Memento Mori

Первая неделя после того масштабного нападения витиумов длилась для Кэрри до бесконечности. Влад и Мэвис как-то свыклись с подорванным положением, пропадая большую часть времени вне Апокалипса. Шейн приходил только ближе где-то к ночи и постоянно выглядел каким-то подавленным или потрясённым, озираясь на Кэрри таким взглядом, будто хотел что-то спросить, но так и решался.         

Вот так она осталась наедине со спящей Мирой, а Аделина всё ещё никого не впускала к себе, погребаясь в тонну мыслей о горькой правде. Когда-то дружная семья вмиг раскололась на осколки, собравшихся в другие маленькие группы, сторонясь лишнего шума. Каждый раз выходя из комнаты в пустой коридор, Кэрри вспоминала такой же мёртвый домик в деревне, скорбя по своим родителям.

Это давящее одиночество терзало её душу, ей очень хотелось вернуться в родное местечко, чтобы понаблюдать за малиновым закатом и всю ночь лежать на траве, соединяя звёзды в выдуманные созвездия, однако у неё не осталось «иммунитета от иммунитету к магии», а обращаться к Серафиму и вовсе отпало желание. Он сам отшельником проводил своё время в кабинете, но иногда спускался на кухню, кидая на Кэрри странные взгляды, будто что-то замышляя на её счёт.

И однажды он позвал её к себе, чтобы она помогла в каком-то деле.

Кэрри поначалу очень боялась.

Вдруг Серафим заманит в ловушку, а потом убьёт за её пронырство в его лаборатории?

Дальше она возмущалась.

Почему она должна помогать ему, а уж тем более доверять после того, как долго он скрывал горькую правду? Его даже не волнует, как сейчас Мира и Адди!

А последней стадией для неё являлась решимость.

Что бы он не задумал, она и её тело не позволит убить себя или как-то ещё навредить своей новой семье.

Перешагнув порок в его кабинет, Кэрри не чувствовала той умиротворенной атмосферы, как это было раньше, даже самое первое пребывание здесь не казалось таким дискомфортным. Тут же она заметила перекрытое зеркало чёрной тканью, которое так и манило к себе неведомой силой. Но чтобы не вести себя подозрительно, девушка прошла мимо, не планируя отгонять своё любопытство.

Серафим стоял напротив двери в лабораторию, детально рассматривая каждый её сантиметр. Заметив Кэрри, он вскинул брови.

— Не думал, что ты всё-таки придёшь.

— Смотря для чего ты меня позвал.

— Я до сих пор удивлён тому, как тебе удалось проникнуть в мою лабораторию. Поэтому мне бы хотелось увидеть это.

Ты же сам поставил печать на моей и твоей кровей... Разве нет?

— А ты не знаешь как это?

— Знаю конечно, но мне никогда не приходилось видеть, как мой связующий снимал печать.

Почему-то, речь Серафима не казалась для неё шибко убедительной, будто явно чего-то недоговаривал. Снова. Из глубин её памяти Кэрри отыскала одно воспоминание, точнее слова Серафима перед его отъездом в междумирье, которые были адресованы Шейну и которые она случайно подслушала:

«Пока меня не будет, оберегай наших друзей и никого не подпускай в лабораторию, даже меня и самого себя. Хорошо?» — даже меня и самого себя... Может ли это иметь какую-то связь?

— Но я уже не помню этого. Всё было так быстро и внезапно, что даже не запомнила... — Кэрри прикидывалась незнайкой.

Однако Серафим сделал внимательный взгляд, будто пытающийся проникнуть к Кэрри в мысли, она тоже не отступала, продолжая гнуть образ жалостливой дурочки.

Вскоре тот огорчённо вздохнул.

— Очень жаль. Но если ты что-то вспомнишь, то сообщи мне об этом. Хорошо? — в ответ девушка утвердительно кивнула, — Благодарю за попытки помочь. Спокойной ночи, Кэрри, — она ещё раз кивнула, приближаясь к двери, как Серафим остановил её, — Адди и Мира обязательно окрепнут, просто им нужно время. Так что постарайся сильно не волноваться и лучше набраться терпения, — мягко вымолвил он, выражая некое беспокойство в голосе.

— Очень на это надеюсь, — коротко ответила Кэрри, поворачиваясь к двери и прикасаясь к ручке.

Она хотела провернуть её и покинуть кабинет, но опять эта неведомая аура из зеркала тянула к себе внимание. Не поворачивая головы, девушка оглядела его боковым зрением, усердствуя заглянуть сквозь полотно.

Почему оно так тянет меня? Что же в нём не так?

Мысли лились рекой, однако одна из них напомнила о главной цели пребывания у Серафима.

— Почему ты использовал мою кровь в своих целях без моего согласия? — Кэрри начинала издалека, медленно приближаясь к волнующему вопросу.

— А разве ты была против безопасности всего Апокалипса? Я думал, что нет.

— Тогда у тебя же должны остаться иммунитеты? — она специально не разглашала полного названия.

Это Серафима явно заставило застопориться, однако всё-таки сумел вовремя среагировать.

Вот ты и попался.

— Если не изменяет память, то ещё есть несколько. А зачем они тебе?

Чёрт, теперь я могу попасться.

— В последнее время меня беспокоят кошмары...

Тот сразу натянул малозаметную, но довольную ухмылку.

— Я понял тебя. Я проверю их на наличие и в крайнем случае принесу их завтра.

Ты не прошёл проверку, мерзавец.

Мигом покинув кабинет, Кэрри хотела встретиться с единственным обитателем, который однозначно мог что-то тоже подозревать – Шейном. Но проходя мимо комнаты Аделины, она отбросила ранее интересовавшие её вопросы, сконцентрировавшись на другом.

Когда же ты позволишь мне снова увидеть твои глаза?..

— Адди, как ты там? Позволь мне войти... — жалобно просила девушка, прикладывая ладони к двери, — Я здесь совершенно одна и мне так тебя не хватает... Прошу, напиши хоть что-нибудь, — умоляла Кэрри, устремляя взгляд в пол и надеясь увидеть хотя бы пустую записку, главное, чтобы она знала, что Адди слушала её.

Но ничего так и не последовало.

Кэрри приложила лоб к двери, жмурив глаза и поджав губы, дабы сдержать накатившуюся боль. Именно её молчание она не могла перенести и это же только сильнее разрывало сердце.

— Я понимаю, как тебе больно, но... Пожалуйста, хотя бы ты не бросай меня. Не бросай нас с Мирой. Ты очень нужна ей сейчас, как и мне... — ломанным голосом вымолвила Кэрри, убегая к себе в комнату и вытирая крупицы слёз.

Усевшись на кровать, она тихо плакала, сжимая края одеяла, пока не взяла мамино письмо в руки. Всё его содержимое Кэрри давно уже знала наизусть, но никак не могла отпечатать у себя в памяти след от маминого поцелуя. Почему-то именно он успокаивал внутренние ураганы и превращал серую степь в райскую поляну из тысячи полевых цветов. Прямо как в деревне несколько лет назад. Именно он отпугивал слёзы и дрожь по всему телу, подпитывая девушку энергией, стимулирующей двигаться дальше.

Она отложила письмо на кровать, оставив в руках рисунок с той самой руной печати, о которой так усердно хотел узнать что-то зловещее в Серафиме. Нужно было его куда-то спрятать – туда, чьи глаза, кроме Кэрри не смогли бы устремиться.

— Люми, ты здесь? — вполголоса звала она, заглядывая в кулон на шее.

— Кэрри?.. Что-то случилось?.. Ты... плакала?.. — искажённо беспокоился Люми, витая перед её лицом.

— Неважно. Я тут хотела тебя спросить, ты мог бы как-то сохранить это у себя? — спросила Кэрри, указывая на руну на бумаге, — Если её не спрятать, то могут возникнуть проблемы... Я чувствую.

— Ты же знаешь... что моя память кратковременная...

— Но ты же реагируешь на мой зов, а ведь я придумала тебе это имя... А что, если нам придумать слово, которое поможет тебе вспомнить эту руну в подходящее время?

— Стоит попробовать... Какое это будет слово?

Кэрри задумалась. Важно было придумать слово, которое ассоциировалось именно с Люми, и она озвучило первое пришедшее в голову:

— Молния. Запомни каждый штрих на руне и это слово. Молния.

Молния, несущая ключ к запретному.

***

Кэрри просыпается со знакомым чувством одиночества. Но стоило оглядеться, как она видела перед собой мягкое пламя из камина. Выглянув из-под спинки дивана, девушка узнала это место – кабинет Серафима. Он был наполнен лишь присутствием Кэрри и напрягающей тишиной, а из завешанного зеркала исходила манящая аура.

Подойдя к нему, она сняла чёрную ткань, скрывающую тысячи трещин на зеркальном стекле. Из-за сколов практически невозможно было увидеть собственное отражение. Оцепеневшая Кэрри просто смотрелась в него, пока не заметила чёрное облако, похожее на человеческий силуэт.

— Кэрри... спасайтесь... спасайтесь, пока можете... — шептало нечто в кусочках зеркала, его голос казался до жути знакомым, но едва различимым.

— Кто ты? От чего спасаться? — хотела она сказать ему, но рот так и не мог открыться, будто его зашили.

Ответ сам нашёл себя.

Почувствовав чьё-то присутствие позади себя, девушка обернулась и обомлела, когда увидела Серафима, покрытого кровоточащими ранами. На его теле не было ни единого живого места, оно всё изрезано когтём на его руке, с которого капала кровь, отсчитывая секунды. Он смотрел на неё исподлобья и неестественно улыбался. Так зловеще, так пугающе.

Они какое-то время играли в гляделки, пока тот не кинулся на Кэрри и не толкнул её прямо в зеркало. Она вместе с осколками упала на пол своего родного домика в деревне. Остатки зеркала вонзались в кожу, впечатавшись в плоть. Кэрри не чувствовала боли и даже не заметила их в своих руках, поднимаясь с пола и оглядываясь вокруг. Вместо этого она почувствовала запах горелого.

Когда заглянула в свою комнату, на неё чуть ли не набросилось огромное пламя, поглощающее всё имеющееся. Кэрри кинулась к выходу, а пламя усердно догоняло её, не оставляя никаких шансов на побег. Она толкала входную дверь, но она никак не хотела поддаваться её силе. Огонь вот-вот уже был готов задеть пятки, как девушка в последний момент нарисовала ту самую руну печати и чуть ли снова не упала из-за открывшейся двери.

Выбежав на улицу, Кэрри разинула рот и широко раскрыла глаза, когда лицезрела, как крыша дома беспощадно горела. Она тут же начала выкрикивать что-то на латыни:

— Mors dissolve! vita renata! — слова сами лились рекой несчитанное количество раз, срывая голос, пока пламя не стихало, не оставляя за собой никаких улик преступления.

Кэрри облегчённо выдохнула, сбрасывая тонну ужаса. Но только она повернула голову в сторону, как на полной скорости мчался мотоцикл без сидящего на нем гонщика и втемяшился в её повреждённое тело.

Тьма. Треск лампы. Он всё громче. Треск лампы. Он режет слух. Треск лампы. Тьма. Падение.

Сознание по щелчку вырвалось из объятий кошмара, веки длиной в миллисекунду поднялись, обнажая расширенные зрачки. Громкий и хриплый вздох разрезал тишину, бешенное сердцебиение ломилось из грудной клетки и било по ушам, а на лбу скопились капельки холодного пота. Кэрри судорожно осматривала каждый угол комнаты, тем самым мысленно уверяя себя, что это всего лишь кошмар. Её взор пал на уже целое зеркало, которое на этот раз она повернула его к стене, будучи малым параноиком.

Через какое-то время девушка вышла в коридор, заметив, как главный вход был открыт. Из любопытства и разжигающегося напряжения, Кэрри спустилась вниз и увидела на улице Серафима и Шейна, которые о чём-то беседовали, устремляя взгляды на какой-то объект. Последовав их примеру, она переступила порог дома, как тут же застыла на месте – на дороге валялся тот же мотоцикл, который являлся ей во сне. Однако, если отбросить мысли о кошмаре, он до ужаса казался ей знакомым.

— Что здесь случилось?

— Ох, вот и наша Кэрри! Как спалось? — интересовался Серафим, натягивая такую лёгкую улыбку. Причём с некой ехидностью, будто он ждал, чтобы спросить.

— Не очень, — коротко ответила она, не вдаваясь в подробности и приближаясь к мотоциклу, — Так откуда он здесь?

— Мы сами пытаемся это узнать. Пока я патрулировал, он упал откуда-то сверху, — объяснил Шейн, выражая девушке некий дискомфорт в этой ситуации.

Но Кэрри слушала и осматривала мотоцикл. Ветровое стекло треснуло, одна передняя фара выбита, правое зеркало заднего вида и вовсе отсутствовало, а на остальной правой части виднелись царапины. И на левой части топливного бака она разглядела надпись:

Кэрри

05.2021

Это же мой... Его мне подарили папа и дедушка на шестнадцатилетие.

Кончики её пальцев нежно проводили по надписи, отдавая потоки воспоминаний прямо в мозг. В глазах проявилась картинка приятных моментов давностью в четыре года назад. Как в летние вечера в деревне Кэрри проезжала мимо жилых домов по пустой дороге, в ушах рычал двигатель, прохладный ветерок уносил волосы назад, а душа купалась в чувстве лёгкости.

— Это мой мотоцикл, — она оборвала прочие разговоры, — Только по какой причине он здесь?..

— А вот это и правда странно, — добавил Шейн, приближаясь к нему, чтобы тоже рассмотреть, — И ключей нет?

— Вряд ли они вообще имеются, судя по его виду...

Но почему он такой потрёпанный?

Стоило ей коснуться рукояти на руле, как на секунду прозвучал звук запуска двигателя и промелькнула выжившая фара. Девушка отскочила в лёгком испуге, высоко подняв брови.

Он заводился? Без ключей? Как?..

Из интереса, Кэрри уселась на сиденье и коснулась двумя руками до руля, как двигатель завёлся и тихо рычал. Их ошеломлённые взгляды с Шейном пересеклись, телепатически задавая друг другу одинаковые вопросы.

А всё это время на пороге наблюдала Адди, скрестив руки на груди и озаряясь на Кэрри. Та, заметив её появление, тут же с возгласами бросилась к ней в объятья.

— Адди, наконец-то ты со мной!

В ответ она лишь слабо, но искренне улыбнулась, нежно обнимая.

Внутри дома она также увидела пробудившуюся Миру, которая также радостно бежала к Кэрри. Их появление для неё затмило все ранее пугающие её мысли о кошмаре и других переживаний. Она видела их целыми и невредимыми – и это самое главное.

Адди даже и не взглянула на Серафима, проходя мимо него и приближаясь к мотоциклу, заинтересованно рассматривая его. Однако Мира поменялась в лице, когда увидела стоящего перед ним совершенно другого человека, будто разглядела в нём что-то неладное, и Кэрри это заметила в ней, но не стала разглашать вслух.

— «Он работает?» — жестами спросила Адди.

— Удивительно, но работает. Даже без ключей.

— Скорее всего, он энергетически связан с тобой, Кэрри. Твоя энергия и есть его источник сил. Так устроен Апокалипс, — прояснил Серафим.

— «Давай прокатимся?»

— Даже не знаю... Я давно не каталась. Тем более здесь мне будет малость волнительно, — неуверенно ответила Кэрри, вглядываясь в надпись.

— Тут как раз есть бесконечная прямая дорога в ту сторону. Думаю, это неплохая идея, чтобы развлечься, — ободрял Серафим, указывая в нужную сторону дороги.

Оглядев Шейна и Миру, как они одобрительно кивнули, девушка всё-таки вернулась на сиденье и завела двигатель, коснувшись руля и дождавшись, когда Адди села сзади.

Вскоре они устремились в вечный путь.

Былые воспоминания начали постепенно сотворяться в реальность. Кэрри чувствовала на себе потоки свежего воздуха, слышала рык двигателя и ощущала прижатое к себе тело Адди. Проезжая на умеренной скорости, девушка прикрыла глаза, проникаясь предстоящим моментом и возвращаясь в юность. Дорога действительно оказалась бесконечной, а серые пейзажи оставались неизменными. Все когда-то досаждающие мысли унёс ветер, но душа из-за чувства ностальгии тихо хмурила тучи.

Внезапно Кэрри послышался знакомый голос:

— Аккуратно! Сбавь газу! — открыв глаза, девушка увидела справа от неё призрачный образ папы.

Она поджимала губы в лёгкой и тёплой улыбке, устремляя на него замыленный взгляд.

— Умничка моя! Будь осторожнее, — последовал нежный голос мамы и после её полупрозрачный образ, однако глаза выражали некое беспокойство.

Кэрри стала дышать немного чаще от накативших эмоций, всё ещё обновляя их лица у себя в памяти.

— Вот к дому едь спокойно и всё! — теперь же слева проявился образ дедушки и его хриплый голос, также старающийся о чём-то предостеречь.

Именно эти фразы были оставлены тогда, когда они все вчетвером когда-то катались на папиной машине, в поисках «приключений». Когда катались по полю под ярко-оранжевые закаты, вздымая в воздух пыль, когда заподозрили странности из глубин стройных берёзок и знатно перепугались. Когда увязли и пучине грязи посреди леса при длительном дожде, а она с дедушкой непринуждённо шли несколько километров до дома, набирая на подошву липкую землю, чтобы позвонить его другу на помощь. Они предупреждали об опасности.

Совпадение ли?

Тут Кэрри еле сдерживала накатившие слёзы, заглатывая появившейся ком в горле. Их присутствие дополняло и угнетало одновременно. Но она тогда не впускала очередные паранойи в свой разум, наоборот, ей жаждалось выплеснуть сгустившиеся эмоции. Посмотрев на спидометр, девушка ослушалась своих близких, только прибавляя скорости. Серьёзный взгляд устремлялся только вперёд, не задумываясь о показателях на спидометре.

Скорость превышала ста пятидесяти километров в час, и это яро ощущалось. Поток воздуха стал сильнее и холоднее, а изгородь на дороге сливалась в одну чёрную полосу. Отключились все внутренние блокираторы.

Адди напряглась, выглядывая из-за спины Кэрри, которая резко убрала руки с руля и расставила в сторону, вырывая из глубин души истошный крик. Крик в бесконечный туман.

Аделина тут же пыталась вразумить девушку, силой возвращая её руки на руль, пока не увидела вдалеке резко обрывающуюся дорогу. Она в ужасе хлопала Кэрри по спине, привлекая внимание на горизонт.

Но скорость слишком высока, а обрыв совсем близок.

Та начала сбавлять скорость, однако времени катастрофически не хватало. Адди применила силу, экстренно останавливая мотоцикл так, что переднее колесо чётко встало на самый край. Миллиметром в миллиметр. Конечно, без сильного толчка не обошлось, но девушки обошлись сильным испугом.

Разъярённая Аделина взялась за плечи Кэрри, взглядом отчитывая её. Та лишь опустила голову, выпуская капли слёз и утопая в стыде и адреналине.

Они предупреждали меня. А Серафим ведь говорил, что дорога бесконечна... Нашла кому верить.

В этот момент прилетел Шейн, испуганно и обеспокоенно озираясь на девушек и на пропасть. Кэрри серьёзно посмотрела на Шейна, пытаясь прочитать его мысли. Они держали в себе идентичный вопрос, но всё то время не осмеливались произнести вслух.

И Кэрри всё-таки набралась решимости:

— Ты тоже заметил, что с Серафимом что-то не так?

«На мокрой траве сидел старик с девочкой с толстыми слоями грязи на подошве ботинок, выдыхавший табачный дым в сумрачный берёзовый лес. Из горизонта высветились фары и бушевала музыка, нарушая идиллию. «Кажется, наши мухоморы едут.» — довольно вымолвил он с лёгким смешком, вонзая источник табака в мокрую землю.»