Несокрушима

Трейси

После событий на яхте, я долго не могу уснуть. Я ворочаюсь из стороны в сторону и никак не могу отделаться от этого нового для меня чувства опасности и влечения. Я не отрицаю того, что красивая внешность парня может меня привлечь, но все-таки внутренний мир для меня играет не меньшую, а порой даже более важную роль. А у Мейсона с внутренней составляющей всё просто отвратительно.
    Уткнувшись в потолок, я ненадолго закрываю глаза и даю волю своим мыслям. В моем воображении возникает его высокий силуэт, словно тень. Темные волосы беспорядочно спадают на лоб, скрывая его лицо в полумраке. Маска закрывает его глубокие темно-карие глаза. Глаза, в которых скрыта бездна, пронизывающая меня насквозь. Его пальцы мягко касаются моего подбородка, вызывая дрожь по всему телу. Я не отрываю взгляда от его глаз, как будто они зачаровывают меня. Я задерживаю дыхание, когда представляю, как его рука медленно скользит от подбородка к шее. Его пальцы смыкаются на моем горле, даря мне странное, пьянящее ощущение боли. Мне страшно не от того, что он может перекрыть доступ к кислороду. Меня пугает желание поддаться этому странному ощущению и утонуть в бездне его лживых глаз.
   Непонятный шорох заставляет меня распахнуть глаза и насторожиться. Я привстаю на локтях, затем сажусь, расправляя волосы, которые успели спутаться от моих телодвижений. Мой взгляд устремлен в темноту небольшой комнаты. В проходе появляется силуэт высокого и крупного мужчины.
   Мейсон.
   Внизу живота все болезненно сжимается в узел, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Я быстро оглядываю комнату, лихорадочно пытаясь придумать, как мне лучше поступить. Куда бежать? Что можно использовать в качестве самообороны?
В последнюю секунду я осознаю, что даже если мне удастся сбежать, мысли о нем никуда не уйдут. Они так и продолжат преследовать меня.
— Тише, Трейси, — шепчет парень, вероятно, заметив на моем лице испуг.
«— И как долго он стоит тут? — бесконечные вопросы, не свойственные мне, не дают мне покоя.»
Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони, принося небольшую боль.
— Ты пришёл, чтобы убить меня? — выпаливаю я. — Если да, то ты мог сделать это еще на яхте, — мои губы сжимаются от недовольства, я смотрю на него с вызовом.
«— Он еще позволяет себе заваливаться в мой дом ночью?! Это просто отвратительно и неуважительно по отношению ко мне! А что если бы сегодня я пригласила к себе кого-нибудь, чтобы утолить свою тактильную жажду?! — я мысленно закатываю глаза. — Мейсон ворвался бы в комнату посреди моих любовных утех для того, чтобы понаблюдать за мной?!»
— Задумалась? — прерывает меня он.
— Тебе повезло, что сегодня я ночую в одиночестве, иначе...
— Иначе что?
— ИНАЧЕ ТЕБЕ БЫ ПРИШЛОСЬ СВАЛИТЬ ИЗ МОЕГО ДОМА НАХРЕН! — мой взгляд готов разрезать его на куски. — Или ты был бы не прочь понаблюдать за мной со стороны?
— Не думал, что ты умеешь читать мои мысли, — уголок его рта приподнимается. — Но скажу тебе так, Трейси. Что мне не пришлось бы оставаться в стороне и наблюдать. Я бы поступил немного иначе. Например, избавился бы от ненужного мусора в твоей постели, в том случае, если бы ты осмелилась кого-то привести.
Я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю.
— И я тоже вполне могу прочесть твои мысли, Трейси. Сейчас ты пытаешься оттянуть время, чтобы придумать, как тебе сбежать от меня, — на его лице появляется усмешка. — Сегодня Мелисса уже не поможет.
Я вздрагиваю, когда он присаживается на кровать. Он застывает на месте, позволив мне тщательно рассмотреть его. Этот Мейсон ничуть не отличается от Мейсона из моих глупых фантазий.
«— Такой же самоуверенный и красивый ублюдок, — добавляю я.»
— Ты боишься меня, — его руки касаются одеяла.
Пальцы сжимают ткань, отчего он морщится.
— С чего ты это взял? — я тяжело сглатываю, натянув на себя маску холодного безразличия.
Вероятно, я веду себя глупо, разговаривая с ним таким тоном, но увы... Ничего не могу с собой поделать.
«— В этом вся Трейси! — проносится в мыслях.»
Иногда мне кажется, что с таким характером, со мной никто не захочет коммуницировать. Но я давно ничего не могу поделать с тем, что я закрытая, холодная, самовлюбленная стерва. По правде сказать, я ничего и не хочу с этим делать. Но в некоторых моментах это изрядно портит мне жизнь. До такой степени, что имея все, я не имею ничего. У меня есть деньги, есть чувство стиля и красоты. От родителей в качестве наследства мне достался огромный загородный дом, где я провела детство. И это все — ничто. Мне не нужно это все. Я оглядываю свою маленькую комнату. Даже в своем снятом одноэтажном домике, я чувствую себя неуютно. Как будто нахожусь в ледяном дворце, где царит абсолютное одиночество. И этот страх, что так будет всегда, преследует меня. Если даже тут я не могу найти покоя, что уж говорить о трехэтажном особняке, пропитанном одиночеством и пустотой.
Бровь парня приподнимается.
— Ты дрожишь. Думаю, этого факта достаточно, чтобы понять, что ты боишься меня, — Мейсон сегодня весь в чёрном.
Впрочем, как и всегда.
Я тут же обхватываю свои предплечья, пытаясь сдержать нарастающую дрожь. Не хочу показаться слабой боязливой пустышкой в последний день своей жизнь.
«— Уж лучше я умру стервой! Зато выскажу ему все, что я о нем думаю, — беспорядочные мысли перевешивают здравый разум.»
— Люблю засыпать, когда в комнате прохладно, — я хочу казаться уверенной, но на последнем слове мой голос дрогнет.
Парень скользит по мне взглядом, задерживаясь шее. Я ожидаю, что сейчас его рука сомкнется на моем горле, но он лишь усмехается.
— Уже голосочек дрогнет, — уголок его рта приподнимается. — Как же так, Трейси?! — он провоцирует меня.
Хочет вывести меня на эмоции. Жаль, что он еще не понял, кто тут настоящая ледяная королева, которая сама не прочь вывести кого-нибудь на эмоции.
— Ты пришёл сюда, чтобы убить меня или поболтать? — мой голос наполняется уверенностью.
На моем лице нет тех эмоций, которые ожидал увидеть Мейсон. Эмоции страха и паники, которые обычно проявляются у человека в такой ситуации, как у меня, тщательно скрыты. Откровенно говоря, я тоже, как и любой другой человек, испытываю страх и панику. Но в данный момент они спрятаны глубоко внутри меня. И даже будь он искусным манипулятором, у него все равно никогда не получилось бы достать их.
   Мейсон надеялся увидеть мою слабость, растерянность или хотя бы тень страха. Но вместо этого он сталкивается с моим непроницаемым спокойствием. Кажется, что я абсолютно невозмутима, словно все происходящее никак не пугает меня.
   Мейсон может сколько угодно пытаться вывести меня на эмоции, но он не понимает, что в этой игре я уже давно научилась побеждать. И сейчас, моя уверенность и хладнокровие только укрепляют мою решимость не дать ему никакого удовлетворения.
— Если за вторым, то все равно бессмысленно. Не люблю болтать перед сном, — делая вид, что он для меня пустое место, я взбиваю подушку.
— Тебя послушать, так ты всегда чем-то недовольна, Трейси.
Я игнорирую его слова, мои пальцы сжимают подушку.
— А насчет твоего вопроса, я ещё не решил, что мне хочется с тобой сделать, — он проводит рукой по своим темным кудряшкам.
— Ну так решай быстрее, а то мне нужно знать: смогу ли я выспаться или уже нет, — я опускаю подушку.
— Взбей и для меня подушку. Не люблю спать на жестком матрасе, — он опять делает это.
   Теперь хочет вывести на злость.
— Что-то имеешь против жесткости моего матраса? — я взбиваю вторую подушку.
Он хочет откинуться на кровать, но я успеваю выдернуть подушку из-под его головы.
— Обойдешься, — отрезаю я и кладу вторую подушку себе. — Люблю спать с двумя.
— Значит меня одного тебе не хватит? — в его глазах появляется искра. — Вот уж не думал, что у тебя такие предпочтения.
   Он знает, что я имела в виду подушки и все равно сказал это.
   «— Неужели он ожидает, что я опять поведусь?»
— Я сплю обычно на двух подушках. Надеюсь, так понятнее?
— И где подевалось твое гостеприимство, Трейси?
— Растаяло, как лед, — отрезаю я.
— Я не сдал тебя Эвелин, — Мейсон устремляет свой взгляд в потолок.
Парень запускает руку себе под голову.
— Чтобы прийти и убить меня ночью. Гениально, Мейсон, — мне хочется развести руки, но я сдерживаюсь. — Сути не меняет.
— Уже называешь меня по имени, Трейси?
— Тебе показалось, малыш, — я натянуто улыбаюсь, зная, что ему уж точно не понравилось это прозвище.
— Звучит ужасно, — он усмехается, и на моих губах тоже появляется улыбка. — Ты хочешь, чтобы все быстрее закончилось? — его голос становится серьезным.
Атмосфера в комнате мгновенно меняется, наполняясь ощущением тягучей и тяжелой пустоты. Как будто воздух становится гуще, и каждый вздох дается с трудом. Улыбка сходит с губ парня, он ждет ответа на свой вопрос.
— А смысл оттягивать, если понятно с какой целью ты пришёл? — я обнимаю свои колени.
— Тебе не скучно жить одной? — он переводит тему.
— Я привыкла, — на моем лице безразличие.
Ни капли грусти и прочих выдающих слабость эмоций.
— Мне было бы скучно. Кстати... — Мейсон переворачивается на бок и устремляет взгляд на меня. — Кем был тот парень, с которым ты целовалась на яхте?
Я смотрю в его карие глаза, полные интереса.
— Тебе есть дело?
— Да не особо. Просто интересно. У нас все равно ещё целая ночь впереди, — усмехается он.
У меня с трудом получается сглотнуть от осознания того, что он собирается провести здесь всю ночь.
   Здесь.
   Рядом со мной.
   На одной кровати со мной.
«— А как же границы? Личное пространство?! Хоть что-то у меня же может быть? Хотя пора уже признать то, что Мейсона все это мало волнует.»
— В чем проблема прикончить меня сразу без прелюдий?
— Люблю, когда жертва сначала помучается, — он водит пальцем по одеялу, разглаживая неровности.
— Но я вроде и не мучаюсь.
— Это пока... — его рука замирает.
Его взгляд скользит по моему телу.
«— Какой же он несносный!»
— Ну что? Стало страшно, Трейси? — он снова опускает взгляд вниз, больше не смущая таким откровенно-раздевающим меня взглядом.
— Мерзавец! — слетает с моих губ, прежде чем я понимаю, что он этого и хотел. — Уж лучше мы вернемся к моему поцелую.
— Заметь, малышка, — нарочно говорит он. — Ты сама это предложила, — он улыбается.
Я закатываю глаза.
— Ты хотел знать? Так вот... Эвелин могла заметить меня, поэтому я не придумала ничего лучше того, чтобы поцеловать того парня.
— Ты целуешь каждого парня, которого видишь? — он садится рядом со мной.
Так, что теперь наши лица смотрят друг на друга.
— А что? — я усмехаюсь от его вопроса.
— Поцелуй меня, — его зрачки увеличиваются, и я замираю.
Я смотрю только в его карие глаза. Мои губы приоткрываются, и я представляю себе этот поцелуй. Представляю, как его теплые, мягкие губы приникают к моим. Как его язык проникает внутрь меня, наполняя меня всю.
   Его рука скользит по моему подбородку, приподнимая его. Его губы приближаются к моим.
— С чего ты решил, что я захочу тебя целовать? — я отворачиваю голову.
Парень замирает в удивлении.
Моя бровь приподнимается. Я и подумать не могла, что принуждение со стороны выглядит именно так.
— Не привык слышать отказы? — нагло спрашиваю я.
— Ты пьёшь вербену, — догадывается парень.
Я встаю с кровати. На секунду у меня пролетает мысль, чтобы прикрыться. Ведь сейчас на мне только короткие шортики и пижамная рубашка. Но потом, это тут же вылетает.
   «— Какая кому разница в чем я? Он ведь все равно пришёл, чтобы меня убить.»
— Куда ты? — его взгляд скользит по оголенным участкам моего тела.
— Хочу попить воды, — я не удостаиваю его взглядом.
Оказавшись на кухне, я понимаю, что Мейсон все же не последует за мной. Это заставляет меня наконец-то выдохнуть. Часть моих скрытых эмоций все-таки прорывается наружу. Это видно по тому, как мои дрожащие похолодевшие пальцы обхватывают стекло стакана.
   «— Все нормально, Трейси, — успокаиваю себя я. — В любом случае, от судьбы не убежишь. Даже если эта судьба невероятно настырная и сейчас лежит в твоей постели, выжидая нужный момент, чтобы лишить тебя жизни.»
Я делаю дыхательное упражнения, чтобы замедлить свое сердцебиение и успокоиться. И, как ни в чем не бывало, возвращаюсь в комнату.
— Разве интересно принуждать людей? Знать, что человек делает это не по собственной воле, а потому что ты так хочешь? — я запрыгиваю на кровать, незаметно подсунув под подушку нож.
— Ты чувствуешь власть, чувствуешь своё доминирование над человеком. И можешь добиться всего, что хочешь, сразу, — Мейсон опять лежит на спине, вглядываясь в потолок. — Тебе не нужно ждать.
— Я знаю это чувство власти, — в голове вспыхивают воспоминания.

🤍Воспоминание🤍

   Подняв подбородок, я гордо прохожу в класс.
— Фостер, еще одно опоздание... — учитель открывает рот, но не заканчивает фразу, потому что сталкивается с моими холодными глазами.
Он прекрасно понимает насколько бесполезно отправлять меня к директору. Ведь деньги решают все в этом жалком мире. И стоит мне «поговорить с директором», и наказание получу не я, а учитель, который на меня пожаловался.
— Трейси Фостер, вам повезло, что опоздания никак не влияют на вашу успеваемость. Поэтому в этот раз я не пошлю жалобу директору, но в следующий раз рассчитайте свое время так, чтобы успеть на мое занятие, — говорит учитель, после чего утыкается взглядом в журнал.
Я беззвучно усмехаюсь, еще раз убеждаясь в том, как легко в этом мире добиться расположения. С грацией модели, идущей по подиуму, я направляюсь к своему месту. Мои движения плавные и уверенные, каждый шаг отточен и выверен.
   Заметив девчонку с двумя косичками и брекетами, я замедляюсь. Её наивный и немного смущенный вид вызывает у меня легкую улыбку. В её глазах читается смесь любопытства и восхищения, и я чувствую, как её внимание приковано ко мне.
Как же ее зовут? О, кажется, Майя или же Мия. А может вообще Мирена?
Я давно утратила привычку запоминать имена людей, которые не значат для меня ничего. Поэтому я не придаю значения тому, как зовут эту девчонку, даже несмотря на то, что она, кажется, учится со мной с первого класса.
Майя или Мия поднимает на меня взгляд. Я замечаю рюкзак, доверху набитый книжками и учебными принадлежностями. Я специально опрокидываю его, и все содержимое разлетается по полу. Затем, хихикнув, я все же усаживаюсь на свое коронное место. Оставив эту бедную девчонку в панике собирать свои вещички.
— Уокер! Немедленно объяснитесь! — вскрикивает учитель.
— Я... — эта никчемная деваха даже слов связать не может. — Я... не я... — кажется, на ее глазах выступают слезы.
Все взгляды одноклассников устремлены на нее. А я сижу и с гордостью наблюдаю за происходящим, ощутив странный прилив приятных чувств.
— Извините, я сейчас все уберу, — ее руки дрожат.
— Будьте добры, Мия Уокер. И больше не отвлекайте учеников от урока своим шумом.
— Извините, — еще раз повторяет она.
— Извините, — пародируя ее голос, тихо повторяю я.
Но недостаточно тихо для того, чтобы эта Мия/Майя не услышала мои слова.

🤍Воспоминание обрывается🤍

   Мейсон молчит, и поэтому я продолжаю.
— Мне нравится чувствовать себя красивее, умнее, сильнее других. Смотреть на то, как люди бояться сказать мне лишнее слово. Потому что они знают, что за этим может последовать. Я знаю, какого это, когда тебя боятся и уважают. Это чувство бесценно. Но разве тебе никогда не хотелось увидеть то, что хочет сам человек? Без принуждения или внушения страха. Вот чего хочешь ты, Мейсон, кроме того, что меня убить?
— Тебе правда интересно?
— Почему бы и нет? — я пожимаю плечами. — Как ты сказал, у нас ещё целая ночь впереди. Разве не лучше провести ее за беседой?
— Ты вроде не хотела разговаривать.
— Я передумала.
— Хочу почувствовать биение твоего сердца, а не только слышать его, — вдруг говорит Мейсон.
   Я медленно придвигаюсь к нему, по моему телу пробегают мурашки.
— Ты ведь не хочешь этого.
— С чего ты это взял? Я не делаю того, что не хочу. Так было и с поцелуем, — я вдруг опускаю взгляд к его губам, но затем перевожу выше. — Я пью вербену, поэтому ты не можешь меня ни к чему принудить.
   Моя грудь вздымается, когда я осмеливаюсь коснуться кончиками пальцев его торса.
   «— Все нормально, Трейси, я всего лишь обниму его. В этом нет ничего страшного, — успокаиваю себя я.»
— Но почему ты медлишь?
— Я... — по рукам бежит дрожь. — Я не знаю, — голос предательски дрогнет.
— А я знаю почему, Трейси, — его голос грубеет. — Потому что на самом деле ты этого не хочешь. И сейчас тебе тяжело переступить через себя и сделать это, потому что ты видишь во мне чудовище. Убийцу. Насильника. И ты испытываешь отвращение от одной мысли, что тебе придется меня коснуться.
— Неправда! — возмущаюсь я. — Мне тяжело переступить через себя не из-за того, что я этого не хочу.
— Тогда из-за чего же, Трейси?! — он загоняет меня в тупик.
— Я не привыкла говорить о своих чувствах и показывать настоящие эмоции, — после сказанных слов, я чувствую себя уязвимой.
   Все мои сегодняшние старания напрасны. Надеюсь, он рад, что у него получилось добиться своего. Взгляд Мейсона меняется, его лицо расслабляется. Наверное, теперь он считает меня слабачкой. Также как и всегда считала мама.
— Это нормально, — единственное, что говорит он.
   И я удивляюсь его словам. Мои ладони скользят по его талии, оказываясь за спиной.
— Тебе не нужно принуждать меня, — я обнимаю его.
   Чувствую его всем телом. Мое сердце колотится, и Мейсон это слышит. Чувствует.
— Можно?
   Я киваю.
   Его сильные и теплые руки обнимают меня в ответ. Я немного вздрагиваю. Поначалу я боялась, что в его словах есть подвох. Что если сейчас он вонзит нож мне в спину? Или прокусит клыками мою шею? Или может быть свернет ее?
Я все ещё прижата к его тёплому и большому телу. Моя грудь прижата к его груди, но я не чувствую, как бьется его сердце.
— Почему ты хочешь доказать мне это? — его дыхание опаляет мою шею.
По телу пробегают мурашки, когда я вдыхаю его запах.
— Не знаю, — шепчу я, когда он отрывается. — Ты же все равно выполнишь поручение Эвелин? — мои глаза начинают блестеть, но я сразу же смаргиваю все.
Парень кивает.
— Можно... — мой голос обрывается. — Можно я лягу спать, а ты сделаешь это во сне.
Парень ничего не отвечает.
Я ложусь на бок, повернувшись к нему спиной. Он лежит за мной, но не делает никаких попыток до меня дотронуться или полапать. Когда я понимаю, что мое тело дрожит, я натягиваю одеяло выше.
— Ты принесла его для меня, малышка? — его теплое дыхание обдувает мое ухо.
Мои глаза распахиваются, когда я понимаю, о чем он. Когда ощущаю, как под подушкой ничего нет. Нет единственного оружия, которое могло бы спасти меня.
   Последний шанс на спасение разбился на множество маленьких осколков, оставив после себя давящую пелену страха.
Он больше не говорит ни слова. Молчит. Я не вижу, где сейчас нож, но чувствую, что он за моей спиной. Ощущение непредсказуемости дарит еще большее ощущение страха. Вот что Мейсон имел в виду, когда говорил, что любит, когда его жертвы мучаются. То, что я испытываю сейчас намного хуже быстрой смерти. И сейчас я хочу, чтобы моя жизнь побыстрее оборвалась и мне не пришлось находиться в этом напряженном моменте.
Я слышу его дыхание, а затем нахожу его руку. Я обвиваю его рукой свою талию, ощутив странное тепло от такого прикосновения. Лезвие ножа упирается мне в живот, но нажим недостаточно сильный, чтобы причинить мне боль. Пока он не предвещает вреда, но стоит Мейсону слегка надавить на рукоять, и нож погрузится мне в плоть.
Я жду, что он не выполнит моей просьбы и вонзит мне нож прямо в сердце. Но в какой-то момент я засыпаю.
Я вдруг просыпаюсь от странного соприкосновения моей спины с чем-то твердым и горячим. Я оборачиваюсь и вижу за собой спящего Мейсона. Его торс плотно прижат к моей спине, рука с ножом все еще лежит у меня на животе. Я веду себя тише мыши, чтобы он вдруг не проснулся. Его грубые черты лица слегка смягчились, но это не делает его менее суровым даже во сне.
Я закрываю глаза, пытаясь насладиться последними часами, которые у меня есть.   
   Наверное, есть.