Глава 66
В понедельник Хардин подъехал к шестнадцати часам в дом содержания пожилых людей в Бронксе, где ему предстояло работать пять дней в неделю по четыре часа. Настроение было так себе, он не представлял, как будет справляться со всем и сразу.
Голова пухла от предполагаемых решений, ни одно из которых не устраивало парня. Учеба, работа, а еще и отработка казались сейчас навалившимся снежным комом, который катился на него и все увеличивался в размерах, грозя придавить собой.
- Вот дерьмо, - со злости он с силой ударил по рулю, так ничего и не придумав для улучшения ситуации. Раздражение искало выход, хотелось на ком-нибудь сорваться. Хардин вспомнил советы Эллиота Каннингема и прикрыл на минуту глаза.
Он представил себе Тессу, такую утреннюю, милую и не накрашенную, со слегка растрепанными после сна волосами. Одна из непослушных прядей заправлена за ухо, остальные лежат тяжелой волной на плечах.
Ей почти всегда удавалось гасить гнев Хардина – одним жестом, улыбкой или просто внимательным взглядом. Ему достаточно было вдохнуть сладковатый запах ее кожи и волос, чтобы успокоиться. Прикосновения рук девушки и тепла ее нежного тела всегда хватало для того, чтобы Хардин ощутил умиротворение.
Он жил, когда ее хрупкие пальцы держали его в своих объятьях, дышал, когда слышал ее дыхание в унисон. Засыпая и просыпаясь рядом с ней каждое утро, он чувствовал себя нужным и любимым.
Хардин взял из кармана телефон, нашел фото Тессы, сделанное в музее в субботу. Он провел пальцем по контуру ее лица на экране, глубоко вздохнул и выдохнул сквозь стиснутые зубы.
- Я в порядке, - произнес он едва слышно, просто для самоуспокоения. А затем резко вышел из машины, хлопнув дверью, и направился к входу в учреждение.
Здание выглядело неброским и явно казенным. За милю было понятно, что это за место. Убогий двор с потрескавшимся асфальтом, ряд куцых кустиков по бокам главного входа и пыльные окна. Держа в руках необходимые документы, он устремился внутрь.
Возле входа переминались с ноги на ногу еще несколько человек, видимо, тоже явившиеся для выполнения общественных работ. Хардин бегло окинул их взглядом. Среди них было две женщины средних лет, трое мужчин около тридцати и двое пожилых мужчин. Еще одна девушка, с длинными темными волосами, стояла и курила поодаль.
- Скоро выйдет куратор, всех отметит и раздаст задания, - оповестил всех один из пожилых мужчин. На Скотта не пялились в открытую, но исподтишка бросали неприязненные взгляды. Он же стоял, сунув руки в карманы куртки и натянув капюшон толстовки на голову. Хардин не нуждался в компании, ему ни до кого здесь не было дела.
В это время на стоянку заехала еще одна машина. Воздух вокруг сотрясался от издаваемых в салоне басов. Взгляды стоящих возле входа людей невольно устремились на авто. Дорогой черный автомобиль сверкал, словно только выехал из салона, а окна казались непроницаемыми из-за затемненных стекол.
Не снижая скорости, машина вихрем пронеслась по стоянке и, резко взвизгнув тормозами, остановилась. Музыка прекратила реветь внутри. Водительская дверь открылась, и из машины вышел парень, по виду чуть старше Хардина.
Высокий, черноволосый, одетый в удобные джинсы, кроссовки и куртку, он явно был недоволен происходящим. На его лице застыла презрительная гримаса отвращения ко всему вокруг. Хардин будто в зеркало сейчас смотрелся. Он знал, что в глазах находящихся здесь, как и этот парень, выглядел надменным подонком, вышедшим из своей явно недешевой тачки несколькими минутами ранее.
Раздался электронный сигнал домофона, и на улицу вышел одетый в форму полицейского человек. В руках у него был файл с документами, он явно собирался проверить по списку присутствующих.
- Я здесь, - отозвался Хардин, когда инспектор назвал его фамилию. Последним назвали приехавшего на черном внедорожнике парня. Его звали Киллиан Макмиллан, его отец, Стивен Макмиллан, насколько было известно Хардину, был совладельцем одного из крупнейших литературных агентств в стране – «Болт Хаус». Теперь стала понятна и его дорогая машина, и заносчивый вид, и манерное поведение.
- Все работающие не первый день идут переодеваться в рабочую одежду и за инвентарем к складу, а остальные следуют за мной на инструктаж, - объявил инспектор. Возле Хардина осталось стоять только двое - Макмиллан и девица с черными волосами. Кисти ее рук щедро пестрели татуировками, в брови и губе красовался пирсинг, линзы в глазах были ярко-синего цвета.
Инспектор Льюис, как представился он всем троим, провел их в небольшое помещение при входе, рассказав о порядке предоставления бесплатных услуг обществу, к которым суд приговорил каждого из присутствующих.
- Вы обязаны являться сюда не позднее шестнадцати часов, согласно установленным для вас графикам, и уходить не ранее двадцати часов, - рассказывал строгим голосом представитель службы маршалов. Хардин слушал его вполуха, поглядывая то по сторонам, то на Макмиллана и девушку. Он не запомнил ее имени, да и обращаться к ней не собирался.
Весь инструктаж составил не более двадцати минут. Инспектор коротко ознакомил троицу с техникой безопасности, заставив расписаться в протоколе, сообщил о необходимости брать с собой рабочую одежду и продиктовал свой номер телефона на случай непредвиденных обстоятельств. Он показал, где можно было умыться и сходить в туалет, а где попить воды. Еду все работающие должны были брать с собой.
- Каждый имеет право на два перерыва по пятнадцать минут, - пояснил Льюис.
Затем он вывел молодых людей на улицу и повел к складу, рассказывая по дороге:
- Вы будете принимать участие в благоустройстве территории вокруг дома содержания пожилых людей. Весь асфальт перед фасадом и позади дома будет меняться на тротуарную плитку. Вам покажут, как подготовить двор к укладке плитки.
Заведя всех троих в помещение, он кивком указал на металлические шкафчики в углу:
- Здесь можете хранить свою одежду на время работы.
- А если у меня нет с собой сегодня рабочей одежды? – перебил инспектора Макмиллан. Он намеренно встал в вызывающую позу, скрестив руки на груди и отставив левую ногу в сторону. Хардин вновь поймал себя на мысли, что и сам мог бы так сделать, не будь ситуация складывающейся не слишком в его пользу. Ему самому сейчас не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, он ждал восьми часов, чтобы свалить отсюда домой, к Тессе.
Смерив наглеца Макмиллана тяжелым взглядом, Льюис терпеливо пояснил:
- Значит, сегодня ты работаешь в том, что есть. Это не мои проблемы, парень. Никто не наряжается на общественные работы.
Не желая больше продолжать беседу, инспектор развернулся и вышел со склада, сообщив на ходу:
- Жду всех в восемь возле входа для отметки об отработанном дне.
Скинув куртку и оставшись только в толстовке, Хардин вышел на улицу, взяв в руки стоящую в куче инвентаря лопату.
На заднем дворе уже вовсю кипела работа. Асфальт был взрыт экскаватором и лежал повсюду крупными кусками. Мужчины лопатами грузили обломки асфальтовой корки на тележки, а женщины отвозили их к грузовику в углу двора. Двое крепких мужчин в рабочих комбинезонах сгружали все на конвейер, забрасывающий асфальтовый шлак прямиком в кузов грузовика. Техника монотонно гудела на весь двор, а вибрация конвейера ощущалась под ногами.
Площадь двора позади здания, на взгляд Хардина, была около двух тысяч квадратных футов, и практически столько же занимала его фасадная часть. Парню подумалось, что общественные работы правильнее было бы назвать каторжными.
Стиснув от злости зубы, он шагнул в сторону работающих людей, собираясь присоединиться. Встав возле одной из пустых тележек, он поднял лопату и принялся ее наполнять. Все мужчины и женщины работали в перчатках. Гордость не позволяла Скотту попросить у кого-то из них запасную пару. Уже через полчаса работы ладони начали гореть, а на коже образовались мозоли от трения с ручкой лопаты.
Если вначале Хардин зябко передергивался от холода, то уже через час пот тек по его спине, заставляя футболку противно липнуть к телу, в горле пересохло от асфальтовой пыли, а глаза слезились. Ему было жарко, несмотря на февраль и холодный ветер на улице.
Киллиан Макмиллан тоже присоединился к работе, сначала нехотя, а затем с большим энтузиазмом. Он также был без перчаток и морщился время от времени, разглядывая ладони.
Спустя примерно час все решили сделать перерыв. Хардин зашел внутрь здания умыть лицо и попить воды. С ним вместе зашел один из пожилых мужчин. Он молча протянул Хардину простые черные перчатки:
- Возьми, а то совсем руки сотрешь.
Удивленно подняв брови, Скотт взял их, выдавив в ответ:
- Спасибо.
Быть невежливым парню не хотелось, но и отблагодарить за случайную заботу было нечем. Он решил завтра же купить новую пару себе и еще одну владельцу этих.
К шести часам вечера начало смеркаться и на дворе зажглись фонари. После второго пятнадцатиминутного перерыва работать не хотелось совсем. Казалось, время застыло и не движется. Раздавался только мерный скрежет лопат и скрип колес тележек. Все молчали, сил на разговоры уже не оставалось ни у кого.
Наконец, в восемь вечера конвейер остановился, и все зашли назад в здание. Хардин вновь умылся и попил воды. На выходе из здания инспектор поставил печать в его исполнительном листе и протянул его парню.
- До завтра, - кивнув всем, Льюис скрылся в одном из кабинетов в коридоре.
Хардин шел к своей машине, с трудом волоча ноги. Плечи ломило с непривычки, а глаза слипались от усталости. Хотелось лечь и уснуть прямо здесь.
Следом за ним плелся к своей машине Макмиллан. Он бросил удивленный взгляд на Хардина, когда увидел, в какую машину он садится. Но Хардин даже не прореагировал в ответ.
Дорога до дома заняла у парня почти час. Тесса с улыбкой встретила его на пороге, но он едва поцеловал ее в ответ. Хардину не хотелось, чтобы она почувствовала запах пропотевшей насквозь одежды и начала задавать вопросы.
- Детка, можно я сразу в душ? – умоляюще произнес он и быстро двинулся по коридору. Сняв толстовку и футболку, Хардин кинул их в корзину для грязного белья. Быстро стащив все остальное, он с наслаждением встал под горячие струи воды.
Забыв о стертой коже, он выдавил на ладонь гель для душа и чертыхнулся, когда кожу защипало. Быстро вымыв волосы, парень обернул полотенце вокруг бедер и направился в спальню. Одевшись, он вернулся в гостиную.
Тесса уже ждала Хардина, разогрев ужин и накрыв на стол. Он сел, притянув ее к себе на колени. Есть парню сейчас почти не хотелось. Но и показывать усталость и слабость перед Тессой он не мог.
- Как прошел первый день? – ласково улыбнулась девушка, целуя его в щеку.
- Нормально, я ожидал, что будет хуже, - не стал вдаваться в подробности Хардин.
- Чем пришлось заниматься? – Тессе всегда было интересно все, что так или иначе касалось Хардина.
- Да так, ерунда, пришлось разбирать какие-то бумаги в архиве дома престарелых, - отмахнулся он. – Давай ужинать, я ужасно проголодался. Лучше расскажи, как ты провела свой день.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, а глаза выдавали его усталость. Парень честно пытался прислушиваться к тому, что говорила Тесса, но слова слышались словно сквозь вату, а глаза почти закрывались. Кое-как доев, он подпер щеку рукой, боясь, что упадет лицом на стол.
- Включишь нам новую серию? – раздался над ухом голос девушки и Хардин дернулся. – А я пока уберу со стола.
- Да, конечно, малышка. Спасибо за ужин, - Хардин встал, поцеловав Тессу в висок.
Они смотрели один из сериалов на Нетфликс, и сегодня как раз выходила новая серия. Парень подошел к дивану, беря в руки пульт. Тесса убирала со стола, почти не глядя на Хардина.
- Ты будешь чай? – поинтересовалась она, но не получила ответа. Подойдя к дивану, девушка увидела, что Хардин крепко спит. Он спал сидя, прислонив голову к подушке, подложив одну ладонь под щеку. Другая рука лежала ладонью вверх на диване.
От внимательного взгляда Тессы не укрылись ни обветренные от долгого пребывания на улице губы, ни кровавые мозоли на ладонях парня.
- В архиве, говоришь, работал? – прошептала она чуть слышно, укрывая его пледом.
Тесса решила завтра же позвонить Рэйнолдсу и узнать, чем именно занимался парень, отбывая наказание суда.