Глава 15. Испанский стыд.
Последние несколько дней прошли в состоянии зыбкого равновесия. Откаты были неизбежны — временами силы покидали меня настолько, что даже поесть снова казалось невыполнимой задачей. Слабость, тяжесть в конечностях, пустота в груди снова вернулись ко мне. Но, в целом, я чувствовала себя лучше. Джо не давил, не напоминал о том, что мне «нужно взять себя в руки». Кажется, он понимал, что такие вещи работают иначе. Но прогресс, пусть крошечный, все же был. И в этом заключалась наша тихая победа.
Моей же личной огромной победой было то, что я, вдохновленная недавним походом на концерт, наконец-то решилась вернуться к музыке и записать кавер на своих любимых Evanescence.
После очередного выступления в баре мистера Картера я подошла к нему и попросила одолжить на время один из микрофонов, который никто не использовал, сославшись на то, что хочу тренироваться дома и в дальнейшем лучше петь на работе. Он скептически посмотрел на меня, но, заметив перемены в моем настроении, все же отдал устройство. Ему ведь это было только на руку.
Следующий день был посвящен поискам звуковой карты. Я не особо разбиралась в музыкальном оборудовании, поэтому ориентировалась на советы продавцов и здравый смысл. В итоге, обойдя несколько форксовских барахолок мне удалось купить с рук не самый новый, но рабочий аудиоинтерфейс за шестьдесят долларов.
Спасибо Джо, который установил мне Garage band ещё до того, как подарил ноутбук. Программа выглядела супердревней, но уже достаточно удобной. Я смогла подключить микрофон и звуковую карту, записать голос и даже обработать его встроенными эффектами. Для любительской записи 2006 года результат был более чем достойным.
Снять видео было легко, но перенести его на компьютер оказалось настоящей пыткой. Айфон не определялся как накопитель, и мне пришлось возиться с неоригинальным USB-шнуром, прежде чем ноутбук его увидел. Наконец, спустя сорок минут мучения завершились триумфальным появлением файла на рабочем столе ноутбука.
Я запустила стандартный видеоредактор, наложила звуковую дорожку и смонтировала ролик. Затем завела YouTube-канал, назвав его так же, как свой реальный канал в прошлой жизни, и загрузила видео.
Сегодня же мне предстояло совершить настоящее усилие воли. Зимние каникулы закончились, и школа вновь распахнула свою пасть, готовую сожрать меня с потрохами. Весь этот фарс, искусственное общество с глупыми ритуалами, белый шум сплетен и нарочитых улыбок — как же это было абсурдно. Я чувствовала себя взрослым человеком, вынужденным по дурости переигрывать свое детство, застрявшим в школьном спектакле, в котором давно утратила всякий интерес к роли.
Отражение в зеркале демонстрировало темные волосы, скользящие по плечам, контрастирующие с бледной кожей, которая выглядела уже более свежей, в то время как глаза... все ещё хранили в себе тень недавнего кошмара, который пришлось пережить. Вздохнув и заправив прядь за ухо, заставила себя покинуть ванную.
На кухне пахло кофе и чем-то сладким — Джо, как всегда, позаботился о завтраке. Он накрывал на стол, когда я вошла, и взглянул на меня поверх очков.
— Доброе утро, — сказал он с привычной долей ворчливости. — Готова к возвращению в школу?
— Готова — это громкое слово. Скорее, обречена, — я села за стол и потянулась к чашке.
— Хочешь, подброшу тебя?
У меня появилась мысль прогуляться, ведь это могло бы помочь освежить голову хоть немного. Однако свежевыпавший снег и холод быстро остудили мой энтузиазм.
— Да, спасибо. Как-то не хочется отморозить себе конечности по пути в школу.
Джо фыркнул, но ничего не ответил. Утренняя трапеза прошла в молчании, только звук ложек по тарелкам и глухое тиканье часов наполняли пространство. Затем, наскоро собравшись, мы вышли на улицу.
Машина была холодной, что заставило меня поежиться и всё-таки застегнуть куртку получше. Джо завел мотор, и через некоторое время теплый воздух начал медленно заполнять салон. Я смотрела в окно, наблюдая, как Форкс превращается из унылого серо-зеленого в такой же унылый бело-серый ком, пропитанный январским холодом.
Невольно задумалась о том, что ожидает меня в школе. Ответ был простым. Люди. Шепот за спиной, любопытные взгляды. Не исключено, что будут очередные провокации от Джессики, или других токсичных элементов нашего скромного чистилища.
Я решила, что возвращаюсь к жизни, и если кто-то снова попробует вывести меня из себя, то обязательно объясню жителям этого террариума, как вести себя не стоит.
Среди всей суеты на парковке мое внимание привлекла фигура Беллы. Она стояла у своего пикапа, склонив голову над конспектом по биологии. Её длинные каштановые волосы спадали на плечи, а лицо выглядело чуть более жизнерадостным чем обычно. Когда она заметила мое приближение то рассеянно сняла наушники и спрятала тетрадь в свой неизменный оранжевый рюкзак.
— Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой.
— Здравствуй, — кивнула я, натягивая на ладони рукава куртки. Воздух был прохладным, влажным, с лёгким запахом хвои и мокрого асфальта. Ветер шевелил волосы, заставляя пряди прилипать к губам.
— Чарли после дня рождения Джейка был не в восторге, что я вернулась так поздно, — призналась Белла, закатывая глаза.
Я хмыкнула:
— Джо тоже бурчал, пришлось напомнить ему, что вообще-то это была его идея. И потом, час ночи — это не так уж и поздно, чего уж там.
Белла смущённо усмехнулась и поёжилась.
— Ну, мы ещё около часа провели с Джейком в машине, просто разговаривая.
Я приподняла брови и с ухмылкой посмотрела на неё.
— Тогда ясно, почему Чарли взбесился.
Щёки Беллы слегка порозовели, и она быстро перевела тему разговора:
— Нам пора, урок скоро начнётся.
Мы шли через парковку, на влажном асфальте шаги звучали глухо. Вокруг нас будто наэлектризовался воздух — ученики украдкой поглядывали в нашу сторону, перешёптывались. Я даже услышала, как кто-то из девчонок за спиной протянул удивлённое: «С ума сойти, они теперь дружат?»
Как же это было иронично. Ещё несколько месяцев назад между нами с Беллой была откровенная неприязнь, а теперь мы спокойно шли рядом, обсуждая бытовые мелочи. Я закатила глаза и отвернулась к входным дверям.
В коридорах школы пахло моющим средством. Мы добрались до кабинета биологии, где мистер Баннер уже успел начертить на доске название новой, без сомнения, убийственно скучной темы. Я кинула взгляд на класс — место рядом с Анджелой было уже занято, и свободный стул оставался только за моей партой.
— Можешь сесть со мной, — предложила я Белле.
Она без лишних слов села рядом, достала тетрадь и ручку. Вздохнув и оглядевшись, я вдруг поняла, что сижу с другой стороны стола. На месте Эдварда. А Белла заняла моё место.
Как же странно это ощущалось. Эдварда больше не было рядом со мной, но его призрак, его тень всё ещё оставались в этих стенах. Этот стол, эта скамья помнили его так же, как я. Казалось, стоит прислушаться внимательней и можно разобрать как он постукивает кончиком карандаша о деревянную поверхность, или уловить легкий запах его свежей рубашки. А теперь это место заняла я, как будто пытаясь заполнить пустоту, которую он оставил. А Белла... она сидела на моём месте, откуда я наблюдала за ним, когда всё это только начиналось. Замкнутый круг, какой-то злой, уродливый кармический символизм.
Я опустила взгляд на парту и провела пальцами по холодной поверхности. Вряд ли бы Эдвард оставил после себя хоть какие-то отметины — он был слишком аккуратен. И всё же мне казалось, что эта парта помнит больше, чем готова рассказать.
Смешно и абсурдно. Я выгнала Каллена из Форкса, и теперь сижу на его месте рядом с Беллой. Будто пытаюсь доказать самой себе, что его отсутствие ничего не значит. Будто бы и правда стёрла его из своей жизни.
Прозвенел звонок, и мы отправились в столовую. Воздух был наполнен привычными запахами: сомнительного качества наггетсов, колы и сладких булочек. Гул голосов сливался в единый фоновый шум, чередующийся смехом и стуком подносов о столы.
Мы с Беллой стояли в очереди. Я обратила внимание, что за моим прежним столиком уже сидели Майк, Джессика, Анджела и Эрик. Майк помахал нам рукой, приглашая сесть рядом, как только добудем свою порцию невкусной еды.
Белла взяла поднос, слегка пошатнулась, и ланч оказался бы на полу, если бы мне не удалось подхватить поднос с другой стороны прежде, чем случилась катастрофа.
— Ой! Спасибо, — смущённо сказала Белла, опуская взгляд.
Я только посмеялась, мысленно отмечая, что если продолжу вести себя в таком же духе, то скоро у меня появится кожа убийцы, которая будет сверкать на солнце.
Белла непринужденно спросила:
— Пойдём к одноклассникам?
Я замешкалась. Слушать ядовитые комментарии Джессики мне сейчас совсем не хотелось. Но приветливая улыбка Анджелы придала уверенности, и мы направились к столику.
Майк поздоровался с нами, и мы в ответ также его поприветствовали.
Джессика посмотрела оценивающе и склонила голову на бок.
— А вы теперь типа подружки, да?
Я вскинула бровь и усмехнулась:
— Джессика, если ты будешь продолжать себя вести в таком же духе, то все твои подружки скоро станут моими.
Ребята одобрительно загудели и засмеялись, а Эрик с улыбкой добавил:
— Поздравляю с возвращением к жизни, Марселин Рейн.
Джессика ничего не сказала, только фыркнула. По тому, как она отвела взгляд, было ясно, что слова ее задели.
Майк посмотрел на меня с любопытством.
— Где ты пропадала всё это время? И надолго ли снова стала такой боевой?
Мои губы дрогнули в сдерживаемом смешке:
— Прежде, чем испытать боевую готовность на себе, я бы советовала тебе хорошо подумать.
— Ты и правда снова стала собой, — усмехнулся Майк.
Анджела тоже оживилась:
— Сегодня увидела на YouTube твой кавер. Это было потрясающе!
— Да, я тоже видел! — подхватил Майк. — Буду в старости рассказывать своим внукам, что учился в одной школе с будущей звездой.
Я смущённо закатила глаза.
— Это была отчаянная проба пера, и мне даже не хочется открывать YouTube, чтобы посмотреть, какую реакцию это вызвало.
Белла улыбнулась.
— Концерт Panic! At The Disco явно хорошо на тебя повлиял. Круто, что ты снова занялась музыкой. Я ещё не видела ролик, но обязательно посмотрю.
Мое чувство неловкости только росло:
— Дайте уже поесть по-человечески.
Ребята за столом оживленно болтали – о домашних заданиях, новостях в школе, кто с кем теперь встречается и как прошел урок химии. Звуки голосов сливались в общий фон, вплетаясь в гул столовой: звон ложек о подносы, шелест упаковок, приглушенный смех. Запахи еды висели в воздухе, смешиваясь с легким нейтральным ароматом снега, который выпал за окном.
Откинувшись на спинку стула и машинально вертя в руках пластиковую вилку, внезапно словила осознание, что впервые за долгое время чувствую себя... почти на своем месте. Как будто просто вернулась к тому, что когда-то раньше казалось привычным. Долгие месяцы я избегала этой компании, ускользала от одноклассников, запиралась в своем мире. Но сейчас, несмотря на странность ситуации, что-то утраченное будто вернулось ко мне.
Следующим уроком был испанский — предмет, который я ненавидела всеми фибрами своей души. Для всех остальных это был язык, который они изучали несколько лет, для меня же — сплошная каша из звуков и непонятных правил. Я появилась в Форксе как снег на голову в прошлом году, пропустила второй семестр прошлого года, выбрав другой предмет. А в этом году... мягко говоря, была не в состоянии учить что-либо и вообще воспринимать какую-либо информацию. К тому же, из-за моего отвратительного настроения в один из первых дней я грубо ответила миссис Гофф, и с тех пор она меня явно недолюбливала. Впрочем, любить меня ей было не за что: хамское поведение, нулевые знания, наплевательское отношение.
Белла снова села рядом со мной. Я лениво наблюдала, как миссис Гофф что-то пишет на доске, а затем, обернувшись, окидывает меня взглядом поверх очков.
— Мисс Рейн, — голос учительницы вывел меня из транса. — ¿Puedes decirme qué significa esta oración? — она указала на предложение на доске.
Я уставилась на нее, не имея ни малейшего понятия, что она только что спросила. В голове шумело, мысли путались.
Миссис Гофф только покачала головой и, не тратя времени, повернулась к другому ученику.
Белла слегка наклонилась ко мне и прошептала:
— Кажется, ты слишком много пропустила.
— Угу, — пробормотала я в ответ, делая вид, что мне плевать. Хотя, на самом деле, не было все равно. Неловкость ползла по спине, царапая чувство собственного достоинства вместе с другими пробудившимися чувствами после затяжной депрессии. Я знала, что это не моя настоящая жизнь, не настоящая школа, но почему-то внутренний перфекционист корчился от осознания того, что я бездарно плыву по течению и являюсь настоящим аутсайдером.
После урока мы вышли из кабинета. Белла шла рядом, прижимая тетрадь к груди. В ее взгляде было замешательство — будто та собиралась что-то сказать, но никак не решалась.
Наконец, после нескольких секунд тишины, она все же заговорила:
— Марси... тебе, случайно, не нужна помощь с испанским?
Я приподняла бровь:
— В каком смысле?
Она неловко пожала плечами.
— Ну... Просто заметила, что у тебя проблемы с этим предметом. Наверное, из-за того, что ты долго болела или... Ну, ты понимаешь. Может, нужна помощь, чтобы подтянуть его?
Я задумалась. С одной стороны, хотелось сказать, что мне плевать. Но с другой... черт, да, это раздражало меня. Урок за уроком сидеть с тупым видом, ничего не понимая. Только вот имелись большие сомнения, что Белла чем-то сможет мне помочь — мой уровень знаний был ровно на нуле.
— Не знаю, — протянула я. — Не думаю, что мне что-то поможет.
— Ну... Если ты не против, я могу с тобой позаниматься, — предложила она.
Я поколебалась, но потом, пожав плечами, кивнула:
— Если ты считаешь, что это сработает, то... давай попробуем.
— Ты можешь зайти ко мне сегодня после уроков, — предложила Белла.
— Окей, — повторила я, — Спасибо за предложение.
Следующие уроки тянулись мучительно долго. Я изредка поглядывала на часы, но время будто нарочно замедлялось. К счастью, школьный день подходил к концу, и вскоре мне наконец удалось покинуть это малоприятное заведение, вдохнув на улице свежий воздух полной грудью.
Домой я шла пешком. Влажный воздух был пропитан запахом сосен и мокрой земли. Асфальт под ногами был темным от недавнего дождя, лужи на дороге отражали тусклое серое небо, а снег и вовсе растаял. Мысли были только о том, что у меня получается все лучше и лучше бороться с депрессией. Маленькие шажки, один за другим, постепенно складывались в ощущение, что я снова живу, а не просто существую. Музыка. Общение с одноклассниками. Белла Свон была моим худшим кошмаром с момента её появления в Форксе. А теперь я собиралась учить испанский вместе с ней. События развивались странно, но мне нравилось, что между нами больше нет былой неприязни.
Дома, первым делом, стоило покормить котов. Луна, недовольно мяукнув, запрыгнула на стол, а Пирожок тёрся о мои ноги, пока я насыпала корм в миски. Затем, разогрев лазанью, которую Джо приготовил вчера, я принялась ее утилизировать в себя, вяло прокручивая в голове события дня. Тёплый душ немного разрядил напряжение, но мысль о том, что мне предстоит идти домой к Белле Свон, ощутимо напрягла.
Белла дала мне свой адрес: 184 South Forks Avenue. Этот дом я видела на экране десятки раз. Сейчас же перспектива оказаться внутри казалась чем-то слишком ненормальным. Какого чёрта это все происходит?
Натянув куртку и закутавшись в шарф, я выползла на улицу. Где-то вдалеке лаяла собака, а по мокрому асфальту скользили редкие машины. На остановке никого не было. Я прислонилась спиной к холодному железному столбу, дожидаясь автобуса. Тонкий туман стелился над дорогой, обволакивая фонари размытым свечением. Я усмехнулась и подумала о том, что туман на автобусной остановке теперь останется моим триггером на всю жизнь.
Автобус подъехал с тихим скрипом тормозов. Зайдя, я бросила несколько монет в приёмник, а потом заняла место у окна. В салоне пахло сыростью и старым пластиком. За стеклом проплывали тёмные силуэты деревьев, редкие фонари и серые очертания домов. Я смотрела на отражение своего лица в стекле и думала, что это всё напоминает больной сон. Когда-то мне уже приходилось бывать в доме Свонов, но в тот момент я была в таком сильном отчаянии, что не замечала буквально ничего вокруг себя. Теперь же меня пугала сама мысль о том, что нужно войти туда осознанно.
Автобус остановился. Я вышла, вдохнула сырой воздух и направилась по мокрому тротуару. Дорога к дому Беллы была тихой, с редкими огоньками в окнах соседних домов. С каждым шагом внутри меня нарастало напряжение. Вот он, тот самый дом. Деревянный белый фасад, старые окна, крыльцо, о котором в моей голове почти не осталось воспоминаний в прошлый раз.
Я поднялась по ступеням и постучала в дверь. Внутри послышались шаги.
Белла открыла дверь почти сразу, будто стояла за ней в ожидании меня. Она выглядела так, как и должна была выглядеть дома: в мягком темно-сером свитере, немного растянутом в рукавах, и легких трикотажных брюках. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Глаза выглядели чуть удивленными, но приветливыми.
— Привет, заходи, — её голос прозвучал немного тише обычного, словно она не была уверена, что я действительно пришла.
Стоило лишь переступить порог – меня тут же окутали ароматы дерева, старых книг и домашней еды. Я знала этот дом изнутри слишком хорошо. Каждая деталь, каждый предмет мебели, каждый поворот лестницы был мне знаком, но видеть всё это вживую... было невыносимо странно.
Мы поднялись наверх. Лестница скрипела под ногами, и это был единственный звук, пока мы шли до её комнаты.
— Если хочешь, могу сделать чай. — сказала Белла, остановившись у двери.
Я кивнула.
— Да, спасибо.
Отправившись на кухню, она оставила меня в одиночестве в ее собственной спальне.
Комната Беллы была такой же, как в фильме: небольшая, с книжными полками, аккуратной кроватью, видом на лес. Все эти детали я помнила, но сейчас, находясь здесь, сразу почувствовала себя дурно. В голове всплыл образ Эдварда, лежащего на этой самой кровати. Я вдруг осознала, насколько абсурдна моя ситуация. Это была не просто комната Беллы — это была сцена из фильма, а я стояла прямо посреди нее. Гребаная дереализация.
Это было словно картинкой из сна, а я никак не могла проснуться.
Мои мысли прервал тихий звук шагов, и через секунду Белла появилась в дверях, держа в руках две кружки чая. Запах мяты наполнил комнату.
— Всё нормально? — Она внимательно посмотрела на меня, заметив, что я стою посреди комнаты, словно привидение.
На моем лице появилась натянутая улыбка.
— Да, всё нормально.
Белла кивнула, поставила кружки на стол и села на кровать, жестом приглашая меня присоединиться. Я подошла, взяла чай и сделала глоток, пытаясь сконцентрироваться на ощущении горячего напитка во рту, чтобы хоть немного вернуться в реальность.
— Ладно, давай попробуем что-то разобрать, — Белла достала учебник и тетрадку, — Окей, испанский. Ты же его учила раньше?
Я чуть не рассмеялась от абсурдности этого вопроса.
— Нет, Белла. Не учила.
Белла нахмурилась.
— Как так? В какой школе ты училась? Какой же иностранный язык ты изучала?
— Мы учили польский, — вырвалось у меня первое, что пришло в голову.
Белла моргнула.
— Польский?
Ответ был нелогичным. Какой к черту польский язык в американской школе? На этом забавном языке умели разговаривать только я, сами поляки, и, возможно, бобры. Я замешкалась, а потом добавила:
— Ну, рядом с нашей школой проживала большая польская диаспора, так что...
Белла с любопытством наклонила голову.
— Забавно. А скажи-ка что-нибудь на польском.
После короткой паузы я, не сдержавшись, выдала:
— Bello, koleżanko, tak mnie życie pojebało, że gadam teraz z postacią z książki.
Белла моргнула.
— А это что значит?
Я сделала невинное лицо.
— Благодарность моему новому репетитору по испанскому за терпение.
Белла засмеялась настоящим, искренним смехом.
— Ну что ж, — сказала она, открывая учебник. — Начнём с самого начала.
Белла терпеливо перевернула страницу учебника, провела пальцем по строчке и подняла на меня взгляд.
— Пожалуй, с алфавита, — спокойно сказала она.
Я тихо застонала и уронила голову на сложенные руки.
— Ты издеваешься... он ведь почти такой же...
— Нет, — рассмеялась Белла. — Просто если ты вообще не учила испанский, нужно начинать с основ.
Я сердито посмотрела на учебник, будто тот был виноват в моих страданиях. В комнате стоял лёгкий запах бумаги, пыли и свежезаваренного чая. Белла сделала глоток из своей кружки, не торопясь, будто я не только не знала испанский, но ещё и могла сбежать в любой момент, если она двинется слишком резко.
— Ладно, — вздохнула я, выпрямляясь. — Давай зубрить чёртов алфавит.
— Повторяй за мной, — Белла склонилась над страницей. — A... B... C...
— Почему этот язык такой странный? Звуки действительно отличаются. И нахрена вообще нужен этот перевернутый вопросительный знак?
— Тебе просто нужно почувствовать испанский, — терпеливо сказала Белла.
— Пока что я чувствую только испанский стыд и то, что вероятность заболеть испанским гриппом у меня выше, чем овладеть языком.
— Марси, прекрати быть такой негативной!
Я устало потерла лицо ладонями.
— Ладно-ладно. Давай дальше.
— Давай попробуем что-то практическое, — предложила Белла, видя, что я уже сдаюсь. — Приветствие.
Она откинулась на кровати, убрала волосы за ухо и медленно произнесла:
— Hola.
Я хмуро на неё посмотрела.
— Это даже я знаю.
— Отлично! — с энтузиазмом сказала она. — А теперь «Как дела?»
— Эм... — я задумалась, но быстро сдалась. — Без понятия.
— ¿Cómo estás?
Я нахмурилась и попробовала повторить:
— Комо эстас?
— Почти, — Белла улыбнулась. — Теперь ответ. «Всё хорошо» — Estoy bien.
— Эстой... бин?
— Bien, — поправила она.
Я простонала и снова уронила голову на руки.
— Это бесполезно. Работы непочатый край. Мне никогда этого не выучить!
Белла постучала ручкой по учебнику.
— Конечно, если сразу сдаваться, то точно не не выучишь.
Я глубоко вздохнула, собирая последние крохи терпения, и села ровнее.
— Ладно. Попробуем ещё раз.
Белла кивнула, снова вернулась к алфавиту и повторила буквы, терпеливо ожидая, пока мне удастся их запомнить. Казалось бы, латинский алфавит везде одинаковый, но нет. Затем мы снова перешли к фразам. Я ворчала, путалась, закатывала глаза, но Белла только мягко поправляла меня и продолжала объяснять.
И, что самое странное... мне даже стало чуть легче.
— ¿Cómo estás? — Белла мягко улыбнулась, ожидая ответа.
Я издала неопределенный звук — не то стон, не то вздох раздражения. В голове тут же возник образ мисс Гофф. Она сверлила меня взглядом, полным тихого разочарования и лёгкого презрения. Это заставило меня застонать еще громче.
Белла прыснула со смеху:
— Ты ведёшь себя так, будто тебя заставляют зубрить Конституцию.
— Лучше уж учить конституцию! — вздохнула я. — Она хотя бы написана на понятном мне языке.
Мы позанимались ещё минут сорок, и, когда Белла наконец сказала, что на сегодня хватит, я едва ли не сползла со стула от облегчения.
Страдальчески посмотрела на неё, всё ещё держа в руках учебник. Белла была удивительно терпеливой. Гораздо терпеливее, чем кто-либо, кто когда-либо пытался мне что-то объяснять. Не считая... не важно.
«Она действительно умна не по годам», — подумала я.
И тут же усмехнулась над своими мыслями. Это прозвучало так, словно я была каким-то недалеким мужчиной лет тридцати, который втирает наивной девочке, что она «не такая, как все». Но, чёрт возьми, в Белле и правда было что-то... взрослое. Не от возраста, а от какой-то внутренней собранности. Хотя её нельзя было назвать мудрой в классическом смысле — у неё просто не было ещё того жизненного опыта, который делает человека по-настоящему проницательным.
Но вайб... ответственности и надежности у неё точно был.
— Ты невероятно терпеливая, спасибо, — сказала я.
Белла пожала плечами.
— Не стоит благодарности.
Я покачала головой.
— Нет, серьёзно. На твоём месте я бы давно послала меня куда подальше.
Я-то знала, о чём говорю. В реальной жизни мне приходилось подрабатывать репетитором. И я никогда не работала с теми, кто не хотел учиться. А Белла делала это без раздражения, с каким-то тихим, упрямым энтузиазмом. И, к тому же, бесплатно.
Я спросила:
— Как тебе удаётся быть такой терпеливой?
Она немного помедлила, будто обдумывая, стоит ли отвечать честно, а потом сказала:
— Это всё моя мама. Она... лёгкая, жизнерадостная, лучезарная. Но при этом совершенно инфантильная. Всякая взрослая рутина — коммунальные счета, планирование поездок, сбор документов — всегда была на мне.
Я кивнула.
Ведь знала эту историю. Об этом рассказывалось в книге. Белла действительно с детства брала на себя взрослые дела своей матери, потому что Рене, при всей своей любви к дочери, была на удивление беспечной.
Я задумалась.
В этом мире моему телу было всего семнадцать. И, конечно, гормоны всё ещё оказывали влияние. Но ведь в реальном мире я прожила двадцать пять лет. А здесь — ещё год. Значит, итого, мне было двадцать шесть.
И при этом я чувствовала себя младше Беллы.
Это было абсурдно.
Я подумала о своих родителях.
Они тоже были инфантильными. Только в отличие от Рене, не оставались рядом. Они просто ушли, когда мне было двенадцать. И если Белле пришлось научиться решать взрослые проблемы за свою мать, то мне... хотелось всего лишь одного — почувствовать защиту. Почувствовать, что я не одна.
Но этой возможности у меня не было.
— Понимаю, — сказала я. — Мои родители... Они прекрасная пара. Любят друг друга. Но в их жизни словно не было места для меня.
Белла посмотрела на меня с тихой печалью.
— Это ужасно, — прошептала она. — Я не могу даже представить... мы всегда были близки с мамой, несмотря ни на что. Если бы у меня не было её...
Она замолчала.
Я пожала плечами.
— На самом деле, взрослых не существует. Это те же самые дети, которые прожили чуть дольше. И они не всегда готовы к той ответственности, которую берут на себя.
Белла вздохнула.
— Иногда мне кажется, что мне тридцать.
Я усмехнулась.
— Когда тебе будет тридцать, не поменяется ничего, кроме того, что ты будешь знать: с опасными парнями лучше не связываться, спасать того, кто не хочет быть спасён — бесполезно, и что стоит следить за своим здоровьем. Хотя, — я хмыкнула, — ты всё равно будешь нарушать эти правила время от времени.
Белла рассмеялась.
— Ты говоришь так, будто тебе самой тридцать.
Нет, Белла. Мне всего лишь двадцать шесть.
Внизу послышался приглушённый рёв мотора, пробирающийся сквозь влажный воздух Форкса. Машина медленно подъехала к дому, фары выхватили из темноты поросший мхом бордюр, и вскоре раздался характерный скрежет ключей, брошенных на столик у входа.
— Беллз, я дома, — снизу донёсся хрипловатый голос Чарли, усталый, но тёплый.
Белла тут же повернулась ко мне и с лёгкой улыбкой сказала:
— Кажется, Чарли вернулся домой.
Я фыркнула без какого-либо негатива:
— Действительно?
Белла смущённо закусила губу, но ничего не сказала.
Я поднялась с кровати, на которой мы сидели, поправила рукава кофты и потянулась.
— Пожалуй, мне пора. Спасибо за помощь.
Белла кивнула, направляясь следом за мной. Мы спустились вниз. Чарли стоял у стола в гостиной, изучая какую-то распечатку.
— Ой, привет, Марси, — отвлёкшись, сказал он, убирая бумаги в ящик.
Я кивнула.
— Привет, Чарли. Белла помогла мне с испанским. Но я уже ухожу.
Чарли задумчиво хмыкнул, посмотрел на часы и сказал:
— Вообще-то, на дороге произошла авария. Автобусы сейчас не ходят. Да и поздно уже. Могу подбросить тебя, но... — он вздохнул и потер шею, — устал, если честно. Может, останешься сегодня у нас? Есть гостевая комната. Если нет, конечно, отвезу тебя домой...
Я замерла. Неловкость накатила волной.
— О, не беспокойся, дойду пешком.
Чарли вскинул брови, его лицо приобрело выражение «какую же ерунду ты только что сморозила».
— Перед тобой вообще-то, шериф города, в котором пропадают люди, — он чуть склонил голову, пристально глядя на меня. — И нет, я не отпущу тебя одну, пока там бродят... — он кашлянул, подбирая слово, — медведи.
Я хотела было возразить, но в этот момент Белла, стоявшая у меня за спиной, неуверенно подала голос:
— Марси, может, действительно останешься? Мы можем ещё немного позаниматься испанским.
Я медленно повернулась к ней и посмотрела так, будто она предложила мне пройтись босиком по углям.
— Это худший аргумент, который ты могла выбрать, — из меня вырвался слегка истерический смешок. — Нет, правда, не хочу никому доставлять неудобства. Да и Джо будет волноваться.
— Ну, это легко решаемо, — отмахнулся Чарли и, прежде чем я успела его остановить, потянулся к телефону.
Он быстро набрал номер Джо.
— Эй, Джо, как дела? Да, она у нас. Белла помогает ей с испанским... Ага. Да. Не против, если она останется у нас на ночь?
Пауза.
— Понял. Ладно. Увидимся.
Он положил трубку и посмотрел на меня, словно только что провёл сложную дипломатическую операцию.
— Всё, проблема решена.
Рот открылся сам собой, но аргументов у меня не нашлось.
— Я...
— Марси, — Чарли посмотрел на меня поверх очков, — не говори ерунды. И вообще, всем пора ужинать.
Мне казалось, что тот, кто дергает за ниточки в этом криво сшитом мире, окончательно потерял стыд. Какого черта я делаю за обеденным столом в доме Чарли Свона, словно обычная одноклассница Беллы?
Чарли, Белла и я. Абсурдность ситуации душила меня, оставляя привкус нереальности на языке.
Белла, засучив рукава, суетилась на кухне, торопливо расставляя тарелки. Я смотрела, как она открывала шкафчики, как хмурила брови, вытаскивая вилки, как отбрасывала за плечо прядь волос. И, конечно, меня кольнула неловкость.
— Давай помогу, — я уже потянулась к стопке тарелок, не дожидаясь ответа.
— О, спасибо, — Белла улыбнулась, но небольшое удивление читалось на ее лице.
Я расставила тарелки на деревянном столе, ощущая их прохладную гладкость под пальцами. На кухне пахло чем-то теплым и сытным — томатами, жареным мясом и специями. Еда домашняя, простая, пахнущая уютом. Белла поставила на стол кастрюлю с чем-то бурлящим — похоже, чили. Чарли пробрался к своему месту, стряхнув с плеча невидимую усталость после рабочего дня.
— Садись, Марселин, — негромко произнес он.
Я села, ощущая, как дерево стула неуютно давит на спину. Неловкость повисла в воздухе густым слоем, но Белла, похоже, не собиралась ей поддаваться. Она разлила чили по тарелкам, сунула мне ложку, а сама принялась теребить рукав своей рубашки.
— Как в школе? — Чарли нарушил тишину, загребая ложкой густой соус.
Я едва не фыркнула. Классический родительский вопрос, который всегда звучит не к месту.
— Терпимо, — ответила Белла, ковыряя еду в тарелке.
— У нас сегодня в участке очередной репортажник крутился, — задумчиво сказал Чарли, будто обращаясь не то к нам, не то к самому себе. — Еще один турист пропал. Третий за месяц.
Белла напряглась, я тоже.
— Снова медведь? — спросила Белла, скользнув взглядом по лицу отца.
Чарли вздохнул, поморщился.
— Официальная версия такова. Но у меня в голове пазл не сходится. Парень пропал в зоне, где этих медведей уже лет пять не видели. А неделю назад нашли оленя, растерзанного будто... его что-то к дереву прижало и... — Он осекся, взглянул на нас и махнул рукой. — В общем, неважно.
Чарли снова уткнулся в тарелку, но было видно, как он нахмурился, будто продолжал обдумывать что-то у себя в голове.
Я сделала глоток воды, надеясь проглотить вместе с ней этот липкий ком абсурдности. Меня угощают ужином в доме Свонов, и рассказывают о жертвах вампиров за семейным столом. Великолепно.
Когда мы закончили трапезу, разговор потихоньку угас. Чарли устало встал из-за стола, с легким скрипом стула, и потянулся, словно пытаясь избавить себя от всего напряжения, которое накопилось за день. Он не сказал ничего лишнего, лишь кивнул нам на прощание и направился в свою комнату. Мы с Беллой начали убирать посуду, аккуратно складывая тарелки и чашки в посудомойку. Слушая звук воды, которая с шипением стекала в раковину, я подняла глаза и встретила взгляд Беллы. Ее спокойное, умиротворенное лицо оставляло ощущение отчуждения и близости одновременно.
Закончив, мы поднялись наверх. Белла остановилась на лестнице и обернулась ко мне с немного застенчивым выражением лица.
— Хочешь пижаму? — спросила она, и в моей груди вдруг стало пусто и шумно одновременно. Белла Свон, персонаж из книги, предложила мне свою пижаму. Словно я была в какой-то странной, ироничной версии реальности, где все, что казалось невозможным, происходило. Кажется, мне стоит сейчас перестать думать о книге, иначе была вероятность сойти с ума.
— Да, спасибо. В джинсах спать будет не очень удобно, — поблагодарила я свою новую подругу.
Белла задумалась, достала из комода серую в белый горошек пижаму, а потом пошла в ванную. Мне оставалось только сидеть на кровати и сверлить взглядом фиолетовую постель, выглядыющую из-под покрывала. Я вспомнила как в книге Чарли говорил Белле, что это белье выбрала продавщица, и Белла ответила, что фиолетовый — это круто.
Мои губы тронула ироничная улыбка. Я уже давно должна была привыкнуть, что оказалась неучтенным персонажем этой истории, но все еще не могла примириться с таким абсурдом. Нужно было переодеться.
Мои размышления прервала Белла. Она вышла из душа, погасив верхний свет. В комнате осталась только мягкая световая гирлянда. Белла плюхнулась на кровать рядом со мной, не сказав ни слова. Я уловила, как она, лежа рядом, несколько раз пыталась заговорить, но будто стеснялась или не знала, с чего начать.
В конце концов она, немного запнувшись, спросила:
— Могу я задать тебе вопрос?
Я вздрогнула, не ожидая такого начала, которое явно не предвещало ничего хорошего.
— Конечно, — ответила я, пытаясь скрыть тревогу в голосе.
Белла немного помолчала, похоже, решаясь на что-то важное. Ее голос был тихим, но твердым.
— Почему ты изначально так косо на меня смотрела? Я не могла понять, что тебе сделала, и почему сейчас ты ведешь себя совсем по-другому... Как бы... доброжелательно.
Это был вопрос, на который дать честный ответ не представлялось возможным. Внезапно вспомнив слова Карлайла: «Если не можешь говорить прямо, используй метафоры», я сжала губы, а потом выдохнула, посмотрев на Беллу.
— Представь себе, что кто-то абсолютно не виноват в твоих проблемах, но просто стал их триггером. Напоминанием. Сначала ты следуешь за эмоциями, за болью. А потом проходит время, и ты понимаешь, что этот человек не сделал тебе ничего плохого, что он может быть хорошим... Просто ты его встретил не в самый подходящий момент своей жизни.
Белла посмотрела на меня, будто пыталась понять.
— Не совсем понимаю о чем ты, но суть мне ясна ... — начала она, но замолчала. — Мне было не по себе, когда ты так сильно злобно смотрела на меня, а потом... стала совсем другой. Приветливой. Не знаю, что думать, когда другие меняются так резко. Я редко доверяю людям, особенно подругам. С ними всегда так сложно.
Мне стало неловко. Белла, кажется, не знала, что делать с собой, и это вызывало у меня странное чувство вины. Эта девочка ничего мне не сделала плохого, а я... заставила ее почувствовать себя виноватой, поэтому повернувшись к ней тихо сказала:
— Прости. Не хотела, чтобы ты чувствовала себя так. Ты не заслужила этого.
Белла только улыбнулась, но улыбка была скованной, почти неестественной.
— Это ничего, — сказала она. — Просто мне так сложно привязаться к людям. Но рядом с тобой... мне спокойно. И теперь мне страшно, что все изменится и будет как раньше.
В тот момент мне стало грустно. Мы обе строили защитные стены вокруг себя, и это сыграло с нами злую шутку.
— Обещаю, больше никаких косых взглядов, — сказала я, не задумываясь.
Белла чуть замешкалась, а потом тихо спросила:
— Это как-то связано с Калленом? С тем парнем в столовой, с которым ты сидела?
Я снова перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Этот вопрос был для меня болезненным.
Но все же ответила:
— Да... Но мне тяжело говорить об этом. Я бы не хотела даже вспоминать.
Белла, сразу осознав, что затронула чувствительную тему, быстро извинилась:
— Прости, не хотела лезть не в свое дело.
Мы замолчали. А потом, чтобы сменить тему, я спросила, что она думает о Джейке. Мне было интересно, как Белла на самом деле относится к тому, что происходило между ними.
Белла тяжело вздохнула, долго подбирая слова.
— Он мой друг. Мы всегда с ним много общались, он много рассказывал о тебе. Но сейчас мне кажется, что он как-то... изменился.
Я повернулась на бок и с интересом спросила:
— И что же он говорил обо мне?
Белла немного помолчала, и затем тихо сказала:
— Он вроде бы говорил, что раньше ему нравилась ты, но теперь... мне кажется, что я ему нравлюсь.
Она испуганно посмотрела на меня, затем спросила, почти с растерянностью:
— Ты ведь не против, да?
Я рассмеялась. Между нами с Джейком всегда была исключительно дружба. Но несмотря на это, я понимала, что наши отношения сейчас намного сложнее, чем можно было бы сказать на первый взгляд.
— Джейк мой друг. Очень хороший друг. Но ничего больше. Мое сердце принадлежит другому человеку. Я желаю счастья своему другу, но только как другу.
Белла засмеялась, но потом ее лицо помрачнело.
— Я... не знаю, что происходит сейчас. Джейк избегает меня. Не отвечает на звонки несколько дней. Это не похоже на него.
Я почувствовала тревогу, но решила успокоить Беллу:
— Все будет хорошо. Ты просто подожди. Уверена, все наладится.
— Откуда ты это знаешь? — спросила Белла, удивленно посмотрев на меня.
На моем лице появилась хитрая улыбка:
— Это мой секрет.
Белла рассмеялась, зевнула, и предложила:
— Ты не против спать сегодня со мной? Я слишком устала, и мне не хочется расстилать кровать в гостевой комнате.
Осознав, что и сама была вымотана, я ответила ей, что могу побить ее во сне ногами. Мы не смогли удержаться от смеха.
Белла быстро уснула, в то время как мне не верилось, что все происходящее реально. Но, в конце концов, сон все же одержал победу, и я погрузилась в темные объятия Морфея.
П.с. Глава дописана, видео сделано на невероятном усилии воли. В моей жизни сейчас начался финансовый пиздец. Комплюктор отошел в мир иной, а стримить с телефона практически нереально: мне нужно мое оборудование, чтобы поддерживать уровень контента. Поэтому сейчас я подумала о создании аккаунта на ресурсах, на которых вы, при желании и наличии возможности, можете меня поддержать и не дать прототипам Пирожка и Луны помереть с голода.
Надеюсь, глава вам понравилась.
Это иллюстрации к главе:
https://ibb.co/VWWfHK2G
https://ibb.co/mr8n98Tq
https://ibb.co/kVVkBy71
https://ibb.co/ZzQczr6m
https://ibb.co/k6vDgJbL
https://ibb.co/Q3Z6PH9F
https://ibb.co/Wpxxrq3t
https://ibb.co/s9ZvHdbq
Это ссылка на телегу:
https://t.me/shadowsofforks
Это ссылка на тик ток и видос к главе:
https://vt.tiktok.com/ZShvwuYPP/
А это какая-то херня, где я еще ничего не постила, но еще придумаю чем вас порадовать. Проще говоря, ссылки на то где можно донатить или оформлять платную подписку:
https://boosty.to/marselineeeeee
https://buymeacoffee.com/polinasinep
https://destream.net/live/marselineeeeee/donate
https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip
А для потужних і незламних есть просто карточка монобанка.
И пусть ваш день будет лучше моего :(