𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

Навязчивые мысли о произошедшем отказывались вылезать из головы. Все происходящее больше напоминало абстрактный сон или самую правдоподобную страшилку на ночь, но никак не реальную жизнь.

Для Чимина произошедшие ранее события все больше и больше ставили крест на его амбициях, грандиозных планах на будущее, здравом уме (хотя это спорно). Все вокруг потихоньку, но ощутимо блекло, напоминая самую плохую в мире погоду, которая и не собиралась становиться нормальной.

В такой ситуации опустить руки — означало бы проигрыш. К счастью, Чимин не из тех, кто так просто сдается. Не для этого он всю свою никчемную жизнь усердно старался выбиться в люди, обрести себя, чтобы в итоге хоть что-то из себя представлять. Чтобы о нем говорили, чтобы его знали и боготворили. И каждый день, каждый час, минуту, секунду вместо простого самобичевания, такого, порой, нужного отдыха, бесполезных грез и сна, только и делающего, что забирающего ценное время, — он работал. Работал на себя, а главное, для себя. И все это не для того чтобы прямо сейчас оказаться здесь, в роли безвольного дворецкого, запертого в огромном особняке с кучей таких же бедных людей. Все это было не для того, чтобы вновь вселить в чертоги души беспокойство о завтрашнем дне, тревожность за свою жизнь и за жизнь людей, которых в данный момент даже не было рядом...

Новость о том, что таблетки почти что закончились определенно вгоняла в некую панику, ведь это означало, что ничего больше не будет прежним. Означало, что как только Чимин перешагнет эту черту — весь мир безжалостно перевернется с ног на голову. Хотел ли он этого? Сложно сказать. С одной стороны, это лишь обременяло парня и привязывало к себе, словно безвольную собачонку, делая того уязвимым, а с другой — спасало. Правда, отчего именно — не до конца разгаданная загадка, ведь ничего точного было неизвестно, лишь бесконечные и не самые позитивные предположения, рассказанные устами покойной матери. Хотя, с другой стороны, вряд ли Чимин был настолько особенным, что справлялся с данной болезнью в одиночку. Наверняка кто-нибудь еще на этом земном шаре мучается точно также, как и он. И, вероятно, у этого «некто» наверняка припаслись те самые нужные препараты. Пока жива надежда живы и мы, а это значит, что придаваться отчаянию раньше положенного — преднамеренный авто проигрыш.

После того, как Чонгук любезно помог Чимину, отыскав лучшего друга охотника и передав упаковку с лекарствами, он больше не приезжал ночевать в поместье. Вампир велел слугам приглядеть пару дней за непутёвым охотником, чтобы тот набрался сил и по новой занялся делами по дому, а сам бесшумно уехал, ничего толком не объяснив. К слову, поначалу даже Джин был не в курсе о его срочном отъезде, а он-то всегда знал о всех и обо всем.

Дни тянулись друг за другом словно шаги, сделанные с привязанным к ногам тяжелым грузом. Странно, но Чимину казалось, что раньше атмосфера в поместье была чуть-чуть расслабленнее, до того дня он, в принципе, чувствовал себя хорошо, несмотря на болезненные внутренние ощущения. Сейчас же, несмотря на то, что все на какое-то время осталось позади, на душе поселилась тревога. Хотя, парень всегда мог похвастаться отменным эмоциональным здоровьем и выдержкой. По крайней мере, визуально. А за последнюю неделю он успел переругаться со всеми подряд, особенно с Тэхеном, который по непонятным на то причинам просто не может вовремя закрыть свой рот. Чимин его тогда чуть не ударил. Благо, Юнги, как никогда кстати, оказался рядом и успел сообразить, что что-то идет не так. На его хрупкой руке до сих пор остались следы сильной хватки охотника, за что последнему до сих пор стыдно и очень неловко. В тот момент он будто не соображал, отключился, совершенно не понимая, кто перед ним и что вообще нужно делать.

— Айщ, — Чимин с усилием навалился на диван, пытаясь его отодвинуть, чтобы потом спокойно протереть там полы, но, не рассчитав свои силы, и из-за того, что под ногами все еще было мокро, поскользнулся, неудачно приземляясь на больное колено.

— Оно у тебя так никогда не заживет. — низкий приближающийся голос принадлежал Юнги. — Вставай, — не раздумывая, он протянул руку лежащему на сыром полу парню. — Все хорошо?

Чимин перевел взгляд на синяк, который сам же ему и оставил, и осторожно поднялся, еле слышно благодаря друга за небольшую помощь. Все ли у него хорошо? Этот вопрос действительно поймал в тупик.

— Конечно. — кинул тот отрешенно, бессмысленно отряхиваясь. Его движения были резкими, грубоватыми, но недостаточно, чтобы понять, что что-то было не так. Но было ли что-то не так? Если да, то что?

Юнги тяжело вздохнул. Наверное, ему и в правду поднадоело таскаться с этим непутевым парнем, но что-то все равно каждый раз заставляло его это делать. Его чудесный внешний вид, своеобразная манера общения, огромные амбиции и планы, о которых он всегда свободно и без страха рассказывал, его до ужаса сложный и не до конца понятный характер — все это по-настоящему притягивало. Наверное, с виду даже может показаться, что Юнги попросту запал на Чимина, поэтому везде с ним и таскался, но это было бы ошибочным суждением. Мятноволосый умел различать плохих людей от хороших, а непутевый охотник не был ни тем, ни другим. Вернее сказать, Юнги впервые не мог понять, к какому типу людей тот относился. Он был странным, своеобразным, словно в своем мире. Эта загадочность влекла, хотелось разузнать обо всех имеющихся секретах, а у него их, наверняка, было немало.

И ведь действительно, последнее время Чимин находился в какой-то прострации, говоря модными словами — «в себе». Мыслей было чересчур много, они буквально давили на голову изнутри, тщетно пытаясь выбраться наружу. Но у этого всего была причина. Произошедшее ранее слегка напомнило парню о том, что, а главное, кого он из себя представлял, и это осознание буквально съедало заживо.

Также голова была забита эфемерным образом одного непростого человека. Хотелось поговорить с Чонгуком, о произошедшем, о том с каким трепетом, а главное, то, как быстро тот согласился помочь Чимину в тяжелой ситуации, но Вампира уже которые сутки не было дома, и это только напрягало. Все неозвученные вопросы попросту гложили изнутри.

— Слушай, — Юнги, наверняка, знал о поместье и об их хозяевах больше остальных, поэтому разговор всплыл сам собой. — Ты случайно не знаешь, где сейчас может быть Чонгук? — слова вылетали сами, почти непроизвольно, и неприятно прилипали к собственной гордости.

Тема явно зашла не в то русло. С чего бы это им двоим обсуждать младшего хозяина поместья? Больше похоже на сплетничество или что-нибудь похуже, нежели обычный интерес.

— Ха-а, ты же, наверное, ничего не знаешь. — парень тяжело выдохнул, — Мой косяк, да... — он с неловкостью почесал затылок, теряя взгляд где-то на картинах в комнате. — Чонгук не живет здесь.

— Что?! — студент с удивлением хмыкнул.

— Это не его дом.

— Что за чушь? — в голосе не было наезда или что-то такого, расценивающегося негативно, но еще парочку подобных повторяющихся фраз от Юнги, и терпение могло лопнуть.

— По правде говоря, я не знаю, могу ли говорить тебе такое, — рука снова тянется к волосам, неловко зарываясь в голубых растрепанных прядях. Похоже на привычку. — Но раз уж мы завели данный разговор, то думаю, имею право мельком пробежаться по некоторым деталям.

— Хах, что же там за детали такие...

Чимин присел на край дивана, через который несколько минут назад несерьезно упал, и внимательно уставился на Юнги. Его тело было странным образом напряжено, что абсолютно тому не свойственно. Что же такого он хотел рассказать?

— Когда Вампиры легли в спячку, Чонгуку едва исполнился годик. — парень замер, вспоминая точные события, — И если ты немного изучал данную тему, то осведомлен о том, что просыпаться им было гораздо сложнее, чем засыпать, — его голова немного качается в такт словам, словно подтверждая их истинность. — Поэтому все пробуждались в разное время. Это поместье, например, — Юнги расправляеь руки, аккуратно вращаясь корпусом, будто на что-то показывая. — Проснулось около двадцати лет назад.

— Подожди, — рассказчик взял небольшую паузу,  думая, чтобы такого сказать дальше, и Чимин с удовольствием этим воспользовался. — Ты хочешь сказать, что Чонгуку сейчас около двадцати? Если не считать то, что он проспал большую часть своей жизни.

— Двадцать один, если быть точным. — поправил того Юнги, продолжая монолог: — Спустя пару лет после пробуждения, его мать приняла вполне разумное решение уйти из дома, потому что времена поменялись, и ей хотелось жить в ногу с цивилизацией, в новом обществе, по соседству с удобнейшими технологиями. Но старший Господин Чон отказал ей в таком удовольствии, и тогда она просто сбежала вдвоем с сыном. — последние слова звучат вскользь, чтобы не зацикливать на этом особого внимания. — Естественно, Господин нашел ее, так как Вампиры могут искать друг друга по запаху. Не сразу, правда. Да и на это потребовалось куда больше времени, чем планировалось изначально.

Ненасытная тишина заполнила комнату, окутывая пространство сильным и каким-то странным напряжением.

— Он убил ее. — догадался охотник. Слова ощущаются почти что беззвучно, а губы словно налились свинцом, отказываясь произносить подобное вслух.

— И забрал Чонгука обратно.

В голове Чимина пробегают кровавые картинки из прошлого. Странно, но у них с этим странным Вампиром оказалось гораздо больше общего, чем он мог себе представить.

— Но к тому времени Чонгук уже научился читать и писать. Достаточно для того, чтобы стать самым лучшим учеником в начальной, а впоследствии в средней и старших школах.

— Что? Так он все-таки ходил в школу?

— Да.

Юнги думает, что болтает слишком много, но созданная в помещении атмосфера и, в целом, атмосфера вокруг охотника будто вытягивали из него эту информацию. По крайней мере, это было хорошим оправданием своей мимолетной активности.

— Видишь ли, Господин не стал ломать своего сына, поняв, что к тому времени Чонгук уже стал другим. Поэтому он вырос в обществе обычных людей, — парень добродушно улыбнулся, опуская в усмешке голову вниз и устремляя взгляд куда-то на свои потертые кеды. — Таких как мы с тобой.

— Удивительно, — после услышанного, это было единственным, что смог выдавить из себя Чимин. — Несмотря на то, что он пережил, он всегда оставался лучшим. Как ему это удавалось?

Юнги пропускает последний вопрос мимо ушей, давая понять, что либо тому не хотелось рассуждать на данную тему и лезть к другу в голову, либо то, что, на самом деле, он прекрасно знал ответ на данный вопрос и просто не хотел делиться этим с Чимином. По крайней мере, не сегодня и не сейчас.

Но на самом деле, после этого, охотник отдаленно почувствовал вину за то, что сам не смог также, как Чонгук. Жизнь была очень сложной, и пусть он не считает, что смог сломаться под натиском суровой реальности, но это было лишь самовнушением. И в глубине души Чимин это прекрасно осознавал. Он четко помнит каждый раз, каждый болезненный удар судьбы, что выбивал у него землю из под ног и нужный воздух из легких, и знает, что после всего этого он ломался. Он не силен духом, по крайней мере, раньше точно не был, поэтому каждое новое рушащее внутреннее равновесие событие тянуло того вниз, на самую глубину, туда, откуда выбраться было почти невозможно. Но Чимин выбрался. Или он так думал. После смерти своей матери он перестал что-либо чувствовать — и это было его настоящим спасением. Несмотря на всю серьезность ситуации, взять себя в руки в подобном холоднокровном состоянии было проще простого. Поэтому жизнь заиграла новыми красками. Но, к сожалению, память стереть невозможно.

— Чонгук ненавидит своего отца за то, что тот сделал, но благодарен ему, потому что он мог сделал кое-что и похуже. — Юнги продолжает монолог после небольшого замешательства Чимина, дав тому время кое-что осмыслить. — Поэтому он тут не живет, но пока Господин Чон в отъезде, нельзя оставлять дом на нас — на одну прислугу, это может закончиться чем-нибудь нехорошим.

— Х-а-х, — Чимин буквально хватается за голову от такого большого количества новой информации. Ему даже немного стыдно за то, что думал о Чонгуке не в самом хорошем ключе, а главное, ему становится не по себе от осознания того, насколько большим в итоге оказался айсберг подо льдом. — Я такой идиот.

— Ты ничего не знал.

Слова ударяются о пустые стены комнаты, растворяясь эхом в мягкой мебели и приоткрытых старинных шкафах; шлейфом тянутся по воздуху и исчезают где-то в стороне распахнутых окон.

— А теперь знает, — в дверном проеме бесшумно словно призрак появляется высокая мужская фигура, что прямо сейчас являлась главной темой для обсуждения. Юнги и Чимин в миг поднимают голову на вошедшего, от неожиданности даже теряя нить разговора. — Благодаря тебе. — с небольшим упреком обращается к мятноголовому.

На Чонгуке нет лица, но сказать, что тот недоволен тем, что правда все-таки вскрылась — будет неправильным. Скорее, его разочаровывал тот факт, что он все больше и больше становился уязвимым для лучшего охотника в их городе. Секретов все меньше, правды все больше. Это может неплохо навредить Вампиру в последствии, ведь никому нельзя доверять, а теперь, видимо, — придется. Тем временем, о Чимине он знал лишь обрывки каких-то фактов, и их будет явно недостаточно, чтобы сложить все в один большой пазл и, в случае чего, оперировать информацией.

— Ой, да брось. Ничего сверхъестественного я не сказал.

— Неужели, моей биографии было достаточно, чтобы выбить нашего «лучшего» охотника из колеи? — Чонгук язвительно вырисовывает в воздухе жест кавычек и бросает взгляд на недоумевающего Чимина: его глаза были широко раскрыты, брови нахмурены и своеобразно сведены к переносице. Далее взгляд скользит ниже, тело парня напряжено, а надетая на нем рабочая одежда — сыровата от соприкосновения с полом. Такая картина заставила Вампира невольно улыбнуться, воображая в голове что-то не свойственно странное, что прошлось мурашками по коже и побудило внутренности сжаться. — Почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты в мокрой одежде...

— Звучит двусмысленно. — Безликий хмыкает в ответ, пытаясь выйти из словесной перепалки победителем. Он не привык проигрывать. Но вот незадача: Вампир тоже.

— Ты какими судьбами заглянул? — Юнги перетягивает внимание на себя, разрывая довольно продолжительный зрительный контакт Чонгука и Чимина.

— Отец скоро приедет, — без былого настроения отвечает Вампир, — и я наконец-то смогу отсюда свалить.

Его голос почти что беззвучен, словно он не хотел, чтобы кто-то другой это мог услышать. Пространство в миг погружается в давящие со всех сторон напряжение, резонируя с барабанными перепонками в ушах, буквально испытывая их на прочность.

— Даже как-то жалко... — после сложившейся паузы мятноволосый грустно улыбается.

Пожалуй, хуже новости и быть не может, но идиллия когда-нибудь должна была закончиться. Да и, в принципе, момент сейчас как никогда подходящий.

— Надеюсь, что я доживу до следующей встречи с тобой.

— Не говори ерунды, — данное заявление в мгновение отрезвляет Чонгука, — он вас не тронет, вы подписывали контракт!

— Ага... «не тронет» не равно «не убьет». — слова звучат с очевидным упреком, но, понятное дело, не в сторону Чона. По венам моментально разносится животный страх, ощущающийся словно самый настоящий приговор, ожидание которого поселяется далеко в подкорке головного мозга. Юнги не понаслышке знает, на что способен отец Чонгука. — А лучше бы убил.

Голос на последней фразе слегка, почти незаметно дергается, но это слышат все.

— Мне жаль. — Вампир вытягивает жалобные извинения, понимая безвыходность ситуации. И ему действительно жаль, это слышится в его убаюкивающе уставшем голосе. — Но ты знаешь, я ничего не могу сделать.

— Знаю. — очевидно, что так.

— Я, конечно, очень извиняюсь! — от этого выслушивания взаимного нытья, становилось не по себе. Чимин и понятия не имел, о чем сейчас шла речь. Но даже от незнания мурашки становились дыбом, а что будет тогда, когда все карты откроются? — Порчу такой чудесный момент, но я не знаю. — он делает особый акцент на местоимении. — Может, все-таки просветите?

Тишина наступает сразу же, как Чимин заканчивает свои действительно обоснованные возмущения. Парень ловит на себе отрешенные взгляды собеседников, отчего чувствует небольшую вину. Ведь, возможно, прямо сейчас речь шла о чем-то и вправду серьезном, а он так нагло все прекратил.

— Веселье закончилось. — кидает Чонгук напоследок, а затем просто нетактично уходит из комнаты.

От внезапного порыва ветра свечи, стоявшие на тумбе рядом со входом, моментально тухнут, окутывая помещение в проедающий душу мрак.

Что это могло означать? Вряд ли что-то хорошее..?

Прошло несколько дней с того злосчастного разговора, а Чимин так и не узнал, о чем именно тогда шла речь. Ну а сейчас было ясно как день, что Чонгук его избегал, каждый раз уходя от любого вида обсуждения, и всячески ища повод не пересекаться лишний раз. Охотнику было немного неприятно, ведь такого очевидно игнорирования он не испытывал еще со времен школы, когда его отшивала девушка, которая нравилась. Странное сравнение, но по ощущениям это, и в правду, было почти что одно и тоже.

Как на зло, Юнги тоже отказывался хоть как-то комментировать произошедшее, каждый раз лишь закидывая его работой сверхурочно, потому что Чимин не понимал простым языком, бывая слегка надоедливым и реально того доставая.

Пришлось смириться, что всю правду нужно будет узнавать самому, на своем личном опыте.

                                     * * *

Очередное пасмурное утро, ожидающе постучалось в окно своими еле заметными лучами солнца. Все это было похоже на бесконечный день сурка, менялись лишь дела по дому. Из интересных и не очень приятных новостей было лишь то, что несколько слуг, включая Намджуна, сильно заболели, поэтому работы стало в несколько раз больше обычного. Вероятно, люди простудились на улице, пока продолжительное время убирались в конюшнях за поместьем, ведь к приезду старшего Господина все должно было быть в идеальном состоянии. А погода последнее время точно не радовала: постоянные затяжные дожди в совокупности с холодным сильным ветром определенно и сделали свое дело.

Юнги, как главный по дому, брал на себя гораздо больше обязанностей, чем должен был. С одной стороны — это абсолютно не правильно, но с другой — просто понимал, что перенапряжение для остальной прислуги — не выход из ситуации. Больше заболевших точно никак бы не помогло справиться с этим кризисом. Парень последнее время ходил буквально похожий на зомби, но, все равно, со всей силы старался делать вид, что у него все было хорошо. Главный не имеет право давать себе слабину, по крайней мере, Юнги не мог.

За последние несколько дней график по сдачи крови сбился и стал отставать, так как двое человек, которые должны были этим заниматься, находились в стационаре на лечении. По правилам, данную работу нельзя было просто так взять и перекинуть на кого-то другого, потому что все-таки — это было не игрушками. Это человеческое здоровье, от которого напрямую зависело качество крови, да и, в целом, жизнь и функционирование слуг.

Резерв крови недавно уже был истрачен, когда старший Господин уехал из поместья и забрал с собой все до капли, чтобы в поездке суметь предотвратить какие-либо несчастные инциденты, поэтому для живущих в этом доме вампиров питания уже было недостаточно.

Сегодня Юнги пришлось взять на себя ответственность назначить несколько человек дополнительными донорами, противореча всем правилам и нормам. Естественно, он не мог никого просто так заставить, ведь такая ситуация могла негативно отразиться на их здоровье, но слава Богу, некоторые вошли в положение. Сам Юнги тоже записал себя в список, несмотря на то, что недавно уже сдавал кровь и за такой маленький промежуток времени еще не успел полностью восстановиться. Это было опрометчиво, и воспоминания о том дне до сих пор сидели у него глубоко в голове:

— Юнги! — Чимин наткнулся на мятноволосого, сидящего посреди коридора на первом этаже. Было уже темно, поэтому его сгорбившийся силуэт был почти неразличим обычному глазу, но охотник все равно нашел на него. — Юнги, ты в порядке?!

Нет, конечно, он не был в порядке. Чимин даже не знал, зачем спрашивает такие очевидные вещи. Наверное, просто чтобы услышать очередную ласкающую слух ложь.

— Все нормально, — голос абсолютно спокоен.

— Если бы было, ты бы здесь не сидел, разве нет?

Охотник помогает парню приподняться и замечает, что тот полностью расслаблен, позволяя растечься в руках приятеля.

— Не скажешь, что ты тут забыл? — Чимин слегка кряхтит и пошатывается под тяжестью чужого тела, но все равно крепко удерживает. — Один, посреди темного коридора, ночью, да еще и в таком состоянии?

— Я был в госпитале. — отрешенно произнес тот, аккуратно шагая в такт движениям охотника.

— Хорошо, одним вопросом меньше. — слышится тяжелый выдох, — И что же ты делал там так поздно?

— Не бери в голову.

— Хах, а ты хорош. — уставше усмехается. День у Чимина тоже был весьма тяжелым, приходилось работать в несколько раз усерднее, чтобы к приезду старшего Господина дом был в идеальном порядке. — Но такое сработало бы только в том случае, если бы тот, кому ты это говоришь, был бы не я.

— Как же ты меня раздражаешь...

— О, это не новость.

Они дошли до лестницы и остановились, потому что Юнги не смог бы самостоятельно подняться вверх. Сил едва хватило для того чтобы дойти сюда.

— И что прикажешь мне делать? — Чимин понимал, что вряд ли сможет поднять парня: тот был выше и чуть плотнее него самого. Да и несмотря на хорошую физическую подготовку охотника, тот бы все равно не выдержал Юнги, тем более, поднять его по лестнице вверх.

— Я переночую в спальне для гостей. Поможешь дойти?

— Я и с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь, что случилось.

Тишина, возникшая после раздраженного то ли вопроса, то ли утверждения, застала Юнги врасплох.

— Хочешь бросить меня здесь? — пришлось переводить стрелки, но, как и ожидалось, весьма безуспешно.

— Ты мне настолько не доверяешь?

— Не в этом дело. — пустые оправдания.

— А в чем?

— Ха-а, — Юнги непроизвольно усмехается, — да ты попросту убьешь меня.

— О, я могу убить тебя прямо сейчас, если ты не расскажешь! — Чимин повышает голос, пытаясь выглядеть сердито, чтобы доказать мятноголовому серьезность своих намерений.

И Юнги сдается. Просто понимает, что больше не было смысла растягивать правду и дальше, потому что, в противном случае, он и, в правду, может остаться ночевать здесь в коридоре.

— Да ничего страшного, правда. Я просто сдавал кровь, и мне стало плохо.

— Не морочь мне голову. — Чимин закатил глаза, понемногу успокаиваясь. — Кровь сдают в определенные часы по утрам. — факт. — Сейчас уже давно за полночь.

— Нужно было пополнить запасы из-за дефицита.

Такого поворота охотник явно не ожидал. Его не посвящали в дела донорства, потому что ему попросту было запрещено сдавать кровь, но он даже и не задумывался, что подобное вообще может произойти.

— Чего..?

— Некоторые ребята, конечно, согласились еще до сдать, но этого все равно не хватило... — звучат очередные оправдания, а голос уже не такой твёрдый, как до этого.

— Ты же не..?

— Пойми, — Юнги нетактично перебивает, приостанавливая очевидную мысль Чимина. — я не мог поступить иначе. Я за все это головой отвечаю!

Охотник вздыхает, запутываясь руками в густые светлые волосы. В принципе, он мог и сам до этого догадаться.

— Никогда бы не подумал, что ты настолько бестолковый.

— Я не бестолковый. — возмущается Юнги, предпринимая попытку привстать, но она остается безуспешной.

— А какой? — голос Чимина спокойный, размеренный, но в нем слышатся нотки твердости и беспокойства. — Глупый? Беспечный? Безответственный? — последнее слово дергается и произносится куда-то себе под нос, а следом идет неожиданная агрессия: — Ты нарочно подверг себя опасности!

— Знаю. — Юнги отвечает беззвучно, качая головой в знак согласия.

— И вот, что из этого вышло!

— Прости.

В тот день Юнги будто проснулся заново. Тогда он в очередной раз понял, какой Чимин на самом деле: вся эта внешняя отстранённость и хладнокровность, очевидно, в большинстве случаев была лишь игрой на публику. И, наверное, это пугало, потому что причина подобного поведения была ему неизвестна и в итоге могла оказаться ужасной. Юнги до сих пор было неловко после того случая. В голове столько всего встало на свои места, что сейчас было абсолютно непонятно, чем он руководствовался в тот день.

Очередной день проходит незаметно, словно часы превратились в мимолетные минуты, беспощадно бегущие куда-то в ближайшее будущее. Работа кипела, все приближалось к крестику на календаре, к долгожданному событию, которое, на самом деле, никто и никогда бы не стал ожидать по собственной воле.

Спустя несколько дней и бесконечных обсуждений Чимина с остальными работниками поместья, он понял, что именно означала загадочная фраза «Веселье закончилось», сказанная Чонгуком в конце их давнего разговора. Прислуга, которая находится здесь относительно недавно не была в курсе всех тех шифровок, но «старички», включая Юнги, Намджуна, Тэхена — прекрасно знали значение, скрытое в этих двух неосторожно брошенных словах. На самом деле, веселье только начиналось, и это, как и предполагалось, — вовсе не в положительном ключе.

— Господин Чон, — кто-то из прислуги подходит к Чонгуку с работающим телефоном, протягивая. — Вам звонит Отец.

Рука тянется к Вампиру, чтобы передать звенящее устройство, но тот недовольно отмахивается. По выражению лица видно, что ему что-то определенно не понравилось.

— Передай ему, что отвечу, — Чонгук на секунду задумывается, отрываясь от какой-то книги в руках и смотря в сторону прислуги, —  когда допью свой кофе.

На лице парня застывает лёгкое удивление:
— Но вы же не пьете кофе.

— Ты чертовски наблюдателен. — тот усмехается и возвращая свое отвлеченное внимание обратно на печатные страницы.

— И что мне ему сказать..?

— Скажи, что я в универе, — Вампир легко пожимает плечами, — дополнительные занятия там или вторая смена, — видно, что его это раздражает, и он с характерным хлопком закрывает книгу, даря свое внимание потерянному слуге. — В конце концов, что угодно, только избавь меня от этого!

Чонгук быстро вскакивает с места и, даже не оборачиваясь, покидает комнату, в которой до этого планировал расслабиться и в тишине почитать учебник. На выходе натыкается на Чимина, что окончательно выбивает того из колеи: сегодняшний день выдался для него весьма беспокойным, поэтому он был почти что на взводе.

— Сделаю вид, что мне не интересно узнать, почему ты не хочешь разговаривать с собственным отцом. — зная изначально, что он лезет не туда, охотнику почему-то все равно захотелось сказать это. Такой уж у него характер.

— Правильно. — энтузиазм в разговоре исчез еще тогда, когда Чонгук услышал слово «отец» от прислуги. — Тебе не понять, так что советую не совать свой нос в чужие дела.

— Ха-х... — такая очевидная агрессия сбивает Чимина с толку, и он опускает голову, пряча свое скривившееся выражение лица. Фраза словно ударила того под дых, моментально выбивая весь воздух из легких.

Только что, Вампир ранил его в самое сердце. Прошелся острыми словами по душе, даже не задумываясь, что это может оказаться болезненным. «Тебе не понять» — бешено крутится в голове... Но, с другой стороны, охотник сам завел данный разговор, чего можно было еще ожидать? Да и, он не рассказывал о себе ничего такого, откуда Чонгуку знать его настоящую историю и то, что может его по-настоящему ранить.

— Ты прав, — несмотря на то, что Чимин старался не подать виду, что что-то не так, его голос заметно дрогнул. — Извини за это, я, пожалуй, пойду куда шел.

Чонгук понял, что сболтнул лишнего почти что сразу, потому что учитывая характер собеседника, он бы никогда не признал свою ошибку так быстро, а уж тем более произнести извинения. Чимин спешно развернулся, чтобы уйти и постараться остыть в одиночестве, прийти в себя, но крепкая рука Вампира, схватившаяся за запястье, удержала его от очередного побега.

— Нет, ты пойдешь со мной. — остается загадкой факт того, зачем он отыгрывается на ни в чем не виновном парне.

— У тебя есть какая-то дополнительная работа для меня? — студент перевел недоумевающий взгляд с руки на лицо Чонгука и невинно улыбнулся. Лгать — его профессиональное качество.

— Да. — тот кивает головой, срочно что-то придумывая на ходу, — Нужно рассортировать книги в библиотеке. — единственное, что лезет ему в голову, глядя на закрытый учебник в своей руке.

— О, — охотник с усмешкой выдыхает, — с ними все в порядке. Я закончил с этим еще вчера.

Чонгук не понимал, чем он руководствовался в данный момент и почему ему так не хотелось отпускать этого парня, все это происходило само собой. Тем более, ему показалось, что какая-то ранее выкинутая невпопад фраза расстроила Чимина, хотелось расспросить об этом, пожалеть или даже... извиниться. Да и, в конце-то концов, он же имеет право узнать чуточку больше о нем.

— Значит, не закончил. — тон Чонгука все такой же холодный и твёрдый, несмотря на то, какой цели он сейчас пытался добиться. Они оба далеко не глупые, поэтому такой цирк весьма веселил как одного, так и другого.

— Ладно. — в голосе лишь смирение.

— Думаю, нужно будет еще вымыть полы перед уходом. — продолжил тот, наблюдая за реакцией Чимина, но он был абсолютно без эмоционален.

— Хорошо. — он лишь соглашается, хлопая пышными ресницами. — Все будет сделано.

— И протри на полках пыль.

— Как скажешь. — не понятно, в какую игру играют эти двое, но пока что лидирует охотник. Или все-таки ничья?

Чимин смотрит прямо в прищуренные глаза Чонгука. Они оба молчат и размеренно дышат. Весьма странная ситуация, учитывая факты их бессмысленного разговора и уменьшающую с каждым словом дистанцию между друг другом.

— Что? — охотник сдается первым, прерывая молчанием раздраженным вопросом.

Чонгуку такой расклад событий начинает немного надоедать. Он буквально сходит с ума от невинного взгляда Чимина, его спокойного голоса и напускной стойкости.

— Да что с тобой такое? — взрывается, — Обычно ты не такой прилежный!

— Да тебе не угодишь. — в голосе охотника отчетливо слышится ирония. Все-таки в этой битве он пока что лидирует.

— Что?! — фраза летит куда-то мимо ушей, ведь взгляд устремляется на с силой отдёрнутую руку Чимина, которая до этого момента все еще была зажата в его сильной хватке.

— Что тебе от меня нужно?! — студент неожиданно для себя вспыхивает.

Все это время воспоминания о прошлом не давали покоя, ведь и без того кровоточащая рана только что открылась вновь, благодаря беспечно брошенными словами Чонгука.

— Я уже извинился. Второй раз повторять не буду. — Чимин делает несколько шагов назад, предпринимая очередную попытку сбежать, но натыкается спиной на твердую стену.

— Мне не нужны твои извинения.

— Ладно. — пожимает плечами и тут же вздрагивает от громкого голоса Вампира.

— Вот опять! — он разводит руками, — Ты слишком послушный.

В данную секунду Чимину хотелось лишь одного: поскорее уйти, запереться в своей маленькой комнате и постараться заглушить громкие воспоминания в своей голове. Ему абсолютно не нравилось то, как Чонгук на него влияет, что одна необдуманно брошенная им фраза смогла его настолько сильно задеть. И прямо сейчас внутри был полнейший хаос, ураган, что угодно, ведущее за собой бесконечные разрушения.

— Оставь меня в покое. — голос звучит жалостно. Чимин почти что умоляет, потому что ему сейчас не до разборок. Он уже тысячу раз успел пожалеть о том, что первый начал подковыривать Чонгука, за что в итоге сам и поплатился.

Оказалось, что охотник был гораздо чувствительнее, чем могло показаться изначально. Хотя, возможно, на нем таким образом сказывался стресс от проведенных в замкнутых помещениях дней.

— Ты принимал сегодня таблетки? — вопрос звучит неожиданно, заставая Чимина врасплох.

— Еще нет. — кажется, что тот немного успокоился. — Я уменьшил дозу, чтобы протянуть подольше.

— Ты другой. — слова гремят словно раскаты грома. Чонгук внимательно рассматривает охотника, замечая, как тот сразу же меняется в лице.

— Что ты имеешь в виду..?

— Знаешь, Чимин, — слышать свое имя из уст Вампира так необычно, что аж приторно, — я кое-что понял. Это много чего объясняет.

Охотник слушает внимательно. Его сердце колотится со скоростью света, и тяжелое дыхание выдает волнение с потрохами. Не может быть, чтобы Чонгук сам догадался до этого...

— Почему я не могу залезть к тебе в голову, не подскажешь? — прямо сейчас Вампир снова попытался сделать это, внушить хоть что-нибудь, но все бессмысленно.

— К чему ты клонишь? — Чимин нервно усмехнулся, и это было видно. Он затеребил край своей кофты, полностью забывая про то, что своим поведением сам же себя и выдает.

— Твоя кровь... — Чонгук говорит спокойно, с каждым словом подкрадываясь все ближе к истине. Он словно хищник, загнавший свою жертву в угол, без малейшего шанса на спасение. — Мне сказали, что она не предназначена для употребления.

— Сказали? — Чимин растерянно усмехается, предпринимая безуспешную попытку перевести тему. — Может, надо было сначала самому попробовать?

— О, а может, ты хочешь рассказать, почему стал лучшим охотником? — вот это уже звучит как наезд. Он буквально нападает.

— Что тебе от меня нужно?!

— Твое удивительно хорошее зрение в темноте, — Чонгук вспоминает все случаи, когда Чимин спокойной расхаживал по темным коридорам поместья, не нуждаясь в источнике освещения, — Твои быстрые рефлексы и удивительная физическая подготовка...

— Ничего удивительного, я ведь спортсмен.

— А как ты объяснишь то, что я чувствую... — Вампир наклоняется, пододвигаясь ближе к шее охотника. Мурашки покрывают молочную кожу Чимина, и Чонгук невольно улыбается, замечая реакцию тела собеседника на этот, казалось бы, невинный жест. — Твой запах?

Студент растеряно опускает глаза куда-то вниз и отодвигается как можно дальше, настолько, насколько ему позволяет стена позади.

— Этого не может быть. — он продолжает гнуть свою линию, хотя понимает, что уже бесполезно.

— Скажешь это сам, или хочешь убедиться, догадался ли я?

— И что дальше? — Чимин напуган. Чертовски напуган. Неужели он был так неосторожен? Несмотря на то, что внутри все рушилось, парень старался оставаться холоднокровным: — Мне тебя похвалить или что?

— На твоем месте, я бы не вел себя так беспечно, — Чонгук не вкладывает в свои слова агрессию, но недовольство все равно читается. Он прав, и это в очередной раз  тешит самолюбие. Да, он загнал Чимина в тупик, и парень выглядит побеждено, но отчего-то это не доставляет Вампиру никакого удовольствия. — Полукровка.

Все внутри в момент обрывается, когда Вампир растягивает позорное обращение.

— Не произноси это вслух! — руки сами тянуться к лицу собеседника, не заботясь ни о чем, закрывают тому рот. Именно так и проявляется паника.

Чимин чувствует улыбку под своими ладонями, а через мгновение ощущает аккуратное прикосновение поверх. Руки Чонгука освобождают свое личное пространство, но не отпускают охотника.

— Все в порядке. — шепчет убаюкивающе.

— Нет.

— Ничего страшного в этом нет. — «Но мне страшно» так и остается не сказанным.

И если бы только Чонгук знал, что это погубило так много жизней, он бы так не говорил.

Громкий шум с нижнего этажа отрезвляет в считанные секунды. Созданная вокруг более-менее дружелюбная атмосфера мгновенно исчезает, пропитываясь атмосферой страха и отчаяния. Веселье закончилось.

— Отец приехал... — ненавистные слова растворяются в воздухе и эхом отражаются от стен...