оттягивая нежную кожу на его шее, и чувство безысходности окутывает с головой, ведь тот абсолютно ничего не может с этим поделать. Охотник чувствует что-то теплое, стекающее по своим ключицам вниз, а затем слышится отчетливый запах металла: собственная кровь пачкает рабочую одежду, капая крупными каплями куда-то на грязную сырую землю.

— Очень странно, — Тэхен отрывается от Чимина неожиданно, так, что тот чуть ли не замертво падает на колени, бессмысленно подпирая под себя руки для более мягкой посадки. — Почему ты никогда не сдавал кровь..?

Охотник кряхтит, пытаясь отдышаться, и в беспамятстве прикладывает испачканные в грязи ладони прямо на место свежей раны. Шоковое состояние не дает разобрать слова убийцы, стоящего рядом и наблюдающего за своей жертвой, поэтому Чимин попросту молчит, ведь даже не понимает, как после такого можно спокойно продолжать нормально жить. Он крепко сжимает глаза и поджимает губы, старательно отгоняя от себя все плохие мысли, что выходит крайне плохо.

— Эй! — громкий голос Тэхена выводит из транса, — Ты меня не услышал что ли, обманщик?

— Я ничего не понимаю... — Чимин сидит на земле, уткнувшись глазами вниз на свою окровавленную одежду. Голова ужасно кружится, не давая и секунды на то, чтобы сосредоточиться и придти наконец в себя.

— Как. Ты. Всех. Обманул? — Тэхен присаживается рядом на корточки, каждое его слово звучит отдельно друг от друга, словно все вместе они бы не несли никакого смысла.

— Я не понимаю о чем ты, Тэхен... — дрожащим от усталости голосом отвечает Чимин, сжимаясь от пробежавшего по спине холодного ветерка.

— Не понимаешь? Я повторю. Как так получилось, что твоя кровь удивительно вкусная, — Вампир кладет руку поверх руки охотника, что с осторожностью сжимала место свежей раны, надавливая со злостью. — Но ты никогда не сдавал ее в поместье?

И Чимин, вероятно, предполагал как: таблетки, что он принял перед встречей с Тэхеном сыграли в этом не последнюю роль. Вернее, их увеличенная доза. Скорее всего, это сделало кровь охотника какой-то другой, особенной, из-за чего Вампир так странно на это отреагировал. Другого объяснения тут не было и быть не могло. Парень тихо шипит от возрастающей боли на шее, которая играет ему на руку.

— Понятия не имею, — процеживает Чимин, поднимая более трезвый взгляд на Паразита. — Какого черта только что было, Тэхен? — он зол, потому что вся эта сложившаяся ситуация похожа на полный абсурд, и рассказав кому — попросту не поверят.

— Я дам тебе сбежать.

В голову словно выстреливают, оглушая звенящими и такими сладкими словами, сражаясь на поражение. Мимолетно повисшая тишина слегка пропитывается напряжением и ненавистью, еще до того, как Чимин решается ее нарушить.

— Решил, что можешь мной манипулировать?

— Прямо сейчас у тебя есть выбор: сотрудничать со мной и сбежать, или остаться здесь и гнить до конца своей никчемной жизни. — Тэхен достает из внутреннего кармана куртки огнестрельное оружие охотника, которого он не видел со дня своего похищения. — Нужно просто сделать правильный выбор, — Вампир протягивает пистолет в руки Чимина, втираясь в доверие и намекая на его будущее правильное решение.

— Выбор..? — а есть ли он у него? Охотник крутит свое оружие в ладонях, ощущая что-то родное, частичку своей прошлой жизни. Холодный металл приятно покалывает на оголенных участках кожи, мгновенно пропитываясь темно-красной жидкостью. — Знаешь, меня не особо это устраивает... — Чимин мгновенно направляет дуло на Тэхена, целясь прямо в голову. И пусть там даже пустой магазин, что понятно по весу, — попытаться однозначно стоило. — Хочу выбрать третий вариант.

Вампир отчего-то ухмыляется, оголяя свои некогда белые клыки, перепачканные в охотничьей крови.

— Решил, что со мной можно торговаться?

Чимин снимает пистолет с предохранителя и спускает курок, но, как и ожидалось, выстрела не происходит. Тэхен улыбается еще шире, показывая свою победную улыбку, и снова тянется к внутреннему карману своей куртки, доставая оттуда то, что в два счета сможет сделать из охотника непобедимое оружие.

— Не хватает этого, правда? — смеётся, наблюдая за без эмоциональным выражением лица Чимина.

Но охотник словно в тумане: он чувствует невероятное влечение к тому, что покоится в кровавых руках Вампира. Так далеко, но так близко — вот как, оказывается, ощущается подобное. Но ему вовсе не нужны патроны для того, чтобы жить.

— Очевидно, ты хочешь спросить, чего я от тебя хочу?

— Разве? — Чимин ухмыляется, крепче сжимая в руках оружие, — Правда думаешь, что я достаточно сбит с толку, чтобы повестись на твои тупые провокации, Тэхен?

Улыбка молниеносно сходит с лица Вампира, когда парень напротив неожиданно ударяет того пистолетом по голове. Тэхен, совершенно не ожидая подобной подлости, теряет равновесие и падает с корточек назад, тут же получая новый удар тупым предметом, а затем еще один. Мысль о том, что не нужно было недооценивать Чимина пролетает вскользь, задевает больной лоб и тут же исчезает, когда ослабленная рука с патронами пустеет, а ощущение веса растворяется вместе с бдительностью... и охотник заряжает свое непобедимое оружие.

— Скажешь, что и это ты предугадал?!

Вампир сжимает кулаки от злости и медленно встаёт, но осознание своего положения не дают тому что-либо предпринять: доигрался. Чимин вскакивает с места, крепче обхватывая грязный металл в руках.

— Ты забыл с кем имеешь дело? — он целится в Тэхена даже не задумываясь, направляя дуло прямо в голову: — Один выстрел и ты мертв. — парень блефует, потому что знает, что его что-то сдерживает, оттого и не может нажать на курок, но старается держаться уверенно. — Почему молчишь?

— А почему не стреляешь?

И охотник не может ничего сказать, не зная, как перевернуть ситуацию в свою сторону, ведь уже понятно, что Вампир подвох почуял сразу же. В подобной ситуации всегда остается только одно — скрипя зубами, но перешагнуть через свои внутренние чувства, наступая им на самое горло. Поэтому раздается звук выстрела.

— Не стоит недооценивать меня, — Чимин дрожащими руками еще сильнее сжимает пистолет, наблюдая за тем, как на белой кофте Тэхена растекается темное пятно. — Следующий выстрел будет в голову.

Вампир переводит взгляд на свое плечо и понимает, что попади пуля чуть выше — он был бы уже мертв. Поэтому руки разводятся машинально, а ноги делают несколько спасательных шагов назад.

— Я ухожу. — констатирует Чимин, оставляя последнее слово за собой. Он разворачивается и направляется в сторону леса, но сейчас с полной уверенностью в собственном побеге.

И Тэхен просто смотрит на отдаляющуюся фигуру, ведь в этот раз туза в его рукаве не имелось. Он глупо проиграл в своей же игре, а охотник заслуженно выиграл. Но это не конец.