Несокрушима

Алекс

— Не бей ее! — мое сердце замирает, когда наши взгляды пересекаются.
   Грубый удар впечатывает Мелиссу в пол. Даже нечистые отступают. В них больше нет смысла, потому что Мелисса обездвижена. Лицо девушки, как и ее золотистые волосы, заливаются кровью. Пальцы пытаются впиться в красный ворс ковра, чтобы не потерять равновесия.
   Я дергаюсь. Кричу. Умоляю. Но хватка нечистых такая сильная, что у меня не получается сдвинуться с места. Не получается помочь Мелиссе.

***

   Я слышу стук ее каблуков, все вокруг замирает.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — рычу я. — Плевать, что ни один из способов не сработал! Тебе не жить, Эвелин! — мои глаза сверкают в гневе.
   Один из нечистых хватает меня за наручники и пристегивает к ним цепь.
— Как видишь, Алекс... — она прикусывает кроваво-красную губу, наклонившись ко мне.
Но не достаточно близко, чтобы я разбил ей лицо. От нее веет тьмой, смешанной с горьковатым ароматом гнилой сливы.
— Я оказалась вполне живучей. В отличие от твоих родителей. 
   Цепь пристегивают к железной решетке, будто специально созданной именно для этого.
— Что... Что здесь происходит? — рыжеволосая девушка останавливается, заметив меня.
   Она оглядывает сначала меня, а затем Эвелин. Мягкие черты ее лица отражают нарастающее недоумение, которое сменяется тревогой.
   Я ловлю уничтожающий взгляд Эвелин, после чего опускаю голову вниз.
   «Мы все обречены, — пролетает у меня в мыслях.»
— Мы всего лишь веселимся. Как тебя зовут? — довольно дружелюбно спрашивает Эвелин.
— Гвинет.
— Как тебе вечеринка, Гвин? Как тебе этот шикарный вид на море? — темные ногти Эвелин впиваются в плечи девушки.
— Скажи невероятно? — она подводит девушку к ограждению палубы. — Так и хочется рассмотреть все поближе.
— Отпусти меня! — девушка извивается, но Эвелин стискивает ее плечи сильнее.
— Не сопротивляйся, — слетает с губ Эвелин и Гвинет перестает протестовать.
   Ее пухлые персиковые губы замирают, взгляд становится стеклянным.
— Это тебе, — рука с темным маникюром сжимает рукоять ножа.
   Девушке с рыжими локонами, слегка собранными сзади, не остается ничего сделать, кроме того, чтобы принять протянутый нож.
— Вспори себе горло, — зрачки Эвелин увеличиваются, она применяет принуждение.
— Хватит! — я пытаюсь дотянуться до Эвелин, но длина цепи не позволяет этого сделать.
   Понимая всю бессмысленность своих слов, обращенных к Эвелин, я пытаюсь пересечься взглядом с девушкой. Гвинет одета в легкое светлое платье, которое струится вокруг ее пышной фигуры. Она кажется воплощением нежности и невинности, но теперь в ее руках сверкает нож.
Я решаю действовать наперекор внушению Эвелин. Быть может... Быть может, у меня получится это сделать. Мои зрачки расширяются, я хочу попытаться перебить внушение Эвелин. Хочу таким способом остановить Гвинет, прежде чем она совершит непоправимое. Страх леденит мое сердце, но я сосредотачиваюсь в попытке разорвать невидимые узы, связывающие Эвелин и Гвинет.
   Эвелин дает мне затрещину, и тогда я понимаю, что она раскусила меня. На щеке остаются кровоточащие царапины от острых ногтей.
— Не оборачиваясь, подойди к борту и сделай то, о чем я тебя попросила, Гвин, — приказывает Эвелин.
   Девушка в белой маске кивает, ее ноги медленно направляются в сторону борта. Трясущаяся рука Гвинет поднимается, а затем резко падает. Я закрываю глаза. Не могу на это смотреть. Брызги крови заливают ковер, тело девушки обмякает, но она не падает.
Алые капли скатываются по ее шее, пачкая белый лиф платья. Пальцы девушки медленно раскрываются, нож с глухим стуком падает на красный ковер.
— Я же сказала вспороть себе горло, а ты едва коснулась ножом! — Эвелин поднимает нож. — И почему мне все время приходится все делать самой?! — она впивается в рыжую копну волос.
Эвелин снова вкладывает в ладонь Гвинет нож, только теперь она накрывает ее руку своей.
Я в который раз понимаю, что Эвелин не остановится ни перед чем, желая добиться своего. Мои попытки вмешаться оказались тщетными. И теперь я беспомощно наблюдаю, как Эвелин направляет руку Гвинет.
— ВОТ, ЧТО ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА СДЕЛАТЬ! — резким отблеском нож проносится по шее девушки, глубоко впившись в ткани. — ВОТ, ЧЕГО Я ХОТЕЛА! ВОТ ЭТО ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА СДЕЛАТЬ! — глубокий разрез заставляет меня ужаснуться.
От голоса Эвелин по моей спине бежит дрожь. На какое-то время я погружаюсь в темноту. Стук ее каблуков приводит меня в сознание. Я открываю глаза. Передо мной расплывается девушка в откровенном черном платье, блестящие змеи обвивают ее шею. Острые иглы вонзаются в кожу подбородка. Она поднимает его. Я не встречаюсь с ее глазами. Я не дам ей залезть к себе в голову, поэтому я увожу взгляд в сторону. Туда, где лежат мертвые тела. Я не могу сосчитать, скольких она убила этой ночью, но их слишком много. Они повсюду. Они все мертвы. Музыка замолкла, танцы прекратились, и теперь я слышу лишь разрезающий тишину звук волн. Она не могла убить всех. Я отказываюсь верить в то, что все, кто пришел на сегодняшнюю вечеринку, мертвы. Этого не может быть правдой. Не может... Но оторванные головы, кровь, заливающая весь пол, говорят об обратном.
Она не церемонится ни с кем. Она делает то, что ей вздумается, наплевав на все правила и законы. И ее никто не может остановить. Никакая полиция. Никто. Она собирает армию. Армию нечистых, которые разгромят Аризону. А следом и остальные города. Разгромят наш дом. Разгромят нас.
— А тебе как вид, Алекс? Скажи, что так намного лучше, — она делает вдох полной грудью. — Такая умиротворенная тишина, даже дышать легче стало.
   Она слизывает кровь со своих окровавленных пальцев.
— Хочешь присоединиться? — с издевкой предлагает она.
Я молчу.
— Отстегните его.
   Двое нечистых отстегивают цепь.
— Зачем ты это сделала?
   Большим пальцем она растирает кровь по моим губам. Я морщусь.
— Лекарство от вампиризма, Алекс... Время подходит к концу.
— У меня нет ни малейшего предположения, где оно может быть.
— Найди его немедленно. Иначе такие спектакли я начну устраивать чаще. Надеюсь, что ты уже догадался, что это все было отнюдь не для Мелиссы. Оно было для тебя.
— Я правда не знаю, куда Сандр спрятал последнюю дозу лекарства. И в дневнике Джулии об этом ни слова.
— Что насчет остальных?
— Остальные его выпили.
— Кто именно?
— Уильям. Элизабет. Деметр. Элисон, — я делаю паузу, так как не уверен в следующем произнесенном имени. — И Джулия. Это единственное, что я узнал.
— Ты узнал, что происходит с вампиром, выпившим лекарство?
— Вампир становится смертным, но несмотря на это процесс старения так и остается замедленным. Кроме этого вампир перестает испытывать прежние сверхчувства. В редких случаях вампир, выпивший лекарство, может использовать свои способности. Но последствия после них незамедлительные. Я расспрашивал Элисон о том, что она чувствовала после непродолжительного использования силы. Она чувствовала сильное опустошение и слабость, — я чувствую себя предателем.
   Элисон так тепло приняла меня, а я теперь использую эту информацию. Но я не могу по-другому. Не могу, потому что эти знания не стоят жизни людей. А Эвелин ясно дала понять, что будет, если я буду утаивать от нее информацию.
— Если ты получишь лекарство, то ты отстанешь от моих друзей и родителей Мелиссы?
— Подумаю об этом. Но ты должен быть полностью открыт передо мной. Мы ведь едины. Ты не должен от меня ничего скрывать. Ничего, Алекс.
— Я думаю, если вампир выпьет лекарство и использует много сверхсил, то он может умереть.
— А есть ли способ, выпив лекарство, уберечь свои силы?
— Откуда мне знать, Эвелин. Но вряд ли у тебя получится усидеть на двух стульях.
— У меня есть отличные помощники, которые помогут мне усидеть.
— Раз мы едины, то будь и со мной открытой. Зачем тебе это все? Зачем лекарство?
— С чего ты решил, что лекарство для меня?

***

   Я иду по длинному открытому коридору. Волны ударяются о яхту.
— Эвелин, послушай! — почти кричу я.
   Девушка в чёрном платье идёт впереди.
— Да послушай же ты! — не выдерживаю я.
   Она останавливается. Создаётся впечатление, что и волны затихли вместе с ней. Эвелин поворачивает голову в мою сторону. Ее лицо перекошено в гневе. Напряжение, воцарившееся в воздухе, начинает сдавливать меня изнутри.
— Ты знал, что Мелисса пришла сюда не одна?
   Я замолкаю. К моему удивлению, Эвелин усмехается.
— Конечно же... Как ты мог не знать, Алекс, — она направляется ко мне. — И когда же ты узнал, что она цела и невредима? — ее острые ногти почти впиваются в мой подбородок.
— Ты злишься, потому что у тебя не получилось убить Мелиссу? Для чего тебе ее смерть? Тебе ведь нужно другое.
— Мелисса? — на ее лице прослеживается удивление. — Причём тут она, — ее острый взгляд направлен на меня.
— Ты пырнула ее ножом, — говорю я, после чего губы Эвелин расплываются. — И скинула за борт.
— Так значит ты не знаешь? — ее острые ногти отрываются от моего подбородка.
— Чего я не знаю? — спрашиваю я, но Эвелин уже успевает скрыться за дверью.
   Небо прорезает ветвистая молния, я перевожу взгляд на чернеющее небо. Надеюсь, у Мелиссы получилось выбраться. Надеюсь, Хантер окажет ей нужную помощь.
   Мейсон преграждает мне путь.
— Хватит строить из себя героя, Алекс. Все равно Мелиссе это не поможет. Прекрати творить фигню за спиной Эвелин. Ведь это может сильно разозлить ее.
— А кем мне быть, Мейсон? Убийцей? Насильником, как ты?
— Прекрати пытаться! — мышцы его лица напрягаются. — И чтоб ты знал, Алекс. Ты заслуживаешь смерти не меньше меня. Это ведь ты убил свою любимую подружку, — усмехается Мейсон. — Мелисса никогда тебя не простит за то, что ты сделал.
— Я думаю, что Мелисса догадывается, что тогда мной управляла Эвелин. Я бы никогда так не поступил с Мией.
— Какие бы сильные чувства вы не испытывали друг к другу, Мелисса всегда будет видеть в тебе убийцу своей подруги. Так что я бы еще посмотрел, кто же из нас настоящий убийца. Если бы не ты, Мия была бы жива.
   Мой кулак прилетает ему в челюсть.
— Заткнись, Мейсон! — мои глаза пылают ненавистью.
   Мое тело настолько охватила ярость, что я перестаю ощущать что-либо еще. Даже боль. Впервые за это время я перестаю ее ощущать, потому что острое чувство гнева затмевает все.
   В который раз Мейсон настолько сильно выводит меня из себя, что мне хочется разорвать его на куски. Я накидываюсь на него, но двое крупных нечистых успевают меня перехватить.
   Кажется, к ним присоединяется третий. Они отпихивают меня в стену.
— Думаешь, я просто оставлю это? Эта ночь будет сниться тебе в кошмарах!
   Я даже не замечаю, как рядом появляется Эвелин.
— Валяй! Мне все равно, что ты со мной сделаешь, — отрезаю я.
— СВЯЖИТЕ ЕГО! — командует Эвелин.
   Кажется Нэйтен, так зовут одного из нечистых любимчиков Эвелин, скручивает мои руки сзади. Он надевает на мои запястья обжигающие серебряные кандалы.

***

   Меня заволакивают в дом, затем стаскивают по лестнице в уже привычное для меня место пыток и боли.
— Я достаточно натерпелась твоих выходок, Алекс, — она подзывает к себе Рейчел.
   На лице бывшей подруги ледяное спокойствие и безразличие. Как только я пересекаюсь с голубыми глазами Рейчел, я понимаю, что что-то изменилось в ней. Возможно, и она нашла способ противиться Эвелин. Ведь никакие кандалы не сдержат тебя, если ты пытаешься сопротивляться. Правда иногда простой борьбы недостаточно. И в какой-то момент нужно нанести ответный удар.
   Рейчел незаметно отрицательно кивает мне, как бы говоря, что сейчас неподходящее время для ответного удара.
   Под руководством Нэйтена двое таких же крупных, как и он сам, нечистых, усаживают меня на стул. Сначала сковывают мои щиколотки, затем запястья.
— Подожди немного, — говорит Эвелин Нэйтену.
Нэйтен и остальные нечистые замирают.
Эвелин плевать, что мы здесь не одни. Её взгляд, как и ее интерес, сосредоточены лишь на мне, как будто все остальное для нее не имеет значения. Она мягко касается моего плеча, после чего усаживается на мои колени.
— Свали! — рычу я.
— Жаль, что теперь ты не можешь меня скинуть, — произносит она с лёгкой насмешкой, и в этот момент мне становится по-настоящему противно.
Резким и умелым движением руки Эвелин разрывает мою рубашку, пуговицы с громким щелчком разлетаются по комнате.
— Зачем же нам пачкать кровью твою рубашку, если можно ее снять, — рука Эвелин скользит по моему торсу.
Я дрогну от отвращения. Она поглаживает мою щеку, после чего наклоняется, чтобы прошептать.
— Жду не дождусь увидеть, как твоя оголенная кожа будет залита кровью.
— Свали, — повторяю я.
— Нэйтен, продолжай, — приказывает Эвелин, а затем слезает с моих коленей.
Нэйтен подхватывает толстую серебряную цепь и обматывает ее вокруг моей груди, плотно прижимая к спинке стула.
— Я ведь не шутила, когда сказала, что эта ночь будет сниться тебе в кошмарах, — на ярких губах Эвелин появляется улыбка. — Нэйтен принеси, — нечистый тут же исчезает, а затем возвращается с серебряным ошейником.
   По всему ошейнику тянутся небольшие круглые отверстия. Когда Рейчел видит его, в ее глазах мелькает ужас. Я сразу понимаю, что Рейчел уже проходила эту пытку. Вероятно, и не раз.
— Ты будешь моей ручной псиной, — ее холодные пальцы скользят по моему подбородку. — Если будешь паинькой, то, возможно, ты и получишь кое-какие сладости.
— Пожалуй, я откажусь от них сразу.
   Эвелин усмехается.
— Рейчел, сегодня ты у нас это сделаешь.
   Нацепив на своё лицо холодное равнодушие, девушка берет в руки серебряный ошейник. Ее челюсти тут же сжимаются от прожигающей ладони боли. Рейчел медленно и нехотя направляется ко мне.
— Быстрее! — торопит ее Эвелин. — Плетёшься как улитка.
   Когда Рейчел подходит ко мне ближе, то я замечаю ее дрожащие руки. Ее глаза блестят.
— Прости, — безмолвно произносят ее губы.
   Она захлопывает на моей шее тяжелый ошейник. Я тут же прикусываю губу от обжигающей боли. Мне хочется вздохнуть, но шея больно сдавленна. Создаётся ощущение, что серебро въедается мне в кожу. Хотя... Я не уверен в том, что это просто ощущение. Скорее всего так оно и есть.
   Рейчел хочет уйти, но Эвелин ее останавливает.
— Куда собралась? — ее взгляд скользит по Рейчел. — Ты будешь смотреть на него, не отведя взгляда. Ты поняла меня, Рейчел?
— Да, — безэмоционально отвечает девушка.
   Эвелин заковывает ее руки в кандалы напротив меня.
— Правила такие, Рейчел, — ее губы искривляются. — Отведёшь взгляд от Алекса — ему сделают хуже.
   Эвелин подходит к небольшому столику, где лежат какие-то серебристые палочки с острыми наконечниками. Когда ее пальцы обхватывают металлическую поверхность, я понимаю, что она готова причинить мне боль.
   Я вздрагиваю и начинаю вырываться, когда понимаю для чего они.
— Поздно одумался, Алекс, — она подходит ко мне.
   Эвелин хватает меня за волосы, отклоняя голову назад.
— Пожалуй, начнём отсюда, — она находит круглое отверстие в ошейнике, специально рассчитанное для этого металлического наконечника.
   Она медленно, растягивая мою боль, вводит в кожу моей шеи острый шип. Я закрываю глаза, когда по моей шее скатываются капли крови.
— А знаешь, чем мне это поможет? — она крутит в руке второй острый металлический наконечник. — Когда часть твоей крови вытечет. Твой организм ослабнет, и угадай чему это поможет?
— Я стану тем, кем был раньше.
— Правильно, Алекс, — она резко вонзает вторую порцию боли.
   После ещё четырёх металлических наконечников, погруженных в мою шею, сознание начинает мутнеть. От серебряного ошейника отходят алые полосы. Крупные капли продолжают окрашивать всю мою одежду, руки и даже пол. Тем не менее именно ощущение невыносимой боли все еще держит меня в рамках сознания. И именно боль служит моим связующим звеном с реальностью, не позволяя провалиться в бесконечный мрак.
   Я поднимаю свой взгляд на Рейчел. Девушке все это время приходилось смотреть. Один раз Рейчел не выдержала и отвела взгляд, после чего плеть, пропитанная вербеной, пару раз окатила мою спину. Больше Рейчел не отводила взгляда.  
   Даже сейчас ее голубые глаза устремлены на меня.