Глава 49
Всю ночь Хардин практически не смог сомкнуть глаз. Ровно в девять, как и предупреждал охранник, все двери камер автоматически закрывались. Сразу после сигнала отбоя заключенные прикрывали дверь, и раздавался щелчок сработавшего замка. А затем уже охранники проходили вдоль коридора, проверяя порядок.
Тюрьма жила после отбоя своей привычной жизнью: кто-то надрывно кашлял, где-то раздавались голоса и смех, ругань и приглушенные крики. Все это мешало Хардину, ни на минуту не давая расслабиться. Стоило ему прикрыть глаза, как тут же он начинал грезить кошмарами из детства, смешанными с настоящим. Ему виделись длинные темные коридоры, он слышал крики, стоны, женский голос во снах был похож на голос Тессы. Измученный от усталости, он уснул почти под утро, но проснулся от собственного крика. Сердце билось где-то в горле, а на лбу выступила испарина. Ему привиделось, что Ченнинг держит нож возле горла Тессы, угрожая убить ее, если Хардин не выстрелит в Эшли. Парень все еще ощущал холод и тяжесть пистолета в своей руке, запах сигарет и виски от О'Брайена. Он вытер рукой слезы, выступившие во сне на глазах, и сел на кровати, обняв плед и уткнувшись в него лицом.
- Это всего лишь сон, - тихо и утешительно прошептал он себе. Звук собственного голоса хотя бы немного вернул Хардина в реальность. Он встал, выпил воды в умывальнике и плеснул пригоршню воды себе в лицо, а затем снова прилег.
Ночной холод начинал подступать к парню, незаметно пробираясь вдоль позвоночника и расползаясь затем по всему телу. Но Хардин упрямо старался не поддаваться, только глубже заворачиваясь в пахнущий Тессой и домом плед.
В семь утра (подъем по выходным был на час позже) неприятное завывание сирены выдернуло парня из полудремы. Его мозг все это время не отдыхал во сне, продолжая кропотливую работу, выискивая мельчайшие детали каких-то событий, в течение жизни с ним происходящих. У него перед закрытыми глазами проносились целые эпизоды жизни, складываясь в единый пазл.
Внезапный щелчок открываемой двери прозвучал, словно выстрел, и Хардин резко сел на кровати. Он умылся и почистил зубы, пригладил водой волосы. Сняв с крючка возле шкафчика полотенце, парень собрался в душ.
В восемь утра сирена прозвучала вновь, собирая всех на завтрак в общем помещении. Люди выстроились в цепочку возле прилавка для раздачи. Каждый подходил и брал пластиковый серый поднос и столовые приборы. Хардину досталась слегка погнутая алюминиевая ложка с потемневшей ручкой. Он взял ее, преодолевая брезгливость, пытаясь удержать невозмутимое выражение на лице.
Завтрак представлял собой тонкий кусок омлета, пару ломтиков белого хлеба с сыром и напиток, отдаленно напоминающий кофе. С трудом проглотив пару ложек омлета и откусив пару раз от куска хлеба, парень запил все это отвратительным напитком из алюминиевой кружки.
После скудного завтрака, все еще сидя вместе с остальными заключенными в предназначенном для еды помещении, Хардин решил осмотреться. В душе теплилась надежда, что он не останется здесь надолго, но владеть ситуацией и ориентироваться на месте не помешало бы.
Он не торопясь оглядел окружающую обстановку: на стене, защищенный решеткой от удара, висел средних размеров телевизор. Пластиковые столы на металлических ножках, привинченные к полу, были окружены стульями, по шесть за каждым столом.
Публика в помещении была разномастной: белые и афроамериканцы, молодые и средних лет. Кто-то был одет в оранжевую тюремную робу, кто-то, как и он сам, в собственную одежду.
Видимо, в робе были те, кто ждал суда без выхода под залог, а остальным ее пока не выдавали из экономии.
Хардина передернуло при мысли, что ему пришлось бы надеть на себя эту казенную одежду, насквозь пропахшую омерзительным тюремным запахом.
Время, казалось, тянулось бесконечно. Хардин оставил попытки занять себя чем-либо, кроме взглядов по сторонам, когда к нему подсел тощий парень в оранжевой робе.
- Ты новенький? Вчера привезли? – широко улыбнулся он, а глаза в упор настороженно изучали Хардина.
Хардин молча кивнул в ответ, помня наставления Рэйнолдса меньше болтать обо всем.
- За что сидишь? – продолжил свои вопросы парень.
- Мне еще не предъявили обвинение, - Хардин ответил после секундной заминки, подбирая слова.
- Ну, видимо, не первый раз попадаешься, раз отправили сюда, - решил тощий, почесав в голове. – Деньги есть? Могу показать, где здесь купить еды получше. Я видел, как ты давился омлетом.
- Спасибо, но денег у меня нет, - спокойно ответил Хардин. У него и правда не было сейчас ни цента, все вещи отобрали еще в участке.
- Ну увидимся, - с этими словами тощий встал и отошел, потеряв интерес к Хардину. Больше никто не перекинулся с парнем ни словом до тех пор, пока не пришел охранник и не позвал заключенных на прогулку. Идти было необязательно.
У Хардина не было куртки, она лежала в сумке, залитая кровью, поэтому он решил не выходить на улицу.
Около полудня охрана начала уводить в комнату свиданий тех, к кому пришли. Наступил и черед Хардина.
- Скотт, на выход, к тебе пришли, - крикнул от порога его камеры охранник. Хардин молча встал и пошел впереди него. Они прошли в конец коридора, где находился переход в другое, смежное здание. Подождав, пока им откроют дверь, они вошли в точно такой же коридор другого корпуса. Комната свиданий была похожа на столовую: такие же пластиковые столы, только стулья здесь были металлическими и привинченными к полу. В обеих сторонах помещения стояла охрана, пристально следя за соблюдением порядка. Нельзя было обниматься или касаться друг друга, передавать что-то или брать без разрешения.
В углу возле стены Хардин заметил сидящего Рэйнолдса. Он подошел и сел на стул напротив.
- Привет, Хардин, - вежливо поздоровался адвокат.
- Добрый день, мистер Рэйнолдс. Чем порадуете?
- Я виделся вчера с Тессой, а сегодня общался с ней по телефону. Мы решили нанять частного детектива в помощь правосудию, - усмехнулся адвокат, прищурив недобро глаза.
- Все настолько серьезно? – настроение парня, и без того скверное, стало еще хуже.
- Нет, но Эшли тоже решила нанять меня, так что мне не помешает помощь.
- Как там Тесса?
- Переживает за тебя, волнуется. Я передал, что с тобой все хорошо, но она даже не улыбнулась.
- Бедняга, мне так жаль, что ей приходится вникать во все это.
- Она справится, Хардин. Твоя девушка сильная и решительная, вчера я лишний раз в этом убедился.
Адвокат провел с парнем еще некоторое время, расспросив об условиях содержания, а затем незаметно сунул Хардину в руку скрученные купюры.
- Возьми, пригодится, но не трать все сразу и не делись ни с кем, здесь это не принято.
- Я понял. Спасибо, - тихо поблагодарил парень, спрятав деньги в рукав.
В понедельник тебя отвезут назад в суд для предъявления обвинения, и тогда мы подадим прошение о выходе под залог, - пояснил Рэйнолдс.
- Не думаю, что это хорошая идея. Мне негде взять денег, - честно признался Хардин, вспомнив разговор с отцом.
- Это сейчас не твоя забота, - адвокат умолчал, что Тесса готова оплатить все расходы, связанные с парнем. Девушка предупредила Рэйнолдса насчет болезненного отношения к этому у Хардина.
Остаток дня прошел в унылом ожидании. Казалось, минуты здесь тянутся как часы. После отбоя Хардин не услышал характерного щелчка закрываемой на ночь двери. Он не успел удивиться, как за ним пришел охранник.
- Пойдем со мной, - указал он парню нам выход из камеры.
В коридоре стояло ведро с водой, лежала серая заскорузлая тряпка и стояла швабра. На краю пахнущего хлоркой ведра висели оранжевые резиновые перчатки.
- Приступай, сегодня твоя очередь наводить чистоту, - ухмыльнулся пожилой мужчина в форме. – Весь коридор твой. Я приду через тридцать минут.
Хардин надел перчатки и окунул тряпку в ведро. Он почти домыл коридор, когда появился мужчина.
- Заканчивай быстрее, - коротко приказал он.
Парню очень хотелось возмутиться, но он промолчал, гася свой гнев. Не стоило нарываться, если он хотел без проблем выйти отсюда.
Ночь ожидаемо не принесла Хардину ни покоя, ни отдыха. Кошмары смешивались с явью, стоило ему лишь на минуту прикрыть глаза. Он кутался в плед, словно тот был спасительным мостиком между ним и свободной жизнью за пределами камеры.
Воскресным утром сирена вновь подняла всех в семь утра по установленному режиму. Уходя на завтрак, Хардин припрятал пару десятидолларовых купюр в кармане джинсов. Вчера во время встречи адвокат сунул ему сотню долларов десятками на расходы здесь. Парень решил, что купит себе что-нибудь поесть, если представится возможность.
- Привет! – вновь подсел к нему вчерашний худой заключенный. - Надумал купить нормальной еды?
- А что здесь можно взять на десятку? – Хардин решил не показывать все деньги сразу.
- Могу дать пакет чипсов, - осклабился тощий.
- Пойдет, - согласился Хардин. Он видел вчера, как Билли (так представился тощий сидящему за соседним столом негру) уходил куда-то, а затем принес негру пару шоколадных батончиков и колу.
- Если дашь еще десятку - принесу банку колы!
- Тащи! – вынул обе купюры из кармана Хардин.
Вошедший охранник велел всем убрать за собой посуду и включил телевизор. На экране высветилось лицо восточного вида девушки, читающей сводку новостей. Затем настало время рекламы.
Желающие ушли собираться на прогулку, когда Билли принес чипсы и колу Хардину. Хардин открыл шуршащий пакетик под неодобрительные взгляды прилипших к экрану. Он молча поднял руки вверх в извиняющемся жесте, а затем открыл колу и сделал пару глотков безо всякого наслаждения.
- В жизни больше не буду есть и пить это, - пронеслось у него в голове. – Теперь эта еда так и будет напоминать мне тюрьму.
Ближе к часу дня Хардина позвали вновь в комнату для свиданий. Он ожидал увидеть адвоката, поэтому удивился, когда заметил в противоположном от того угла, где сидел вчера, Кристиана Вэнса.
- Привет, сын! Как ты? – с тревогой в глазах спросил Вэнс.
- Все хорошо, - Хардин намеренно не произнес ни «отец», ни «Кристиан», затаив обиду после прошлого разговора. Он сел, скрестив руки на груди и вытянув скрещенные под столом ноги.
- Прости, я был резок с тобой в прошлый раз, - продолжил Вэнс.
- Все хорошо, думаю, я это заслужил, - холодно произнес Хардин.
- Ты можешь не упрямиться хотя бы сейчас, Хардин? – терпение Вэнса было на пределе, его пальцы вновь начали отстукивать нервную дробь по поверхности стола.
- Как там Тесса? – перевел разговор парень, даже не подумав ответить на вопрос отца.
- Думаю, хорошо. Мы не созванивались с ней сегодня. А в пятницу я отвез по домам и ее, и Эшли.
- Ты оставил их одних? А если им все еще угрожает опасность? – Хардин знал, что Ченнинга и дружков поймали, но ему хотелось услышать сейчас, как Кристиан начнет оправдываться.
- Тех трех уже поймали, а значит, девочки снова в безопасности, - уверенность тона Вэнса разозлила парня, и он продолжил давить.
- А что, если их было не трое? Ты мог бы хотя бы позвонить Тессе и убедиться, что она в порядке. Ты же знаешь, я не могу защитить ее сидя здесь.
- Тебе не кажется, Хардин, это не моя вина в том, что ты сюда попал? И не тебе сейчас приказывать мне, что и как делать.
Оба уже с трудом сдерживаются, чтобы не начать кричать друг на друга.
- Я не приказываю, я прошу твоей помощи, причем даже не для себя. Не хочешь платить за меня залог, если мне его разрешат – это твое право, я заслужил. Но ты мог хотя бы позвонить Тессе, зная, как я переживаю за нее!
- Не смей мне указывать, Хардин! – тут же вспылил от упрека Вэнс, сжав от гнева губы. – Я сделал все, чтобы помочь вам с Тессой.
- Большое спасибо. Моя благодарность не знает границ! – иронично бросает парень, еще больше распаляя гнев Вэнса.
- Еще увидимся, - не выдерживает Кристиан и бросается к выходу из помещения, а Хардин провожает его насмешливым взглядом. И только когда отец выходит, на лице парня проступают сожаление и разочарование.
Еще одна почти бессонная ночь не лучшим образом сказывается на состоянии Хардина. Его мучает головная боль, а тело кажется набитым ватой. Приняв душ сразу после подъема, он переодевается в чистую белую футболку и джинсы из сумки, убрав все остальное в сумку. После завтрака охранник отводит Хардина в его камеру, велев собрать все свои вещи.
- Тебя доставят в суд, где судья предъявит обвинение. Возможно, выйдешь под залог уже сегодня, поэтому вещи берешь с собой, Скотт.
У Хардина все замирает внутри, когда он садится в машину, везущую его в суд. Он содрогается при мысли, что может вернуться сюда вновь.