Memento Mori

в конце главы использовалась:

Owsey - For people who strengthen our lives

Будучи под постоянным присмотром Серафима, Аделина редко выходила в мир людей. Объяснялось это тем, что тот волновался за её жизнь, ведь всем известен этот мир вечного и цикличного хаоса, способный убить даже таких, как теней из совершенно другого мира. Однако с появлением новых членов семьи, Серафим всё-таки разрешил Аделине выходить в иные миры, доверяя силе её обещаний.

Таким чудным днём стала небольшая прогулка, при которой Адди неспеша вырисовывала черты предстоящего перед ней пейзажа из деревьев и их отражения из реки под начинающимся закатом. К этому времени, она должна была уже вернуться обратно в Апокалипс, но ей захотелось проведать Шейна.

Впервые расхаживая по коридорам модельного агентства, Аделина с сильнейшим любопытством осматривала каждый угол, пока не стала пойманной восклицающим зовом Шейна.

— Аделина? Ты всё ещё не в Апокалипсе? Скоро же совсем стемнеет, и тебя заметят! — в полголоса сказал он, нервно проверяя на наличие лишних глаз и ушей.

Однако та в ответ лишь невиновно улыбалась.

— Ладно, я скоро здесь всё закончу и можем вернуться вместе. Так что тебе стоит лишь подождать в каком-нибудь укромном месте, хорошо? — на его слова Адди лишь утвердительно кивнула.

И вот она ждала, пока Шейн скроется из виду, чтобы послушно выжидать время.

Но это же Аделина. Раньше её любопытству можно было позавидовать... или посочувствовать.

Конечно, она не собиралась просто сидеть на одном месте, не понаблюдав за жизнями интересующих ею людей. Разгуливая по помещению и заглядывая в небольшие окошки в дверях, в одном из них Аделина заметила интересную девушку.

Она была божественной красоты, что и соответствовало её образу императрицы в белом платье, прилегающему к её телу и с короной на голове, из которой будто выходили лучики солнца. Богиня посреди ночи с одинокой луной.

Богиня её вдохновения.

Не раздумывая, Аделина незаметно прокралась в тёмный угол студии и, словно привороженная, переносила всё, что видели её глаза на бумагу быстрыми и неаккуратными штрихами грифеля. Рука обрела свою жизнь, самопроизвольно проводя карандашом по бумаге, пока взгляд Адди практически навсегда приковался к этой девушке. Наблюдала за каждым её движением, всё сильнее восхищаясь при смене позы.

Аделина постепенно зарождала в себе одержимость к ней. Она так хотела познакомиться с этим ангелом, но понимала всю разницу между ними. Но при этом ей хотелось знать о ней всё.

Как вдруг грифель на карандаше предательски сломался, а Адди с испугу уронила сам карандаш. Громкий звук падения на пал привлёк внимание лишние глаза. Напряжение только усилилось, когда та светло-русая богиня устремила свой взгляд прямо во тьму, в которой Аделина так тщательно скрывалась. Её оливковые глаза метались по этой тьме и на секунду они встретились с темнотой в глазах.

Отвлёкшись на эти гляделки, Адди не замечала, как остальные работники медленно приближались к ней, а из входной двери послышался голос:

— Эй, ребят, нам с Киллианом помощь нужна! Не могли бы ненадолго отвлечься, пожалуйста, — прокричал Шейн, периодически бросая взгляд на Аделину в тени, намекая ей немедленно покинуть это место.

— Извини, Шейн, мы сами тут торопимся, Элли срочно нужно закончить эту фотосессию.

Элли? Какое милое имя.

И как бы этого не хотелось, но Аделине пришлось вернуться в Апокалипс и слушать очередные нотации Серафима. Однако её не останавливало украсть у него эссенцию тени, чтобы дольше быть незамеченной в ночное время, и вскоре найти домашний адрес Элли.

***

Прибыв на нужное место, Адди не решалась пока проникать в дом, но увиденное в открытом окне, так и искушало на обратное.

В просторной кухне играла меланхоличная песня и стоял насыщенный запах тушёных овощей из журчащей сковороды, а главная достопримечательность Аделины непринуждённо пританцовывала песенке, периодически глотая красное вино. Без макияжа и в одном шёлковом халате Элли выглядела ещё великолепней. Её каре металось из стороны в сторону, а пухлые губы легонько двигались под припев.

Не удержавшись, Адди залезла в нараспашку открытое окно и уселась на ближайший диван, продолжая улыбаться ей и наблюдать, как её оголённые колени сомкнулись, когда Элли подошла к плите, чтобы помешать будущий ужин.

Но со временем наглость Аделины только росла и вскоре доросла до того, что она была практически вплотную к Элли у неё за спиной и смотрела, как та помешивала овощи в сковороде. И лишь в определённый момент Адди заметила зеркало из прихожей, которое предательски отражало её.

К тому же в этот момент Элли собиралась отступить от плиты, как спиной уткнулось во что-то плотное, невидимое, но при этом напоминающее чьё-то тело. От её крика, Аделина вмиг отскочила на несколько метров, надеясь остаться незамеченной, но Элли краем глаза заметила в зеркале фрагменты её отдаляющегося силуэта и ошарашенно оглядывалась по пустым сторонам. Она облегчённо выдохнула, подумывая о том, что пора прекращать довольствоваться вином.

И такие похождения к Элли вызвали у Адди привычку. Каждую ночь она приходила к ней, чтобы просто понаблюдать за её домашними делами, либо часами рассматривать её спящее лицо, усыпанное едва заметными веснушками, которые без исключения оказывались на портрете под авторством Аделины. И обязательно перед выходом она оставляла рядом одну ромашку, полностью олицетворяющую её красоту и внутренний мир.

Что со мной? Это же так подло...

А тем временем Элли настораживало странное появление этих цветов и ощущение чьего-то присутствия каждую ночь. Иногда мысли доходили до такого, что это плоды воображения после длительного одиночества, но при этом таинственного присутствия чего-то или ... кого-то.

Вся тревожность бесследно исчезла, когда Элли этим вечером пришла не одна. Аделина увидела незнакомую девочку рядом с ней, нахмурив брови от недоумения.

Неужели это её дочь? Тогда, где она была всю эту неделю?

Когда они прошли в гостиную, Адди встревожилась из-за взгляда этой девочки. Складывалось такое ощущение, будто она видела её и лишь сделала вопросительный вид, наклонив голову набок.

— Мам, а кто эта тётя? — спросила девочка, указывая на пустой диван своим взором.

— Какая тётя, милая?.. — настороженно спросила Элли, вглядываясь в ту же сторону, куда смотрит и девочка.

Аделина приложила палец к губам, показывая ей молчать о ней, а время на часах показывало ровно десять вечера, что уже не столь волновало, ведь эссенция продлевала силу теней ещё на два часа.

Однако Элли вскрикнула в эту же секунду, увидев незнакомую девушку у неё в квартире...

Какого... Почему эссенция не сработала?

Серафим... Ты всё узнал?

— Кто вы?! И как... и что... — взбушевалась Элли, прикрывая собой девочку и еле держась на ногах от испуга.

Адди виновато опустила голову, потянувшись к ручке и блокноту в кармане джинсов.

Как бы тебе всё объяснить...

— «У меня нет голоса. Я не та, кого видят обычные люди.» — она показывала эту запись с опущенными глазами.

— Это ты оставляла мне ромашки каждую ночь и.. наблюдала за мной? — её голос содрогался.

— «Да, это была я, извини...»

— Прошу тебя покинуть мою квартиру. Немедленно! — требовала Элли, как девочка у неё за спиной присоединилась к необычному диалогу.

— Мама, не злись на неё. Я вижу, она очень добрая! Может она наш ангел-хранитель? — она вышла вперёд, — Как тебя зовут? Меня Мирабель, а если кратко, то Мира, — улыбчиво вымолвила она, — А это моя мама – Элли. Она самая лучшая мама на свете!

— Не все люди бывают добрыми, милая... — напряжённо ответила Элли, в голосе предательски вырывая печальные нотки, а опущенные глаза говорили сами за себя, — К тому же, какой адекватный человек будет следить за другими? — укоризненно добавила девушка.

— «Я и не являюсь как таковым человеком. Ты мне очень сильно понравилась и мне бы очень хотелось познакомиться с тобой как полагается, однако моё «проклятие» и страх не позволили этого.» — написала Аделина, продолжая смотреть виноватыми глазами, — «Я только недавно проникла в мир людей и пытаюсь освоиться в вашем обществе, поэтому я никому не желаю зла.» — дописала она, судорожно наблюдая за реакцией Элли.

Тем временем Элли продолжала недоверчиво смотреть на неё, но всё-таки решила дать этой девушке шанс.

Спустя десятки исписанных листов поверхностного рассказа Адди о её личности и взаимодействии других миров между собой, Элли с трудом пыталась понять все тонкости, хоть и было достаточно интересно, как и Мире, которая больше всех задавала вопросы.

— Но если люди не видят вас в дневное время, то почему Мире это удалось?..

— «Если доверять словам моего дяди, то она может являться кем-то из тех, о ком я рассказала. Но, судя по её поведению, есть у меня подозрения на аркана.»

Элли резко изменилась в лице.

— Это опасно?..

— «Для неё самой нет, но в вашем мире ей будет крайне трудно...» — Аделина пыталась в мягкой форме объяснить, маскируя пластырем огромную трещину всей глубины проблемы.

Потому что жизнь нечеловека среди людей крайне опасна.

После этих слов, Элли повернула голову в сторону жизнерадостной Миры и максимально старалась не пустить каплю слезы.

— Я помню нашу первую встречу в приюте. По словам воспитателей, она была такой же милой и позитивной, вселяла другим детям надежду и радость, сама никогда не печалилась и вообще с ней однозначно не соскучишься. Этим она заставила мое сердце затрепетать и забрать под своё крыло. И конечно, мы иногда приезжаем в приют, чтобы она смогла вновь повидаться с её друзьями, которых ещё не забрали в другие семьи. Видимо, моё бесплодие связала наши судьбы в одно целое, и я этому очень рада, — внезапное откровение неконтролируемо лилось из её уст, также как и созревшие слёзы радости.

— Мама? Почему ты плачешь? — будто почувствовав на себе опечаленный взгляд и её эмоции, девочка тут же подбежала к ней, заключив в объятья.

— Я всегда буду рядом, слышишь? Что бы не случилось... — ломанным голосом сказала Элли, крепко обнимая свою дочь в ответ.

— Ты что такое говоришь, мам? Мы всегда будем вместе и у нас всё будет хорошо!

Аделина просто тихо наблюдала за происходящим, немного растрогавшись в глубине души.

Жаль, что я совсем ничего не знаю о себе...

Спустя некоторое время таких объятий, Элли стало намного легче, однако Мира, судя по её выражению лица, явно утомилась. Та направилась с ней в комнату, дабы уложить девочку спать.

А пока Адди дожидалась Элли, глубоко задумалась над своим смутным детством. На все вопросы о её родителях, Серафим отвечал очень сухо и нехотя. Он говорил, что отец умер из-за нападения витиумов, а про мать сам ничего не знал, так как не так хорошо общался со своим братом.

И на этом всё...

Всегда старался сменить тему об Аделине и её детстве, будто что-то скрывая от неё очень важное и.. болезненное. Почему?

Поток мыслей внезапно прекратился, когда на кухню вернулась Элли.

— Перед сном, Мира мне сказала, что ты ей очень понравилась, как бы это странно не звучало, — сказала она, пустив неловкий смешок, — И раз ты говоришь, что у неё могут быть какие-то проблемы, то, что мне нужно сделать? Для моей девочки я пойду на что угодно. Даже на смерть, — конечно, Элли с трудом верила во всё потустороннее, но рассказ Аделины оказался намного убедительнее.

Так вот что это такое...

— «Как мило, взаимно. Не волнуйся, я попробую что-нибудь узнать у моего дяди. Думаю, он нам поможет.» — написала Аделина, сопровождая лёгкой улыбкой.

— Спасибо, Аделина. Не думала, что когда-нибудь скажу такое незнакомцу, но... прости меня за сегодняшнее. Нам с Мирой приходилось многое повидать... — тихо промолвила Элли, как её плеча коснулась чужая утешающая рука.

Их взгляды встретились, ища в друг друге некой гармонии, а уголки губ непроизвольно поднимались вверх. Однако Адди давно ждал Апокалипс и, когда она собиралась выходить через окно, Элли на мгновение остановила её:

— Если всё-таки захочешь нам помочь, можешь приходить завтра вечером, — с неловкостью добавила она, повернувшись к спинке стула в сторону Аделины и приложив на неё подбородок, будто готовящаяся ждать.

На что та лишь кивнула и скрылась за пределами поля зрения.

***

— Итак, ты упрямишься и всё равно скитаешься по миру простолюдинов, тем самым обманывая меня, воруешь ордум, который я заготавливал для поддержания туманности в Апокалипсе, а теперь просишь меня помочь девочке, потому что она похожа на аркана? Ты понимаешь, что при злоупотреблении ордумом, твоё тело может навсегда исчезнуть? Тем более, ты поступаешь нагло и неуважительно по отношению ко мне, Аделина. — возмущался Серафим после насыщенной истории Адди.

— «Я знаю, что пренебрегаю тобой и собой, но Мира ещё ребёнок и ей будет крайне трудно ужиться среди людей. А вдруг её сила окажется судьбоносной и за ней придёт Арканум или оставшиеся приспешники Венсана?»

Серафим на какое-то время отдался раздумьям, вращая пальцами чернильное перо у себя за рабочим столом. Следом глубоко выдохнул.

— Мы не можем быть столь уверены в наших догадках, нужно время для наблюдения. Если тело этой девочки будет терять пигментацию или заметишь странное поведение, то смело можешь привести её в мой кабинет, если удастся, конечно, — спокойно вымолвил он, возвращая перо в чернильницу.

— «А зачем именно сюда?»

— В ином месте, кроме как здесь, раскрыть её потенциал будет весьма проблематично, — в ответ на его слова, Аделина опустила взгляд, тонко намекая на то, что в этой ситуации Серафим в очередной раз прав.

Уже будучи в своей комнате, Адди не могла выкинуть этих двух новых знакомых из своей головы, а точнее раздумывала об обходном пути по доставлении Миры в этот мир. Элли однозначно это не одобрит. Но всю напряжённость разбавляло их первое знакомство, хоть оно и не было особо доброжелательным.

Почему такие моменты навсегда откладываются в памяти?

Даже во сне Элли не покидала её разум. На улице стояла тёплая осень, провожающая летнюю пору своими пожелтевшими листопадами, кружащимися в метель. Несмотря на ясное небо и слабо согревающее солнце, а прохладный ветерок пронизывал до самых недр тела.

Аделину кто-то неспеша тащил за собой по осенним улицам, держа её за руку и шелестя опавшей листвой. Подняв свой взор, она увидела девушку, отличающую от серой массы. Пальто небесного цвета подчёркивало её фигуру, шею прикрывало светло-русое каре, а голове царствовал бежевый берет. А когда она повернулась, внезапно поднявшийся ветер развеивал лёгкий шарфик на шее.

Это была Элли.

Её милая улыбка и блестящие глаза придавали больше красок в этой осенней композиции и заставляли Адди улыбнуться в ответ. Она верно следовала за ней, заинтригованно ожидая конечного пункта назначения. Девушки остановились на безлюдной лавочке, окружённой золотистой кроной деревьев.

Их руки наконец отсоединились, а тела уселись на скамью, безмолвно погружаясь в симфонию природы. Всё казалось таким приятным и непринуждённым, пока их взгляды сводил очередной поток ветра, сносящий ещё одну партию листьев с деревьев. Они будто общались телепатией через глаза, одаряя друг друга внутренней гармонией. Элли первая расплылась в заразительной улыбке, не давая и шанса возразить Аделине своей угрюмостью.

Этот момент мог бы продолжаться вечно, если бы не потянувшаяся рука Адди к бархатной щеке девушки напротив. От малейшего прикосновения, Элли в миг распалась на частицы, которые также быстро развеялись на ветру. Аделина замерла на месте от увиденного. Без её присутствия, вся осенняя пора потеряла краски и всю приятную атмосферу. Остался лишь мрак и гробовая тишина.

Этот сон...

***

В последующий вечер Аделина уже заглядывала в окна новой подруги, которая только вышла из душа в одном халате, вытирая полотенцем влажные волосы. А за это время Мира не разу не появлялась, хотя только семь вечера. Неужели уже спит?

Адди подкралась к Элли со спины, красовавшейся у зеркала, тем самым напугав её. Как и ожидалась, она приглушала крик глубоким и резким вздохом при этом подпрыгнув и обернувшись. И только сейчас осознав, что Аделину пока не видно человеческому глазу, Элли вернулась к отражению зеркала.

— Не пугай так больше! — ругалась она, на что Адди беззвучно посмеивалась, параллельно что-то записывая в блокнот задом наперёд, чтобы слова не искажались.

— «Спасибо за новую идею, как тебя нарисовать.»

— Ты умеешь рисовать? Стоп... Ты меня рисовала?? — удивлённо спросила Элли, в ответ та лишь кивнула, — А... А можешь показать?

Аделина достала из своего маленького рюкзака альбом со всеми рисунками и положила его на стол. От отсутствия касаний, он стал видимым для Элли. Её глаза восхищённо раскрылись, а руки в эту же секунду схватились за него, листая страницы уже на диванчике. Пока та рассматривала грифельную галерею пейзажей, Адди передвинула зеркало на диван, чтобы Элли продолжала её видеть.

— Апокалипс... — она прочитала маленькое название этого рисунка, полного гармоничного мрака, — Ты живёшь там? Наверное там так спокойно... — сказала Элли, болезненно вздыхая.

— «Возможно, ты с Мирой побываешь там.»

Спустя несколько таких пейзажей других миров и уголков людского мира, в которых Адди могла побывать, Элли наконец добралась до её образов. Самым первым оказался как раз таки в день их первой встречи. Тайной встречи.

— Это же с недавней фотосессии... Так это ты тогда была в том углу, откуда шёл странный звук? — ошарашенно спросила она, смотря на Аделину через зеркало, и вскоре получив положительный ответ, — Но получилось так, будто это реальная фотография. Хоть для меня это всё немного неправильно, что ты за мной всё это время следила... Ты, надеюсь, не видела меня ну это... без одежды?

Последний вопрос смутил их обеих, однако Адди без раздумий написала следующее:

— «Никогда такого себе не позволю. Если, конечно, ты не попросишь.» — прочитав это, Элли более смущённо взбушевалась.

— Аделина! Не шути так, бессовестная! — на её крики Адди только больше смеялась и не могла оторвать взгляда от её милого лица, когда та злилась.

Быстро перелистнув страницу, Элли лицезрела уже спящую копию себя на бумаге.

— Не привычно видеть себя спящего со стороны. Так стоп... Ты ещё за мной наблюдала, когда я спала?! — обозлённо спрашивала она, сильно нахмурив брови.

— «Я совсем чуть-чуть, чтобы оставить маленький призентик.» — написала Аделина, делая невиноватый взгляд в зеркале.

— Ну теперь я и не удивлена, кто мне ромашки оставлял. Вот если бы не Мира, не продолжала бы вот так дружно сидеть с тобой.

На этот раз Аделина решила промолчать.

— «А где Мира? Уже спит?» — от следующего сообщения, Элли стала более нейтральной, даже серьёзной.

— Она и не просыпалась со вчерашнего вечера, — начала она, — Я не знаю, как это диагнозировать, но при объятьях с ней, когда мне грустно, она будто забирает это себе. И из-за этого она вот так вот спит по несколько часов, а то и дней. Наверное, чтобы восстановить силы...

От услышанного Аделина ещё больше убеждалась в своих подозрениях о Мире.

— «Ты это сама выявила или тебе помогли?»

— Пришлось самой, ибо врачи ничем не могли помочь. А в первый раз, когда это случилось, я чуть сама не умерла со страху... — опустошённо говорила Элли, нервно перебирая края халата.

Адди хотела уже начала написать о разговоре с Серафимом, как в дверь кто-то громко постучал. А потом ещё и ещё... Как дверь ещё выдерживала?

Глаза Элли резко распахнулись, дыхание притаилось, а тело произвольно судорожно суетилось.

— О нет... Аделина, тебе нужно срочно уходить. Без лишних вопросов! Просто иди, прошу.

Она вмиг занервничала. Её лицо заметно побледнело, а страх управлял резкими движениями. Элли быстро, чуть ли не бегом бросилась к комнате Миры, чтобы запереть её на ключ и спрятать его за цветочный горшок.

Все эти махинации не на шутку напрягли Адди. Уйти-то она уйдёт, но не дальше одного метра от оконного проёма. Поэтому для вида она спряталась за стенкой на пожарной лестнице и приглядывала одним глазом. Каждая клеточка чувствовала, как что-то зловещее приближалось и всё сильнее сдавливало грудь. Это чувство Аделине было до ужаса знакомым.

Стоило только Элли в тряске подойти к двери, как она сама распахнулась. На пороге стоял мужчина лет тридцати. Его глаза пылали от одержимости чего-то, что могла дать ему Элли, раз они так и пронзали её тысячами мечей. Судя по его пучку, волосы были длинными угольного цвета, но отблёскивал некой синевой. Чёрный кожаный плащ, водолазка и рванные джинсы, приукрашенные цепями, создавали преступность, нежели брутальность. Кисти рук спрятаны под перчатки, что свидетельствовало для Аделины о том, что этот человек – вовсе не человек, а чёртов витиум.

— Приветики, дорогая Элли, — игриво приветствовался он, самовольно перешагивая порог квартиры, — Как ты? Вижу, тебе без меня страшно и грустно, раз я аж с улицы почувствовал твою слабину.

Адди поджала губы и нахмурила брови от его чёрствой ауры. Ей хотелось прямо сейчас ворваться и переломать ему все кости, только это для него не проблема восстановить их. Да и тем более, нужно быть более сдержанной, как и учил Серафим несколько лет назад.

— Что тебе нужно, Арман? Как ты снова открыл дверь без ключей? — боязно спрашивала Элли, защищённо обнимая себя.

— Если мы расстались, то это значит, что мы не можем видеться? Я вот пришёл тебя проведать, может и помочь с чем-нибудь, — твердил он, проходя в глубь квартиры, остановившись в кухне.

А я вот могу тебе шею свернуть, ублюдок.

Элли громко сглотнула, пытаясь протолкнуть жирный ком в горле, чтобы смочь хотя бы вдохнуть.

— У тебя были гости? — спросил Арман и будто принюхивался, водя носом по помещению.

Аделина заранее спряталась за стену, осознавая, что он уже всё давно понял и возможно видел её. К тому же пассивная агрессия для таких тварей это вкуснейшая закуска. Тем временем Арман устремил свой взор исподлобья в сторону Адди, а Элли начинала понимать, что она так и не ушла, прокручивая самые страшные картины в голове.

Он видел её? Но как?

— Почему ты молчишь? — тихо начал он, нарастая свою агрессию.

Ужасающая тишина. Полная страха и дрожи.

Ответ его явно не устроил. Он схватил Элли за горло и чуть ли не впечатал её в стену, за которой как раз таки находилась Адди.

Вибрация от удара пробила все внутренние блоки Аделины, заставляя её наконец присоединиться к этому спектаклю.

— Потому что молчание – знак согласия?! С кем ты разделяешь свою горечь?! Или может постель? Грязная с...

Грязное слово не успело вылететь, зато более грязного куска витиума отбросило прямо на потолок. Источник невидимой материи постепенно проявлялся, начиная с почерневшей руки Аделины и до самого тела. Элли упала на пол, жадно вдыхая кислород и откашливаясь, мутным взглядом наблюдала за происходящим: как конечности Адди стремительно обретали тёмные оттенки, как и такие же чёрные глаза обретали золотую кайму.

Однако Арман лишь усмехнулся, пропадая в образовавшейся чёрной массе под его прижатым к потолку телом и оказываясь прямо у Аделины за спиной.

— Аделина, какая встреча! Как поживаешь в Апокалипсе?

Адди отскочила от него.

— Не пойму, почему Венсан на тебя глаз положил, даже удержать меня не удалось, — Арман вальяжно расхаживал из стороны в сторону, — К тому же, ты посягаешь на то, что тебе не принадлежит, на мою добычу.

Он яро намекал на Элли, которая всеми силами прижималась к стене от страха и неведения происходящего, приложив руку к больному горлу. Аделина и слушать не хотела его помои из-за рта. Переломать ему конечности явно будет недостаточно, чтобы убить витиума, тем более такого, как он.

Серафим недавно предупреждал о них, особенно о их силе. Поглощая эмоции людей, витиумам открывается больше возможностей и их практически невозможно поймать или хотя бы удержать. Есть лишь единственный способ по их нейтрализации – отправить в Пустоши.

Её трясущиеся чёрные руки ещё сильнее задрожали, когда невидимая сила утянула тело Армана в воздух, только на этот раз не прижимая к твёрдым поверхностям. Конечно, он тоже оказался не из робкого десятка, оказывая сопротивление. Его созданные силой мысли постоянные порталы под ногами Адди мешали сконцентрироваться и элементарно подойти к нему, чтобы вызвать портал уже под его ногами.

Но помощь иногда приходит оттуда, откуда вовсе не ожидаешь.

На место схватки пришла Мира. Её лицо не выражало каких-либо эмоций, что явно не было на неё похоже.

Но как она выбралась?

Таким же безэмоциональными глазами она осматривала витающего в воздухе Армана, пока ошарашенная Элли начинала подползать к ней.

— Мира, иди ко мне! Не подходи к нему! — кричала она, протягивая руку к девочке, как та заглушила её крик одним останавливающим жестом, даже не поворачивая головы в её сторону.

Аделина тоже не могла этому помешать, так как сама пыталась увернуться от его атак. Однако Мира взяла его ладонь в свою, что-то бормоча под нос закрытыми глазами:

— Mors dissolve... vita renata...

С каждым повторением этой фразы, подвешенный витиум издавал болезненные вопли и сопротивлялся всё сильнее. Адди стремительно теряла силы удерживать его, а теневые узы заполонили уже большую часть её тела. Элли была на грани потери сознания от предстоящей картины, ей даже в кошмарах такое не снилось. Но особенно что её волновало – так это Мира, у которой начали медленно окрашиваться в волосы, ресницы, брови и даже кожа в белоснежный цвет.

Она не переставала повторять одну и ту же фразу, пока из тела витиума не вырвался невидимый толчок, оттолкнувший всё находящееся рядом с ним. Адди и Мира отлетели в разные стороны комнаты, а Элли чуть ли не размазало по стене от давления. Тем временем Арман бегал по потолку, словно паук, а его голова со зловещим лицом несколько раз проворачивалась на триста шестьдесят градусов, издавая рычащие звуки и вздохи, словно какой-то бес.

Аделина еле встала на ноги, собирая по крупицам оставшиеся в себе силы. К ней подбежала Мира и на этот раз взялась за её ладонь. Её правый глаз нежного фиолетового цвета контрастировал с нетронутым карим, а ресницы и брови частично побелели. Складывалось такое впечатление, будто на её месте больше не было той самой позитивной девочки, а словно какая-то сущность. И по опасениям Адди, Мира могла обжечься об её угольные ладони, но и этого не произошло. Вместо этого узы теней постепенно сходили с её шеи, возвращаясь к начальной точке, будто их что-то высасывало изнутри.

Способность аркана.

Чёрное существо настигало напуганную до чёртиков Элли. Его сущность нуждалась в негативе, а от сильнейшей жажды выворачивало наизнанку. Девушка в ужасе громко закричала из-за его присутствия в пару метров от неё.

Дальнейшие события проносились мгновеньями. Из кармана кожаной куртки Аделина достала и протянула Мире пространственный ключ в виде небольшого позолоченного кола, обрамлённый семи камнями высших стихий: огня, воды, воздуха, эфира, времени и пространства. Взяв его в руки, девочка без слов Адди поняла его предназначение и вскоре кивнула ей, в знак того, что пора начинать.

Пока витиум специально запугивал Элли, чтобы как можно больше напитаться хаосом из её сосуда, Аделина на этот раз одной лишь рукой заставила его вновь застыть в пространстве. Сила из её рук значительно усилилась, да настолько, что тот и глазом повести не мог, а Адди на них была и нацелена. Невидимая материя из второй руки направилась на его глазницы. Если он в праве мысленно создавать порталы в неизведанные точки небытия, то будучи слепым его сопротивление будет приближенно к нулю.

Глазницы медленно опустошались, а глазные яблоки покидали свои обители, обрывая все связи с ними. Витиумы не чувствуют физической боли, но остаются быть связаны с потерянными органами, а со временем отрастают новые. Арман всё равно продолжал видеть через выдернутые глаза, а обозлённо рычать не переставал. Теперь поле зрения не такое хорошее, приходилось надеяться лишь на свою память, которая тоже так себе помогала.

Тем временем Мира накрыла Элли пледом с головой, чтобы та не видела происходящего мерзкого зрелища. Девушке вмиг стало спокойней и безопасней, а всё потому, что ткань была пропитана чистой аурой её дочери.

Вырванные глаза полетели за пределы квартиры, чтобы окончательно сократить все шансы. Дело осталось за малым. Что есть мочи, Мира двумя руками вонзила ключ глубоко в пространство пола, утягивая его на себя, чтобы раскрылась расщелина в полноценный портал. Немедля, Аделина резко опустила руки, а за ними последовал слепой витиум глубоко в просторы Пустошей. Как только он потерялся из виду, Мира тут же провела по порталу тыльной стороной ключа, захлопнув границы пространства.

Ноги слабели и теряли опору, руки истратили хватку, выронив ключ, мозг выключал все рычаги, а глаза закрывали занавес. Мира упала на пол, словно кукла. От слишком потраченной энергии, Аделина тоже не удержалась на ногах и тоже свалилась на пол, пытаясь восстановиться. Услышав звуки падения и скорой тишины, Элли наконец вышла из-под пледа и снова впала ужас, закрывая рот руками.

— Мира! — крикнула она, приползая к ней и вскоре взявшись за её мраморное лицо, — Что же ты наделала? Ты опять напиталась только плохим... — пробормотала Элли, еле сдерживая слёзы.

Адди продолжала сидеть на полу, уперевшись спиной к стене и замкнувшись в себе. Теневые узы готовы были поглотить её с головой в хаос, но благодаря Мире, они медленно возвращались обратно к запястьям. Она теперь была точно уверенна в своих догадках насчёт Миры и прекрасно осознавала, что ей срочно нужна помощь Серафима, но тело совершенно не слушалось её, словно при сонном параличе. Единственное, что оно чувствует, так это тёмное вещество под кожей, возвращающееся обратно по нервным нитям к подкожным шипастым браслетам на запястьях.

— Аделина? Что это с тобой? — панически спрашивала Элли, подбежав к ней.

Её голос пробудил Адди из этого сонного паралича. Элли хотела коснуться её руки, как резкий останавливающий жест и отрицательное кивание головой заставили замереть на месте и разглядывать золотые глаза.

В её взгляде, Аделина впервые повстречала незнакомые ноты: ноты искреннего беспокойства за неё. Несмотря на испытавший ужас при произошедшем, она всё равно переживала за свою дочь до безумия. Однако её волновала не только Мира, но и беспомощная Адди, и этот взгляд был идентичен со взглядом на Миру. Как на свою дочь.

Аделина ещё в раннем возрасте оставила надежду на то, что она кому-то будет по-настоящему нужна и почувствует любовь родителей, кроме Серафима. Он хоть и старался заботиться о своей племяннице после смерти его брата, но должного внимания так и не уделял, растворившись где-то в своих делах.

Поэтому, что Аделина может знать о настоящей материнской любви?

Сейчас же ей хотелось выпустить на свободу свою обиженную маленькую версию, запертую далеко в глубине души и положить голову на колени к Элли, чтобы та нежно поглаживала её чёрные длинные волосы до тех пор, пока она не уснёт.

Однако время ещё не пришло.

Поднявшись с пола, Адди снова начала писать в блокнот:

— «Сейчас нет времени объяснять. Мне придётся забрать Миру в свой мир, чтобы ей смог помочь мой дядя. А ты запрись в какой-нибудь комнате и жди моего прихода.»

Пока Элли читала эти строки, Аделина застегнула на её шее свой кулон в виде гранённого сердца. Та недоумённо смотрела то на него у себя на груди, то на пишущую Адди.

— «Он теперь твой. Когда я буду рядом с тобой, он будет светиться или мигать. Поэтому с этого момента никогда его не снимай, хорошо?»

— Обещаешь, что с тобой и Мирой всё будет хорошо? — голос Элли ломался из-за приступа взволнованности и слёз, образовавшихся маленькими крупицами в уголках глаз.

В ответ Аделина неуверенно, но утвердительно кивнула.

— Спасибо тебе, Аделина. Возвращайся скорее, мне до сих пор страшно, а в одиночестве будет ещё страшнее, — в её словах слышалось, как сердце обливается кровью, душа истошно ноет.

Не удержавшись, она потянулась к Адди в объятья в надежде найти упокоение. Эти пара мгновений тянулись вечность, когда через прикосновения все эмоции и чувства сливались воедино, образуя душевное равновесие. Однако Элли понимала, что время не ждёт и Аделина сейчас важнее для Миры, поэтому она молча отстранилась, вытирая слезы и шмыгая носом.

— «Можешь называть меня Адди.» — прежде чем взять Миру на руки и раствориться в новообразовавшемся с помощь ключа портале, Аделина оставила последнюю запись на оторванном листе своего блокнота.

***

— Видимо, из-за того, что она впитала слишком много хаоса витиума, её трансформация в аркана значительно ускорилась, что очень опасно и энергозатратно, — объяснял Серафим, поглядывая на бездыханную Миру, лежащую на кушетке, — Вот во что всё оборачивается, когда мы контактируем с людьми, Аделина. И саму себя чуть ли не погубила, — продолжал он, нервозно вертя на пальце своё кольцо.

— «Она будет жить?» — жестами спросила Аделина, проигнорировав его слова.

— Тут точно сказать не могу, так как она в коме. И неизвестно сколько понадобиться времени на полное восстановление её сил, — проговорил Серафим, горестно вздыхая, — Тебе бы тоже не помешало отдохнуть. Несмотря на мой гнев на твою упрямство и беспечность, я горжусь тобой, Аделина. Ты спасла не только эти две жизни, но и тысячи других на Земле, — похвалил он, положив руку к Адди на плечо в знак благодарности и гордости.

Однако в Аделине нуждался другой человек, который закрылся в детской комнате с кулоном и запиской в руках. Элли свернулась калачиком на детской кровати, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в камень подаренного кулона.

— Адди... какое милое сокращение, — мысленно восхищалась она, — Почему же ты помогаешь нам?

За окном стояла непроглядная ночь, на небе густели грозовые тучи, слабо грохоча, а массивные капли дождя били по стеклам и крышам, играя свою симфонию. Под дождём было не так тревожно от ожидания. Как вдруг багровый камень кулона с медленной периодичностью замигал тёплым и переливающимся пламенем, освещая обрадовавшееся лицо Элли. Она уселась на мягкую постель и зацеплялась взглядом за каждый уголок её зрительного обзора.

Оконная дверца медленно открылась, запуская освежающий запах дождя и нарушая герметизацию в комнате. Следом на оконную раму залез знакомый силуэт и молча продолжал сидеть и обволакивать Элли своим взглядом в темноте. Их кулоны освещали лишь часть их лиц, пока Элли не решилась включить свет. Аделина промокла до нитки, её заделанные волосы в низкий хвост прилипли к кожаной куртке, вся одежда обрела более тёмные оттенки из-за влажности, а из носа и рук капала талая вода.

Элли тут же побежала за полотенцами в ванную комнату и вскоре вернулась с сухой одеждой. Она заставила Адди снять пока кожанку и распустить волосы, чтобы она могла хоть как-то немного их высушить. Аделина сначала отказывала, так как на неё дождь влияет только в лучшую сторону, но вскоре передумала, делая всё, как сказала Элли, натягивая лёгкую улыбку.

— Как там Мира? Что вообще сегодня было?.. — волновалась она, вытирая полотенцем длинные волосы Адди, пока та писала ответ в блокноте:

— «Мира некоторое время побудет у моего дяди для реабилитации, там она наберётся энергии и ей станет легче. А то, что ты видела этим вечером – очередную бойню с витиумом, который был достаточно сильным. Мира помогла мне его ослабить и отправить туда, откуда они не должны возвращаться.»

Аделина не стала пугать Элли насчёт тяжёлого состояния Миры, ей и так пришлось немного поседеть от такого весёлого вечерка.

— Я же смогу увидеть её? — спросила она таким тоном, будто это вопрос жизни и смерти, а вся судьба измениться в зависимости от ответа Адди.

— «Извини, но я пока этого не знаю. Я говорила, что арканам трудно живётся с людьми. И вообще, что арканы, что тени как я, остаёмся в гордом одиночестве как раз таки из-за того, что мы приносим только страдания.»

— Но у Миры достаточно много друзей... Тем более у неё есть я и вообще она никогда не приносила проблем! — уверенно утверждала Элли, разглядывая лицо Адди с мокрыми распущенными волосами.

— «Сейчас всё изменилось, Элли. За ней в любой момент могут прийти витиумы или другие арканы и насильно забрать её у тебя, так как она обладает огромным потенциалом.»

Прочитав эти строки, Элли огорчённо вздохнула и опустила голову.

— Тогда пообещай ещё кое-что, — начала она, коснувшись ладонью до щеки Адди, — Приглядывай за ней, пока меня нет. Как за своей младшей сестрой, — от её жалостливого взгляда, Аделина готова была растаять, а в ответ сразу же кивнула, накидывая тем самым на себя ответственность.

Обязательно.

***

Проходила неделя, вторая, но Мира так и не просыпалась. Четверть дня в Апокалипсе Аделина проводила время со спящей Мирой, наблюдая за возможными изменениями в её теле и надеясь на пробуждение. А ближе к вечеру, когда Элли оказывалась дома, она находилась вместе с ней. И так на протяжении этих двух недель.

Адди при каждой встрече рассказывала о состоянии Миры и про то, как бы ей хотелось научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, чтобы в будущем радовать свою новообретённую сестру. А Элли хвасталась фотографиями с недавней фотосессии спустя эти две недели небольшого отгула. Всё это время она боялась лишний раз выходить на улицу и до сих пор периодически оглядывалась по сторонам.

И вот чудо – Мира наконец открыла глаза и была совершенно бодрой и такой же милой, будто ничего и не было всё это время. Только вот внешние изменения в ней так и остались и останутся навсегда. Однако это событие случилось как раз в день рождения Аделины, что стало прекрасным подарком как для неё, так и для Элли, когда она наконец увидела свою дочь спустя долгое время разлуки. Серафим, конечно, был не особо рад такому, но всё же отпустил девочку к своей родной матери.

— Спасибо тебе, Адди, и твоему дяде, что вернули мне одно из самого дорогого, что есть в моей жизни. Поэтому у меня есть для тебя подарок в честь твоего дня рождения и в знак моей благодарности.

Элли говорила так, будто была на седьмом небе от счастья, уходя за угол гостиной, чтобы вскоре выйти с чем-то у себя за спиной.

— Итак, дорогая моя Адди, за это время, ты стала мне очень близким человеком, и я не могла не прислушаться к твоим желаниям, — от сильного предвкушения последующей реакции Аделины, Элли передёргивало изнутри, а прячущаяся рука наконец показалась взору Адди.

Малость трясущаяся рука крепко держала чехол, похожий от гитары, только пока неизвестно какой именно.

— С днём рождения, лунышко моё! Теперь ты сможешь воплотить свою маленькую мечту в жизнь!

Аделина будто вдохнула глоток нечто приятно взбудораживающего чувства, от которого парализовало всё тело, широко открылись детские глаза, а челюсть готова была отвиснуть. Неуверенно взявшись двумя руками за чехол и расстегнув молнию, Адди ещё больше обомлела от увиденной ею тёмно-синей электрогитары. Она никогда не держала что-то так осторожно и нежно в своих руках, как это произведение искусства, словно младенца.

— Вижу по глазам, что это именно то, что ты так хотела, однако... — Элли растягивала гласные на «однако», выжимая из интриги весь максимум и нарастая предвкушение внутри ликующих Аделины и Миры.

Она подзывала девочек к себе, а точнее к одной из зашторенной стен гостиной. Бархатный занавес раскрыл свои тайны, открывая вид на огромную маркерную доску.

— Я малость скупая на бумагу, и нам с Мирой малость неудобно общаться с тобой через маленький блокнотик, поэтому это доска – твой язык. Тут ты можешь и рисовать, и писать мне, ну или когда-нибудь обучишь меня языку жестов.

Тело окаменело, но внутри изливалась раскалённая магма, а бешено бьющееся сердце пробивало наружный слой камня. По горлу эта магма поднималась ввысь и лишь в глазах вытекала в виде слёз радости. Такие сюрпризы никто и никогда не устраивал для Аделины, поэтому день рождения для неё всегда был один из обыденных дней в её мрачном мире.

До этого момента.

Никаких слов, ничего лишнего. Элли только хотела что-то добавить, как её прервали резкими, крепкими и искренними объятьями с беззвучными всхлипами слёз радости из-за перенасыщения эмоциями. Мира также присоединилась к их идиллии, дополняя каждого своей чистотой и добротой.

Хороший конец? Или затишье перед полным крахом?

***

Серафим и все остальные в Апокалипсе наблюдали, как Адди кардинально изменилась в лучшую сторону. Она часто улыбалась и часто отсутствовала дома, но одним из таких прекрасных дней, Аделина решилась на ещё одну вещь, которая показывала всю любовь к её новой семье.

Найдя подходящие краски и устроив беспорядок в своей комнате, Аделина начала творить. Творить самый первый рисунок Элли на свою прикроватную стену в точности до веснушек на её лице и звёздочек на фоне. Каждый сантиметр её тела она выполняла так, будто и правда касалась идеальных изгибов. Одна из главных её целей – сделать эти голубые глаза живыми, с той самой ноткой тепла, которая всегда заставляла Адди таять. Поэтому она ещё трепетней отнеслась к ним, создавая в них целый океан любви.

В процессе она так надеялась и предвкушала тот самый момент, когда Элли и Мира смогут это увидеть живыми глазами. На камеру телефона никогда не получиться передать всю эстетичную сущность данного искусства, к тому же в Апокалипсе не работала связь и мало что вообще подвергалось всем привычной физике.

Потерявшись в счёте времени, Аделина в конце концов закончила, и ещё столько же рассматривала своё творение.

Творение всей её жизни.

А на протяжении месяца Адди продолжала пропитываться жизнями Миры и Элли, которым удалось по-настоящему сделать её счастливой, почувствовать в себе истинную личность и смотреть на мир через розовые очки.

А как мы знаем, розовые очки ломаются стёклами во внутрь.

Из-за того, что время в двух мирах совершенно разное, Аделина первую половину белой ночи в Апокалипсе проводила с девочками, засыпая в обнимку, а во вторую продолжала свой сон уже там, так как Адди была ещё той совой. Раньше.

А Элли в последнее время во сне тревожил странный мужчина в мантии, просящий найти его дочь. Он приходил каждую ночь и каждый раз твердил об одном и том же.

Однако в этот раз и сознание Аделины потревожил тот самый сон, который снился ещё в начале завязки отношений между ей и Элли с Мирой. Та же осенняя улица, та же Элли в пальто, та же тишина на лавочке... и то же ужасное исчезновение Элли, только более мрачное и зловещее.

За лавочкой стоял странный мужчина, которого покрывала мантия и капюшон, не оставляя никаких просветов. Он указательным пальцем показал Адди молчать, а второй рукой будто звал за собой, отчего резко настигла паника, волной сносящая весь здравый смысл.

Веки наконец уменьшили свой вес и поднялись, давая Аделине понять, что это всё нереально.

Не может же он быть вещим? Да?..

Как вдруг на подушке её кулон начал активно мигать, да так, что можно было словить эпилепсию. Подорвавшись, Адди пыталась понять причину такой реакции кулона, ведь он никогда ещё так не сверкал. Неужели с Элли и Мирой что-то случилось?

Не теряя ни секунды, она тут же очутилась в другой реальности через портал и оцепенела от увиденного. Все её опасения подтвердились насчёт нежданных гостей в виде арканов, которые под руководством Софии пришли за Мирой. Три белые фигуры стояли к ней спиной и повернулись только тогда, когда Элли и Мира переметнули на неё взгляд.

Адди аж передёрнуло от лица знакомой женщины, которая и заправляла всем Арканумом и вылавливала арканов для собственных целей – София. Но и другая девица позади неё заставила ту оцепенеть – чёрное каре, черты лица и скрытые под белой повязкой глаза уж больно напоминали Ванессу.

Ванесса? Как она могла так поступить?..

София тоже не ожидала видеть племянницу своего уже бывшего коллеги, поведя бровью.

— Аделина? Какими судьбами ты здесь, среди людей? — заинтересованно спрашивала София с ноткой напряжённости в голосе.

Элли и Мира продолжали стоять на месте, прижимаясь друг к другу и наблюдать за происходящим. Аделина металась взглядом то на них, то на Софию, которая будто сканировала её.

— Неужели ты дружишь с ними? Глупо, но трогательно, — вымолвила она, поднимая уголки губ, — И всё-таки мы пришли за этой девочкой. Её сила может решить судьбы многим существам и сущностям в наше время.

Адди снова обратила внимание на девочек. Мира лишь боязно смотрела на незнакомцев и ещё больше прижималась к Элли, которая отрицательно кивала головой, умоляя уберечь Миру от чужих рук.

Набравшись решительности, Аделина серьёзно начала писать в блокнот и вскоре показала Софье следующее:

— «Она уже с нами, вы опоздали.»

— Не пытайся меня обмануть, Аделина. Я уверенна, Серафим бы не позволил ей продолжать жить привычной жизнью маленькой и беззаботной девочкой, — её тон стал твёрже от наглой лжи.

Или просто он ставит чужие интересы выше своих, в отличие от некоторых.

— И я устала от этих пустых разговоров. Мы беспрепятственно заберём девочку, а ты и твоя подруга останетесь живы. Всё равно это неиз...

Аделина и слушать не хотела её завышенные ожидания и планы, и плевать, что будет с ней, главное уберечь ни в чём не повинных Элли и Миру. Поэтому пришлось действовать быстро. Её ладонь потянулась к межпространственному ключу, а взгляд исподлобья контролировал все действия трёх арканов. После он переключился на Элли и Миру, которые поняли намёк, кивая в ответ.

Этот кивок превратился в красную тряпку для Аделины, превращая её радужку в золотой оттенок и давая полную свободу действий. Ей понадобилось три секунды, чтобы захватить силой Софию и её приспешников при этом непрерывно надзирая над ними, а за спиной открыть портал в Апокалипс. Указав на него, Адди призывала девочек немедленно бежать, ведь чем больше сил она использовала одновременно, тем узы теней стремительнее набирали скорость в порабощении.

Как рассказывал Серафим, эти двое приспешников – перепрограммированные витиумы с помощью алхимии. Один из них – практически слепой, но мимо его ушей не пройдёт ни одна тень, поэтому пытался снять повязку, чтобы замучить до смерти агонией из глаз, а второй оглушить удручающим криком, ведь он, наоборот глухой, но зоркий, как орёл.

Однако, Аделина не собиралась уступать, медленно сжимая дрожащую чёрную ладонь в кулак, отчего их кости и плоть туго сокращались, а давление на органы усиливалось, как и узы теней всё глубже проникали в тело девушки.

Но тут же послышался женский крик... толчок... детский крик... тишина... выключился свет...

Адди несколько раз передёрнуло от звуков в пару метров от её спины. В кромешной тьме атмосфера только накалялась. Округлившиеся от страха глаза теперь смотрели куда-то в небытие, а разум даже боялся представлять происходящее. По сердцу будто пронеслась катана, оставив кровоточащую рану, которая своей пульсацией доставала до пяток.

Она до конца надеялась, что всё это ей послышалось, но взгляды трёх арканов опустошили надежду.

И внезапно оба приспешника растворились на атомы, как Элли в её снах.

Элли... Нет, нет, нет!..

Поставив на кон свою жизнь, Адди отпустила Софию и тут же обернулась – лунный свет из окна бросался на тёмный силуэт, отбрасывающий длинную тень. Когда он поднял голову, то луна осветила половину лица... наполовину чёрного лица Элли.

— Адди, мне страшно... — промямлила она, защищаясь собственными объятьями.

Тем временем лунный прожектор добела освещал лик и заставлял золотые глаза ещё сильнее сверкать. Они отражали страх, безысходность и полное непонимание, кто стоял перед ними, оттого шейные мышцы самовольно и неуверенно поворачивали влево-вправо.

— Адди, помоги мне... — продолжала она, падая на колени.

Тело готово было разорваться на две части из-за двух враждующих сторон: одна из них твердила забрать её к Серафиму в надежде на помощь, а второй оставить в глубинах Пустошей.

Но как он поможет ей, если всё ещё нет обратного пути?..

Каждое последующее действие Аделины будто сыпало соль на недавнюю рану на сердце. Но иного выбора нет. Иначе она сотрётся из жизни навечно.

София ошарашенно наблюдала за тем, как Адди тянется к пространственному ключу, её узы теней уже доставали до шейного отдела. Она еле шагала в сторону Элли, которая только подливала масла в огонь своим жалостливым и беспомощным взглядом, как у дитя. Не желая на это смотреть, Аделина отвернула голову, прорезая пространство этим ключом, но складывалось ощущение ещё одного пореза по сердцу.

Элли была на грани заражения и еле держалась в своём сознании, но при этом верила, что Адди спасёт её, поэтому полностью доверилась ей, покорно заходя в портал. Когда силуэт растворился в материи портала, Аделина готовилась закрыть его, однако засмотрелась в него. Отчаяние внутри всё росло и тянуло за собой внезапно зародившуюся надежду на хоть какой-то шанс спасения самого близкого ей человека.

— Аделина, не иди туда! Её уже никак не спасти, как бы ты её не любила! — кричала София в другом конце комнаты.

Да что ты знаешь о любви? Она любила меня такой, какая я есть и всегда дарила мне тепло и улыбки, как и Мира. Я приходила именно к ней, чтобы рассказать всё, что было на душе, лежа у неё на коленях. Именно она могла делать с моими волосами всё что угодно и ей ничего за это не будет. Перед сном я целовала её и Миру в лоб, а утром они меня в щёки перед уходом. Она и есть мой смысл жить нечеловеческой жизнью...

Аделина провожала взглядом встревоженную Софию, прежде чем войти в портал.

После чего, она оказалась в самых зловещих, пустых и неизведанных для неё землях, в которых с трудом нашла Элли, шедшую к горизонту. Быстрый шаг устремился к ней, а голос мысленно звал её по имени. Она, не переставая шла в неизвестное направление, всеми силами пытаясь догнать.

В итоге, Элли остановилась и повернулась к Адди, без устали смеясь.

— Неужели она так тебе важна, Аделина? — её голос был мужским и насмехающимся, намекая на то, как Адди только что облажалась.

Она нахмурила брови, медленно осознавая, кто сидит в теле Элли – чёртов Венсан.

— Но ты можешь её спасти, если поможешь мне, — вымолвил он, протягивая руку.

— Аделина, не ведись на это! — выкрикнул Серафим позади Адди, отчего она повернулась, — Прости, но её правда никак не спасти!

Окончательно запутавшись, Адди металась взглядом в противоположные стороны, совершенно не зная, кому довериться.

Как вдруг Венсан в теле Элли запустил горящий чёрным пламенем шар в сторону Серафима и Софии, как Аделина резко отразила его своей силой, отчего он взорвался в теле ни в чём не повинной Элли.

Тёмная аура вылетала из её души, опустошая сосуд, а Адди прикрыла рот рукой от осознания её действий.

Что?.. Элли!.. Что я наделала?!..

Практически бездыханное тело стремительно падало на землю, но Аделина вовремя подхватила его, судорожно наблюдая за тем, как Элли медленно распадается на мелкие частички. От собственной беспомощности в глазах образовались густые сгустки слёз, а узы теней неимоверной скоростью заполоняли тело.

— А-Адди, — рвущимся голосом звала Элли, поддерживая зрительный контакт, — Т-ты прекрасно справлялась с ролью сестры для Миры, — она сильно кашляла между словами, но несмотря на это, продолжала говорить из последних сил, — Теперь... тебе будет легче уберечь её от любых опасностей... — кислород практически переставал поступать в лёгкие, так как и они уже начинали чернеть, — Поэтому... будь для неё опорой на всю её жизнь... — последние слова тянулись на последнем дыхании, — Берегите друг друга, ведь я очень сильно вас люблю...

Настала вечная тишина, тело Элли превратилось в кучу пыли, которая осталась у Адди на руках, словно замаранные кровью.

Нет... Элли... Вернись... Будь это страшный сон... ПРОШУ!..

Взор Аделины замер на витающем в воздухе прахе, который медленно оседал на сухой земле, скрывая под собой полностью почерневший кулон, не имеющий никакой жизни. Перед помутневшими глазами пронеслись все воспоминания, а среди гробовой тишины эхом слышался громкий смех. Трясущиеся руки еле держали бездушный кулон, который так хотелось сжать. Мучительная боль хотела вырваться наружу через душераздирающий крик, но даже на это Адди была неспособна. Душа давно разбилась, словно сосулька, узы теней полностью поглотили её тело, а сердце просвечивалось сквозь грудную клетку самым ярким пламенем, не имеющее никакого ритма.

Время остановилось, а наши жизни оборвались, Элли...

Серафим не мог удержаться на ногах, падая на колени. Он чувствовал то же самое, что и Аделина – опустошение, убивающее всё сущее.

Волосы Адди вырвались их хвоста, удлиняясь до колоссальных размеров. Они врастали в землю и вызывали адское землетрясение. Разум отчаянно спасался в воспоминаниях, вовсе позабыв о реальности. Абсолютно всё тело превратилось в чёрную субстанцию, которая продолжала держать этот несчастный кулон и разрывала землю на две части, образуя огромный каньон.

Эмоции настолько сильны, что потеряли чувствительность. В груди наступила вечная зима, покрывающая подводные камни, а разум блуждал в сумеречном лесу угнетения и разочарования. Глаза ослепли от осколков розового стекла. Внутренние крики стекали из ушей самой тёмной, практически чёрной кровью, чтобы тело не разорвало на куски. Все живые остатки себя утекали далеко в небытие, оставив мёрзлую оболочку и пустой сосуд.

«Всё когда-то великолепное и невообразимое превращается в безграничную мглу, а твоё жалкое существование никогда и ничего не сможет с этим поделать. А самое губительное – продолжать жить фантомной жизнью, не имеющей ясности и красочности видения.»