Memento Mori

До жути знакомая мелодия резала слух. Она разносилась громкими волнами из комнаты напротив, распространяясь по всему дому. Глаза Кэрри наконец распахнулись и тут же обомлели, когда увидели родной шерстяной ковер, висящий на всю стену, а сама девушка непринуждённо лежала на пружинистой кровати. Знакомые картины, обои и потрепанная от старости мебель твердили лишь об одном – то самое утро в деревне несколько лет назад.

Вдруг за дверью послышались шаги и тяжёлый кашель.

— Сейчас я вас всех разбужу! — грубый и звонкий голос дедушки заставил Кэрри закрыть рот от переполняющих эмоций.

Неужели это сон?

Подорвавшись с кровати, она выбежала в большой холл с несколькими дверями в другие комнаты и единственным старым трельяжом посередине. Забежав в комнату дедушки, она заметила его. Он искал записанную им музыку с музыкальных каналов на огромном телевизоре.

— Вот и мухомор проснулся! Доброе утро, — радостный дедушка продолжал сидеть на своей кровати, включая музыку, проносящуюся сквозь массивные колонки по бокам телевизора.

Кэрри вмиг подбежала к нему и заключила в крепкие объятья. Ей снова удалось увидеть его «живым». Не того, лежачего опухшим и пожелтевшим в деревянном ящике у разрытой ямы и не в деловом костюме, который он так любил, а в привычной потёртой футболке и спортивных штанах со шлепками на ногах...

Дедушка крайне удивился таким поведением, но всё же обнял в ответ.

— Что стряслось, Кэрри?

— Как же? Ты...

Никто не должен знать.

— А... Эм... Я просто соскучилась! Очень... — громко ответила она, да с такой радостью, что из глаз образовались маленькие сгустки слёз.

— Кэрри? Ты плачешь?

— Нет-нет, просто очень рада тебя видеть! — отстранилась девушка, быстро вытирая влагу с глаз.

— За целую ночь? Хм... Пойди лучше покушай.

— Хорошо!

Выйдя из холла в главный коридор, а после на кухню, Кэрри увидела бабушку, которая одевалась в «концертную»в семье Винсентов было принято называть затасканную одежду, которую было не жалко как-либо повредить (испачкать, порвать и т.д.) одежду, чтобы сделать все дела с животными в скромном сарайчике.

— Ое-ое-ое! Внуча, с добрым утром! — также радостно и звонко прокричала она у двери в задний двор, — Чайник горячий, завари себе чойсалапша быстрого приготовления, как ты любишь.

— Доброе, бабуль! А я хочу с тобой.

— Так я ненадолго совсем, основное дело я уже сделала, — промолвив вслед, бабушка потихоньку выбралась на улицу.

Кэрри ничего не оставалось, кроме как пойти в столовую и приготовить еду. Расхаживая по коридору, она прошла мимо висящего зеркала, которому было очень много лет. Зеркальное покрытие точечно стёрто и замылено, но в нём она смогла разглядеть себя. Только уже не привычную себя – а лишь маленькую версию, которая доставала до зеркала лишь головой. Вместо каре были длинные роскошные волосы и детские милые черты лица. Странные чувства окутали девочку.

Как такое возможно? Настолько реалистичный сон?

Но вскоре в тарелке соблазнительно пахло специями из лапши быстрого приготовления. Кэрри мирно отсчитывала время на часах в нетерпении, когда минутная стрелка покажет без пяти одиннадцать утра. Музыка из комнаты дедушки не переставала играть, что отвлекало Кэрри от такого долгого ожидания.

Она ненадолго вернулась на кухню, где вновь сидел дедушка у печки и курил очередную сигарету. В детстве, её бы это никак не смутило, но сейчас же девочку это крайне расстраивало, понимая, к чему курение может привести...

— Дедуль, может постараешься хотя бы меньше курить... Вредно же...

— Нормально! Не буркуй! — с насмешкой в голосе сказал дедушка, делая очередную затяжку.

— Кашель очень плохой... Это ненормально, — она всё ещё не теряла надежды, пытаясь хоть немного вразумить его.

— Знаю я, знаю... но отвыкнуть труднее, чем сказать, — отчаянно ответил он, засмотревшись куда-то в пустоту.

— Понимаю, но постарайся, хотя бы ради нас... — Кэрри продолжала сидеть на ступеньке в кухне, вдыхая неприятный запах табака.

Дедушка промолчал, видимо, о чём-то глубоко задумавшись.

Взглянув на часы, которые как раз показывали без пяти одиннадцать. Девочка мигом вернулась к столу и открыла крышку со вкуснейшей лапшой. Пока Кэрри жадно завтракала, к тому времени проснулась мама.

— Папа спит ещё? — прожёвывая лапшу, спросила Кэрри, уже зная ответ наперёд.

— Ну ты же знаешь его, валяться любит долго, — с улыбкой ответила мама, наливая себе кофе.

Под конец девочка запила всё съеденное яблочным соком и просто слушала разговоры мамы и бабушки, сидящих напротив. Сонный папа тоже подоспел, наливая большую кружку кофе и выходя на террасу, где наслаждался утренним солнцем.

***

Каждый занимался своим делом: дедушка что-то паял в своей мастерской, папа мыл машину, мама с бабушкой что-то готовили на кухне и непринуждённо беседовали, а Кэрри освежала память об этом доме.

Рассматривала каждую комнату, каждый уголок, сравнивая с тем, что видела, когда вернулась сюда с целью продать это сокровище. Просторные помещения, множество картин и сувениров от покойной двоюродной бабушки, которая когда-то активно путешествовала. Всё это было таким родным, что казалось, будто это место роднее, чем собственный дом.

Но была главная цель сегодняшнего дня – приготовить шашлык. Поэтому ближе к закату, папа разжигал огонь, параллельно включая музыку в машине. Дедушка ходил за дровами, мама и бабушка подготавливали стол, а Кэрри наблюдала за курочками и милыми цыплятами. Также собирала созревшую клубнику с маленького огорода, судорожно опасаясь пчёл, так как это её один из самых главных страхов.

Каждое жужжание или хотя бы взгляд на них, в голове проецировалась картинка, как в ещё самые малые годы Кэрри вместе с мамой и бабушкой отправились на огромный огород, где просто необходимо было пройти мимо пасики пчёл. Она игралась со своими мышиными косичками, активно вертя головой в разные стороны. И вот только потом в самый уголок глаза ужалила одна такая пчёлка. Эту тонну криков, страха и боли мама и бабушка кое-как разгребли, а Кэрри некоторое время ходила с опухшим глазом.

Именно так дедушкино увлечение привело к долгим опасениям...

Но когда все уже собрались, то и Кэрри прибежала к остальным, чтобы понаблюдать, как пламя медленно поглощало веточки и дрова берёзы, представляя, что это безжалостно сгорают все связи с этим местом. Живое дерево – такие же живые и тёплые деньки, а пламя – сторонник времени, жадно пожирающий всё на своём пути.

На улице время проносилось неимоверно быстро, закат давно уже покинул горизонт и замещала яркая одинокая луна среди очень далёких звёзд в виде маленьких огоньков. Кэрри рассматривала бесконечное небо, чувствуя невесомость, нежели холодную землю под слоем травы. Она никак не могла насладиться этим днём и, понимая, что это скорее всего сон, ни при каких обстоятельствах не хотела просыпаться.

Во мгновенье небо резко стало полностью чёрным, вызывая ощущения бесконечного падения в бездну. Подорвавшись, Кэрри заметила своих родных, которые всё ещё о чём-то беседовали, но в один момент их голоса стали жутко искажаться. Их головы резко повернулись в сторону девочки, некоторые даже неестественно... А из глаз, рта и ушей выливалось чёрное вещество, впоследствии затапливающее всё и вся.

Перепуганная до ужаса Кэрри не понимала, что происходит. От паники она просто закрыла глаза ладонями, теперь надеясь на скорое пробуждение.

Но вместо этого, эхом послышался незнакомый мужской голос.

— Часики пробили полночь, милая. Все чудеса в это время исчезают. Думаю, ты должна была про это знать из сказок. — голос постепенно приближался.

До левого плеча Кэрри коснулась рука, отчего та осмелилась открыть глаза. Рядом с ней возвышался силуэт в чёрном одеянии с капюшоном, создающим глубокую тень на лице.

Это смерть? Или это часть сна?

— К-кто вы? Где я? — заикаясь, тревожно спросила девушка, сидящая в непонятной тьме.

— Я? У меня много имён, но с тобой буду честен, — мужской голос усмехнулся, — Поднимайся, Кэрри, — из длинного рукава протянулась человеческая рука.

Та с опаской взялась за неё.

— А сейчас мы с тобой в твоём сознании, ничего криминального.

Ну да, всего-то...

— То есть, это всё... сон?

— Если перевести на ваш язык, то да, — рука вновь спряталась в рукав, — Ещё можно сказать, что исполнил твоё желание. Так что я ещё и джинн. Или демон.

— Теперь ты пришёл за платой? За моей душой? — отчаянно спросила Кэрри, на что загадочный мужчина лишь коротко посмеялся.

— Душ у меня неограниченное множество. Хотя, насчёт твоей я бы не отказался.

— Тогда что ты хочешь?

— То, что нагло отняли у меня. Когда-то давно, у меня была дочь. Она была моим созданием, идеей, моей второй действительностью, — он говорил загадками. — К сожалению, я не могу полностью проникнуться твоим разумом. Возможно, ты с ней даже когда-то встречалась.

— Тебе нужна твоя дочь?

— Правильно мыслишь, мне это нравится, — рука мужчины нежно погладила Кэрри по голове, — Приведи её ко мне, и мы будем в расчёте.

— Но как я её найду? И как я потом тебя найду, если не знаю твоего имени?

— Всему своё время, девочка моя. Время – твой помощник. Оно всё покажет.

Спустя некоторое время стремительно усиливался звук неизвестного электрического жужжания. Будто горит устаревшая шумная лампа. Этот надоедливый звук резал слух, заставив Кэрри прикрыть уши.

— Моё время на исходе, Кэрри. Но я всегда наблюдаю за тобой. Найди её, иначе тебе будет несладко.

Он исчез.

Вскоре Кэрри осталась совсем одна в непроглядной и холодной тьме. Назойливый звук продолжал своё, заставлял её зажмуриться и максимально прижаться к своим согнутым ногам, сидя на полу. Внезапно, параллельно с жужжанием лампы, появился звук заряда электричеством, и вскоре удар, отражающийся колкой болью в груди. В такт ударам, слабо мигал кулон на шее из лунного камня.

Боль от разрядов тока внутри всё усиливалась и вперемешку с голосами и тем самым жужжанием сводили Кэрри с ума. Слёзы сами по себе вытекали из зажмуренных глаз, а скопившейся в горле крик вырывался сокрушительной мощью.

Как вдруг разум вмиг отключился, и чернота сменилась на белое полотно, которое медленно рассеивалось.

Оглядевшись, она поняла, что находится в кабинете Серафима лёжа на кушетке. В поле зрения Кэрри никто не попался, только в нос ударил насыщенный запах лаванды. Справа от неё стоял столик с ароматическими палочками, которые неспеша тлели, создавая лёгкий дымок.

Поднявшись с мягкой кушетки, она блуждала по соседним комнатам, чтобы найти хоть одну живую душу. Оказалось, изначально в пару метров от неё на диване напротив камина мирно спала Аделина. Видимо под воздействием аромата лаванды.

Она не была такой угрюмой, а более расслабленной и невинной. Ресницы при закрытых глазах казались длиннее обычного, нос с маленькой горбинкой отличал от других, чёткие скулы придавали некой строгости, пересохшие губы с алыми ранками свидетельствовали о тревожности. Ноги еле умещались даже в согнутом состоянии, а длинные и густые чёрные волосы по-прежнему были заделаны в высокий хвост, свисающий с подлокотника.

Она не стала будить спящую красавицу и направилась в сторону лаборатории, надеясь увидеть там Серафима. Дверь показалась не запечатанной, и уже оказавшись там, Кэрри заметила сосредоточенного над исследованиями Серафима. Почувствовав чьё-то присутствие, он повернул голову в сторону Кэрри и поднял брови.

— Кэрри? Ты наконец в сознании. Я уже боялся принимать крайние меры... — чуть радостно вымолвил он, сидя за одним из рабочих столов среди бутылочек и трав.

— Что произошло? Как долго я спала? Где остальные?

— Около суток. Благодаря Люми, тебя нашла Аделина лежащей на перилах коридора. До падения оставались считанные секунды, но она с трудом оттащила тебя. Ты никак не реагировала на внешние факторы, и мне пришлось перенести твоё бездыханное тело сюда. Пока мы с Мирой пытались привести тебя в чувства, она не отходила и следила за тобой, ибо думала, что от кошмаров ты начала лунатить. Для безопасности я зажёг свои оставшиеся благовония с лавандой. Видимо, они хорошо действуют. А после произошедшего, Миру и Шейна я попросил сходить в мир людей за травами. Остальных двоих в Монте Карло за поиском Ванессы, — после пересказа Серафим отложил свои очки, — Но я не думаю, что это похоже на кошмар, так как твоё тело в области груди с небольшой периодичностью резко вздымалось. Ты помнишь, что тебе виделось?

Кэрри рассказала всё случившееся в мельчайших подробностях, что заставило того задуматься.

— Какой-то незнакомец в капюшоне ищет свою дочь, значит... — взгляд Серафима заметно изменился, — У твоей способности, возможно, есть одна слабость – твой иммунитет к магии не действителен во сне. Даже защита Миры не помогает, что весьма прискорбно.

— Но ведь все уязвимы во сне, разве не так?

— Это сложно назвать сном, так как это было самое дно твоего сознания, где оно буквально граничит с твоим телом. А это значит, что такие странные сущности, как тот в мантии, могут захватить контроль над тобой.

— А вдруг это тот, которого ты упоминал, ещё при первых наших с тобой встречах? Венсан, кажется... у него есть дочь?

— Даже не знаю, за это время он мог многое сделать.

Серафим вмиг замолк, когда увидел на пороге Аделину, которая на радостях обняла Кэрри. Такого хода она явно не ожидала.

— Аделина? Что такое? Неужели ты так волновалась за меня? — после слов Кэрри, та отпустила её и утвердительно кивнула, — Очень мило. Благодарю. И тебя, Серафим, что помог мне в очередной раз.

Он легонько улыбнулся.

— Не стоит. Большую часть сделала Мира, — он сделал маленькую паузу, — Сейчас мне нужно работать. А пока что вам обеим лучше набраться сил для дальнейших действий, ведь гримуар так и не возвращён, — вновь одев очки, Серафим продолжил свою работу.

Девушки покинули лабораторию и отправились вниз, чтобы перекусить.

— Уже и в сознания проникать научился. Недурно. Но я больше не позволю тебе завладеть моей семьёй, — сквозь зубы процедил Серафим, в последнем предложении в книге нервно поставив жирную точку.

«Способность проникать в чужие сознания в попытках обойти туманность.»

«Бойтесь своих желаний, иногда у них есть свойство сбываться. «Хочу прокатиться на крутой машине.» – сказал один несколько дней назад. Его обнаружили замерзшим насмерть, запертым в тесном чемодане, привязанном к багажнику на крыше автомобиля.»