Memento Mori

Тело постепенно возвращалось в колею. Оно начинало ощущать всё, что его касалось. Сначала что-то коснулось лба, а следом вернулся слух, который услышал щелчок, похожий на закрывающуюся дверь. Вот и новая стадия – тяжелейший занавес с натяжкой поднялся, давая возможность видеть. Слегка размытый взор по очертаниям лишь подозревал, где он находится. Но взглянув на Тосю – того самого плюшевого утёнка с милым ножиком, который будто был на страже порядка, он понял, чья эта комната. И последняя – возможность полноценно управлять своим телом. Наконец Кэрри вернулась в чувства. Скорее в разум, ибо внутри она ничего не чувствовала.

Знакомое окно и всё тот же безграничный ночной вид дал понять, что она снова в Апокалипсе. Недавние происшествия крутили хороводы в предательской памяти, но в Кэрри, на удивление, ничего даже и не колыхнулось. Она судорожно пыталась хоть что-то почувствовать, когда в груди была словно сквозная дыра.

Одиночество Кэрри дополнил Люми, появившийся будто из воздуха.

— Кэрри! Я так по тебе скучал... наконец-то ты здесь... — поначалу он ликующе вращался вокруг девушки, но потом маленькими ручонками приобнял ту за щёку.

— Привет Лю... Ой... — голос значительно огрубел. Он похрипывал, создавая колкую боль в горле, заставляющую схватиться за него.

— Тебе больно говорить?.. Можешь не отвечать... я пойму тебя... — он уселся на свободную ладонь, — Я узнал о произошедшем... Мне так жаль... — та лишь утвердительно покивала головой, — Ты же больше не уйдёшь от нас?.. — Кэрри продолжала молчать и никак не кивала, ибо всё ещё не была уверенна в ответе, — Прости... Я понимаю... Тебе нужно время, да?.. Оказывается, оно на многое способно...

Даже на очень многое: беспощадно пожирать, способствовать принятию выбора. И на одно из самых сомнительных – лечить. Но это больше похоже на смирительную рубашку. Моральная боль сковывает полноценно жить, а время мучительно заставляет привыкнуть. Да и в конце концов оно скоротечно, хоть и этот показатель для обитающих здесь малозначителен. И на это понадобилось двадцать лет жизни Кэрри, чтобы понять всю сущность времени.

Насколько оно бесценно и эгоистично.

Выйдя в коридор, Кэрри никого не увидела, но потом заметила Миру, которая выходила из своей комнаты. Глаза девочки вновь загорелись.

— Кэрри! — она побежала прямо в объятья, — Ты так долго не просыпалась... Я так скучала...

Та открыла рот, чтобы ответить, но Мира помешала этому, аккуратно прикрывая его ладонью.

— Тебе сейчас нельзя напрягать горло. К сожалению, моё лечение здесь не поможет, поэтому придётся пока побыть на месте моей сестрички, — сначала девочка хихикнула, потом же её улыбка слезла с белоснежного лица, — Благо с вами обеими всё хорошо...

Мира видела, как Кэрри вопросительно смотрит на неё.

— Ах да... Ты же этого не помнишь. Когда ты потеряла сознание из-за сильного стресса, Адди тоже была на грани необратимых последствий. Но ей удалось кое-как донести тебя до сюда. Такой страх в её глазах я видела, когда меня в первый раз принесли в Апокалипс... Она очень волновалась за тебя...

После слов Миры, глаза Кэрри опустились. Теперь она чувствовала лишь вину перед Аделиной. Она подвергла её опасности и заставила так волноваться. Но вскоре девочка продолжила:

— Прости меня, Кэрри... Мне нужно было ещё тогда всё рассказать...

— «О чём?»

— Я ещё до тебя прочитала то письмо от твоей мамы. Я хотела тебе признаться, но так и не смогла... Прости меня, пожалуйста... Возможно, всё было бы по-другому... — в фиолетовых глазах стремительно образовывались слёзы.

Кэрри сначала пронёс удар тока. Но по-прежнему ничего не шелохнулось.

— Ты хотела как лучше.

— Не напрягай голосок, прошу.

— «Я всё равно больше ничего не чувствую к произошедшему.»

— Иначе ты бы так и не проснулась... Мы с Серафимом подумали, что лучше заглушить всё, чем чтобы ты продолжала страдать... Но со временем всё пройдёт, не переживай. Нам частенько приходилось использовать такие меры для моей сестрички, она достаточно ранимая.

Они немного отстранились друг от друга.

— «Спасибо вам большое. Я и правда рада видеть тебя вновь. Но какой ценой...»

— Главное помни о них, и они всегда будут рядом с тобой. И, возможно, прозвучит грубо, но зато у тебя есть новая семья. Да, мы не сравнимы с твоими родителями, но...

Мира видела, как Кэрри резко загрузилась мыслями, поэтому решила уйти с темы.

— Ты, наверное, голодна? — девушка интенсивно кивала головой, обозначая это тем, что голод был крайне сильным.

Пока девочки готовили понравившиеся Кэрри сырники, она спросила у Миры, где же все остальные. Та ответила, что сейчас они в Монте Карло, репетируют выступление как часть плана по возвращению гримуара Серафима.

Спустя некоторое время, они поглощали ароматные свежеприготовленные сырники. Мира ела совсем немного и медленно, пытаясь как можно больше составлять компанию Кэрри, которая только в путь наслаждалась пищей и не оставляя ни кусочка. Девочка была довольна аппетитом Кэрри после длительной потери сознания.

Вдруг в её разум проникли не очень хорошие мысли:

— Мама написала в письме, как во снах ей являлся незнакомец... — начала Кэрри, но Мира тут же подхватила:

— Думаешь, это тот, который снился и тебе?

— А вдруг он испытывает меня? Заставляет страдать за то, что так и не нашла его дочь...

Услышав это, Мира накрыла ладонь Кэрри своей.

— Я понимаю, тебе очень тяжко, но, как сказал Серафим, это мог быть Венсан. А ему категорически нельзя доверять... Мало ли, что он задумал.

— Но вдруг именно он подтолкнул маму к... этому? Она же здесь совсем не причём!

— Возможно, я не утешу тебя этим, но на неё многое навалилось. И на подсознательном уровне ей снились соответствующие сны даже без вмешательства Венсана. А рядом с ней никого не было, кто бы мог отговорить её это делать...

— Там должна была быть я...

— Ну Кэрри, ты...

Не успела Мира договорить, как слева от девочек не послышался звук открывающейся двери. Первый в помещение зашёл Серафим и обомлел от бодрствующей Кэрри. Тому же примеру последовали Влад, Мэвис и Шейн.

— Кэрри! Какая радость, ты снова с нами, — мужчина подошёл к умилённой девушке и приобнял за плечи, — Прими мои соболезнования, милая...

— Очень... — следом подошла Мэвис и погладила по щеке, — Мне так жаль тебя, дорогая...

— Я тоже очень сожалею, — теперь это был голос Шейна, — Но главное с тобой всё хорошо.

— А я и не сомневался, что сможет встать на ноги, — издали появился Влад, — Она у нас ещё тот крепкий орешек.

Кэрри слабо улыбнулась.

— «Спасибо вам...» — она протянула руки, чтобы хотя бы ненадолго обнять всех её новых друзей или... новых членов семьи.

Вдруг она заметила у входа растерянную Аделину, которая явно не ожидала снова увидеть уже не спящую Кэрри. Их взгляды продолжительное время сконцентрировались друг на друге. Аделина поджала губы, чтобы сдержать переполняющие эмоции, но глаза всегда выдавали её. Поэтому она быстро сняла чехол со своей любимой гитарой со спины и просто подбежала к ней, буквально вцепившись в Кэрри.

Объятья такие крепкие и.. искренние? Она и правда так волновалась?

От прикосновений Аделины, на удивление, Кэрри почувствовала то самое чувство перед тем, как окончательно проснуться. Но тем не менее, ей было очень стыдно перед ней за себя и за то, что чуть не погубила свою подругу, поэтому Кэрри обняла ту в ответ, поглаживая по спине.

— Прости меня... — дрожащий шёпот щекотал слух Аделины, прозвучавший в паре сантиметров от её уха.

Та немного отстранилась и прикрыла её рот одним пальцем. Сгорая от стыда, Кэрри опустила глаза.

Но несмотря на произошедшее с Кэрри, она всячески пыталась не вспоминать случившееся несколько дней назад и по просьбе Серафима, зашла к нему в кабинет.

— Всё-таки ты пришла, это меня радует, — он медленно поднялся со своего рабочего места, опираясь на трость, — Буквально через два дня нам придётся отправиться в Арканум, где именно ты – будешь главной целью для арканов, что весьма опасно для тебя, даже если у тебя иммунитет к магии.

— А что они мне сделают?

— Как раз таки могут не применять магию. София достаточно умна, чтобы обойти твою «систему».

Указательным пальцем с когтём он провел по второй руке, оставляя длинную царапину.

— Если мои догадки верны, то твой щит должен быть не только внутри тебя, но и снаружи.

Стуча тростью, Серафим подошёл к девушке и провёл лёгким движением по её коже на ладони, однако никаких физических повреждений не наблюдалось, лишь тихое шипение Кэрри.

— Но почему никого не оттолкнуло?

— Потому что ты сама этого не хочешь, — его палец прикоснулся к виску собеседницы, — Все твои возможности именно тут, и поэтому ты здесь, чтобы развить их.

Он отошёл от Кэрри, чтобы прихватить свою небольшую записную книжку.

— Всё-таки это был он? Ваш... Наш враг?

— Увы, но это так, — он обошёл свой стол и облокотившись, открыл эту книжечку на нужной странице, — В подчинении Артура есть примерно похожий на тебя вампир и он поделился своими навыками по раскрытию подобных способностей. Возможно, они помогут и тебе, — перед чтением, Серафим исподлобья взглянул на Кэрри, чтобы лишний раз не снимать очки, — Ты готова?

— А почему я не должна быть готовой?

— Видишь ли, спустя такие тяжёлые события в твоей жизни и после твоего долгого сна, можешь всё ещё себя плохо чувствовать, что может помешать концентрации...

— Мне уже лучше, правда. Не волнуйся.

— Так уж и быть, но я рад слышать твою отзывчивость и позитивный настрой, — Серафим уткнулся в свои записи, — Так... Для начала, попробуй ладонями ощутить этот барьер, приложив руки так, будто перед тобой стена, при этом мысленно её представляя. Знаешь мимов? Которые создавали иллюзию невидимой стены. Вот нужно на подобии такого.

Девушка молча закрыла глаза и выставила руки так, будто ладонями касалась стены, навязчиво представляя её.

— Твои мысли должны конвертироваться в силу, которая протекает по твоим рукам и скапливается в ладонях.

Как вдруг она чувствовала это странное ощущение в её руках, словно жидкость, стремящееся к ладоням. Вскоре что-то твёрдое упиралось в эти ладони. Кэрри тут же убрала руки и открыла глаза, но потом решила нащупать барьер кончиками пальцев и в конце концов им это удалось.

— Да ладно... Получилось!

Серафим приподнял брови и тоже нащупал эту невидимую стену между ним и Кэрри.

— А он достаточно широкий. Впечатляет, — он вновь использовал коготь на пальце, вырезая круг на этом барьере, а после рискнул просунуть руку, — Но недостаточно прочный, — его взгляд резко бросился на стоящий силуэт на пороге в кабинет, — Берегись!

Кэрри ничего не оставалось, кроме как повернуться и вытянуть руки. Это была подушка, которая ударилась о что-то невидимое и скатилась вниз. А бросившим её была беззвучно смеющаяся Аделина, которая всё это время была рядом и не удержалась перед тем, как кинуть эту подушку.

— Ну хоть физические предметы выдерживает, — Серафим тихо хихикнул.

— Ха! Получи!

Кэрри хотела кинуть её в ответ этой шутнице, но лбом столкнулась об ещё существующий барьер. Аделина поддалась ещё большему смеху.

— Чёрт... Ну ты от меня получишь потом!

Та сделала невинный взгляд и, дразнясь, подходила ближе, чтобы забрать подушку, как барьер исчез. Облокотившаяся на него Кэрри резко начала падать, но Аделина успела перехватить, и та успешно остановилась в её руках. Кэрри была прижата к ней, её руки остались на талии, а их взгляды пересеклись. Аделина смотрела совсем иначе - с неким превосходством, но воспользовавшись моментом, когда та решился коснуться её щеки, Кэрри выбралась из коварных рук и взялась за подушку.

— Ну и кто тут теперь главный, а? — с озорством пригрозила Кэрри, крепко сжимая подушку.

Аделина подыграла ей и выбежала из кабинета, а та за ней, размахиваясь подушкой.

— Кэрри, мы ещё не закончили! — слова Серафима уже давно никто не слышал, поэтому лишь вздохнул, — Эх, дети-дети.

С лёгкой улыбкой мужчина положил на стол эту записную книжку с мыслями о том, что стоило это переписать в одну из книг, в которой записаны различные способности встретивших им персон. И до сих пор его волновал пропавший гримуар со всеми очень важными открытиями. Почему Люмисент унёс его именно туда? Почему не к самому Венсану? Вдруг его уже забрал сам Венсан?

Серафим достал из тумбочки пачку с шоколадными сигаретами и уже у открытого окна поднёс пламя зажигалки к ней, как со спины появился Шейн. Он из кармана сюртука ловко вытащил эту пачку и достал ещё одну сигарету, поднося лицо с ней во рту к пламени.

— А для меня огонька не найдётся? — нечётко поинтересовался парень.

Серафим слегка вздрогнул от неожиданности, однако с ухмылкой поднёс и к его сигарете пламя, прожигающее кончик табака с ароматом шоколада.

— Что-то ты зачастил с ними, насчёт гримуара волнуешься?

Пока Серафим выдыхал шоколадно-табачный дым, он размышлял над ответом.

— В нём вся моя жизнь. Разумеется, беспокоюсь.

— В отличии от твоей усталости и альтруизма - они-то бьют всё рекорды.

— Покровителю собственного мира это вполне привычные качества, разве не так? — боковым зрением взглянул Серафим, постукивая сигаретой о край пепельницы, чтобы отвалился лишний пепел.

— Я всё же придерживаюсь того мнения, когда нужно хоть капельку позаботиться о себе, отдыхать.

— И как, например?

Шейн слегка задумался, но продолжил:

— Представить, что ты житель Апокалипса или вообще простой человек, вечно пополняющий свои потребности.

— Так я и пополняю их периодически, всё равно что-то не так?

— Но не одну маленькую веточку из них.

Мужчина недоумённо нахмурил брови.

— Любовные. Наше окружение не в счёт.

Серафим негромко посмеялся, делая последнюю затяжку.

— Увы, у меня нет времени на это.

— Даже на элементарную близость? — рука Шейна тушила изжившую себя сигарету о донце пепельницы. Как вдруг его рот прикрывал палец с когтем, который слабо уткнулся в кончик носа.

— А насчёт тебя? Ты следуешь своими принципами? — тёмный взор Серафима пронзительно смотрел в голубые глаза, — Вижу, что нет... Тогда зачем ты ещё меня учишь такому, м? — он с интонацией приподнял брови, толком не ожидая ответа.

Серафим уже чувствовал, как поднимается температура на губах встревоженного Шейна. Его сердце забилось чуть быстрее, а глаза специально не отрывались от его лица.

— Твоё сердце вновь скачет в груди, с чего это вдруг?

— Потому что ты меня... напрягаешь. Ты не пил ли случайно? — промямлил слегка напряжённый Шейн из-под пальца Серафима.

— Нет, что ты... В рабочее время я не пью, — наконец, убрав указательный палец со рта друга, Серафим попутно вытер проступившую капельку крови из-под носа парня большим пальцем, — И раз я тебя напрягаю, то не посмею больше тебя задерживать. Ты заслужил отдых, раз дела в Апокалипсе вполне приемлемы.

Он в очередной раз захватил записную книжку и направился в лабораторию, чтобы всё-таки переписать нужную информацию. Шейн же стоял, как вкопанный.

Он обиделся? Но что я такого сказал? Неужели ты и правда до сих пор влюблён в неё...

Парень отбросил недозревший вопрос и в конце концов направился к себе, чтобы побыть в одиночестве.

По просьбе Влада, Мэвис вернулась домой с небольшой порцией крови, так как он был на мели. Она отворила дверь в его комнату и обомлела от предстоящей картины: он развлекал свою очередную девушку поцелуями и укусами, которая, будучи полуобнажённой, царствовала у него на коленях.

— Какого чёрта, Влад?! Ты совсем границы потерял?!

Заметив её, страстная парочка разошлась по разным уголкам комнаты, а атмосфера полностью нарушилась.

— А ты не могла бы так орать?

— Имею право. Я тут, значит, ищу, где раздобыть тебе крови, а ты тут развлекаешься, так ещё и в нашем доме?!

— Так ты бы ещё вечность искала...

Внутри Мэвис всё только бурлело и бушевало. Ей так хотелось своей силой зашить ему поганый рот и кое-что пониже, но правила этого дома останавливают пойти на это.

— Так значит запел? Недавно ты тут из себя помирающего лебедя строил, а сейчас... — девушка крепко сжала бутылочку с кровью в руке, но потом со всей силы кинула её, прицелившись на его лицо.

Тот, конечно, ловко её поймал.

— Ай, подавись! И больше у меня можешь ничего не просить. Вижу, ты прекрасно выкручиваешься и без моей помощи.

— Да чего ты так взбушевалась? — Влад уже подорвался с кровати, чтобы успокоить её.

— Не подходи ко мне, кровососка извращенская! — с громкий грохотом она закрыла дверь прямо у него перед лицом и быстрым шагом отправилась в свою комнату с нарастающими слезами. А Владу же не удавалось открыть её из-за всё-таки применённой магии Мэвис.

В это время из кабинета Серафима выходил Шейн и застал её уходящую. Он услышал её тихие всхлипы и решился пойти за ней, чтобы узнать их причину. Уже на пороге комнаты, парень увидел блондинку, плачущую в подушку.

— Мэвис? Почему ты плачешь? — он осторожно заходил внутрь, усаживаясь рядом на кровать.

— Почему все только пользуются мной?.. — проревела она в подушку.

— С чего ты это взяла? Что вообще случилось?

— Этот кретин попросил меня сходить ему за кровью, вот я и принесла ему, а он с другой развлекается. Ещё и отчитать успел за долгое отсутствие. Почему все такие... когда не применю свои силы, никто не поступит по-человечески.

Если бы мы все были людьми...

Шейн огорчился таким поведением со стороны Влада, к тому же, он нарушил одно из серьёзных правил, что следовало рассказать об этом Серафиму, однако сейчас его больше волновало состояние вечно блистающей девушки с вечным огоньком в глазах.

— Может, это не те люди, которым стоило проявлять заботу?

— Тогда я мазохист. Или пожизненная неудачница.

— Ну-ну, не говори так, — парень нежно приобнял ту за плечи, — Давай я завтра поговорю с ним?

— Мне нужно хотя бы уважительное отношение ко мне.

Хотя бы?

— Вот как раз и поговорите. Важно разговаривать, чтобы избегать конфликтов, а не играть в молчанки и обидки, — Шейн нежно гладил её по спине, — Ты очень яркая и отзывчивая девушка, поэтому заслуживаешь только лучшего. И уверен, ты найдёшь того, кто будет ценить тебя.

Мэвис наконец оторвалась от испачканной в потёкшей туши подушке. На лице виднелись тёмные дорожки слёз и размазанные глаза.

— И даже сейчас я вижу твою искренность и красоту, — он неуверенно, но всё же дотронулся до её щёк, чтобы вытереть следы от слёз и туши, — А сейчас отдохни. Утро вечера мудренее.

— Повезёт же твоей девушке... Спасибо тебе большое, — растроганная Мэвис заключила того в короткие объятья. Шейн лишь тихо усмехнулся с ноткой боли от услышанного.

Спустя время, Мэвис улеглась спать, а Шейн наконец вернулся в свою комнату, но уже с мыслями о его прошлой жизни и.. любви.

Тем временем Аделина уже давно получила ответный удар подушкой от Кэрри и уже вместе с Мирой находились в её комнате. У Миры уже слиплись веки и видела свои сны, а Кэрри продолжала лежать и наблюдать за игрой Аделины на Элли. Наблюдала за её длинными пальцами, перебирающими струны и лёгкими изгибами под ритм музыки.

Но девушке пришёл навязчивый вопрос:

— Почему именно Элли? Это же имя твоей подруги? — вполголоса спросила Кэрри.

После этих слов, Аделина перестала играть, раздумывая над ответом.

— «Она подарила её на мой день рождения.»

— Ой, как мило. Но... что с ней случилось?

Она видела, как Аделине было некомфортно от этого разговора.

— «Однажды, ты обо всём узнаешь.» — это последнее, что она ответила, прежде чем снова продолжить мелодично играть.

И сама Кэрри перестала досаждать, продолжив молча наблюдать за гитаристкой.

Вскоре её разум погрузился в сон. Аделина краем глаза заметила это и перестала воспроизводить непринуждённые мелодии. Взгляд предательски пал на спящее лицо Кэрри. Руки так и чесались коснуться её волос, намеренно перекрывающие черты лица, но останавливал её возможный чуткий сон. А глупый поступок, совершённый этой же ночью, так и будоражил библиотеку мыслей.

Но вдруг именно он помог ей проснуться?

Ещё некоторое время умиляясь двум спящим красавицам, Аделина накрыла их пледом и потом сама улеглась к стене, чтобы Мира была посередине. А надежды строились лишь на том, чтобы об этом поступке никто никогда не узнал, даже она сама.

***

Следующей ночью Шейн не стал рассказывать Серафиму о поведении Влада, чтобы не тревожить его в лишний раз и постараться самому разрешить данную ситуацию. Через закатывание глаз и недовольные физиономии, Влад сквозь зубы уверил его, что поговорит с Мэвис в скором времени.

И на протяжении последующих двух дней, Кэрри будто вернулась в школу: она продолжала обучаться языку жестов, пыталась раскрыть свой потенциал защиты и учить весь план действий. Апокалипсис в последние разы репетировала выступление. Мира планировала остаться одна дома во время бала, так как её присутствие будет лишь обузой. Но Аделина настояла на том, что она пойдёт с ними, побаиваясь оставлять девочку одну после неудавшегося похищения. Только теперь придётся приглядывать и за Кэрри, и за Мирой, ибо они – главная добыча для арканов и даже витиумов.

Всем бы желательно хорошенько набраться сил для дальнейшего дня «Х», однако в белую ночь Кэрри заглянула к Аделине в комнату по одну скромному делу. В это время гитаристка что-то задумчиво рисовала в своём альбоме на кровати, упёршись в стену. Она не сразу заметила Кэрри, а когда заметила - то резко убрала альбом из виду и уставилась вопросительным взглядом на вошедшую.

— У тебя осталось... то письмо от моей мамы? Можешь мне его вернуть? — она переминалась с ноги на ногу, делая неловкий и виноватый взгляд.

Аделина лишь глубоко вздохнула, опуская голову.

— «Но зачем? Оно только напоминает.»

— Я и так всё прекрасно помню, но неправильно, что оно у тебя. Поэтому пусть лучше будет у меня.

Со вздохом безмолвная нехотя подходила к шкафу, чтобы достать из верхней полки коробку, в которой как раз таки лежало это предсмертное письмо с самым последним маминым поцелуем. Она отдала его в руки Кэрри и быстро убрала эту коробку, но та заметила странные фотографии, бижутерию и прочие безделушки, что весьма заинтересовало.

Получив это письмо, Кэрри раскрыла его, чтобы вновь освежить в памяти мамин почерк, размазанный по бумаге и её необычную печать. Не удержавшись, она коснулась кончиками губ до этого следа, показывая свою тоску и любовь. За этим наблюдала рядом сидящая Аделина, а на её плече лежала голова Кэрри.

— Спасибо, что сохранила его. Для меня это очень важно, ведь оно единственное, что осталось от моей мамы.

Из кармана своих джинсов, Аделина достала то самое серебряное кольцо с большим рубином и показала новой владелице.

— Это же... мамино кольцо! Откуда оно у тебя? — немного отстранившись и не веря своим глазам, Кэрри забрала его, испытывая при этом очень смешанные чувства.

Воспоминания нахлынули волной о том дне рождении мамы, как она радовалась такому подарку от дочери, которая усердно копила деньги с подработок и стипендий на когда-то очень понравившееся мамой кольцо в магазине.

— «Оно было вместе с письмом. Так что, теперь не единственное, что осталось.» — Аделина натянула лёгкую улыбку, — «Я хотела только его тебе вернуть, так как посчитала лучше кольцо, чем это письмо...»

— Это очень мило, но пусть это всё останется у меня. Спасибо, Аделина, ты так заботишься о моём состоянии...

Пока Кэрри надевала кольцо на палец, та нежно убрала её мешающие волосы за ухо, снова переметнув взгляд на неё.

— «Ты когда-то и обо мне позаботилась, и я не могу не позаботиться в ответ.» — девушки мило улыбнулись друг другу, — «И зови меня Адди.»

— Хорошо, Адди. — она шутливо хихикнула, однако вскоре уголки губ опустились.

Их взгляды длительное время переплетались между собой и медленно притягивались друг к другу. Кэрри была будто загипнотизирована, ибо разум вовсе опустел. Снова она видела эти прищуренные бездонные глаза, которые были все ближе и ближе. Её лицо ощущало размеренное дыхание напротив, а нос учуял запах кофе и черники исходящий от Аделины. Что-то могло вот-вот случится, но осознание резко било во все колокола и Кэрри смущённо отстранилась.

— Извини, я, пожалуй, пойду к себе. Сегодня я сильно устала, так что... спокойной ночи? Хе-хе, — девушка зажала плечи, переплетая свои руки от неловкости.

Аделина немного отдёрнуло, но с лёгкой улыбкой кивнула ей.

Та же вышла из комнаты, стремительно направляясь к себе.

И что это было, чёрт возьми, Кэрри!?

«Если бы не наши холод и пустота, мы бы не выжили. Но так мы становимся теми, заморозил наш мир. И никто не знает, когда в нас расцветёт весна.»