Глава 3. Бездна
Чеён упала в бездну. Этой бездной был Пак Чимин. В глазах всегда что-то теплело, когда он смотрел на неё. Колени тряслись, дыхание каждый раз сбивалось. Она любила. Любовь красива и вечна, из-за этого девушка радовалась каждому дню, проведённому со своей половинкой, радовалась, что он жив, здоров и улыбался только ей.
Чонгук сначала достаточно насмешливо относился к их отношениям. Он забыл о договоре, который был заключен два года назад, но Чимин и Чеён ничего не забыли, договор отпечатался в памяти, и они каждый раз с улыбкой вспоминали его.
Первый поцелуй... Чеён помнила его очень отчётливо, будто соприкосновение губ произошло секунду назад. Он был немного неумелым, похожим на касание ветра. Губы Чимина были мягкими, от него пахло его любимой фруктовой жвачкой. Его руки осторожно сжимали девушку в объятиях. Наверно, поцелуй длился секунд десять, не дольше, но казалось, будто губы молодого человека неловко целовали девушку вечность.
— И...извини, — парень, вполне уверенный в своих силах, вдруг задрожал, — это так страшно...
— Ну, я ж не кусаюсь, — Чеён улыбнулась, поглаживая своего парня по щеке.
В ту же самую секунду Чонгук вошёл на кухню, нарушив идиллию и разрушив романтичную атмосферу, что поселилась между молодыми людьми. Чимин покраснел и отвёл глаза. Гук подозрительно сощурился, подошёл к холодильнику и достал из него молоко.
— Хён, приходи, в приставку поиграем.
— Не, не хочу, спасибо, — парень усиленно закачал головой.
— Как хочешь, — Чонгук открыл бутылку молока и сделал большой глоток. — А, да, сегодня приедет курьер, можешь забрать посылку?
— Хорошо, — Пак кивнул. — Всё оплачено, надеюсь?
— Да, конечно, не бойся, — Гук скрылся из виду. — Я за вами наблюдаю, голубки.
В тот же самый день Чеён и Чимин лежали под одеялом, а Чонгук, сидящий в соседней комнате, в одиночку игрался в приставку. Была полночь, девушка уже засыпала в тёплых объятиях Пака, как вдруг он её толкнул, и Чон резко очнулась от полусна.
— Что такое? — шепнула она.
— Можно я... поцелую? — Чеён чувствовала, как смущение накрыло парня.
— Меня? — сорвалось с придыханием, захотелось чего-то большего, а глаза вдруг стали искать поддержку в потолке.
— Да, — и Пак прижал девушку к себе, впиваясь губами в её губы.
Чонгук говорил сам с собой, ударяя пальцами по кнопкам джойстика. В темноте Чимин чувствовал себя намного комфортнее, чем на свету, и он уверенно целовал девичьи губы, лицо, шею, обнимал Чеён, прижимая к себе, и совсем не заботился о том, что Чонгук мог услышать их.
— Пожалуйста, остановись, — младшая легонько стукнула парня по груди.
— Извини, — его горячее дыхание опалило её шею вновь, — я сейчас, подожди немного.
Щёки горели, дыхание сбилось, девушка лежала под одеялом, думая об их секретах, которые они должны хранить от Чонгука. Им вроде как можно всё, но одновременно ничего нельзя: Чеён была ещё маленькой, а её парень будто был слишком взрослым.
Чимин лёг рядом, и Чон вновь оказалась в его объятиях. Чонгук перестал играть и выключил телевизор. Он вышел в коридор, явно остановился напротив двери комнаты Чимина и сказал:
— Вы там потише, мне завтра к первому уроку.
Чимин попытался не смеяться. Да, Гук очень сильно заботился о своей младшей сестре.
Целый месяц Чеён радовалась жизни, пока не начался ад. Отношения с Чимином развивались, в этом плане всё было хорошо, но дома, где был отец, девушка всегда страдала. Отец вообще не любил её. Если мама обладала хоть каким-то материнским инстинктом, то папе просто было наплевать на хоть какое-то проявление любви и заботы. Была бы живой бабушка Ёми — Чеён бы уехала в Тэгу.
Отец часто не кормил её. У них просто не было денег, а любые попытки девушки найти подработку жестоко пресекались. Чимин удивлялся аппетиту возлюбленной, а та даже Чонгуку боялась всё рассказать. Младшая часто ссорилась с отцом, а потом всё стало доходить до рукоприкладства.
Как только Чимин увидел фиолетово-чёрные синяки на девичьих рёбрах, которые она тщательно скрывала, он разозлился и, рассказав всё Чонгуку, пошёл разбираться с главой семейства Чон. Ни к чему это не привело, девушка как ходила с синяками, так и продолжала с ними ходить.
Свой последний день перед больницей в доме детства Чеён провела ужасно. Отец встретил её кулаком в глаз, а затем втащил за волосы в дом и принялся бить. Девушка задыхалась, кровь лилась из разбитого носа, а когда он ударил её ногой по рёбрам, что-то хрустнуло. Боль овладела всем телом, застлала глаза. Зачем он бил её? Девушка не знала ответа на этот вопрос.
Она вновь валилась в бездну. В бездну боли. Кто её спасёт? Никого рядом не было.
Еле отбившись, Чеён выбежала на улицу, держась за живот. Боль целиком захватила её тело, кровь лилась из рта, она уже не видела, куда шла. В следующую секунду она услышала только визг тормозов и почувствовала боль, лишь немногим больше той, которую причинил ей отец.
В тот день Чеён попала в больницу. Пару рёбер её сломал отец, кисть левой руки была вывернута, а ноги представляли собой весьма ужасное зрелище. Ей ещё, впрочем, повезло, ведь она попала не под грузовик, а под легковой автомобиль. Но всё равно это было ужасно.
Началась депрессия. Чеён думала, что никогда не восстановится, её ноги никогда не придут в норму, и она навсегда останется в инвалидной коляске.
— Бросай меня, — твёрдо говорила она Чимину, хотя из глаз лились слёзы. — Зачем тебе такая калека, как я? Ты...
— Чеён, не говори такого, — Пак нежно поцеловал её руку. — Мне не важно, прикована ли ты к койке или спокойно ходишь — я люблю тебя и готов это повторять сотни раз.
Но чем больше он такое говорил, тем быстрее слёзы катились по щекам, руки сжимались, а сердце болело. Он же потом сам пожалеет, если останется верным девушке — именно так она думала. Общественное мнение, косые взгляды — всё это будет преследовать пару везде. И пусть это были мысли, не имеющие толкового обоснования, Чон мусолила их у себя внутри, плакала, и снова всё было по кругу.
Да, когда ей было шестнадцать, девушка выкарабкалась. Она хромала, ходила, немного согнувшись, пыталась дышать нормально, но выкарабкалась. К сожалению, уже без Чимина.
Договорилась. Дорыдалась. Чимин просто не выдержал её нытья и депрессии. Он ушёл, уехал из Пусана, ничего не сказав. А девушка вернулась к отцу, Чонгук решил вернуться к нему тоже.
Теперь её лучиком света стал Чонгук, ведь он стал оберегать её.