Тени Форкса. Новолуние.

Очередное серое утро показалось мне немного менее унылым и болезненным. Не могу сказать, что я проснулась с искрами энтузиазма в глазах или вдруг ощутила необъяснимый прилив сил — нет, конечно. Но где-то в глубине себя знала, что если продолжу тонуть, то однажды просто не смогу выбраться.

Я пообещала себе: пора.

Пора хотя бы попытаться жить.

Вдох — полный, глубокий, заставляющий лёгкие расправиться, а голову — немного проясниться. Выдох — долгий, с лёгким подрагиванием в груди, словно тело с трудом отпускало застоявшийся внутри мрак.

Я резко села на кровати и тут же пожалела об этом: комната качнулась перед глазами, белые пятна поплыли в периферии, будто кто-то увеличил контрастность реальности.

— Чёрт, — выдохнула я, сжав пальцами виски.

Тело, ослабленное за месяцы апатии, напомнило мне, что не привыкло к резким движениям. Но я не дала себе времени на жалость. Раз уж начала этот театр самоспасения — нужно было продолжать.

Заставив себя встать, я направилась в душ.

Зеркало меня по-настоящему удивило.

Я конечно знала, что выгляжу плохо, но даже не догадывалась, насколько.

Подняв взгляд, встретилась глазами с девушкой, чьё отражение напоминало мне призрака из фильма Тима Бертона: кожа болезненно бледная, почти прозрачная, с неестественно тёмными кругами под глазами. Скулы выступали резче, делая лицо гораздо более угловатым, чем даже мое привычное взрослое лицо, которое было со мной до того, как я попала в этот рассадник нечисти. Девушка в отражении выглядела как человек, который давно потерял связь с реальностью.

А ведь так оно и было.

Тёмные волосы, собранные в крысиный хвост, казались безжизненными, будто впитали в себя всю тусклость последних месяцев. Губы обветренными и потрескавшимися. В читалась глазах — пустота, которую невозможно было скрыть косметикой.

— Жалкое зрелище, — склонив голову набок и разглядывая себя с презрением пробормотала я.

Но если уж было принято решение бороться, то начинать нужно с малого. С самого банального, примитивного, но ощутимого. Если приведу в порядок хотя бы своё тело, то, возможно, в голове тоже что-то прояснится.

К чёрту тебя, ебучая депрессия.

Я залезла в душ, открыла горячую воду и стояла, закрыв глаза, позволяя воде смывать с меня всё: следы бессонных ночей, тяжесть мыслей, ощущение собственной никчёмности. Волосы намокли, прилипли к спине, а тёплый пар заполнил пространство, стирая границы между моим затуманенным сознанием и реальностью.

Когда я вышла из душевой кабины и взяла полотенце, оно показалось мне грубым — тёрлось о кожу, пробуждая, напоминая мне, что я все-таки живая.

Высушенные волосы мягкими волнами упали на плечи, снова обрели вменяемый вид. Я давно не видела их такими.

Затем нанесла крем на кожу. Не потому, что это могло бы помочь ее состоянию, а потому, что хотела дать себе ощущение заботы, пусть даже весьма эфемерной. Даже брызнула на себя духами.

Может, самовнушение сработает, и я начну верить, что теперь всё будет лучше.

Медленно вышла из ванной, оделась в более или менее приличную одежду и спустилась вниз.

Джо сидел на кухне, сгорбившись над кружкой кофе.

Я остановилась в дверях, наблюдая за ним.

Он выглядел изможденным. Тёмные круги под глазами выдавали усталость, плечи опустились, а морщинка между бровями стала глубже, чем обычно. Он пил кофе медленно, кажется, даже не замечая его вкуса.

Когда я вошла, он поднял взгляд и на секунду замер, будто не сразу меня узнал.

— Сегодня ты выглядишь лучше, — наконец-то произнес он. Его голос звучал хрипло, устало.

Я только хмыкнула, подходя к холодильнику.

— А ты наоборот — выглядишь слишком уставшим, — ответила я, доставая апельсиновый сок.

Джо усмехнулся.

— Спасибо за честность, Марси.

Я пожала плечами и налила себе сок. Звук сока, льющегося в стакан, жужжание холодильника, слабый аромат кофе в воздухе — всё это казалось таким обыденным, таким нормальным, что у меня почти началась дереализация. Я давно не замечала этого всего.

— Ты хоть немного спал? — спросила я, опускаясь на стул напротив него.

Он потер лицо рукой, словно пытаясь стереть усталость.

— Пару часов.

Джо молчал. Он сжимал ладонь вокруг кружки, водил пальцем по краю, и я видела, как его мысли роятся, как он подбирает слова. Это молчание было неловким, напряжённым — я сразу поняла, что сейчас он скажет что-то неприятное.

Наконец он вздохнул, поставил кружку на стол и, не глядя на меня, сказал:

— Марселин, так дальше продолжаться не может.

Внутри что-то сжалось.

Я не ответила, просто посмотрела на него, чувствуя, как мои пальцы крепче сжимают стакан.

— Я думал, что справлюсь, — продолжил он. — Думал, что смогу тебе помочь, но, похоже, ошибся. Всё, что я пробовал, не работает. А ты... — он бросил на меня быстрый взгляд и указал рукой на моё запястье, тонкое, как у больного ребёнка. — Посмотри на себя, Марси.

Я даже не опустила глаз — в ванной увидела достаточно.

— Может, тебе стоит сменить обстановку, — сказал он осторожно, словно боялся, что я сейчас разрыдаюсь или снова впаду в состояние овоща. — Переехать... к родителям, например.

Всё моё тело сжалось, как натянутая струна.

— Что? — голос сорвался на резкий выдох.

— Я не справляюсь, Марси, — его голос был твёрдым, но в глазах читалось что-то другое. Беспомощность. Вина. — Я беспокоюсь за тебя. Ты... ты выглядишь как живой труп. Тебя ничего не интересует, ты ни с кем не общаешься, отказываешься есть и кричишь по ночам во сне. Ты меня пугаешь.

Я открыла рот, но вместо слов вышел какой-то сдавленный звук.

Поехать к родителям? К этим инфантильным людям, которые даже не являлись моими родителями по-настоящему? Которые не знали меня, не интересовались год моей жизнью, которых также не знала и я, которым откровенно мешала, если полагаться на мою интуицию.

Сердце заколотилось где-то в горле, в животе разлилась липкая тревожность.

— Нет, — я покачала головой. — Нет, Джо.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Почему нет?

Я стиснула зубы. Можно было сказать что угодно: не хочу снова собирать чемоданы, менять жизнь, пытаться смириться с новыми обстоятельствами. Но настоящая причина была глубже.

Я привыкла к Джо. Привыкла к этому дому, к утреннему запаху кофе на кухне, к его ворчанию по поводу цен на бензин, неуклюжим попыткам заботиться обо мне. Я привыкла к его присутствию, голосу, шуткам. Именно он ощущался как отцовская фигура в моей жизни. Мне даже представить было сложно, что Джо не больше будет рядом.

— Потому что не хочу, — твёрдо сказала я, — Мне хорошо здесь, с тобой.

Он снова вздохнул, провёл ладонью по лицу, пытаясь осознать мои слова.

— Ага, вижу, как тебе хорошо, — угрюмо произнес он, — Марси, тебя никто не выгоняет. Я тоже привык к тебе.

Стоило мне на минуту расслабиться, как Джо продолжил:

— Но так тоже не может продолжаться, Марси. Ты говоришь, что хочешь остаться в Форксе?

— Угу.

— Тогда начни бороться.

Я сглотнула.

— Уже начала.

— Правда? — в его голосе послышалось сомнение.

— Да, — мои руки сжались в кулаки. — Я буду бороться за себя, Джо.

Он изучающе посмотрел на меня, будто пытался понять, верить мне или нет.

— Тогда начни с простого, — сказал он. — Попробуй снова начать общаться с людьми.

Я замерла.

Общаться с людьми.

В голове сразу всплыло, как постепенно отстранялась от всех, как замыкалась в себе, игнорировала сообщения, избегала разговоров.

— Сегодня же позвоню Анджеле, — согласилась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Джо усмехнулся, подняв бровь.

— Конечно, — сказал он таким тоном, будто совсем не воспринимал всерьез мои слова.

Я нахмурилась.

— Ну и что мне сделать, чтобы ты поверил, что я действительно хочу остаться и попробовать все исправить?

Он на секунду задумался, потом медленно улыбнулся.

— Поехали со мной в резервацию.

— Зачем?

— К Билли Блэку. Мы с ним давно собирались устроить барбекю. И я бы очень хотел нормально провести время с друзьями без переживаний о том, что ты тут одна разлагаешься в тоске или еще чего похуже.

Я выдохнула.

— Барбекю?

— Билли, Чарли, природа. Там будет Джейкоб, его друзья. Ты хотя бы проветришься и, заодно, выйдешь из своей понурой зоны комфорта.

Я закатила глаза.

— И ты думаешь, что это поможет?

— Думаю, что хуже точно не будет.

Я несколько секунд смотрела на него, затем покачала головой и усмехнулась.

— Ладно.

Джо улыбнулся шире, с некоторым облегчением.

— Ладно?

— Не знаю, но, похоже, ты меня только что уговорил.

Он фыркнул.

— Должен был сделать это ещё пару месяцев назад.

В ответ на моем лице появилась лишь слабая улыбка. Впервые за долгое время.

Поднявшись в свою комнату, я достала из-под подушки телефон, который давно превратился в молчаливого свидетеля моего добровольного затворничества. Экран ожил, осветив лицо множеством пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Имена отправителей вызывали смешанные чувства: Джейкоб, Анджела, Майк, Эрик и даже Джессика. Особенно удивило сообщение от Джессики, учитывая ее язвительные выпады в мою сторону за последнее время.

Решив начать с кого-то, кто всегда излучал тепло и понимание, я выбрала номер Анджелы. Её доброта и эмпатия как раз то, что мне сейчас было нужно. Набрав номер, я прислушивалась к гудкам, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Марси? — раздался слегка встревоженный голос на том конце провода. — Что случилось? Всё в порядке?

— Привет, Анджела, — ответила я, стараясь придать голосу уверенности. — Да, всё нормально. Я просто подумала, что было бы здорово встретиться.

— Ты серьезно? О, это замечательно! — в её голосе прозвучала искренняя радость. — Я так рада тебя слышать!

— Взаимно, — улыбнулась я, ощущая, как доля её энтузиазма передаётся мне. — Может, сходим в кино? Мне не хватает женской компании, а Луна, к сожалению, не умеет разговаривать.

Анджела рассмеялась, и это была музыка для моих ушей.

— Отличная идея! — сказала она. — Какие фильмы сейчас идут? Может, посмотрим что-то лёгкое, вроде «Гордость и предубеждение»?

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается при мысли о романтическом фильме. Тема любви и прочих душевных терзаний была для меня сейчас слишком болезненной.

— Знаешь, — подобрать слова оказалось не так уж просто, — я как-то не настроена на романтическую драму. Как насчёт чего-то более... захватывающего? Например, «Пила 2»?

На другом конце провода повисла пауза.

— «Пила 2»? — переспросила Анджела, в её голосе прозвучало удивление. — Ты уверена? Это же хоррор.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается давно забытое волнение. — Думаю, это именно то, что мне нужно сейчас.

— Ну, если ты так считаешь, — согласилась она, всё ещё немного озадаченная. — Когда пойдём?

Мы быстро договорились о времени и месте встречи. Кинотеатр в Порт-Анджелесе был нашим излюбленным местом, и мысль о предстоящей поездке туда наполнила меня лёгким предвкушением. Закончив разговор, я почувствовала, как внутри разгорается искра надежды. Возможно, этот маленький шаг станет началом моего возвращения к жизни.

Я стояла перед зеркалом, слегка отстраненно наблюдая за тем как машинально провожу кистью по скулам. Макияж был скорее ритуалом, чем необходимостью. Тени ложились на веки ровными мазками, ресницы утяжелялись чёрной тушью, но это не приносило радости, не вдохновляло. Всё казалось бессмысленным.

Однако я не отступала: потянулась за помадой и нанесла её плавным движением, оценивая результат. Не слишком ярко. Не слишком вычурно. Просто намёк на то, что стараюсь изменить хоть что-то. Выбрав тёмные джинсы и бордовое худи, уже натягивая куртку и, бросив взгляд в зеркало, глубоко вздохнула. Сегодня я выхожу из своей скорлупы. Пусть ненадолго, пусть это лишь попытка. Но я должна попробовать.

Спустившись вниз, я застала Джо на кухне. Он листал газету, склонившись над очередной чашкой кофе. Услышав мои шаги, он поднял голову и удивлённо приподнял брови.

— Ты и вправду идёшь? — В его голосе звучала смесь удивления и лёгкого одобрения.

— Да, с Анджелой. В кино. — Я пожала плечами, словно это было обыденным делом, хотя изнутри меня всё ещё тянуло обратно в безопасный кокон одиночества.

Джо кивнул, скрывая улыбку за чашкой.

— Рад это слышать.

Я ничего не ответила, просто направилась к выходу, прежде чем могло начаться что-то похожее на неловкий разговор.

На улице воздух был свежим, с примесью запаха мокрого асфальта и влажной земли. Тонкая морось зависла в воздухе, оседая каплями на куртке. Я натянула капюшон, засунула руки в карманы и направилась к автобусной остановке.

Дорога была пустынной. Лишь редкие автомобили проезжали мимо, оставляя за собой шлейф шума шин по мокрому асфальту. Я шла, вслушиваясь в свои шаги, и пыталась не думать. О прошлом, о будущем, о том, сколько ещё протянет моя внезапная решимость. Завтра всё может снова скатиться в серость, в тусклую апатию, которая сковывает тело и лишает сил даже просто встать с кровати. Но пока что я держалась. Пока что контролировала себя.

Автобус прибыл через несколько минут. Я зашла, выбрала место у окна и уставилась на пейзаж, проносящийся за стеклом.

Капли дождя стекали по стеклу ленивыми дорожками, собираясь в мелкие ручейки. Сосны и ели тянулись к небу своими мрачными силуэтами, размытыми дождевой дымкой. Всё это было привычным. За время, проведенное в Форксе, оно стало мне почти родным, но почему-то сегодня казалось особенно отчуждённым.

Я задумалась. Депрессия никуда не делась. Её присутствие ощущалось как тень за плечом, которая только и ждёт, когда расслаблюсь, чтобы вновь навалиться с удушающей силой. Но я не дам ей взять надо мной верх.

Жизнь продолжалась.

Хотела я этого или нет.

Автобус въехал в Порт-Анджелес, и знакомые улицы потянулись вдоль дороги.

Я вышла, запах мокрого асфальта ударил в нос, смешиваясь с отголосками бензина и ароматом кофе из ближайшего кафе.

Кинотеатр был недалеко, и, когда я направилась к нему, воспоминания нахлынули внезапно и резко, как удар по затылку.

Эдвард.

Мы бывали здесь вместе. Гуляли по этим улицам, разговаривали, спорили, смеялись. Я на секунду замедлила шаг, сжав кулаки в карманах, но не позволила памяти поглотить меня.

Не сегодня.

Я подняла голову и увидела Анджелу. Она стояла у входа в кинотеатр, поправляя очки, её длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Она выглядела просто, но в облике было что-то естественно красивое, что-то искреннее, что делало её особенной.

Увидев меня, она широко заулыбалась и помахала рукой. Я улыбнулась в ответ и ускорила шаг.

— Марси! — Она бросилась мне навстречу и крепко обняла. — Я так рада, что ты пришла.

Я почувствовала, как тепло её дружеских объятий пробивается сквозь броню, которой я себя окружила. Молча вздохнула, на секунду позволяя себе расслабиться.

— Взаимно, — сказала я тихо.

— Пройдемся? Время еще есть, а билеты уже куплены.

— Давай.

Мы двинулись по вечерним улицам Порт-Анджелеса. Редкие машины лениво катились по дороге, их фары выхватывали из темноты силуэты случайных прохожих. Анджела шла рядом, тихо постукивая ботинками по тротуару. Она слегка ежилась, спрятав руки в рукава своей куртки, но на лице играла мягкая улыбка.

— Как ты вообще? Мы так долго не общались. — осторожно спросила она, посмотрев на меня поверх стекол очков. — Мне так хотелось подойти к тебе, поговорить, но ты выглядела так... будто тебя здесь не было.

Я горько усмехнулась, запустив пальцы в карман джинсов.

— А меня и не было, — призналась я. — После того, как они уехали... Они забрали с собой что-то жизненно важное для меня. И без этого я начала разваливаться.

Анджела кивнула, задумчиво сжимая лямку сумки.

— Но ты ведь держалась, — сказала она с искренним уважением. — Ходила в школу, на работу...

— О, да, почетное звание «самый бесполезный работник года», — хмыкнула я. — На меня все жаловались.

— Это не правда, — покачала головой Анджела. — Честно, не знаю, как бы повела себя на твоём месте. Мне кажется, что я бы не справилась так хорошо.

Я посмотрела на неё с лёгким оттенком грусти.

— Надеюсь, тебе никогда не придётся это узнать, — тихо сказала я. — Пусть тебе повезёт больше. В делах сердечных я всегда была неудачницей.

Анджела смущённо улыбнулась и отвела взгляд. Я сразу это заметила.

— Так, стоп, — сузила я глаза, — что это ты такая загадочная?

Она тихо хихикнула и чуть ускорила шаг.

— Ну... — Анджела закусила губу, но потом всё же призналась: — В последнее время мы много общаемся с Эриком, и мне кажется... он ко мне неровно дышит.

На моём лице появилась довольная улыбка.

— Так это же замечательно! — обрадовалась я. — Да и вообще, разве это не было очевидно?

Анджела слегка покраснела, но тут же сменила тему.

— Если уж говорить об очевидном, — продолжила она, — когда ты только перевелась к нам, мне казалось, что все парни в школе просто поймали на тебе краш.

Я на мгновение потупилась, внутри болезненно сжалось. В горле застрял ком.

— Да уж, один такой краш стоил мне нескольких месяцев ада, — пробормотала я. — Хотя...сама виновата.

Анджела сразу поняла, что завела разговор не туда, и поспешила сменить тему.

— Ладно, держи билеты, — она достала их из сумки и сунула мне в руки. — Нам ещё надо успеть купить попкорн.

Я взглянула пестрые бумажки в своих руках. Билета было три.

— Эм... Анж, — я нахмурилась, — почему их три?

Анджела замялась, оставила сумку в покое и начала теребить рукав куртки.

— Ну... — она отвела взгляд, явно нервничая, — ты сказала, что тебе не хватает женской компании, и я подумала... пригласить ещё одну девочку.

Я насторожилась.

— Джессику? — предположила я.

— Нет, — быстро ответила она.

— Анджела... — медленно проговорила я. — Ты меня пугаешь.

Она вздохнула и, наконец, призналась:

— Я пригласила Беллу Свон.

Внутри что-то болезненно сжалось. Весь мой организм мгновенно напрягся, как напуганное животное. Белла Свон невольно стала одним из триггеров всей моей депрессии. Это было просто худшим вариантом для плавного выхода из эмоционального дна.

Анджела, видимо, почувствовала моё напряжение и тут же затараторила:

— Вы обе классные, просто так получилось, что у вас даже не было шанса нормально пообщаться. А мне... хотелось вас подружить.

Её голос становился всё менее уверенным и начинал звучать виновато.

— Я сделала глупость, да? — пробормотала она.

В голове пронеслась лавина мыслей, все они яростные, дерганые, словно пробки, вылетающие из бутылок шампанского. Я сжала челюсти, мысленно выругалась, но потом вздохнула.

— Ничего страшного, — выдавила я, стараясь не показывать, что мне будто гвозди загнали под ногти.

В этот момент в поле зрения появился оранжевый пикап.

Белла припарковалась у кинотеатра, и я невольно отметила, что старенький пикап выглядел слишком ярким пятном на фоне серого, влажного вечера в Порт-Анджелесе.

Дождь, моросивший целый день, теперь превратился в мелкие, ленивые капли, стекавшие по лобовому стеклу машины. Город жил своей тихой жизнью — свечение неоновых вывесок отражалось в мокром асфальте, а редкие прохожие, кутаясь в куртки, спешили спрятаться в уютных заведениях.

Белла выбралась из машины, сразу же споткнувшись на ровном месте. Она что-то пробурчала себе под нос, покраснела, а потом подняла взгляд на нас. В её лице было что-то привлекательное — правильные черты, большие выразительные глаза, но она не стремилась это подчёркивать. Волосы мягко спадали на плечи, одежда простая, без намёка на желание выделиться. Белла тоже напряглась, как только увидела меня.

Это не стало для меня сюрпризом. Мне прекрасно была ясна её реакция. Для неё я была девушкой, чья пассивная агрессия витала в воздухе, направленная прямо на неё, и причины для этого казались необоснованными. В этом было что-то похожее на ту неприязнь, которую я испытала к Эдварду в нашу первую встречу. Только наша с ним ситуация была гораздо абсурднее и сложнее.

Она замешкалась, но всё же подошла к нам. Обняла Анджелу, а затем повернулась ко мне.

— Привет, — сказала она осторожно.

Я протянула ей руку.

— Меня зовут Марселин.

Белла чуть приподняла брови, но тут же кивнула.

— Я знаю. Меня — Белла.

Я улыбнулась:

— Я знаю.

Анджела, уловив напряжение, тут же вклинилась между нами, взяла под руки и бодро сказала:

— Нам нужно бежать в буфет, пока не разобрали весь попкорн!

— Ты уверена, что сможешь есть попкорн под кровавые сцены? — я приподняла бровь, глядя на неё с усмешкой.

— Если не попробую, то не узнаю, — храбро заявила Анджела. — Обычно ведь на такое не хожу.

— А мне нравятся хорроры, — неожиданно подала голос Белла.

— Тогда лучше брать попкорн в ведёрке, — заметила я, намекая на то, чтобы у Анджелы было куда, так сказать, излить душу, если что.

— Фу, Марси, какая гадость! Надеюсь, до этого не дойдет. — засмеялась она.

Мы зашли внутрь, и меня окутало знакомое тепло, пропитанное запахами масла, сладкого попкорна и дешёвого пластика. В воздухе витали тихие разговоры, кто-то смеялся, вдалеке щёлкнул автомат с газировкой. Люди спешили занять очередь, переговаривались, проверяли время на экранах мобильных телефонов.

Я очень любила ходить в кино в своей прежней реальной жизни. Вечерний сеанс фильма ужасов был для меня и моих друзей замечательным вариантом времяпрепровождения. Внезапно поняла, что слишком очень скучаю по тем временам.

Очередь к стойке с попкорном двигалась мучительно медленно. Анджела с раздражением выдохнула, отдала мне свою сумку и пробормотала:

— Забегу в туалет, — и скрылась в толпе.

Оставшись наедине с Беллой, я почувствовала, как повисло неловкое молчание. Она украдкой поглядывала на меня, словно хотела что-то сказать, но не знала, как начать. В её губах читалась лёгкая дрожь неуверенности.

— Карамельный или сырный? — спросила я, нарушая тишину.

Белла вздрогнула.

— Что?

— С каким вкусом будем брать попкорн? Очередь уже подходит, — я кивнула на витрину.

— О, эм... Мне нравится сырный, но, наверное, стоит взять два, вдруг Анджела любит карамельный?

— Логично, — я кивнула, и когда подошла наша очередь, заказала два ведра попкорна и три колы.

Огромные совки зачерпнули золотистые, тёплые хлопья, звонко осыпая их в картонные ведёрки. Запах масла и сыра ударил в нос, смешиваясь с приторной карамелью.

Как только я забрала заказ, к нам подбежала Анджела, довольная и бодрая. Мы направились к залу, пробираясь сквозь толпу. По пути в лицо ударил свет экрана, где мелькали трейлеры предстоящих фильмов. На стенах висели афиши с громкими премьерами: «Дьявол носит Prada», «Иллюзионист».

Мы вошли в полутёмный зал, воздух был наполнен запахом старого ковролина и сладкой газировки. Экран мигал рекламой, кто-то шелестел пакетами, устраиваясь поудобнее. Я шагнула к нашему ряду и плюхнулась на своё место.

Когда свет в зале начал постепенно гаснуть, Анджела удобно устроилась в кресле, прижимая к себе ведерко с попкорном. Белла сидела справа от неё, а я – слева. Экран вспыхнул, и в зале заиграла знакомая мелодия студийных логотипов, заглушенная приглушенным шумом голосов и шорохом упаковок.

Сначала шли трейлеры – пафосные экшен-фильмы, очередной сиквел «Форсажа», какая-то романтическая комедия с молодыми звёздами середины двухтысячных и, конечно, громкая рекламная кампания нового фильма ужасов, который презентовали как «самый страшный за последние десять лет». Анджела тихо хихикнула, покосившись на Беллу:

– Ты бы пошла?

– Может быть, – та пожала плечами. – Завидую людям, которые могут бояться хорроров.

– А ты не боишься? – спросила я.

Белла чуть склонила голову, как будто задумалась над ответом, а потом с едва заметной улыбкой сказала:

– В реальной жизни случаются вещи и пострашнее.

Я посмотрела на неё с усмешкой и кивнула.

О да, дорогая.

В жизни все бывает гораздо страшнее. Но местный граф Дракула, скорее всего, уехал в Рио-де-Жанейро смотреть на статую Иисуса. Поэтому пока что ты можешь не думать о поистине страшной жизни.

Затем на экране появилась кровавая надпись «Пила II», и в зале воцарилась тишина.

С первых кадров стало ясно, что фильм не собирается церемониться с чувствительными зрителями. Камера фокусировалась на мрачной, затхлой комнате, металлических цепях, тусклом свете лампы, заливающем стены желтоватым свечением. Первую же жертву буквально в первые минуты вынуждали делать выбор между ужасной смертью и самоистязанием. По залу пробежала волна приглушённых вздохов, кто-то нервно зашептался.

Анджела почти сразу напряглась. Я заметила, как она судорожно сжала в пальцах край кофты, а затем, словно вспомнив о попкорне, судорожно запихнула в рот целую горсть. Когда на экране плеснуло очередной порцией крови, она зажмурилась и застонала:

– О, Боже... Почему я на это согласилась?

Белла, напротив, выглядела слишком спокойной. Она смотрела на экран с лёгким прищуром, как будто пыталась понять психологию фильма, но в какой-то момент склонилась к Анджеле и прошептала:

– Ты можешь отвернуться, если будет слишком жестоко.

– Нет-нет, я должна досмотреть! – пробормотала Анджела, упрямо упершись в экран.

Я усмехнулась:

– Да, ты теперь в команде «не выходить из зала до конца».

Фильм набирал обороты. В одной из сцен, когда один из персонажей шагнул на скрытый механизм, Анджела неожиданно дёрнулась и случайно задела ведро с попкорном. Оно покачнулось, и половина содержимого с шуршанием рассыпалась по полу. Мы замерли. Затем я услышала тихий смешок Беллы. В следующую секунду и я не сдержалась – хихикнула.

Анджела резко повернулась к нам, приложила палец к губам и зашипела:

– Тихо! Нас сейчас выгонят!

– Извините, – пробормотала Белла, но в голосе её слышалась сдавленная улыбка.

Мы вернулись к фильму. Громкий скрим на экране заставил кого-то в зале вскрикнуть, а затем последовал недовольный голос откуда-то сзади:

– Тише, девчонки.

Мы с Беллой одновременно пожали плечами, а Анджела вспыхнула от стыда и зашептала:

– Ладно, теперь точно никаких звуков.

Мы снова погрузились в просмотр. Временами я замечала, как Белла украдкой поглядывает в мою сторону, будто оценивая уровень моей опасности. Анджела же сидела, напряжённо вжавшись в кресло, явно борясь с желанием закрыть глаза. Я усмехнулась про себя. В какой-то степени этот фильм был хорошим испытанием на прочность для ее психики.

Экран погрузился в темноту, и на нём начали мелькать титры, сопровождаемые тяжелыми металлическими аккордами. Зал осветился мягким светом, и я потянулась, разминая шею. Анджела нервно выдохнула и пробормотала:

— Ну и жесть...

Белла, которая выглядела вполне невозмутимо, пожала плечами:

— Ну, по крайней мере, здесь было меньше логических дыр, чем в первой части.

Я ухмыльнулась:

— Это да, но все ещё напоминает мне затянувшуюся игру «Какой способ убийства самый мерзкий».

Анджела поморщилась:

— Зачем вообще придумывать такие вещи? Кто-то же сидел и реально это воображал... Брр.

Я только пожала плечами, а Белла усмехнулась:

— А мне понравилось.

Мы поднялись с кресел, и я заметила, как Анджела украдкой теребит ручку своей сумки. Похоже, фильм её действительно впечатлил. Мы вышли из зала вместе с толпой, и когда оказались в холле кинотеатра, воздух снова наполнился запахом карамельного попкорна, кофе из автоматов и дешёвых ароматизаторов. Люди сновали туда-сюда, кто-то смеялся, кто-то горячо обсуждал фильм.

— Я, кажется, проголодалась, — вдруг призналась Анджела, кладя руку на живот. — Попкорн — это не еда.

— Пойдем в «Мак»? — предложила Белла. — Он здесь недалеко.

— Идем, — я кивнула. — Надо чем-то перебить вкус приторной карамели.

Мы вышли из кинотеатра, вдохнув прохладный вечерний воздух. Лампочки на фасадах магазинов мигали неоновой рекламой, освещая редких прохожих. Анджела шла между нами, что выглядело достаточно символично — словно медиатор между мной и Беллой, чьё присутствие всё ещё вызывало во мне лёгкую скованность.

Дорога до «Макдональдса» заняла не больше десяти минут. Внутри пахло жареной картошкой, куриными наггетсами и чем-то сладким, вероятно, молочными коктейлями. Очередь, конечно же, была — куда без этого.

— Ну хоть не длинная, — заметила Белла, осматриваясь.

Анджела отдала мне свою сумку, как в кинотеатре, и достала телефон, явно собираясь проверить что-то важное или просто занять руки.

— Что берём? — спросила я, оглядывая меню.

— Классика, — пожала плечами Анджела. — Биг Мак, кола и картошка.

— Тогда мне то же самое, — кивнула Белла.

Когда подошла наша очередь, я заказала три Биг Мака, три средних картошки и три колы. Белла, пока я рассчитывалась, склонилась ко мне и тихо сказала:

— Дай мне расплатиться. Ты платила за попкорн, Анджела за билеты, теперь моя очередь.

Я приподняла бровь, но спорить не стала. Мы получили поднос с едой и двинулись искать столик. В углу зала нашлось уютное местечко, чуть в стороне от основной суеты. Мы уселись, разложили еду, и Белла с облегчением выдохнула:

— Наконец-то нормальная еда.

— Ты как будто месяц не ела, — усмехнулась Анджела.

— Почти, — хмыкнула Белла, разворачивая бургер. — После работы готовить уже сил нет. А Чарли, наверное, еще даже нет дома.

— Где ты работаешь? — спросила я, откинувшись на спинку стула и лениво покручивая соломинку в стакане с колой.

Белла подняла на меня взгляд, чуть удивлённый, будто не ожидала интереса к своей скромной персоне. Она слегка пожала плечами и ответила:

— В магазине родителей Майка Ньютона. «Ньютон Олимпик Аутфиттерс».

Я хмыкнула, не сдержав улыбки.

— Майк Ньютон — определенно мой самый любимый одноклассник.

Анджела фыркнула, прикрыв рот ладонью, а Белла сузила глаза, явно чувствуя подвох.

— Почему это? — спросила она, поднеся к губам картошку фри, но так и не откусив.

Белла, а кетчуп будешь? Покажи, как им нужно пользоваться.

— Потому что такое отсутствие эмпатии и базового эмоционального интеллекта ещё нужно поискать, — ухмыльнулась я, закатив глаза.

Белла моргнула, будто переваривая сказанное, а потом переспросила:

— В смысле?

— Я, буквально убитая депрессией, ощущаю себя так, будто присутствую на похоронах собственной жизни, — я драматично раскинула руки, затем наклонилась вперёд, понизив голос. — А Майк, игнорируя вообще всё, приглашает меня в кафе, как ни в чем не бывало.

Белла прыснула в кулак, плечи её дёрнулись от сдерживаемого смеха.

— Или в кино? — добавила она, всё ещё посмеиваясь.

Я кивнула:

— Или в кино.

Белла хихикнула ещё сильнее, а потом устало покачала головой:

— Он и меня уже порядком утомил. Постоянно спрашивает, не хочу ли я сходить с ним куда-нибудь.

— Интересно, — оживилась Анджела, жуя картошку, — он подходит ко второй сразу же после отказа первой или выдерживает паузу?

Мы расхохотались. Я постучала пальцем по столу, будто обдумывая стратегию.

— Нам нужно сделать ход конём. Объявить, что мы с Беллой теперь встречаемся. Может, тогда он отстанет от нас двоих сразу?

Белла скептически прищурилась:

— Это вряд ли поможет. Скорее всего, он начнёт напрашиваться быть третьим в наших «свиданиях».

— Боже, девочки, оставьте Майка Джессике, — простонала Анджела, качая головой.

Я пожала плечами:

— Да я совершенно не против. Тем более, слишком устала от комментариев Джессики в мою сторону.

— Она, конечно, неправа, — задумчиво протянула Анджела, крутя соломинку в стакане, — но её можно понять.

Белла закатила глаза:

— У меня иногда такое чувство, что Джессика и ко мне имеет какие-то претензии.

Я пожала плечами и откинулась назад:

— Я только вынырнула из коматоза, так что школьные драмы пока что являются слишком большим уроном для моей психики.

Мы снова рассмеялись, а я отметила про себя, что, несмотря на лёгкую напряжённость, висящую в воздухе, этот вечер проходил на удивление неплохо.

Мы все еще сидели за столиком, лениво переговариваясь. Тепло уличных фонарей просачивалось сквозь широкие окна, смягчая резкий искусственный свет закусочной. Гул разговоров, звяканье подносов, запах картошки фри и дешевого кофе создавали фон, в котором было удивительно уютно.

Белла оказалась приятной собеседницей. Когда она позволяла себе быть более расслабленной, то становилась гораздо живее, чем я ожидала. В ней было что-то тонкое, сдержанное, но не скучное — скорее, она прятала остроту своего характера за привычной неловкостью и скромностью. Оказалось, что у нас схожие музыкальные вкусы: мы обе любили задумчивые гитарные мелодии, тексты с подтекстом, и обе презирали поверхностную попсу. Белла даже знала несколько малоизвестных групп, что вызывало уважение.

— Ты слушаешь The Smiths? — удивленно переспросила я, когда Белла упомянула их вскользь.

Она кивнула, скромно потягивая напиток через трубочку.

— Их тексты... слишком депрессивные, но мне нравятся. В них есть что-то... настоящее.

Я усмехнулась.

— Ты вообще слушала, о чем я рассказывала? У меня официальный титул королевы драмы и депрессивной эстетики.

Анджела покачала головой и вздохнула:

— Вы вдвоем просто идеальные кандидаты на роль самых грустных людей в Форксе.

Мы рассмеялись. Черт возьми, мне было хорошо. Не идеально — это вряд ли возможно, когда твоя жизнь внезапно превращается в литературный сюрреализм и борьбу с всепоглощающей депрессией, но... хорошо. Простые разговоры, обычные темы — я почти забыла, что внутри меня продолжает тихо гореть тлеющий костер из тревоги и пустоты.

Анджела заметила эту перемену и одобрительно улыбалась. Её план сработал — мы с Беллой действительно нашли общий язык.

— Ладно, девочки, мне пора, — сказала Белла, бросив взгляд на часы. — Могу вас подвезти.

Я фыркнула.

— Чур, я в кузове. Обещаю держаться крепко и постараться не вывалиться на повороте.

Белла на секунду растерялась, но потом усмехнулась, поняв, о чем я. В ее старом пикапе действительно было всего два места в кабине.

— Эм... — она смущенно пожала плечами. — Я немного не подумала...

— Ты, наверное, езжай, а мы с Марси доберемся на автобусе, — вмешалась Анджела.

— Да ладно, езжайте вдвоем, я возьму себе такси, — сказала я.

Всё-таки не зря столько времени откладывала в ящик деньги, заработанные в баре, не тратя их из-за своего затворничества, потому что просто не было на это сил. Можно было позволить себе лишние траты.

Мы попрощались, и я осталась стоять у МакДональдса, провожая взглядом красные габаритные огни машины Беллы, пока они не скрылись за поворотом.

Достав старый мобильник, я набрала номер службы такси. В 2006 году это было ещё обычным делом — никакого удобного приложения, никаких онлайн-заказов. Девушка с монотонным голосом записала адрес и сообщила, что машина будет через десять минут.

Ожидая такси, я закуталась в куртку и глубже засунула руки в карманы. Порт-Анджелес ночью был еще более сырым и промозглым, чем днём. Воздух пах дождём и влажной листвой, дорога блестела в свете редких фонарей, а на горизонте мерцали огни заправки.

Когда подъехала старая тёмная «Хонда», я села на заднее сиденье и откинулась на спинку. Водитель — мужчина средних лет с усталым лицом — молча кивнул и двинулся в путь.

В окно проплывали темные силуэты деревьев, редкие дома с тускло горящими окнами. Я думала о Белле. В фильме она была более сдержанной, тихой, почти безликой, но в жизни... она была реальным человеком. Со своими взглядами, привычками, тонкими реакциями, которые нельзя было уловить через экран. Мы могли бы подружиться, если бы не этот чертов абсурд с попаданием в мир «Сумерек»... и если бы не моя несчастливая влюбленность в главного персонажа.

Эдвард мелькнул в мыслях, как отражение в стекле, и так же быстро исчез.

Когда я подъехала к дому, в окне горел свет. Джо был дома.

Я вошла в дом, и он сразу же оторвал взгляд от газеты, встретив меня взглядом. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — надежда. Надежда, что теперь все наладится.

— Как вечер? — спросил он с привычной отцовской заботой, но без давления.

— Жива, здорова, даже не проклята, кажется, — усмехнулась я. — Но устала.

Джо понимающе кивнул:

— Рад, что ты решила выбраться из дома. Это хороший знак.

Я просто улыбнулась.

Сил хватило только на душ. Вода смыла липкую усталость, но не смогла стереть тяжесть мыслей. Я легла в кровать, но сон не приходил. Сегодня было... неплохо. Но депрессия не исчезла. Она просто отступила на шаг, как дикий зверь, затаившийся в тени. Но я осознала что больше не хочу подчиняться ей.

С этой мыслью я, наконец-то, провалилась в беспокойный, тревожный сон.

П.С. Yeeeeeeey! Мы с вами пережили самую страшную часть депрессии, и теперь начинаемся двигаться далее. Как по мне, глава получилась достаточно ламповой.

Вот так вот судьба (я 🤓) решила столкнуть лбами Марси и Беллу. Надеюсь, вам понравилась глава и вы произведете такое же бомбардиро крокодило в комментариях, как и в телеграмме!

Иллюстрации к главе: https://ibb.co/00WTHZG https://ibb.co/JwzVRWC2 https://ibb.co/zVj0QN2Y https://ibb.co/0VmYDJ6X https://ibb.co/dsnQPyGK https://ibb.co/gFmx3GVy https://ibb.co/spwQs7Zr https://ibb.co/QFZ97Rj7 https://ibb.co/rRBTJds9

Телеграмм канал: https://t.me/shadowsofforks

Видео к главе (всем смотреть обязательно!):

https://vm.tiktok.com/ZMBKRhGWH/ Всем хорошего дня ❤️