Memento Mori

— Шейн? Какими судьбами? — Артур вскинул брови и открыл форточку, позволяя ворону проникнуть внутрь.

Тот появился из чёрного облака в образе человека и кинул на Артура обеспокоенный взгляд.

— С Серафимом происходит что-то неладное... Он стал в последнее время очень странно себя вести. И я не знаю, что делать, — его волнение только нарастало, он метался из стороны в сторону, не находя себе места.

— Для начала успокойся и присядь здесь, — Артур сам начинал волноваться, но всё же сдерживался, усаживая Шейна на кресло и наливая ему молочный чай, — Как себя он ведёт? С какого момента это началось?

— Тогда случилось нападение витиумов, а когда мы пытались отбиться от них, Серафим в это время был в междумирье, чтобы выйти из временной петли. Кэрри помогла нам спрятаться в его лаборатории, потом... она сказала мне, что Серафим что-то скрывает, а ответы находились в его гримуаре, — Шейн остановился, когда увидел застывшего Артура.

Он явно не такое ожидал услышать.

— Вы нашли его?

— Да. Там просто тихий ужас...

— Всё-таки вы сами добрались до истины... — пробормотал Артур, — Как я понимаю, Аделина тоже узнала?

— К сожалению... — утвердительно кивал Шейн, — Позже вернулся Серафим, когда нашествие витиумов прекратилось. Он застал нас в лаборатории. Адди чуть не убила его, все боялись, суетились и вскоре ушли, остался только я, — продолжал парень с дрожанием в голосе, — Его глаза были такими... печальными. В них было столько боли и жалости. Он сознался мне во всём и просил не покидать его, но тогда я был слишком потрясён и просто хотел побыть один, — он сделал паузу, чтобы перевести дух, но потом спросил, — Ты же знал обо всём? Почему ты даже мне не рассказал об этом?

Артур немного склонил голову, проходя кончиками пальцев по краям чашки.

— Я не хотел вмешиваться в дела Серафима, тем более в его отношения с Аделиной. Он мне сам сказал, что вскоре признается, но, похоже, перетянул, — снова неловкая пауза, где каждый был погребён в свои мысли.

— Так что было далее? С этого момента он стал другим?

— Совершенно, — увеличил Шейн, — Начиная со стиля одежды, заканчивая... увечьями, — у Артура нахмурились брови.

— Увечьями?

— При нас он до сих пор ведёт себя так, будто ничего не случилось, при этом со всеми очень холоден. Позабыв о своих привычках, он делал всё наоборот, что меня крайне насторожило. Я проследил за ним и видел, как он резал себя, смеялся и разговаривал с зеркалом. А на столе лежал артефакт...

— Артефакт? Чёрный куб? — оборвал его Артур, оживлённо спрашивая.

— Именно, — подтвердил Шейн, — Потом и Кэрри замечала за ним странности. Она считает, что в нём сидит нечто иное.

— И скорее всего, правильно думает, — начал Артур, заглядывая в окно, — Мне уже приходилось наблюдать такое. В нём сидели сущности, которые взяли над его разумом контроль и вскоре выбрались наружу, подвергнув все миры опасности... Тогда-то и появилась Аделина.

— Так всё-таки мой сон был правдой... — Артур недоумённо оглянулся на Шейна. — В ту ночь мне приснился сон, где я видел всю его жизнь. Я до последнего надеялся, что это неправда...

— Увы, но таково его прошлое, — печалился Артур, прокручивая в голове поступившую информацию, — Однако, в этот раз он ведёт себя более безумней. Думаю, всё дело в артефакте. И то я не понимаю, откуда он мог появится, если много лет назад взорвался.

— Может Серафим нашёл именно в нём способ, как избавиться от витиумизма, находясь ещё в междумирье?

— Вполне вероятно, — согласился мужчина, поднимаясь с места и устанавливая пустую, чашку на стол, — Но я должен увидеть всё лично.

***

—Может уже скажешь, зачем мы здесь? — спросила Мэвис, оглядывая ночной посёлок городского типа.

— Хочу найти свой родной дом.

— Ты серьёзно? Да от него сто процентов ничего не осталось, — заявляла девушка, скрестив руки на груди.

— Хотя бы буду об этом знать, — ответил Влад, прикасаясь к мокрой земле и применяя свою силу, — Он где-то в той стороне. Пойдём, — пробормотав, он резко подорвался с места, не давая и шанса Мэвис среагировать.

— Да подожди ты! Что ты там хочешь увидеть? — ускоряя шаг, она пыталась догнать его, но получалось так себе.

— Найти новый дом, хоть и временный.

— И вместо того, чтобы обчистить у кого-нибудь карманы и снять комфортную квартирку, мы ищем дом на отшибе мира ещё с восемнадцатого века? — возражала Мэвис, начиная раздражаться из-за слякотной дороги.

— Пойми, витиумов полно там, где как раз таки много народу, а я больше не хочу иметь с ними дело и со всем, что их связывает, — отрезал Влад, не сбавляя шаг.

Тут Мэвис остановилась.

— Ты бросаешь Серафима?.. — на её слова Влад всё-таки обернулся, — После всего, что вы прошли...

— Он врал нам ещё с самого начала. А сейчас вообще ведёт себя как ни в чём не бывало и прямо заявляет, что ему никто не нужен. Думаю, ответ очевиден, — он перебил, злостно отвечая.

— А мне кажется, что с ним происходит что-то плохое. Я чувствую...

— Что ты имеешь в виду под «плохое»? Эгоизм? Ну да, это все почувствовали, — снова оборвав Мэвис, Влад продолжил идти, — Теперь мы идём своей дорогой, а он своей.

— Да чего же упрямец! — буркнула девушка, а следом глубоко выдохнула, отказываясь обращаться к своей силе, — Я не хочу, чтобы мои страдания по этой грязюке оказались пустыми, поэтому... давай поспорим, — громко сказала она, вновь останавливая Влада.

Тот закатил глаза и приблизился к ней.

— Что на этот раз?

— Если мы находим твои развалины целыми и невредимыми, то мы остаемся здесь, если же нет, то возвращаемся в Апокалипс. Идёт? — вымолвила Мэвис, протягивая ему руку.

Влад ухмыльнулся:

— Идёт, — сжимая её ладонь, он потянул девушку на себя и взял на руки, — А теперь правда идём, принцесса.

Мэвис явно не ожидала такого поворота, от резкости действий она инстинктивно держалась за его шею, хмурив лицо.

— Ты что делаешь?! — она восклицала, чувствуя, как щёки залились кровью, а сердце учащённо забилось.

— Ну ты же сама хнычешь о том, как тебе не нравится тут ходить, — ответил Влад, широко улыбаясь её реакции.

— Я думала, что смогу тебя переубедить!

— Без силы уже не кажется такой лёгкой задачей? Со мной-то и подавно, — он заметил, как Мэвис это немного задело, судя по её внезапной замкнутости, — Ладно, прости. Если ты так не хочешь начать новую жизнь, то можешь возвращаться в Апокалипс.

— Я просто хочу быть в кругу семьи, нашей семьи, пережившей столько бед... — созналась Мэвис с печалью в голосе, — У меня с детства не было семьи и не хочу снова остаться без неё. Я хочу, чтобы всё было как раньше.

Однако это только начало.

Влад лишь молча шёл, постепенно подпуская к себе сомнения. Был ли он готов так просто начать всё с чистого листа, позабыв о тех двух веках в его жизни? Смог бы влиться в общество простолюдинов? Справился ли он в одиночку с витиумами, которые вставали бы на пути и с каждым днём набирали силы?

Под молчание в конце концов его сила привела их к поместью. Конечно, время беспощадно, а никто и ничто не вечно, поэтому он прошёл реставрацию, но несмотря на это он оставался тем, каким помнил его Влад. Он приоткрыл рот и поднял голову, заглядывая в окна второго этажа – в окна, ведущие в его комнату. С каждой секундой при взгляде на поместье, он с теплотой вспоминал свои юные человеческие годы, а с горечью последний октябрьский день до его смерти.

Мэвис оставалась не менее ошеломлённой, спускаясь на землю и не отрывая взгляда от здания. Ей было интересно, где жил Влад до того, как воплотился в вампира, поэтому она также завороженно присматривалась в каждый сантиметр.

Но потом опечалено вздохнула:

— Ну что ж, ты выиграл. Что дальше?

Влад заметил вывеску «Продаётся», висящую на заборе, которую тут же с силой сорвал её и выкинул в сторону.

— Пока не знаю, — он ответил так, будто сам не ожидал увидеть на этом месте целый дом, отчего сам впал в замешательство.

Однако их припугнул голос, доносящийся из-за спины:

— Наконец-то я вас нашёл, — это был Шейн, — С Серафимом происходит нечто опасное и нам нужна ваша помощь, — начал он, заполняя тишину, — Я понимаю, что вы злитесь на него. Но могу вас уверить – это точно не Серафим, которого мы знали, не считая той правды. И если бы это и правда был он, то никогда бы так себя не повёл, несмотря на то, как вы, возможно, разочаровались в нём, — прояснял Шейн, в глубине души надеясь на их понимание, — Вы поможете?

На его слова те переглянулись, телепатически общаясь. Мэвис видела, как Влад не мог определиться, будто желая оттолкнуться от её мнения. Это шанс всё вернуть в прежнее русло.

— Я согласна, — почти сразу и уверенно сказала девушка.

Шейн кивнул ей, а потом озирался на Влада, дожидаясь его ответа. Но он молчал, ослабляясь от сомнений. А времени по-прежнему оставалось мало.

— Тогда пойдём, надо встретиться с Артуром, — Шейн в последний раз взглянул на него с ноткой огорчения, не ожидая, что Влад сможет отказаться от того, кто помог ему вырваться из объятий смерти.

Мэвис следовала за Шейном, но что-то терзало её душу. Что-то, что очень давно заваливалось камнями. Она обернулась к Владу, встречаясь с ним взглядами.

Предполагая, что, возможно, это их последняя встреча, она наконец набралась решимости для того, с кем никогда не чувствовала искренности. Резким и быстрым шагом вернувшись к нему, Мэвис прикоснулась к его губам, сливаясь в нежный поцелуй, оживляющий бабочек в животе. Это сладостное и тягучее мгновенье казалось на прощанье, но она подсознательно надеялась, что хоть оно сможет побудить Влада начать действовать.

Отпрянув от него и оставив след от помады, след в память о ней, она догоняла Шейна больше не оборачивалась. Внутри всё переворачивалось, горело, бушевало и облегчалось одновременно. Это мгновенье настало. Внезапно, горестно, но окрылённо. Давно возникшее чувство пробудилось спустя мучительных и принудительных усыплений, но готовое упасть в пропасть забытого.

Теперь он не ожидал такого поворота, прикасаясь кончиками пальцев к губам. Умерщвлённое сердце подсознательно затрепетало, нутро залилось теплом, сомнения разогревали горячку, а слова безмолвной девушки всплывали в памяти:

«Оглянись вокруг. Возможно, рядом есть тот, кто тебе так нужен. Даже ближе, чем ты думаешь.»

Посмотрев на поместье позади себя, а потом Мэвис в след, Влад наконец сделал выбор, кинувшись в сторону девушки, которая смогла заполнить его пустоту после Камиллы.

Он отпустил прошлое и смог открыть сердце, благодаря ей. Благодаря той, которая была ближе, чем он думал.

***

Когда дом окончательно опустел, Кэрри и Артур зашли в кабинет Серафима.

— Вот оно... — пробормотала девушка, указывая на прикрытое зеркало, — Как из моего сна.

— Я осмотрю его, а ты пока ищи артефакт и забери гримуар с иммунитетами, если они, конечно, имеются, — сказал Артур, снимая ткань с зеркала.

Тем временем Кэрри первым делом кинулась к выдвижным шкафчикам рабочего стола. В двух из них находилось, на удивление, множество пустых бумаг, однако в последнем одиноко лежал небольшой лоскуток бумаги, на котором на фоне графита были проявлены странные рисунки. Всё это выглядело так, будто на какой-то предмет наложили слой бумаги и просто водили по нему карандашом, тем самым делая копию семи рисунков. Их значение для Кэрри, естественно, неизвестно, но при этом они отдалённо о чём-то напоминали.

— Артур, я кое-что нашла, — она подбежала к нему, показывая набор зарисовок.

Пока мужчина внимательно осмотрел их и заинтриговано вскидывал брови, Кэрри посмотрела в зеркало, покрытое многочисленными трещинами. Прямо как из её сновидения.

— Ты видела что-то похожее в своём сне?

— Нет. Я впервые их вижу, но... тебе они не кажутся какими-то знакомыми или похожими?

— Соглашусь, что-то в них есть. Думаю, это нужно забрать, а сейчас надо найти артефакт. Он пока представляет большую долю опасности.

Кэрри кивнула ему и продолжила поиски, внимательно осматривая каждый угол кабинета, пока её взор не остановился на пламени в камине. Оно то и дело, что напоминало о горящем доме в том кошмаре, как огонь поглощал его, но не сжигал. Если её сон способен что-то подсказать, то может и в пламени есть своя тайна?

Взглядом оглядев кирпичные стены камина, девушка заглянула к основанию из дров, на котором сидел огонь. Среди пепла и раскалённых углей она заприметила крупный чёрный уголь, никак не взаимодействующий с пламенем и не окрашенный в яро-оранжевые оттенки, как и другие угольки. Присмотревшись, Кэрри очерчивала примерную его форму и поняла, что он как раз в форме куба. Она уже собиралась звать Артура, как тот опередил её:

— Серафим?.. — его приглушённый зов заставил Кэрри продрогнуть.

С приливом жара в теле, она обернулась, увидев, как Артур смотрел в отражение в зеркале, пребывая в полном недоумении и ужасе. Подойдя ближе, девушка застыла на месте, чувствуя, как ещё одна дрожь пробежалась по коже, когда в зеркале среди трещин виднелся образ всеми привычного Серафима. Он бился в стекло по ту сторону зазеркалья и пытался что-то сказать, истекая кровью. Его глаза излучали боль, страх и воспламеняющуюся надежду. Надежду на спасение.

Вот кто это был во сне...

Серафим явно кричал, судя по шевелящимся губам, однако никакого голоса не слышалось. Тут Кэрри быстро сориентировалась:

— «Мы не слышим тебя.» — жестами указала она.

— «Среди вас за место меня гуляет Венсан. Он воспользовался моей слабостью и поменял нас местами.» — Кэрри переводила Артуру всё, что говорил Серафим, отчего обоих ударил разряд молнии.

Они думали о любых сущностях, сидящих в его теле, но только не о Венсане.

А ведь пазл и правда складывается.

— «Те рисунки, которые сейчас у Артура, я срисовал их с артефакта ещё в междумирье, чтобы в дальнейшем разгадать их значение. В них должно быть наше спасение, найдите его!» — Серафим ещё никогда не был таким резким и напуганным, Кэрри еле успевала переводить его поток слов, завуалированных в жесты, — «Кэрри, только ты можешь взять артефакт в руки, так как у тебя иммунитет к магии, и сила витиумизма не заразит твоё тело. А когда найдёшь, то отправляйся к Софии, она должна что-то знать о рисунках.»

Кивнув, Кэрри хотела вернуться к камину, как её остановил сильный стук со стороны Серафима, привлекающий внимание:

— «Но помни: когда воспользуешься «иммунитетом к иммунитету к магии», то больше не касайся артефакта, пока эффект не закончится!»

Ещё раз кивнув, девушка потушила пламя камина и достала из мокрого пепла заветный чёрный кубик, который не вызывал в её теле никаких негативных эффектов, а под слоем обугленной пыли она увидела на нём гравировку тех самых рисунков. Это он.

Неужели Венсан думал, что мы его не найдём?

...

Тем временем Серафим вальяжно сидел на диванчике в углу Монте Карло и молча окидывал всех присутствующих. По словам Шейна, к их компании должен был присоединиться Артур и о чем-то побеседовать, но тот начал что-то подозревать.

— Что-то Артура долго нет, — отдалённо начал Серафим, незаметно наблюдая за реакцией остальных.

— Может срочные дела появились... — наигранно недоумевала Мэвис, запивая лёгкое напряжение напитком.

Мужчина на секунду приподнял брови, чувствуя, как сила Мэвис пыталась проникнуть ему в разум, но тот лишь слабо ухмыльнулся.

Я настолько очернён, что мне ничего невозможно навязать, разве что я со своими кошмарами.

— А Кэрри не придёт?

— Она решила остаться с Адди и Мирой и пытается выспаться после бессонных ночей. Зачем она тебе? — уверенно ответил Шейн, озираясь на Серафима.

— Да так, интересуюсь. Припоминается мне, как она любит здесь веселиться.

Теперь повеселюсь и я.

Пряча руки под столом, он когтём прорезал внутреннюю сторону ладони и сжал в кулак, направляя взор на источники света, которые вмиг погасли, оставляя присутствующих в кромешной тьме, а Шейна, Мэвис и Влада в нарастающей панике. Благо у них нашлись неоновые палочки, но стоило их включить, как они больше не видели Серафима рядом с ними.

Можете одурачить кого угодно, но только не меня.

Оказавшись у себя в кабинете, он улыбался своему испуганному отражению и приближался к открытой двери лаборатории, параллельно кидая довольные взгляды на камин.

— Не это ли ищешь? — спросил «Серафим», демонстративно показывая Артуру гримуар в руке, — Да, пришлось покопаться в кошмарах у девчонки, чтобы раздобыть весьма заманчивое чтиво, судя по его насыщенным страницам, — он смеялся, листая пустые страницы, — Себя бы так, мой братишка, защищал, меньше было бы проблем.

— Как ты смог ворваться в его тело?

— Это оказалось легче, чем я предполагал, — начал «Серафим», опираясь на дверной косяк, — Главная ошибка Серафима в том, что он забывает, что его душа крайне нестабильная для нас. Его негатив недоступен для нас, но только не в собственном отражении. Если не совладает с эмоциями, то сущности хаоса поглотят его, начиная с тела и заканчивая разумом. Но и здесь он остаётся исключением, так как способен переключаться между обликом тени и витиума, о чём даже сам не подозревает об этом. И признаюсь, я никогда не видел его таким слабым и беззащитным, — он продолжал, увлёкшись рассказом, — Видишь, как я хорошо его знаю. Несмотря на то, как я был далёк от него.

Тут он поддался громкому смеху, отчего чуть ли не получил шаровую молнию в лицо, успев вовремя отскочить.

— Оу, неплохая попытка. Но не забывай, я ведь в его теле. Навредишь мне – навредишь и ему, — Венсан улыбался, наблюдая, как Артур еле сдерживал гнева из-за своего вынужденного бездействия, — Вы опоздали. Вы слишком долго тянулись к разгадке.

— Может у тебя и есть гримуар и сила, но у меня есть артефакт и те, кто объединят силы против тебя. В том числе и твоя дочь, которую ты так усердно пытаешься вернуть, — уверенно заявлял Артур, отчего Венсан только сильнее усмехнулся.

— Как оказалось, она мне больше не нужна. Я искал медь, но в итоге нашёл золото. Но так уж и быть, пусть будет по-вашему, — ответил он, открывая портал, — Ещё увидимся, Артур.

Венсан растворился в материи портала, оставляя Артура наедине со своими мыслями и подступающей ненавистью. Но стоило ему вернуться к зеркалу, за которым находился подавленный Серафим, весь пыл стих, осталась лишь жалость и печаль.

— Прости меня, что я позволил им выбраться и разрушил твою жизнь. Я обязательно вытащу тебя оттуда, только потерпи немного, — он решительно вымолвил, прекрасно понимая, что тот только видел, но не слышал.

Напоследок Артур прислонил пальцы к своим губам и прислонил их к отражению Серафима в зеркале, целясь к его щеке и со всей ненавистью растворяясь в материи портала.

«В тяжкие моменты мы сближаемся даже с теми, с кем мы и видеться не хотели. А бывают и такие, в которых мы отмываем наши сердца от грязи из лужи, когда-то отданные со словами: ты – мой смысл жизни.»