Глава 67
Во вторник утром Хардин едва может встать с постели. Натруженные вчера мышцы плеч и икр болят, голова гудит с непривычки. Тесса же делает вид, что не замечает состояния парня. Раз он не стал рассказывать ей подробности - она все узнает у адвоката, но подождет, пока Хардин поделится с ней сам.
Его чрезмерная гордость и боязнь показаться слабым уже не раз подводили его, но парень по-прежнему не сделал нужных выводов. Тесса не винит за это Хардина. Она привыкла, что ему трудно довериться даже близким людям.
Посещая доктора Каннингема, Хардин стал более открытым, но ему все еще тяжело просить о помощи. Он обещал Тессе, что они вместе будут преодолевать все связанные с судом испытания, но как обычно решил держать ее в стороне от проблем. Ей следует просто набраться терпения и подождать, пока он будет готов рассказать правду.
Накормив парня завтраком и поцеловав, Тесса убегает в университет. Она звонит Рэйнолдсу во время перерыва на ланч:
- Добрый день, мистер Рэйнолдс! Могу я отвлечь вас ненадолго?
- Да, конечно, мисс Янг. Чем могу помочь? Все в порядке?
- Да, спасибо. Я просто хотела уточнить, в чем состоит отработка Хардина.
- Ваш молодой человек что-то недоговаривает? – осторожно поинтересовался адвокат.
- Хардин сказал, что он работал в архиве дома престарелых в Бронксе.
- Уверяю вас, что это не так. Я могу уточнить, если хотите, но обычно подобного рода работы состоят в благоустройстве территории или уборке помещений. Разбирать архивы- слишком легко для штрафников.
- Ясно, я так и подумала. Спасибо, мистер Рэйнолдс.
Поболтав еще пару минут о том, как продвигается дело Эшли, Тесса попрощалась. Весь день мысли девушки вертелись вокруг Хардина. Она то злилась и хотела поехать в Бронкс, чтобы уличить парня во лжи, то жалела его и сочувствовала вчерашнему усталому виду и натертым рукам.
К окончанию занятий ее запал остыл, она просто написала Хардину, чтобы узнать, как у него дела. Не получив ни единой жалобы от него, она просто пожелала упрямцу легкого рабочего вечера. Тесса заняла остаток дня подготовкой к семинару по основам хирургии и приготовлением ужина.
Хардин приехал в Бронкс вновь за несколько минут до четырех. Сегодня он полностью подготовился к работе: взял старые спортивные брюки и куртку, чистую футболку, чтобы переодеться, а также купил две пары перчаток. Одну пару он точно вручит тому, кто выручил его вчера.
Не успел Хардин выйти из машины, как кто-то хлопнул его сзади по плечу. Он резко обернулся и увидел Киллиана Макмиллана.
- Привет! Не успел познакомиться с тобой поближе вчера, - без улыбки, но вполне дружелюбно произнес черноволосый. – Я Киллиан Макмиллан.
Он протянул руку, и Хардин усмехнулся, заметив на ладони парня точно такие же мозоли, как и на его собственных. Сегодня Киллиан выглядел уже не таким холеным красавцем: старые потертые джинсы и грубые ботинки, шапка на голове скрывает аккуратно уложенные волосы.
- Хардин Скотт, - протянул руку Хардин в ответ. Сближаться с Макмилланом не хотелось, но и отказаться общаться повода тоже не было.
- За что отрабатываешь? – продолжил расспрашивать Макмиллан.
- За драку, - не стал вдаваться в подробности Хардин. – А ты?
Скотту не было особо интересно, но приходилось поддерживать беседу. А вот Киллиану явно хотелось поболтать.
- Я должен отработать восемьдесят часов за неоднократную езду в пьяном виде. Отец не захотел платить в очередной раз, вот и приходится вкалывать здесь.
Хардин слегка поморщился при упоминании денег и отца, но Макмиллан ничего не заметил и продолжил:
- Я вчера еле до дома доехал от усталости, поэтому сегодня пришлось просить у отца водителя, чтобы не попасть в аварию.
- Это точно, - усмехнулся Хардин, вспомнив, как сам вчера ехал домой, засыпая на ходу.
- Отличная тачка! – похвалил Киллиан его машину. – Сам купил?
- Подарили, - скупо пояснил Хардин.
- А ты не очень-то разговорчивый, Хардин, - ухмыльнулся Макмиллан.
- Ну уж какой есть, - буркнул Скотт. – Идем, не стоит опаздывать, скоро выйдет инспектор.
- Я планирую уговорить отца заплатить, чтобы не ходить сюда больше. Жду, когда он остынет, мы повздорили из-за суда и штрафа. А твои родители как отреагировали на штрафные работы?
- Велели идти работать, - вновь ограничился коротким ответом Скотт. Ему начинала надоедать назойливость Макмиллана. Парень явно видел, что Хардин не станет рассказывать подробности, но продолжал расспрашивать.
Они проработали бок о бок весь вечер, вместе пили воду во время перерыва и перебрасывались незначительными фразами. Киллиан видел в Хардине человека своего круга, его ввела в заблуждение дорогая машина и внешний вид парня.
Когда они переодевались на складе вечером, Хардин отвернулся к шкафчику и снял пропотевшую футболку, собираясь надеть чистую.
- Не думал, что у тебя есть татуировки, - раздался голос Макмиллана.
- Не думаю, что они есть у тебя, - парировал Хардин. Он повернулся полубоком, не показывая сакуру на боку с именем Тессы в ветвях. Это было слишком личным для парня, чтобы всем демонстрировать.
- Я бы набил парочку, но отец не разрешал, - признался Киллиан.
- А я у своего разрешения и не спрашивал, - процедил сквозь зубы Скотт, вспомнив Кена Скотта.
Второй день отработки был ничуть не легче первого, мышцы ныли, не отдохнув еще после вчерашнего, ладони саднило несмотря на перчатки. Вторую пару перчаток Хардин отдал вчерашнему мужчине во время перерыва. Тот молча кивнул в ответ и положил их себе в карман. Но Скотту все равно было приятно, что ему помогли.
Вечером Хардин вновь еле удерживался, чтобы не провалиться в сон.
- Не думала, что работа в архиве может так выматывать, - усомнилась Тесса, но он только молча притянул ее к себе, целуя в висок. Они полежали некоторое время на диване, посмотрели новую серию, так и не увиденную вчера. Тесса периодически поглядывала на расслабленного Хардина, но он не смотрел на нее в ответ, продолжая лениво смотреть из-под полуприкрытых век на экран.
- Детка, ты хочешь мне что-то сказать? – наконец, поинтересовался он после ее пятого или шестого взгляда.
- Да, есть разговор, милый.
Хардин ощутил легкое волнение, он переживал, что Тесса станет выпытывать всю правду о его «добровольной помощи штату», как называл эти штрафные работы Льюис.
- Я хотела предложить тебе не приезжать забирать меня с работы завтра, милый, - робко произнесла Тесса. Но Хардин уже знал эту ее показную робость, за которой скрывалось давно принятое решение.
- И почему же? – лениво поинтересовался он, приподнимаясь на локте.
- Ты устаешь, я хочу, чтобы ты отдыхал, а не напрягался еще больше. Я справлюсь сама, буду ездить на машине, Эшли тоже добирается сама.
- Ты уверена, что это безопасно, детка?- Хардин хмурился, он не мог понять, к чему Тесса клонит. Он ожидал сейчас любого подвоха, поэтому говорил очень осторожно.
- Да, вполне, я смогу постоять за себя.
- Не сомневаюсь, но все равно переживаю за тебя.
- Не стоит, я справлюсь. Дай мне хотя бы эту неделю. Если все пройдет нормально – буду ездить сама все время, это не так уж и сложно.
- Мне приятно забирать тебя, со мной ты в большей безопасности.
- Не сейчас, Хардин, ты слишком устаешь, чтобы садиться за руль в таком состоянии, - продолжала гнуть свою линию девушка. Но Хардин не поддался на ее уловку, хотя слова задели его самолюбие.
- Хорошо, попробуй ездить сама эту неделю, но сразу звони мне, если вдруг что. И не вздумай скрывать правду, если что-то случится.
- Конечно, милый, даже не сомневайся, - ирония в голосе Тессы была почти не слышна, но Хардин уловил ее нотки в интонации девушки. Однако он в очередной раз предпочел промолчать.
Наступило второе марта, день итогового заседания по делу Ченнинга О'Брайена и его друзей. Когда Рэйнолдс сообщил Эшли о дате последнего слушания, она была в растерянности. С одной стороны, девушке следовало пойти на суд и поставить уже наконец все точки над «и» для себя. С другой стороны, ей не хотелось злорадствовать и наблюдать за бывшим парнем в момент вынесения приговора. Она уже была счастлива, обретя Стюарта, новую жизнь и друзей в Нью-Йорке.
- Я не знаю, смогу ли я пойти...- пролепетала она в ответ адвокату.
- Еще как сможете, - резкий уверенный голос в трубке отрезвил блондинку. – Мы обязаны поставить финальную точку во всем этом, мисс Райт. Ваше присутствие необходимо.
- Я поняла вас. Буду в суде точно в десять, - положив трубку, Эшли выдохнула.
В зале суда в тот день царила тягостная атмосфера. Хартвуд запретил публичные слушания из уважения к службе полиции в целом. Ни одного представителя СМИ не было в зале. Однако он разрешил присутствовать всем членам семей тех преступников, из которых О'Брайен, Харрис и Тэккер выбивали признания.
Эмили не приехала на вынесение приговора, но взяла с Эшли обещание подробно рассказать ей обо всех деталях.
И вот все двенадцать присяжных неторопливо вышли в зал и заняли свои места. Следом ввели троих подозреваемых, вновь в наручниках и оранжевых робах. Их родственники сидели отдельно, близко к стеклу, за которым находились О'Брайен, Харрис и Тэккер, но далеко от семей жертв полицейских.
Увеличенное количество приставов, следивших за порядком, были рассредоточены в помещении. Хартвуд не терпел нарушений, поэтому подстраховывался.
Эшли сидела возле Рэйнолдса, исподтишка разглядывая присутствующих в зале. Она не хотела встречаться взглядом с Ченнингом, не собиралась ничего ему говорить и передавать. Девушке хотелось, чтобы вся процедура закончилась как можно быстрее.
- Дышите, Эшли, - раздался над ухом голос ее адвоката.
- Что, простите? – до нее, погруженной в свои мысли, не сразу дошел смысл сказанных им слов.
- Вы не дышите уже больше минуты, я наблюдал за вами, но вы не сделали ни единого вдоха за это время, - внимательный взгляд Рэйнолдса встретился с ее собственным.
- Я...я дышу, - Эшли только сейчас поняла, насколько углубилась в воспоминания.
Хартвуд не стал затягивать сегодняшнее заседание, он коротко дал выступить прокурору с финальной речью, затем то же самое сделал и защитник подсудимых.
Сразу после этого был объявлен пятнадцатиминутный перерыв для совещания присяжных. Все это время никто не выходил из зала, сидя на своих местах.
Наконец, глава присяжных объявил свой вердикт:
- Виновны!
Зал одобрительно загудел, но стук молотка судьи тут же вернул тишину. Поговорив по нескольку секунд то с одним, то с другим помощником, Хартвуд встал для объявления меры наказания. Все поплыло у Эшли перед глазами, она видела только три расплывчатых оранжевых пятна за стеклом, а в ушах звучали обрывки слов:
- ...О'Брайен ...приговаривается ...второй степени...средней степени тяжести...в совокупности к пятнадцати годам тюремного заключения в федеральной тюрьме штата Джорджия...среднего уровня охраны...без права пересмотра меры пресечения в течение первых восьми лет
Слезы потекли по щекам девушки, но она продолжала слушать размеренный голос судьи:
- ...судебный запрет пожизненного срока на приближение к мисс Эшли Райт...
Дальнейшее почти не запомнилось Эшли в тот момент, да она и не особо старалась. Ее барристер находился рядом, и при желании мог все пояснить своей клиентке. Раздался громкий удар судейского молотка, и все присутствующие разом заговорили. Кто-то всхлипывал, кто-то вскочил со своего места, пытаясь пробраться к месту нахождения виновных. Блондинка торопливо смахнула слезы с лица и выпрямила спину.
Полицейские приставы сосредоточились возле стекла с заключенными, собираясь выводить их из зала первыми через черный выход. Со своего места Эшли смогла разглядеть Ченнинга сквозь толпу. Он не выглядел подавленным или сломленным, на его лице читались ярость и ненависть. Их глаза встретились. Он поднял скованные впереди наручниками руки и провел большим пальцем левой руки по горлу. Этот угрожающий жест предназначался Эшли, но ей было все равно. Она лишь молча усмехнулась и покачала головой в ответ.
Рэйнолдс подал девушке руку, помогая подняться со скамьи, и повел ее, держа под локоть, в сторону выхода. Он вывел ее в холл и поинтересовался:
- Могу я оставить вас одну на пару минут, мисс Райт? Мне нужно увидеться с прокурором по делу и уточнить кое-что. Дождитесь меня здесь, пожалуйста.
- Да, конечно, - согласилась девушка. Она поправила волосы и посмотрела на себя в маленькое зеркальце пудреницы. Только блеск в глазах выдавал ее недавние слезы. Эшли прислушалась к собственным ощущениям. Она не испытывала ни радости, ни облегчения.
Внезапно кто-то тихо окликнул ее по имени. От неожиданности блондинка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Прямо перед ней стоял Говард Майлз. Он не улыбался, его губы были плотно сжаты, а глаза серьезны. Пальцы Эшли похолодели от предчувствия.
- Привет! – он тепло поздоровался, буквально пожирая девушку глазами.
- Привет! – тихо произнесла она в ответ.
- У меня есть кое-что для тебя, - неловко продолжил Майлз. Он вынул из кармана кожаной куртки небольшую черную бархатную коробочку. Эшли тихо ахнула, но все же решилась спросить:
- Что это?
- Открой, - он снова стиснул губы в тонкую прямую черту и сурово сдвинул брови. – Пожалуйста, - чуть мягче добавил он. – В машине еще лежит альбом с фото, как ты и просила, Эшли.
Дрогнувшими пальцами Эшли открыла коробочку и ее глаза наполнились слезами.
- Тот самый? – только и смогла выдавить она. – Как тебе удалось его достать?
- У меня есть свои секреты, - мягко улыбнулся девушке Майлз. – Смотри на него время от времени и помни, что ты сильная и смелая. Никто не сможет больше навредить тебе, ты этого не позволишь. Внутри у тебя сейчас пустота, но со временем ты заполнишь ее радостью, любовью, нежностью, и другими чувствами, Эшли. Просто будь собой.
Эшли больше не могла сдерживать слезы, она прижалась лицом к груди Майлза и разрыдалась, зажав обеими руками заветную коробочку. В ней на красном бархате лежал тот самый обломок канцелярского ножа, которым она перерезала веревку, сбежав из дома в Атланте.