Memento Mori

Будучиизрезанным самим собой, Серафим поднялся с окровавленного пола. Подойдя кзеркалу, он молча наблюдал, как узы теней достигают пика, превращая его вбесформенное чёрное существо с белыми глазами. Боль казалась такой сильной, чтоона больше ни на что не давила, однако внутренний витиум знал всё. 

Из зеркала донёсся слабый голос:

Как ощущения?

Отражение излучало голос Венсана, подкрадывающийся в глубины разума. Серафим же бессмысленно и мертвенно стоял параллельно ему, не проронив ни слова. Но под каменной оболочкой поднималась буря.

Мои друзья не дождались твоего возвращения, но я всё-таки остался тихо ждать. И похоже, не зря.

Тот тем временем, по-прежнему не шелохнувшись с места, не мог что-либо ответить или... подумать?

Твои друзья тоже не дождались и бросили тебя. Как прискорбно. Всё ещё не передумал примкнуть ко мне?

Серафим всячески старался пошевелить хотя бы пальцем, но окаменелая угольная плоть отрубала с ним все связи.

Они не смогли понять тебя. Оттолкнули. Оставили со мной наедине. Но твой брат всегда будет рядом. Ну же, пойдём со мной, дотронься до меня.

Не раздумывая, тело наконец сдвинулось с места и коснулось ладонью к её отражению.

Из чёрной массы и зеркала исходила аура, потоками создавая между собой круговорот. Круговорот, меняющий местами двух близнецов. Казалось бы, зачем, если близнецы - копия друг друга? Но нет. В их случае это играло огромную роль, которую Серафим был не в силах предотвратить.

Проведённая смена ролей коснулась не только двух братьев – но и артефакта, дубликат которого мирно стоял на рабочем столе. Венсан вскинул брови и залез в сумку, пришедшая прямиком из междумирья: в ней лежал «неповторимый» оригинал чёрного кубика.

Похоже, план ввелись правки. То, что он хотел вернуть на протяжении нескольких веков вмиг обесценилось, когда его плохие руки держали само могущество. Само божество, которому так долго поклонялся. Только этой гранённой властью никогда не пользовался. Но вопрос оставался открытым: чем отличается копия от оригинала? Своей скрытой изюминкой.

Картинка исчезла. Сознание возвращается в реальность. Веки распахнулись.

— Всё дело в нём. — кратко сказал Артур, убирая ладонь с плеча Влада, — Как говорила София, спасти Серафима сможет только Аделина, — он взглянул на девушку, протягивая артефакт, — Нам нужно спешить, витиумизм только прогрессирует.

Адди некоторое время со слабым презрением смотрела на него, но почувствовав напор окружающих взглядов, она закатила глаза и нехотя взяла артефакт. Приложив его на самую сердцевину потрескавшегося зеркала, Аделина будто выталкивала силу в него, пока само стекло не начало чернеть. Отражение Серафима затмевал тёмный слой разрушения, который вскоре раскрошился на крупицы стекла.

Кэрри округлила глаза, когда через деревянную раму зеркала перешагивал Серафим, облегчённо выдыхая и озаряя каждого своим незамысловатым, но счастливым взглядом. Невероятно. Как в таком плоском зеркале вмещался целый человек? Как Серафим обрёл физическое тело, если в его настоящем сидит Венсан? Это что-то в своём роде клонирования? Могло бы иметь значение, если бы не настигающий непроглядной тенью апокалипсис.

Пора положить хаосу конец.

Вступив на территорию Пустошей, Серафим и все остальные в полумраке увидели две стены, находящиеся друг напротив друга: одна состояла из тьмы и множеством белых точек, а вторая из кровопийцев, посредников и подобий ангелов. Однако эти две стороны объединяло лишь то, что они все – когда-то были людьми.

— София, ты не видела Венсана? Где Шейн? — насторожился Серафим, приблизившись к женщине.

Она не отрывала взгляда от предстоящих витиумов, пока не услышала слова о Шейне.

— Разве он не должен был вернуться к вам?..

— Мы его не встречали... — Серафим обернулся в сторону, куда смотрела София, — Oh, Merde...

Вдали царствовало сооружение, схожее с пирамидой, где из её вершины исходил чёрный луч, пронзающий туманность. Именно он создавал дыры в барьере, через которые просочилось то, что собственноручно собиралось очень много лет. Кэрри долго всматривалась в него, как вдруг её пронзило:

Это же...

— Тот самый луч из моего кошмара... — пробормотала девушка, — Кошмар, перед которым день начал повторяться.

— А там, скорее всего Венсан и...

— Нам нужно туда, — Серафим обозлённо оборвал Софию, шагая в сторону витиумов, но она остановила его.

— Здесь полно витиумов. Если мы приблизимся к ним, то они тут же нападут на нас, — София пыталась оглядеть край этой стены, но всё тщетно, — Их только больше.

— Нас тоже неменьше, — резко вмешался Артур, — И мы приложим все усилия, чтобы спасти всех от хаоса, — он переметнул взгляд на Серафима, — Идите, верните всё на свои места.

Тот лишь кивнул, оставаясь со смешанными чувствами. Наконец у него появилась крепчайшая опора, будто стоишь за каменной, нет, золотой стеной. И без какого-либо философского камня.

Это дорогого стоит.

Разглядывая бездейственных витиумов в пару сантиметрах от себя, Серафим медленно прошёлся острым концом когтя по внутренней стороне ладони, разрезая кожные ткани и высвобождая алую жидкость, которая тут же окрашивалась в нефть. И, набравшись решимости, он взялся окровавленной рукой за трость и ударил ею по потрескавшейся земле, вызывая огромный толчок, отталкивающий витиумов в разные стороны и высвобождающий путь до самой загадочной пирамиды.

Нужно успеть за временем. Нужно пробежать.

Витиумы мгновенно очнулись. Кто-то кинулся к арканам, кто-то на вампиров, а кто-то на Серафима, однако Кэрри пыталась держать освобождающийся путь открытым, применяя невидимый барьер, который даже он с трудом удерживал обезумевших тварей. Мэвис упорно проникала в их разумы, чтобы навязать им об их незаметности, но доступ к мыслям будто был заблокирован, будто внутри их сознания кромешная тьма и пустота. Адди помогала Кэрри удержать витиумов при этом отталкивая их на приличное расстояние, а Влад нёс на руках Миру, которая зачитывала слова на латыни, тем самым ослабевая тварей хаоса.

Началась битва, в которой сторонники тьмы всячески желали заразить других и подпитывались проблёскивающими каплями дождя, а чистейшие, посредники и кровопийцы отчаянно кромсали их на куски. К сожалению, без какой-либо цели уменьшить их в количестве... Витиумов становилось лишь больше: одни приходили из мира людей, а другие... заражались на месте. Однако витиумы позабыли о единственном нюансе – тот, кто уже не являлся человеком, при витиумизме он становится тенью, приобретая вторую стадию, второй шанс.

Приблизившись к пирамиде, Серафим наконец смог разглядеть её: прямо перед ним находилась та самая, местами обрывающаяся лестница, а по оставшемуся периметру пирамиды хаотично двигались чёрные щупальца. Они запутывались друг в друге, вонзались и преграждали путь.

Так и пал Мортум?

Как артефакт изливал свою силу в просторы Мортума, принося агонию ему населению. Как мортумы и понятия не имели, с чем имели дело, пока ядро хаоса не взорвалось вместе со всем миром, куски которого потерялись в пределах безграничного междумирья. Как им пришлось скрываться среди толпы людей, камнями затыкая дыры на сердце по скорби о павших.

И до сих пор неизвестно, как артефакт возвращается из века в другой... Наверное, он также бессмертен.

Шейн пробудился со звоном в ушах и пульсирующей болью в виске, ощущая, как что-то тёплое стекало по щеке. Поднявшись с твёрдой поверхности и дотронувшись до виска, он вскоре увидел окровавленные кончики пальцев, а потом и сражающихся близнецов вокруг пьедестала с артефактом.

Они совершенно одинаковые!

Собравшись с силами, Шейн накопил в себе оставшуюся энергию только на серп, который вмиг направил на витающий артефакт.

— Остановитесь! — он окликнул братьев, замахиваясь чёрным серпом, перенимающий облик косы, — Или я уничтожу его!

Они повернулись в его сторону, вытаращив на парня округлившееся глазища.

— Шейн, не надо. Так ты убьёшь всех нас! — прокричал Серафим, который находился слева.

— Нам нужно следовать пророчеству! — выпалил второй, находящийся справа.

— Откуда ты знаешь про него?.. — ошарашенно обратился Серафим слева, обращаясь к другому.

— Потому что я настоящий и хочу спасти мир!

— Ах ты хитрец... Да я...

— Довольно! — заглушил всех Шейн, еле сдерживая смешавшихся эмоций.

Он всматривался каждому в глаза, выражение лица, и вслушивался в манеру речи, чтобы найти хоть какие-то отличия, но они незаметны. Тут до Шейна дошла идея, а точнее вопрос, ответ на который мог знать только Серафим.

— Сколько перьев на левом крыле? — напрягшись, спросил он, направляя на них косу.

Ну же, ты должен помнить!

Они оба молчали, растягивая самые тяжёлые и щекочущие нервы секунды. Ждали, пока кто-то из них первый не ответит. Рука, держащая косу, эпилептически тряслась, а по плоти растекалась жгучая лава и пронизывала до самых костей. Глаза метались между близнецами и мутнели, в виске всё также пульсировало и отдавало в мозг, который еле держал себя в сознании, как и ватные ноги с дрожащими коленками.

Как же это волнительно и напряжённо.

— Двадцать пять, — наконец ответил Серафим, находящийся слева, выражая ту самую родную теплоту из глаз.

В эту же секунду Шейн выпустил чёрную волну из косы в сторону Венсана, однако тот успел увернуться и куда-то спрятаться. Они оборачивались по сторонам, пока Серафим не заметил настигающего Венсана на Шейна из-за спины.

— Шейн, сзади!

Однако Венсана остановила Мэвис, схватившая его за щупальца. От ударной волны двух сил Шейна оттолкнуло на самый край платформы, к которому подбежал Серафим.

Вокруг Мэвис и Венсана образовался невидимый барьер, не подпускающий ни единую чужую душу. Они практически столкнулись лбами и пронзали друг друга взглядами, борясь за своё мысленное превосходство. Мэвис было крайне трудно совладать с ним, он всё глубже проникал в её разум, не оставляя никаких шансов.

Тут она вспомнила слова Артура, когда помогал ей лучше раскрыть свою способность: сконцентрироваться на собственном теле, как сила выходит из черепа и стремится в чужой мозг. Мэвис концентрировалась на себе, но сила одновременно выходила из головы в другую и проходила через шею, плечо и предплечье, приближаясь к ладони, где и происходит борьба с Венсаном.

Рука затряслась, из носа, ушей и уголков глаз потекла кровь, мозг был готов взорваться, а её напористость смогла одолеть оппонента. Она туманила его разум несмотря на затуманенность собственного. Венсан отскочил от Мэвис и схватился за голову, пока та упала на колени с неконтролируемой дрожью.

Поднявшись следом за Мэвис и на последних секундах увидев всё это, Влад тут же воспользовался шансом и оставил на нём метку паралича. Но стоило ему вкусить кровь витиума, как витиумизм заражал мёртвую плоть, обжигая и очерняя. Даже не обращая внимания на это, Влад мягко приобнял девушку, еле держащую себя в сознании. В глазах плыла красная пелена.

— Мэвис! Как ты?.. — напугано спросил он, аккуратно рукавом вытирая кровь с её глаз, носа и ушей.

— Всё нормально... Главное мне получилось спасти вас, — прохрипела девушка, пока Мира читала Владу те слова на латыни, возвращая его в норму.

Но только не её...

Пока Венсан всячески боролся с туманом в голове и полным отказом движения мышц, все, кроме Миры и Кэрри выстроились вокруг пьедестала с артефактом. Так как Аделина могла отразить магию, она подложила ладонь под витающий куб в отличии от остальных, каждый из которых протянул руку, отдавая частицу своих сил.

Чёрно-белая аура исходила из их ладоней и впитывалась в артефакт, отсчитывая капли переливающейся жидкости уже к Адди на ладонь, а луч, призывающий чёрный дождь медленно ослабевал. Кажется, всё работало.

Тем временем Кэрри и Мира периодически контролировали Венсана, однако в какой-то момент его глаза стали стеклянными, а малозаметные подёргивания тела прекратились. Девочки переглянулись и насторожились.

Было бы это так просто...

И вот, Аделина сжала в кулак эту пару чёрно-белых капель эссенций сил и медленно поднимала его вверх. Как только она разжала кулак, из него вырвалась молния, с катастрофической мощностью и скоростью вонзилась в почерневшую туманность. Адди еле стояла на ногах и всячески держала руку выпрямленной, будто она поднимала несколько сотен тонн, но только не молнию, энергия которой казалась бездонной.

Все витиумы поголовно пали, пребывая в агонии и искажённо крича. Даже те, находящиеся в других мирах, поддались предсмертным мукам. Чёрный дождь прекратился, туманность вернулась в норму, а артефакт покойно лежал на пьедестале. Когда молния исчезла, Адди вместе с Серафимом и Мэвис повалились на пол, отчаянно восстанавливая силы.

Однако пирамида начала рушиться, буквально расходясь по швам. Все успели покинуть её, но Адди пыталась найти Кэрри и Миру замыленным взглядом. В последний момент она обомлела, когда увидела Кэрри, за шею которой схватился Венсан, жадно лишая её кислорода. Аделина бросилась с места, но поверхность под ногами разрушилась раньше, и она провалилась, мельком наблюдая, как Мира кинулась на Венсана, также падая вниз вместе с Кэрри и обломками.

Чёрный камень завалил всё, оставляя во тьме.

— Серафим, прошу, сделай же что-нибудь! — слёзно упрашивал Влад, удерживая слабеющую Мэвис на руках.

— Пойми, даже я здесь бессилен. Алхимия не всемогуща... — печалился Серафим уже сам будучи на увядании сил, озираясь на девушку, глаза которой залиты кровью.

Влад лишь вернул к девушке взгляд и поджимал губы, сдерживая выплеск гнева. Женская рука коснулась его щеки, а красные глаза со всей нежностью озаряли:

— Знаешь, я и не думала, что моя давняя влюблённость зайдёт так далеко, — хрипела Мэвис, морганьем выталкивая капли крови из глаз, — Думала, что мы так и будем издеваться друг над другом и не впускать в свои сердца. Но в один миг всё изменилось. Так необычно... — она кашляла, выплёвывая алые сгустки, — Думала, что никогда не буду с таким эгоцентриком, но... время мне показало совершенно другое... — хрипота всё сильнее лишала голоса, кровь наполняло лёгкие, а Влад с новыми царапинами на мёртвом сердце выслушивал каждый её вздох, — Я наконец познала любовь, теперь я могу быть свободна... Я... — она хотела что-то добавить, но лёгкие застыли раньше, как и пастельно-красные глаза. Застыли на любимом.

История повторилась...

Нож, нанёсший множество царапин, со всей ненавистью проткнул огромный шрам на сердце. Влад зажмурил глаза и крепко прижимал Мэвис к себе, похныкивая от горечи на душе и от того, что не слышал её тихое сердцебиение. Серафим лишь прикрыл глаза и прискорбно опустил голову, а Шейн легонько коснулся его плеча, разделяя с ним чувства.

Но он также наплевал на всё, прикасаясь к запретному.

Но Кэрри и Мире даже не догадывались о потере, они стремились положить хаосу конец, пока ослабевший Венсан на четвереньках подползал к ним, оставляя за собой чёрный след.

— Если вы убьёте меня, то умрёте и вы, — прохрипел он сквозь смех, находясь под мысленным барьером.

Девочки даже не слушали его, выполняя заключительную часть пророчества: держась с Мирой за руки, Кэрри призвала Люми, которого они напитали своими силами, способными привезти к катастрофе и благополучию одновременно. Пока Люми увеличивался в размерах, Кэрри решилась ответить Венсану:

— Если твоя смерть спасёт всех, то мы соглашаемся заплатить такую цену.

— Какие же вы все наивные, — пробормотал Венсан, — Вы спасаете жалких пешек от неизбежной участи, — вдруг он поддался смеху, кидая на Кэрри взгляд исподлобья, — Жаль, что ты не увидишь, как люди погубят своё существование. Как они высосут все соки и захлебнуться в собственной крови.

Когда Люми напитался энергией, Кэрри приблизилась с ним в руке к Венсану.

— Возможно, ты прав, но не ты в праве вершить судьбы, — ответила девушка, не дожидаясь и секунды, чтобы вмиг запустить комок молнии сквозь барьер ему прямо в сердце, — Это тебе за мою маму и за тех, кого потеряла моя семья, — со всей ненавистью прорычала Кэрри, резко отбегая от главного ненавистника.

Венсан истошно кричал. Языки молний заполонили его тело, а витиумизм боролся с чистотой до последнего. Он разодрал себе грудь в попытках достать молнию, однако это только усугубило положение. Маленькие трещины в земле превращались в огромные из-за землетрясения. Кэрри и Мира бежали на что хватало сил, но от взбунтовавшейся стихии не скрыться.

— Прощай, Люми... — прошептала Кэрри, чувствуя, как в глазах накапливаются крупицы слёз и сгущается боль в груди.

Выбравшись из обломков и заметив девочек на горизонте, Аделина хотела побежать к ним, но образовавшаяся трещина преградила ей путь, заставляя наблюдать, как девочки пытаются пережить крушение.

Взрыв. Белая вспышка. Хаос исчез. Но наша смерть неизбежна.

Протерев глаза, она увидела только Миру и Кэрри, щитом прикрывшая всех от смертоносного взрыва. Всё бы ничего, но... Кэрри краем глаза заметила, как её ладонь начинала рассыпаться на крупицы, схожие на прах. Переглянувшись с Мирой, у которой всё тоже самое, она поняла – вот она расплата за его погибель.

Знатно испугавшись, Адди наплевала на всё и бросилась со всех ног к девочкам, кое-как перепрыгнув разрыв. Они же смирились со своей участью, кидая друг другу лёгкие улыбки, а последние секунды существования провожали взглядом на Аделину, находящуюся уже в пару метрах.

Сердце билось бешенным ритмом. Страх перед горьким отчаянием поглощал. А время... Как всегда подводило.

— Мы любим тебя, Адди... — одновременно пробормотав, они превратились в силуэты из праха, в которые Адди тут же провалилась, не успев обнять их в последний раз...

Ещё одна история повторяется...

Адди с трудом обернулась. На земле лежали две чёрные кучки, легко сдуваемые под любым дуновением ветра. Опустившись на колени, она перебирала прах в таких же почерневших и дрожащих руках. Вся жизнь пробежала перед глазами, все воспоминания, связанные с ними, и только это осталось в её голове навеки. Их смеющиеся голоса и каждая секунда при взгляде на эти кучки пыли вызывали солёные капли, падающие на раскрывшиеся шрамы.

Но в груди что-то ёкнуло и запульсировало. Оно будто мозолило, заставляя Аделину устремить взор на почти бело-красный ком, просвечивающий грудную клетку. Пройдя сквозь рёбра, она вытащила обугленное, чужое и еле бьющееся сердце. С его отсутствием вся боль вмиг утихла, как и вся чувствительность. Отрубилась. Веки настоятельно закрывались, а плоть ослабевала, но Адди слышала чужие голоса в дали, которые приближались и отдалялись одновременно. Стало так легко и...

Надеюсь, навечно...

...

— Прости меня, Кэрри. Из-за меня ты оказалась здесь. Но твоё время ещё не пришло... — голос Миры отдавался эхом, прежде чем Кэрри поникла в пустоту.

В конце покрытого тьмой коридора ожидал белый выход, через который пробежала Кэрри, оказавшись в мире людей. Но не просто в каком-то куске земли, а на месте, где она однажды с папой прогуливалась – пустой детской площадке под летними вечерними лучами солнца.

И, сидя на лавочке у одного из подъездов под приятную музыку из телефона, папа начал дискуссировать, оглядывая каждого прохожего:

— Каждый хранит в себе проблемы и переживания. Вот, например, как эта девушка. Этот день явно её вымотал, — взглядом указал он на девушку, идущую с опущенной головой и опустелыми глазами, — А вот тот парень, наоборот, видит красоту в природе и никуда не торопится. Не торопиться идти домой, где его никто не ждёт, — продолжил папа, наблюдая за парнем, который размеренной походкой довольно оглядывает солнечный вечер, — Но есть и те, кого буквально выпинывают из дома... — он пробормотал, заостряя внимание на женщине, выгуливающая собаку. Она все время таращилась в экран телефона, идя на поводу у собаки, нежели чем наоборот.

Кэрри всё это время сидела рядом с папой и недоумевала от того, что происходило вокруг.

— Пап... Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она, озираясь на папу с отвернутой от неё головой.

— Это я должен спросить, что ты здесь делаешь, доча, — ответил он, поворачиваясь к Кэрри, — Тебе ещё не время быть здесь...

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, недоумевала девушка, замечая, как окружение начинало терять краски, превращаясь в чёрно-белую картинку.

— У тебя всё ещё впереди, Кэрри. Цени каждый момент в своей жизни. — вымолвил папа, касаясь её щеки, — А теперь снова пора в путь, шнурок. Люблю тебя.

Кэрри хотела коснуться до него в ответ, но папа исчез, его затмила очередная пустота, из которой доносился до боли знакомый треск лампы и какое-то пиликанье...

«Цените всё, что у вас есть. Оглянитесь вокруг. Наслаждайтесь каждой секундой с близкими, ведь кто-то для нас то же мгновенье, а мы для кого-то – целая жизнь. Потому что время беспощадно, а мы не вечны.»