Тени Форкса. Новолуние.

Я открыла глаза и уставилась в потолок.

Серый, ровный, равнодушный, он нависал надо мной, напоминая о том, что именно я должна сегодня сделать.

Даже не посмотрела на соседнюю подушку. В этом не было нужды. Я и так знала, что Эдварда здесь нет. Он ушёл. И больше не вернётся сюда никогда. Он просто ещё не знает об этом.

Внутри что-то выворачивалось, сжималось в болезненный ком. Я сжала пальцы, зарыла их в холодную простыню. Было настолько противно от самой себя, что хотелось содрать кожу с костей. Избавиться от того, чем я являлась на самом деле.

За окном висели тусклые, вялые сумерки. Я поёжилась, когда в моей голове прозвучало это слово. Кажется, было раннее утро.

Мысли бурлили, закручиваясь в водоворот из самобичевания, вины и отчаяния. Я больше не смогла бы уснуть. Это был тот случай, когда паршивые скребущиеся мысли как рукой сняли абсолютно всю сонливость, независимо от того, сколько я спала и как себя чувствовала.

Так тому и быть.

Я встала с кровати. Голова снова закружилась, но тело удержало равновесие. Пошатываясь, дошла до ванной на ватных ногах, открыла воду и сунула руки под холодную струю. Небрежно умыла лицо, касаясь ладонями уставших опухших глаз. Облегчения ожидаемо не последовало.

Мне не хотелось смотреть на свое отражение.

Я отвернулась и натянула на себя бесформенный свитер, спряталась в нём, словно это могло меня защитить от сегодняшнего дня, собрала волосы в небрежный хвост, выпила стакан воды.

Джо спал. Значит, можно было уйти, не объясняясь.

Я выскользнула за дверь, тихо закрыв замок, и сразу почувствовала, как меня обдало пронизывающим холодом.

Больше не сяду за руль. Это его подарок. Теперь я не имею права к нему прикасаться.

Я сделала шаг в продрогшее утро, вздрогнула от холода и зашагала вперёд.

Ветер срывал капли с мокрых ветвей, хлестал по лицу и спутывал волосы, но я не обращала на него внимания. Тёмные деревья вдоль дороги казались такими же мертвыми и безжизненными, как и я сама. Влажный асфальт тускло отражал редкие фонари, которые еще не погасли, и на всей улице царил тяжёлый, удушающий полумрак.

Я шла по самому краю дороги, глядя на асфальт. Медленно, бездумно, механически. В наушниках глухо звучала музыка. Монотонная, вязкая, спутывающая мысли в один бесконечный поток отчаяния, который мог бы стать катализатором суицидальных мыслей.

В книге Эдвард был мудаком. Он ушёл, не посоветовавшись с Беллой, не объяснив ничего, не оставив ей шанса что-то решить самой. В реальности же мудаком должна была стать я. Это было неизбежно. Я сама начала эту историю — мне же предстояло её и закончить.

Мост вырисовался передо мной неожиданно. В темноте я даже не сразу заметила, где оказалась, но, дойдя до середины, почувствовала, как замедлился мой шаг.

Река внизу чернела между острыми камнями, её течение было невидимым. Глубокое, сильное, равнодушное. Если я шагну вниз — оно просто поглотит меня, как поглощает дождь, листья, мусор и обломки веток. Всё то, что падает в воду, уносится в даль.

Я обхватила пальцами перила, холодные, мокрые, липкие от осевшего тумана, и медленно провела по ним рукой.

Где-то внутри меня раздался истерический смех. Какая жалкая мысль. Какая глупая, нелепая.

Я ведь была трусихой. Я всегда выбирала боль вместо пустоты, потому что пустота пугала еще сильнее.

Отшатнувшись от перил, я сделала шаг назад и развернулась.

Дорога продолжалась, школьное здание уже маячило впереди. Тёмное, мрачное, с пустыми окнами, похожими на глазницы черепа.

Я продолжила свой путь, не чувствуя ни холода, ни усталости.

Мне было плевать на уроки.

Я просто хотела найти Эдварда.

И сделать то, что должна была сделать.

Парковка перед школой была почти пустой.

Тусклые фонари размывали полумрак, оставляя длинные, уродливые тени на мокром асфальте. Несколько машин стояли поодаль, заляпанные грязью, с запотевшими окнами, словно их владельцы тоже не хотели лицезреть этот мир. Я прошла между ними, не глядя по сторонам, чувствуя себя фантомом.

Бесшумным, неощутимым, невидимым.

Школа стояла в полусне. Коридоры тонули в темноте, а мои шаги глухо отдавались от стен. Я не знала, куда иду, просто следовала по заученному маршруту, позволяя ногам самим нести меня вперёд.

Дверь класса физики поддалась без сопротивления, и я скользнула внутрь. В кабинете никого не было. Я опустилась на место, взгляд зацепился за пустую доску, но глаза отказывались сфокусироваться.

Я погрузилась в свои мысли.

Постепенно класс начал наполняться людьми. Разговоры, стук рюкзаков, шелест страниц. Всё это доносилось до меня сквозь пелену, но не касалось.

Джессика вошла в класс с лёгким запахом дешёвых сладких духов. Я услышала, как она подошла ближе, и внутренне приготовилась.

— Привет, — её голос был наигранно лёгким, но внутри скрывалось что-то ядовитое.

Я не повернула головы.

— Привет, — выдавила односложно, продолжая смотреть в никуда.

Джессика замялась.

— Ты... в порядке? Выглядишь неважно.

Этот вопрос был смешным. После вчерашних сплетен, я очень сомневалась, что ее интересовало мое состояние.

— Да.

Она помолчала, а потом села на своё место, как будто не знала, что делать дальше.

Её небылицы, рассказанные за моей спиной, больше не имели для меня никакого значения. Как и всё остальное.

Урок прошёл мимо меня. Мистер Льюис что-то рассказывал, кто-то задавал вопросы, кто-то смеялся. Я не разбирала ничего. Ни слова. Всё это было где-то там, по ту сторону мутного стекла, за которым я находилась.

Молча брела по коридору, прижимая к груди книгу, словно спасательный круг, который очевидно не мог меня спасти.

Гул голосов, шаги, шорох одежды — всё смешивалось в монотонный гул. Мрачные стены, линялые шкафчики, знакомые лица, заинтересованные взгляды — всё это проносилось мимо.

Я остановилась перед входом в столовую, но не смогла сделать шаг внутрь. Мне хотелось оттянуть еще немного времени, прежде чем окончательно превратить свою жизнь в ад.

Просто развернулась и снова пошла к коридору, петляя по школе без цели, пока меня не нашёл он сам.

— Марселин.

Сердце дрогнуло.

Я резко остановилась, будто обо что-то споткнулась, но не повернулась сразу.

Он стоял всего в нескольких шагах. Я чувствовала его взгляд — пронизывающий, обеспокоенный.

— Что происходит?

Я молчала.

Эдвард не двигался, не отводил от меня взгляда.

— Марселин, — голос был полон настойчивости, требовательности, за которыми звучало нечто иное, более хрупкое, почти ломкое. — Объяснись, пожалуйста.

Я посмотрела в сторону, на серые ряды шкафчиков, на мутный свет, падающий из окон, на силуэты учеников, сливающихся в размытое пятно. Всё это было слишком настоящим, слишком реальным, а я хотела исчезнуть, стать невесомой, выскользнуть из этого почти трагичного момента, не оставляя за собой мерзкого следа.

— Нам нужно встретиться после школы, — сказала я тихо, но твёрдо.

Эдвард напряжённо выдохнул, едва заметно приподняв голову, будто пытался что-то достать из моих мыслей. Но в голове не было ничего, кроме вязкой тишины и тяжести, оседающей в груди.

— Зачем ты это делаешь?

Я опустила глаза.

— Просто так надо.

Он молчал несколько долгих секунд, а потом его голос прозвучал ещё глуше, ещё безысходнее:

— Марси, ты меня пугаешь.

Я вздрогнула, когда холодная ладонь скользнула по моей щеке, проведя по коже почти невесомо. Это касание сломало что-то внутри меня. Сжало сердце в болезненный комок, наполнив его тоской, отчаянием... и гребаной любовью.

Я всю жизнь боялась причинить кому-то вред.

Это было моим страхом, моим проклятием. Чувство тревоги, чувство ответственности за чужие эмоции. Оно было вшито в меня на уровне инстинкта. Легче было загнать в угол саму себя, чем видеть, как кто-то близкий страдает из-за меня. Я могла выносить боль, могла погружаться в неё, растворяться в ней, но осознание того, что делаю больно другому, было для меня невыносимым.

Я буду страдать без него. А он будет страдать без меня.

Надеюсь, не долго.

А потом всё придёт в норму. Время сделает своё дело. Белла будет рядом. Она поможет ему. Ведь она была специально создана для него. И у них все будет хорошо.

Только легче от этого не становилось.

Уроки прошли, как в тумане.

Я сидела в классе, слышала, как звучат чужие голоса, как ученики пишут на доске, как шелестят страницы. Всё было приглушённым, словно я наблюдала за происходящим через толстый слой воды.

Внутри ничего не шевелилось. Только тяжесть в груди и ощущение, что стою на краю обрыва, заглядывая вниз, в темноту.

Я не стала ждать никого. Как только уроки закончились, вышла из школы и пошла пешком, не глядя по сторонам.

Каждый шаг отдавался в голове глухим эхом.

Я думала о том, насколько быстро всё рушится. О том, как это неизбежно. Как я сама выбрала этот путь. И другого выхода просто не существовало.

В сотый раз вспоминала его глаза, этот взгляд — тревожный, обеспокоенный. Вспоминала его голос, когда он сказал, что я его пугаю.

Я знала, что пугаю его. Я пугала и себя саму.

Вдалеке послышался шум двигателя.

Я не сразу обратила внимание. Когда знакомая машина подъехала ближе, стало ясно, что он искал меня.

Эдвард свернул к обочине, вышел из машины, обошел ее и открыл мне дверь.

— Садись.

Я помедлила, но всё же скользнула внутрь.

Машина тронулась с места. Мы ехали в молчании. Я смотрела в боковое окно, он — на дорогу.

Мимо проносились серые силуэты деревьев, и небо давило тяжёлыми облаками. Всё это казалось таким же мрачным, как то, что происходило внутри меня.

Эдвард свернул в сторону, и я поняла, что мы направляемся не домой.

Дорога вела в лес, туда, где нас никто не мог услышать.

Он остановил машину между деревьями, заглушил мотор.

Тишина повисла между нами. Я сжала пальцы, пытаясь собраться с мыслями. Мы вышли из машины и мое сердце замерло.

Эдвард повернулся ко мне, его взгляд был изучающим и тревожным.

— Теперь расскажи мне, что происходит.

Эдвард стоял напротив, не сводя с меня пристального взгляда. Его лицо казалось непоколебимым, высеченным из камня, но я видела отчаяние в его глазах.

— Пожалуйста, — голос его был тихим, ровным, но под этой внешней сдержанностью чувствовалась острейшая тревога.

Я сглотнула, пытаясь собрать мысли, которые разбегались в панике, как крысы на тонущем корабле.

— Мы не можем больше быть вместе, — слова прозвучали глухо, собственный голос был словно чужим.

Эдвард не шелохнулся. Только глаза его потемнели, а во взгляде вспыхнуло нечто, от чего внутри меня всё сжалось.

— Почему?

Я отвела взгляд, чувствуя, как напряжение пронзает всё тело.

— Так нужно.

— Для кого?

Я стиснула пальцы. Сердце отбивало бешеный ритм, а мне просто хотелось закончить эту пытку, сказать, что это все не правда и броситься в его объятия.

Но я не сделаю этого.

— Для нас обоих.

Эдвард продолжал смотреть, пристально, изучающе. Он был хорош в умении контролировать свои эмоции, и прятать их под маской холодной сдержанности, но сейчас у него это выходило скверно. Я видела боль в его глазах. И это убивало меня.

— Ты ведь сама не веришь в это.

— Верю.

— Нет. Не веришь. Зачем ты мне все это говоришь?

Я сжала кулаки, ногти больно вонзились в ладони. Мысли роились внутри меня, но собрать их в предательские болезненные слова было слишком тяжело.

— Эдвард...

— Ты разлюбила меня?

Меня будто ударили в грудь. Я не смогла ответить. Слова застряли в горле, но, наверное, это был лучший ответ, который он мог получить. На глазах начала собираться соленая влага, которой я не собиралась дать шанс сорваться вниз.

Он медленно вдохнул, и этот звук разрезал воздух между нами.

— Пожалуйста. Объясни мне.

Его голос дрогнул. Он не поверил, что я разлюбила его, но это совершенно не облегчало его мучения.

Я еще крепче сжала пальцы.

— Твой мир опасен, Эдвард.

— Ты знала это с самого начала. Что изменилось?

— Да, но теперь я вижу это по-другому.

— Почему?

Я закусила губу. Идиотская актриса погорелого театра.

Закончи эту пытку.

Обрежь концы и уйди.

— Потому что ты сам говорил, что рано или поздно я окажусь в большей опасности. Что всё это ненадёжно. Что в любой момент может случиться что-то... Непоправимое.

Глаза Эдварда смотрели на меня с таким отчаянием, словно я была его единственной надеждой на спасение, которая неумолимо ускользала из его рук.

— Я всегда буду тебя защищать.

— А если ты не сможешь? Если что-то случится?

— Ты действительно этого боишься? — он сузил глаза, вглядываясь в меня.

Я неуверенно кивнула.

— Я не хочу жить в постоянном страхе. Я не хочу быть той, из-за кого ты каждую секунду находишься на грани.

— Это ведь не то, что тебя беспокоит.

— Эдвард...

— Ты лжёшь, я вижу. Почему ты не хочешь быть честной со мной?

Я замерла.

Потому что ты скажешь, что это просто идиотизм. Потому что ты не поверишь мне. Потому что для тебя мои аргументы не имеют ни малейшего веса. Потому что ты влюблен. И влюблен совершенно не в ту девушку, которая тебе нужна.

— Ты пытаешься подобрать правильные слова, но в них нет правды.

Я стиснула зубы.

— Это неважно.

— Это... важно.

Я судорожно вздохнула. Пора отрезать.

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

Эдвард сжал кулаки, но не сказал ни слова.

Я придвинулась ближе и медленно обняла Эдварда, вдыхая аромат его ледяной кожи. В висках бешено стучал пульс, а на ворот его рубашки скатилась одинокая предательская слеза.

Он напрягся, но не отстранился.

Я закрыла глаза, запоминая это касание.

— Прощай, — прошептала я.

И тихо сунула ключи от машины в карман пальто.

Я развернулась. В последний миг, когда еще можно было остаться, когда еще можно было что-то сказать, взять слова обратно, вцепиться в него и не отпускать — я все-таки встретилась с ним взглядом.

Эдвард не двинулся с места. Он просто смотрел.

И этого оказалось достаточно, чтобы во мне разорвался тонкий оголенный нерв.

В его глазах не было злости. Не было даже непонимания. Только бесконечное, выжженное насквозь отчаяние, от которого внутри меня что-то ломалось с хрустом.

Очень хотелось отвернуться, но меня парализовало. Потому что я видела, как он понял. Как в одно мгновение осознал всю безысходность этого разговора. Как принял то, что я сказала ему.

Он всегда был таким — за секунды выстраивал безукоризненную логику, анализировал, подбирал коды. Но сейчас не мог найти правильного ответа. Я просто его не оставила.

Хотелось кричать, выть, ломать все вокруг.

Но ноги уже сделали первый шаг прочь.

Все вокруг замедлилось.

Воздух снова стал мерзким и тягучим, я продиралась сквозь него, шаг за шагом, и каждый давался мне с чудовищным трудом. Звуки доносились глухо, словно я погрузилась под воду, слышала их приглушенно, в отдалении, не различая деталей.

Я не слышала мотора. И это убивало больше всего.

Не знала, стоит ли он там, не двигаясь, так и не решившись уехать, или уже исчез, просто подчинившись моей просьбе. Я не знала, следит ли за мной взглядом или отвернулся. Но никак не могла оглянуться. Не могла проверить. Не могла позволить себе этого.

Просто шла вперед, не разбирая дороги.

Все, что внутри меня бурлило и рвалось наружу, я глушила до последнего. Я шла, будто по раскалённому стеклу, будто каждая клетка моего тела разрывалась изнутри, но продолжала двигаться, вперед, вперед, вперед.

В никуда.

Я больше не понимала, куда иду. Просто двигалась по инерции, зацепившись за единственную цель — отдалиться, убраться, исчезнуть, сделать так, чтобы он больше не видел меня, не ощущал. Чтобы этот кошмар для него наконец закончился.

Я не знала, сколько прошло времени.

Не знала, сколько шагов отделяло меня от места, где я все разрушила.

Плелась, не разбирая дороги, пока не споткнулась о корень сосны. Пошатнулась, не сумев удержаться, и рухнула вниз.

И тогда все, что так тщательно давила в себе, вырвалось наружу.

Я разрыдалась.

Прости меня, Эдвард.

Я сжалась в комок, уткнувшись лбом в колени, и разревелась так, как не рыдала уже много лет. До боли в груди, до сжатого горла, до разрывающегося сердца. До ощущения, что внутри меня что-то гибнет окончательно и бесповоротно. Вчерашние истерики не могли сравниться с тем, что я чувствовала сейчас.

Прости меня, прости, прости, прости.

Я не могу сказать это вслух, но, может быть, ты услышишь. Может быть, есть шанс, что ты поймешь: я никогда не хотела сделать тебе больно.

Я думала, что люблю тебя недостаточно, что должна отдалиться, пока не стало слишком поздно.

Но теперь было поздно.

Потому что только сейчас я осознала, насколько сильно люблю тебя.

Перед глазами замелькали обрывки прошлого — последняя половина года, перевернувшая мою жизнь и превратившая меня в человека, которого я больше не узнаю.

Перепуганная я стою на автовокзале Форкса, и не понимаю что за гребаная чертовщина происходит вокруг. Джо ожидает меня на платформе.

Вот он привозит меня в чужой дом, кормит, укладывает спать, а я лежу, вцепившись в одеяло, и понимаю, что схожу с ума.

Один за другим вы появляетесь в моей жизни. Ты. Элис. Эммет. Карлайл. Эсми. Джаспер. Розали.

Первый раз, когда я тебя увидела.

Как отшатнулась, как внутри все оборвалось от ужаса, потому что знала, кто ты, и не могла принять бредовости происходящего.

Как избегала тебя, пока ты сам не начал искать встреч, будто упрямый кошмар, от которого невозможно сбежать.

Как мы поехали в Порт-Анджелес, и впервые я посмотрела на тебя иначе. Как поймала себя на мысли, что не могу перестать рассматривать твой профиль, что слушаю твой голос, и он больше не кажется мне чужим.

Как впервые уснула с тобой в одной кровати, пока ты держал меня в своих холодных объятиях, а я пыталась поверить, что все это происходит со мной.

Как ты поцеловал меня на вершине холма, а я растворилась в этом прикосновении, забыв о страхе, и тревожности, которая меня окружала.

Как познакомилась с твоей семьей, как сидела с ними за одним столом, понимая, что не должна была быть здесь.

Как ссорилась с тобой из-за глупой поездки в Ла-Пуш, доказывая свою правоту.

Как ты написал для меня колыбельную, и я слушала, затаив дыхание, боясь, что этот момент растает, если я сделаю неверное движение.

Как ты спас меня от Джеймса, как был рядом, когда мне было хуже всего.

Какое замечательное лето мы провели вместе.

Как я смотрела на тебя, желая, чтобы это никогда не заканчивалось.

Но оно не могло не закончиться.

Потому что твоя судьба — это не я. Твоя судьба — это Белла.

Потому что именно с ней тебе суждено прожить бесконечную счастливую жизнь.

А я просто...

Просто не имею права этому мешать.

Я сжалась еще сильнее, пытаясь заглушить этот ужасный вой внутри, этот крик, который никак не мог сорваться с губ.

Лес темнел.

Небо стало мрачным, тяжелым. Я лежала под сосной, на холодной земле, мокрой от вечерней влаги, и не двигалась.

Не знала, сколько времени прошло.

Как долго лежала здесь под безразличным небом, и как долго мне еще придется жить с этой болью.

Пока меня не станет.

Я бы хотела, чтобы это произошло сейчас.

Чтобы вместо приближающихся шагов я услышала рык хищника. Или молниеносный укус вампира, решившего, что мне не место в этом мире.

Но вместо этого передо мной появилась Элис.

— Твою мать, Марселин... — Ее голос разрезал воздух, острый, напряженный, перепуганный. — Что произошло?

Я моргнула. Раз. Другой.

— Элис... — Я попыталась выдавить слова, но они застряли в горле, рваные, дрожащие, бессмысленные. — Эдвард...

— Он не знает, что я здесь — Она присела рядом, глаза горели тревогой.

Я хотела сказать ей. Рассказать все. Как разбила его сердце, как уничтожила свое собственное, как осквернила то, что было для меня самым важным на свете.

Но не могла.

Потому что он прочитает это в ее мыслях.

Элис вздохнула и помогла мне встать. Ноги отказывались держаться, тело казалось ватным, окоченевшим. Я едва могла пошевелиться, и если бы не ее руки, я, наверное, снова бы рухнула в грязь.

— Элис...Я... Я хочу сдохнуть, — выдохнула я, пытаясь сдержать очередную истерику.

Элис сжала губы. Она явно не понимала, что происходит. Наверное, просто увидела в каком состоянии Эдвард вернулся домой. Или увидела видение.

— Марселин, что ты натворила??! Я видела, что ты просто исчезла из его будущего. Видела, что с тобой что-то случилось, но не могла понять, что именно. Я ничего не понимаю.

— Я... — голос предал меня, осыпавшись в тишину.

— Ты рассталась с ним?

Я отвела взгляд. Было слишком больно произносить это вслух.

— Марселин. — В голосе Элис появились стальные нотки. — Почему?

Я покачала головой.

— Не задавай мне этот вопрос.

— Ты же понимаешь, что это не ответ?

Я сжала пальцы в кулак.

— Так было правильно.

— Да что, блять, правильно? — Она посмотрела на меня, внимательно, пронзительно.

Я мотнула головой.

— Элис... пожалуйста.

Она нахмурилась.

— Ты больше его не любишь?

Воздух застрял в легких.

Я не могла ответить.

Потому что мне пришлось бы лгать.

И я знала, что она не поверит.

Элис вздохнула.

— Ты не хочешь, чтобы он знал, что ты чувствуешь, — медленно проговорила она.

Я крепче сжала кулаки, держась на ногах из последних сил.

— Это уже не имеет значения.

Она покачала головой, в ее глазах промелькнула тень боли.

— Это все еще имеет значение.

— Нет, — я подняла на нее взгляд. — Я поступила так, как нужно было.

— Ты ошибаешься.

Я отвела глаза.

Элис тяжело выдохнула, провела ладонью по моему лицу.

— Марселин, если ты его любишь, ты должна все исправить. Пока не поздно.

Я сжала зубы.

— Ничего исправить уже нельзя.

— Марси, ты не знаешь всего.

Я слабо улыбнулась.

— И не хочу знать.

Элис крепче сжала мои ладони, потом осторожно притянула к себе. Я прижалась к её плечу, вцепившись в ткань её лёгкой куртки, словно это было единственное, что ещё держало меня на плаву.

— Элис, — всхлипнула я, не зная, что сказать дальше.

Она погладила меня по спине.

— Я здесь, — тихо ответила она.

И просто плакала. Не сдерживаясь. Не скрываясь.

Я вырывалась из собственного тела, из собственного сознания, разрываясь между болью и пустотой, но Элис держала меня крепко. И от этого становилось хоть немного легче.

Мы обе понимали: нас разделяет что-то большее, чем просто разговор.

Элис не стала больше ничего говорить. Она просто взяла меня за руку и повела вперед, сквозь деревья, сквозь ночь, сквозь мои собственные мысли, которые уже превратились в сплошную невыносимую пытку.

Я не сопротивлялась.

Ноги почти не слушались, но Элис держала так крепко, как будто боялась, что я исчезну прямо здесь, в лесу.

Когда мы дошли до дома, она резко остановилась, развернула меня к себе и, прежде чем я успела что-то сказать, обняла.

Крепко.

Я зажмурилась, обняв ее в ответ. Эта встреча, почему-то, ощущалась как последняя.

— Просто... подумай еще раз, Марселин, — прошептала она.

Я молчала.

Элис отпустила меня первой и растворилась в воздухе.

Я сделала шаг к дому, потом еще один.

Не знала, заметил ли Джо, как я вошла. Я не хотела никаких разговоров. Не хотела ничего.

— Привет, Джо, я устала, — бросила я, даже не глядя на него.

— Ты где была?..

— На воздухе, — я изобразила усталую улыбку. — Просто захотелось пройтись.

Он нахмурился, но ничего не сказал.

Я прошла в свою комнату, закрыла дверь, сбросила ботинки и просто рухнула на кровать, не сняв ни куртку, ни джинсы.

Не хотела чувствовать.

Не хотела думать.

Я просто закрыла глаза и позволила темноте забрать меня.

П.с. Тепер вы официально можете называть меня автором-абьюзером 🤓, я это заслужила. Надеюсь, что несмотря на негативное настроение этой главы, она все же вызвала у вас сильные эмоции. Напишите мне об этом в комментариях.

Ох уж эти ваши комментарии! Они заставляют меня выкладывать проду чаще, я сама ведусь на манипуляции 😎

А еще я перманентно занята графическим оформлением всей этой писанины, так что постоянно забываю поесть, поспать и постримить. Поэтому буду рада, если вы зацените новый уровень моей шизофрении в виде мультиков по фанфику 😅

Это многочисленные иллюстрации ко главе (да, сегодня опять будет мультик):

https://ibb.co/chk9rXvB

https://ibb.co/MDBFF5WC

https://ibb.co/MxL7dJQw

https://ibb.co/prLHdj8d

https://ibb.co/gZgYYZpt

https://ibb.co/Q7cyBjNk

https://ibb.co/1ftPDmkG

Это традиционная ссылочка на телеграм:

https://t.me/shadowsofforks

А это ссылочка на тик ток (прямая ссылка на видео ко главе):

https://vm.tiktok.com/ZMBpeNqKJ/

Всем хорошего дня! Цілую і лЮблю!