Я за тебя и в огонь, и в воду

Через интернет Чеён смогла кое-как перевестись на заочное обучение в университете. Джину грозило отчисление, но он корпел над заданиями и благополучно сдал всё, что от него требовалось.

Одним утром, когда девушка была уже на пятой неделе беременности, их с СокДжином позвали на съёмки. Чон сомневалась, что сможет всё сделать нормально — сильно нервничала, да и постепенно живот становился виден.

— Не волнуйся, всё хорошо будет, — Джин надел футболку и взял Чеён за руку. — Пошли позавтракаем, а потом на площадку.

Завтракали они быстро — пара бутербродов и горячий чай. Спустившись вниз, Чон и Ким вызвали Юнги и сели в машину. Девушка всю дорогу нервничала, но парни успокаивали её своими шутками.

— Не будет ничего страшного, я тебе обещаю. Просто попробуешь, — сказал Джин, ведя Чеён на съёмочную площадку. — Если не понравится — откажешься от роли.

Чон только кивнула. Но когда она увидела в большом помещении трёх человек, знакомых ей, то вцепилась в руку Джина и попыталась уйти, но не получилось.

— Ты чего? — спросил парень.

— Там Чимин, Чонгук и Нам Джун, — Чеён задрожала.

— Ничего страшного, пойдём, — он шёл вперёд, несмотря на возражения, будто всё так и было задумано.

Будто он знал, кто будет на съёмках. Знал и ничего не сказал Чон. Будто специально, чтобы довести её до красных щёк или нервной истерической дрожи.

С каждым шагом Чеён всё ближе приближалась к брату и его друзьям. Каждый шаг был неуверенным, ведь она не знала, что сделает Чонгук, узнав о том, что девушка не только не бросила Джина, но и не сделала аборт. Ей было страшно.

— Привет, парни, — Джин улыбнулся, а остальные улыбнулись в ответ.

Чонгук немного закусил губу и знаком показал младшей сестре, что им надо отойти и о чём-то поговорить.

— Оппа, я... — Чеён вздохнула, чувствуя, как холод поднимался от бёдер к скулам, — я люблю его и... и...

— Это было моё необдуманное решение, — быстро проговорил брат. — Извини, я просто не думал, что... ну, в общем, Джин отличный парень, знай, что бы я тебе тогда не наговорил — всё ложь. Ты меня простишь, моя сестрёнка?

— Да, братик! — девушка подскочила к нему и обняла.

Неужели они с Джином объяснились? Но когда? Если это правда, то девушка дико счастлива, но как же объяснить Чонгуку, что любовница отца Джина — их мама?

— И да, я знаю про нашу маму, — улыбнулся Гук. — Ну, ничего, это, конечно, будет очень странно, но я уверен — вы ещё с ней найдёте общий язык.

— Спасибо, Гук-и... — девушка обняла его сильнее.

Они вернулись к остальным, но Чимин с улыбкой отвёл Чеён от всех. Она непонимающе уставилась на спокойного Джина, потом на Пака. Чим смущённо улыбался и начала говорить, быстро, будто стараясь отпустить весь груз, который скопился в его душе:

— Извини, что тогда в больнице нагрузил. Честно, я не хотел тебе ничего говорить, просто... вырвалось. Так я надеюсь, что у тебя всё хорошо, что вы с Джином счастливы, и я... ой, блин, сейчас линзы выпадут, — Пак отвернулся. — Я надеюсь на то, что ты меня больше не любишь. И я тебя больше не люблю.

Это было быстро, откровенно и совершенно безболезненно. Чеён ждала этих слов так же, как и трёх главных слов от СокДжина. Да, Джин однажды, засыпая, сказал, что любил её. И Чон была счастлива.

— Я тебя тоже уже давно не люблю, — и с этими словами девушка отпустила прошлое, забыла все сладкие моменты, связанные с Чимином, и отдалась будущему, где у неё есть любящий Ким СокДжин и их общий ребёнок.

— Правда? — Пак обернулся к Чеён, а она стояла и кивала, как китайский болванчик. — Тогда давай просто будем друзьями?

— С удовольствием.

И теперь они просто друзья. Просто друзья с общим прошлым в Пусане.

— Малышка, ну чего ты грустишь? — Нам Джун подошёл со спины и растрепал девичьи волосы. — А ну-ка быстро улыбнись! Нечего грустить, скуксилась как морская капуста!

Джун обнимал девушку за плечи и шёл вперёд, настолько широко шагая, что она подумала, что сейчас споткнётся и упадёт. Чимин шёл чуть позади.

— Ну, а теперь поздравьте нас! — Джин отобрал Чеён у Нам Джуна и откашлялся.

Он раскрыл какой-то листок, улыбнулся, посмотрел на девушку и прочитал:

Я люблю в тебе всё — ты мой милый лучик света.
Может быть, я не дождусь на свои чувства ответа,
Но знай, я рядом с тобой — на краю света и в любую погоду,
Знай, моя милая — я за тебя и в огонь, и в воду.

Кто-то захлопал, засвистел, а когда Джин порылся в карманах и вынул бархатную коробочку, поднялся всеобщий ажиотаж. Вся съёмочная площадка утонула в свете, в улыбках, Чеён чуть не плакала, когда Ким, улыбаясь, спросил:

— Чон Чеён, ты станешь моей женой?

Она думала, что её тихое «Да» не было слышно из-за криков, что всё это сон, который закончится, но это было не так. Это была её реальность. Реальность, где её накрыло бесконечное счастье.

— Спасибо, Чеён, — Джин обнял девушку, целуя.

Она чувствовала наполняющее его счастье. Он делился с Чеён этим счастьем, и она улыбалась. Тепло наполняло её грудь, заставляло дышать и радоваться жизни. Она чувствовала себя живой, желанной и счастливой. Исчезли все тени прошлого, преследующие её, исчезло всё, что могло причинить боль.

Остались только они.

Они — это она, ПакЧеён, и он, Ким СокДжин.