Memento Mori

Комнаты вновь обрели тёмные оттенки, за пределами дома загорелись фонари и окна напротив. Началась новая ночь - пора просыпаться. Кэрри давалось это всё ещё трудно. Веки нехотя поднялись, и девушка осматривала комнату. Хоть и в комнате царил лёгкий творческий беспорядок, но именно в нём чувствовался уют.

Усевшись на кровать, Кэрри пробежалась взглядом по столешнице, на которой разложилось множество альбомных листов и карандашей. Остановила свой взгляд на тёмно-синюю электрогитару с наклейками и выцарапанном именем «Элли».

Почему именно Элли?

Внезапно девушка вспомнила про Люми, который, возможно, до сих остался её комнате или улетел по своим делам. Он сегодня очень был бы кстати, так как в планах хотелось бы зайти к Серафиму.

— Кэрри... вот ты где... — из воздуха появился знакомый искажённый и тихий голос.

— Люми! Привет. Извини, что искал меня, беспокоили кошмары... — Кэрри потёрла лоб и вновь взглянула на существо.

— У меня... тоже были кошмары... но я их не помню... помоги, Кэрри... — с печалью в голосе выжал из себя он, прижимаясь к девушке.

— Ты был на улице? Тебе кто-то угрожал? — тёплая рука нежно поглаживала комочек молнии.

— Моя память очень слаба... Я только помню, что меня поймала девушка... похожая на тебя...

— Но я точно не могла выходить на улицу...

Кэрри вдруг замолчала, ненадолго задумавшись, но вскоре продолжила:

— Постарайся не расстраиваться. Мы сегодня пойдём к Серафиму и расскажем про это, а он же постарается помочь, хорошо? — успокаивала она, продолжая гладить Люми. Тот утвердительно промычал.

— А сейчас мне нужно спуститься вниз, прости...

Люми долго молчал, витая напротив кулона, висящий у Кэрри на шее. Вдруг он вселился в него.

— Люми? Как ты...

— Я здесь... В твоём кулоне... Так я буду с тобой... В безопасности... И никому не наврежу... — в эту же секунду та схватила кулон в руку и долго смотрела на его мерцание в соответствии с голосом Люми.

— Не знала, что ты так умеешь.

— Я... просто люблю... лунные камни...

Улыбнувшись, Кэрри спустилась в кухню, где находились все, кроме Влада и Серафима. С Владом всё предельно ясно, но неясно отсутствие главного жаворонка Серафима. Мэвис и Мира снова дружно что-то готовили, Аделина выпивала чашку кофе, а Шейн что-то рассказывал.

— О, вот и наша гостья проснулась. Как спалось в покоях у нашей угрюмой красавицы? А то она отойти от кровати не могла, — насмешливо спросил парень, как в эту же минуту по голове прилетел мягкий удар блокнотом от разъярённой Аделины.

Она всю ночь была рядом?

— Да, всё хорошо. А где Серафим?

— А... Ну, по его словам, скоро должен подойти. Вчера он просто... — не успел Шейн договорить, как за спиной Кэрри уже как «огурчик» стоял Серафим.

— Да-да, я вчера переборщил с вином, но сейчас всё просто превосходно, — он продолжил его слова, усаживаясь за стол, — Правда, я смутно помню прошлую ночь. Но уже не столь важно.

— Ну ты вчера дискотеку у себя устроил, было весело, — улыбчиво подметила Мэвис, раскладывая еду по тарелкам.

А пока все активно общаются между собой, Кэрри тихонько подсела за стол рядом с Аделиной, которая не отрывала с неё взгляд ещё с её прихода.

— Ты так много кофе пьёшь... Тебе не плохо так? — обеспокоилась Кэрри, метаясь глазами от кружки до самой Аделины.

Та положила блокнот на стол и принялась писать:

— «Мне нравится его вкус. А здоровью он никак нам не вредит. Тени всё-таки бессмертны. Ну почти.» — прочитав сообщение на бумаге, Кэрри принялась писать в ответ.

Ещё в школьные годы ей нравилось так переписываться с Кристен.

— «А почему тогда Серафим ходит с тростью и в очках? Он же тоже тень.»

— «До того, как стать тенью, он уже был таким. Недуги, приобретённые до превращения, никуда не уходят. Увы:(»

Кэрри хотела спросить про голос Аделины, но не успела, так как та быстро убрала блокнот и за место него уже стояли тарелки с обожаемыми Кэрри ароматными сырниками.

В миг она засияла своей детской улыбкой, с которой Аделина была уже знакома и лишь боковым зрением могла наблюдать за ней. А всё это время за ними периодически наблюдала искренне улыбающаяся Мира. Она надеялась, что Кэрри сможет изменить жизнь её сестры в лучшую сторону.

***

Спустя некоторое время Кэрри уже была в кабинете Серафима. Он искал информацию в книгах, написанных от руки об исследованиях.

— Ты помнишь, как попала сюда? — начал он, приготовив чистую бумагу и чернила.

— Я помню, как я проснулась в конце своей деревни на траве под дождём. Вернувшись домой, я отперла дверь и пол будто... перевернулся. И вот теперь я здесь.

— Хорошо. А ещё что-то помнишь?

Девушка активно напрягла свой разум, чтобы что-то вспомнить.

— На дороге я видела девочку. Она была очень похожа на Миру. Больше я ничего не помню...

— Интересно, она тоже самое сказала, что и ты. Тоже смутно помнит тот день.

— Серафим... — тот лишь вопросительно кивнул, — Я, возможно, не вовремя, но... Я же считаюсь её... предназначением? Так вот, ты так и не рассказал об арканах.

— Ох... Точно... — он виновато помассировал переносицу, — Прошу прощения, постараюсь кратко объяснить.

Серафим достал ту книгу, в которой собрана вся известная информация о мирах, их обитателях и растениях.

— Арканы – что-то на подобии ангелов, которые рождены ровно в полночь при полнолунии. В младенчестве они как люди, но ближе к пяти или шести годам обретают выдающие признаки: медленная смена пигментация волос, бровей, ресниц, иногда кожи на белые оттенки. Это отличительный признак, но есть скрытый – определённая способность. Она может принести пользу, но одновременно и вред, если использовать не по назначению. У Миры, например, это исцеление. Не только физическое, но и моральное. Она не любит ссоры и страдания других, поэтому всячески старается всем помочь. Мэвис тоже аркан и она способна создавать иллюзии. Правда иногда использует их не по назначению.

Кэрри внимательно впитывала в себя информацию, словно губка, пока Серафим сделал лёгкую паузу, делая глоток кофе.

— Со всех точек мира их собирают другие арканы, которые проживают в Аркануме – вот с ними мы тоже конфликтуем из-за разности идеологий. Однажды так Миру пытались перенять под своё крыло, благо Адди вовремя оказалась рядом... — закончив свой рассказ, он закрыл рукописную энциклопедию.

— А Мира и Аделина – родные сёстры?

— Лучше узнай подробнее об этом у кого-нибудь из них обеих, — сухо ответил Серафим, но голос и глаза предательски выдавали некую скрытость и печаль.

— Мой рассказ про арканов был не таким уж и кратким, но надеюсь, суть тебе ясна.

Увидев утвердительный кивок со стороны, он вернулся к предыдущей теме:

— Тогда продолжим про твоё отторжение магии. Люми сейчас с тобой? — поднявшись со своего рабочего стола, Серафим направился в сторону запечатанной лабораторной.

Вдруг из кулона вылетел Люми, которому было слегка некомфортно находится вне своего безопасного местечка.

— Да, он уже тут.

— Вот и славно, — пока тот искал что-то в лаборатории, Кэрри мирно сидела на своём месте.

Как вдруг походка Серафима мгновенно обезумела. Он нервно что-то искал в библиотеке вне лаборатории, потом залез в шкафчики письменного стола и вообще в каждый уголок своего кабинета. Недоумённые Кэрри и Люми лишь наблюдали за происходящим и гадали, что можно так активно что-то искать.

Огорчённый Серафим вмиг остановился, положив ладонь на горячий от волнения лоб.

— Где же он?.. Мой гримуар... — он метался из стороны в сторону, не зная, куда себя деть.

— Гримуар? Это же книга заклинаний? Но зачем она сейчас?

— Там не только заклинания, но и все мои исследования! Ох...Merde... Его руки начали обретать угольный цвет, а радужка в глазах медленно золотеть.

И в этот момент в дверном проёме появился Шейн.

— О, приветствую, Кэрри. Как у вас тут успехи? — взгляд парня переметнулся на поникшего Серафима, сидящего напротив камина. Его потемневшие руки придерживали опущенную голову, а волосы полностью закрывали лицо.

— Серафим! — Шейн вмиг оказался рядом с ним, удерживая за плечи, — Что случилось? — он обеспокоенно наблюдал, как продолжали золотеть глаза, а тело порабощать узы теней.

Серафиму не нужно было видеть, как потусторонние сущности в чёрных мантиях окружили его, активно перешёптываясь между собой. Слышал то, что не слышали другие, чувствовал то, что не чувствовали даже витиумы, видел то, что никогда бы не увидел шизофреник.

Его стремление к запретному открыло в его разуме портал в настоящее небытие, о котором никто и никогда не смог бы представить, кроме него самого. Шёпот этих сущностей направлял, но и сбивал с пути, обнадёживал и осуждал. Их шершавые голоса сбивали с пути здравомыслия, помещая в центр алхимического круга.

— Кто-то украл мой гримуар... — собрав в себе оставшиеся силы, приглушённо сознался Серафим, не двинув и мускулом, — Они здесь. Они жертвуют мной...

— Может он ещё где-то здесь. Давай все вместе поищем? Борись с ними!.. Мы всё вернём, слышите меня? — парень немного тряс Серафима за плечи в попытках привести его в себя, не зная, к кому теперь обращаться, — Если и правда окажется, что его украли, то обязательно вернём. Нам нужно держаться вместе. Пожалуйста, не опускай руки. Ради нас.

Руки возвращались в прежний вид, а радужка вновь стала темной. Он редко видел своего наставника таким, однако помнил об этих сущностях, досаждавших Серафима.

Кэрри чувствовала странную тревогу и долю умиления от слов Шейна. В качестве примера, она подошла к библиотеке.

— Как он выглядит?

— В чёрный бархат обернут и фазами рассечённых лун обозначен, а внутри совершено пуст и непримечателен, — Серафим наконец начал говорить, возвращаясь из болота эмоций в привычный разум.

Шейн, судя по его речи, принёс стакан насыщенного чая из мелиссы. А также попросил пока не напрягаться и просто посмотреть на пламя огня в камине. Кэрри же искала что-то похожее по описанию среди множества книг и книжечек.

Сосредоточенный взгляд не пропускал ни малейшей детали на обложках, но, глядя выше по высокой полке, глаза попросту разбегались. Шейн вскоре тоже присоединился к поискам, только уже в лаборатории. Последней надеждой был рабочий стол, который обыскивали уже вдвоём. По итогу, эта надежда вроде и осталась, но и улетучилась, когда Шейн смог найти копии страниц из нужного гримуара.

— Точно! У тебя же есть копии. Не оригинал, конечно, но хоть что-то... — слабо обнадёживал парень, переглянувшись с Кэрри, — Ты же искал его для Кэрри? Тогда, может, пока закончишь начатое с ней, а я пока соберу всех для дальнейших действий?

В ожидании ответа, Кэрри некоторое время с восхищением смотрела на Шейна, который взял всю ситуацию в свои руки. Вот она сила напарничества: быть опорой друг для друга и брать всё под контроль, даже если один в полном отчаянии. И тогда ничто и никто не сломит эту связь.

Никогда.

Уже держа в руках копии гримуара на руках, Серафим молча уселся за рабочее место.

— Приношу свои извинения за своё недопустимое поведение, — его взгляд был холоднокровен, а голос твёрд, как металл, — Прошу тебя сесть, Кэрри. Благодарю за твою помощь. Сейчас моя очередь, так что продолжим.

Пока Серафим перебирал копии, Шейн уже давно удалился из кабинета, а Кэрри ничего не оставалось, кроме как присесть обратно и вести себя как ни в чём не бывало. Она наблюдала за каждым его движением. Руки нехотя откладывали листы в поисках нужного. Глаза через очки медленно метались слева-направо и опускались, а на лице царила полное отсутствие эмоций.

Вдруг в поле зрения Кэрри попался отложенный лист с заголовком на латыни:

«Clonizatio»

Перевод уже не удалось разглядеть, так как следующий лист накрыл предыдущий. Кажется, Серафиму что-то удалось найти, раз перестал перебирать бумагу.

— Я нашёл, что может помочь нам. Но мне нужно взять немного твоей крови на осмотр. Возможно, у меня получится найти «противоядие от противоядия» и она станет равноценной платой...— последовал лёгкий смешок, а взор пал на Кэрри, — Ты согласна?

— Если это поможет мне вернуться домой, то конечно да.

— Тогда пойдём со мной, милая.

Серафим вновь повёл девушку в лабораторию. Она сидела на маленькой табуретке и прямо положила руку на стол в ожидании его действий. Вскоре он вернулся с чистыми пробирками и пластырями.

— Я возьму немного из пальца и из вены для достоверности моих исследований. Ты не против?

— Нет. Делай всё, что нужно. И да, я не боюсь, это не больно. — опередила в предупреждении Кэрри, заставив того слегка улыбнуться.

Не успела девушка и моргнуть, как палец уже прокололся тем самым когтем на пальце Серафима. Из красной точки вытекала маленькая капелька крови.

— Не волнуйся, всё стерильно. Даже не поверишь насколько. — уголки его губ вновь приподнялись, а Кэрри лишь хихикнула.

— А я и не сомневалась. Я тебе доверяю.

— Неожиданно, но приятно.

— И кстати, сегодня мне Люми рассказывал одну странную вещь...

Тот же вопросительно взглянул.

— Как он сказал, его «похитила» девушка, уж больно похожая на меня. Но дальше он ничего не помнит. Как думаешь, что это может значить?

— Хм... А вот это интересно. Люми мне также неизвестен, как и тебе. Это однозначно что-то новенькое из Арканума. Но меня есть давний друг оттуда. Постараюсь у него что-то узнать про строение Люми и как-то восстановить ему память.

— Хорошо, когда есть связи... Спасибо.

— Не нужно благодарности. Меня всегда интересует что-то неизведанное мной.

Пока они беседовали между собой, Серафим уже собрал нужное количество крови с пальца и вены. После наклеил смоченные останавливающим кровь раствором пластыри.

— Вот и всё. Благодарю за твоё понимание и отзывчивость.

Собирав пробирки и всё лишнее со стола, он раскладывал всё по своим местам.

— Это тебе спасибо. Не знаю даже, чем тебя отблагодарить...

— К сожалению или счастью, у меня есть всё, что мне нужно, — разложив всё по местам, он вывел её из лабораторной, — Ты пока отдохни немного или спускайся к остальным, а я немного приберусь тут, — Кэрри лишь утвердительно кивнула и готова была покинуть кабинет, как Серафим окликнул её имя.

— Может тебе это не очень понравится, но столь не доверяй Люми. Повторюсь, пока мы о нём очень мало знаем, и неизвестно, что нужно ожидать от него, — предупредил Серафим, не ожидая ответа, ушёл обратно, чтобы навести порядки.

Выйдя в коридор, Кэрри увидела всех присутствующих кроме Аделины и, соответственно Серафима. Она спускалась вниз, как заметила на себе подозрительный взгляд Влада. По его лицу нельзя было сказать, что он в лучшем настроении, поэтому та не стала воспринимать это в серьёз и уже оказалась внизу.

— А где Серафим? Он вернулся в то же состояние? — вновь беспокоился Шейн.

— Нет-нет, всё хорошо. Он сказал, что приберётся у себя немного и спустится, — её ответ успокоил парня, но не Влада, продолжающего осуждающе смотреть на Кэрри.

— Что-то не так, Влад? — не выдержав больше такого давления со стороны, поинтересовалась она.

— Всё как-то странно наваливается на наши головы, тебе не кажется, Кэрри? — скрестив руки на груди, Влад начал спрашивать наводящие вопросы.

— Например?

— Твоё странное появление в Монте Карло, сцена с попыткой похищения в этом же месте. Убийства по Апокалипсу и появление неведомой белой штуки, к которой только у тебя иммунитет и как раз таки является источником этих убийств. Теперь начались пропадать важные вещи Серафима. Всё ещё не кажется это подозрительным?

— То есть ты считаешь, что во всём замешана я? Поверь, я ничего не понимаю. Я даже не знаю, как могла оказаться здесь.

— И правда, чего ты достаёшь мою девочку? — в защиту Кэрри вмешалась Мэвис, — Я не понимаю твоей связи.

— А разве это не похоже на то, что это может быть шпионаж? У нас, итак, врагов по горло, не хватало ещё с ними жить под одной крышей, — Влад перешёл на прямолинейность в своих мыслях, пока другие хмуро смотрели на него.

— Вот и не надо наживать их себе своим нелепым бредом, — следом вмешался и Шейн, — Я понимаю, что все сейчас на взводе, но ссоры совершенно ни к месту.

— Бред?! Да это же видно, только прикрывается недоумённой стесняшкой.

Мира лишь молча и огорчённо наблюдала за происходящим и пряталась за спиной Мэвис, вцепившись за её футболку.

— Как ты можешь винить в чём-то человека, даже не поинтересовавшись его точкой зрения, умник? — излишняя разговорчивость Влада уже начинала раздражать Мэвис всё сильнее.

— Молчи лучше, не с тобой говорю! — колко ответил Влад, продолжая «гнуть» своё.

— Тебе того раза было мало, не пойму? Могу повторить. И мне всё равно на правила, — тон голосов стремительно повышался, а ситуация накалялась.

Тем временем одновременно вышли Серафим и Аделина на громкие голоса в попытках понять причину конфликта.

— Не надо, Мэвис, — остановила Кэрри, — Да, я понимаю, что я могу быть слишком подозрительной и знаю, что мне никогда не быть в вашей дружной компании. Но я правда ничего не знаю об этом месте, поэтому пытаюсь понять, лишь бы поскорее вернуться к себе домой. Уже к своей семье, — она акцентировала внимание на «своей», чувствуя, как сгущался ком в горле, а крупицы слёз еле держались в уголках глаз.

— И скорее всего, меня скоро уже здесь не будет, можешь не переживать, Влад. Спасибо вам, ребята, но не рискуйте вашими долгими и крепкими отношениями ради такой «шпионки» вроде меня.

Кэрри тут же бросилась к лестнице. Выброс боли требовал выбраться наружу, но грудная клетка погружала его ещё глубже. Глаза покрылись размытой солёной пеленой, а черты лица болели от перенапряжения.

Когда она, словно ветер, пронеслась мимо Аделины, та потянулась взять её за локоть, однако вовремя остановилась...

Ей нужно побыть одной.

Но желание разукрасить чьё-то прекрасное личико даже и не думало останавливаться.

Оказавшись в своей комнате, Кэрри плюхнулась на кровать, отдавшись слезам. Очень горьким слезам. Она совершенно не знала, что попадёт в такую неразбериху, как и в бардак в груди. А ведь и правда ей просто хотелось тогда прийти домой и обсохнуть под пламенем огня из печки, попивая чашку горячего чая наедине со своими мыслями.

У глаз всё просто, только жизнь пыль в них бросает...

— Я так хочу домой... Всё бы отдала, лишь вернуться туда хотя бы на один чёртов день! Я хочу всё, как раньше!

Крик души пробудил давно устаревшие воспоминания, ударившие по больному сердцу. Когда-то ныне одинокий домик в деревне был главным местом для громкой музыки, смеха и душевных посиделок с родителями и бабушкой с дедушкой.

Потеряв его, Кэрри потеряла и частичку себя. Она никак не хотела прощаться с этим домиком и лучше бы сгнила там, чем рассталась с ним навсегда. Все эти мысли выливались в виде горячих слезинок, текущие по щекам, бесконечным бешенным потоком, не оставляя на них сухого места. Душа отравлена, а сердце вновь кровоточит.

Не сыпь мне соль на рану. Не говори мне навзрыд.

Не сыпь мне соль на рану. Она всё ещё болит...

«У любой монеты есть три стороны, только ни одна из них не может посмотреть друг на друга.»