Scarlet Torment

Старая Гавана, сувенирная лавка. 1:30 p.m

POV Макс


Как и планировалось, к двум часам по местному времени мне пришлось тянутся в Старую Гавану с самым неожиданным человеком. С Александрой Бенрет-Кросс. Как только я узнал об этом, ругнулся, за что она чуть не испепелила меня взглядом. Теперь понимаю от кого у Риты этот убийственный взгляд. Но почему я иду туда именно с ней, чёрт? Эта женщина держит меня на коротком поводке практически не прилагая к этому никаких усилий. Рядом с ней будто в тесном ошейнике топаю. И ведь если она узнает, что я сплю с её дочерью, а не просто присматриваю за ней, как Алекса того хочет, то Бенрет закатает меня в асфальт, потом достанет и сделает ещё что-нибудь этакое. И почему каждый раз я спасаю свой прекрасный зад от матерей тех девушек, с которыми сплю? Ну... Ладно, с Ритой не просто сплю. Конечно, мне это очень нравится, но помимо прекрасного тела в ней уйма хороших качеств. Но один чёрт, её мама прихлопнет меня к чертям только об этом узнает. Я уж молчу о том, что сделает Габриель Кросс узнав о таком. Насколько мне известно от самой Риты, её папаша любых парней в компании его дочери не переваривает. И ведь постоянно я не нравлюсь родителям девушек, которые мне нравятся. Будто проклятие какое-то.

Ладно с Венди и Мелди всё было предельно ясно, их матерью была Агата. Рад, что она не сожгла меня к чёрту, когда застукала со своими дочками не в самый удобный момент. И то она меня ненавидела просто потому, что я был. И если верить словам Риты касательно Миронии, если уж она до сих пор жива, то она всё так же меня ненавидит и это факт.

Господи, сколько людей в этом огромном мире меня ненавидят?

— Ты скажешь что-нибудь? — голос Алексы заставил меня дёрнуться и напрячься. То, что она шла рядом ещё не так напрягало, как грядущий разговор. Когда она молчала и просто шла рядом, очень сильно напоминала мне дочь и было гораздо спокойнее. Такая же чёрная шевелюра и рост метр с кепкой дарили мне покой. Но лучше бы она всё это время молчала, честное слово. Сейчас мне хана, прямо чувствую.

— А надо? — я спрятал руки в карманы шорт и окинул беглым взглядом улочку, по которой мы медленно шли.

Узенькая, не очень чистая, даже учитывая, что Старая Гавана достопримечательность мирового уровня. Высокие дома, построенные так, словно вот-вот полезут друг на друга были яркие, но подсчитывая в голове, сколько раз я их видел, тянуло блевать. Никогда не любил это место. Вообще не очень-то я любил Кубу. Всегда не нравилось летать сюда. Мне нравился девиз Кая на эту тему: «Куба — страна рома, сигар, музыки и красивых женщин!», но я не любил не кубинский ром, ни сигары. Музыка была заводной, как и женщины. Но после нескольких неудач с местными женщинами, я понял, что связываться с ними не стоит даже на одну ночь. Пару раз меня накачали какими-то крутыми грибами и чуть не замуровали в стенку. Где-то раза три я попал в лапы хитрозадых ведьм вуду, которых я ненавижу так же сильно, как и своё нынешнее состояние. Правда вот от язв я могу избавится, а от почитательниц лоа* избавится нельзя. Хотя очень бы хотелось поубивать некоторых. Мне нравилась их религия, их странные боги и всё такое, но сами жрицы те ещё мрази. Вообще, если так подумать, все ведьмы на своей волне и большинство из них наглые и вредные до чёртиков.

— Меня очень напрягает идти рядом с тобой и молчать, — снова заговорила Александра и меня опять передёрнуло. — Тем более прекрасно зная, что ты замечательный собеседник.

— Чего вы хотите? — я опустил на неё глаза и стиснул зубы. Напряжение было таким сильным, что у меня, кажется, начал дёргаться глаз. Александра обладала такой же аурой, как и моя драгоценная мать. Конечно, Бенрет ещё было далеко до уровня Анны, но корни адского темперамента уже крепко впились в её характер. Надеюсь, её дочь не пошла в мать в этом плане. Иначе придётся не сладко. Не сказал бы, что с ней просто, но в основном во всём виноват лишь я, так что к малышке Кросс претензий у меня гораздо меньше, чем к кому-либо ещё в особенности к себе самому.

— Ты говорил ей о нашей встрече в больнице? — потише спросила Алекса, сворачивая в подозрительный переулок, забитый стрёмными магазинчиками сувениров, магических артефактов, поношенной одежды и антиквариата. Эту улочку я ненавидел больше всего! Там дальше было чёртово кладбище, на котором у меня состоялась очень неприятная встреча с проклятыми ведьмами!

— Нет, не говорил, — быстро ответил я, уворачиваясь от тряпичной вывески, пропахшей дешёвыми ароматическими свечами и эфирными маслами. — А должен был? Вам и так проблем хватает, ещё хочется?

— Куда уж больше, — она мне усмехнулась, причём эта усмешка показалась мне не самой приятной. Она могла и лучше. — Она и так относится ко мне не очень-то дружелюбно...

— А чего вы хотели? — я взглянул на неё со всей своей презрительной язвительностью касательно оговариваемой ситуации. Алекса сморщилась и опустила голову, запустив руки в глубокие карманы туники. — Что бы она улыбнулась вам и всё? Что бы закрыла глаза на всё, что вы сделали и расцеловала? Так не бывает.

— Знаешь, — она вдруг так же презрительно и язвительно мне улыбнулась и окинула яркими зелёными глазами, словно никчёмный музейный экспонат, который непонятно как взяли на выставку. Хотя сейчас я именно так и выглядел. Замученный, прокуренный и уставший от этой херни на своём теле. Не выспался, но ночью я хотя бы не корчился от боли, а... Ах, да. Я же занимался сексом с её дочерью. О боги, лишь бы из-за усталости не ляпнуть об этом вслух. — Жду с нетерпением того момента, когда и ты на чём-нибудь проколешься. А это рано или поздно случится.

— Если вы пытались меня этим задеть, то у вас не очень получилось, потому что когда случится то, на что вы намекаете, вы будете замешаны куда по сильнее моего, — я ответил ей улыбкой. Старался изо всех сил, что бы она вышла максимально пафосной. Скорее всего вышло, потому что Алекса фыркнула и задрала нос. Ох, выводить людей такое приятное занятие. Конечно, я понимаю что делать так по отношению к матери девушки, которая мне нравится не очень-то правильно, но так я хотя бы разбавляю отстойную прогулку по старой Гаване.

— Как я и говорила: ты замечательный собеседник, — нервно улыбнувшись, сказала она, заворачивая в очередной уголок Гаваны, так же полный стареньких лавок с сувенирами, народными косметическими средствами, ношеной одежды, сигар и ещё прочей дребедени, в которую не очень хотелось заглядывать из-за пугающего дизайна.

— Рад был поболтать, — с сарказмом взболтнул я и Алекса тут же остановилась и повернулась ко мне, зашуршав брусчаткой под ногами. Она взглянула на меня из-под ресниц и мускул на её лице нервно дёргался, вместе с напряжёнными кулаками.

— Твой сарказм и острый язык нашей проблеме не помогут! И твои язвительные замечания и ответы в мой адрес никак не делают тебя отличным парнем в моих глазах. Хотя более чем уверена, что моя дочь тебя таковым считает! Я вообще против того, что бы она возилась с тобой! Против всего того, что она делает! Но всё равно больше всех я не перевариваю тебя, потому что ты много знаешь! Потому что ты многое можешь и потому что я должна тебе, чёртов ты ублюдок! — она ткнула в меня пальцем и попала как раз в воспалённую язву. Я чуть не заорал на всю улицу. Стиснул зубы и заскулил, как побитая собака. — Меня распирает от противоречивых чувств к тебе, вампир! Я очень ценю, что ты спас мою дочь, но я аналогично сильно ненавижу тебя за всё остальное! И что бы ты знал, я помогаю тебе лишь потому, что так хочет твоя мать!

— Всё сказала? — я нахмурился и очень серьёзно смотрел на невысокую женщину перед собой, которая покраснела от жары и злости, пока орала на меня на всю эту узкую отвратительную улочку. Алекса отошла на шаг и убирая волосы назад, кивнула.

— Да.

— Отлично, — сухо бросил я, зашагав дальше между лавок с безделушками, которые правильнее было бы называть мусором. Она поспешила за мной.

— Я ожидала другого ответа, — чуть позже снова она начала говорить и я, закатив глаза и фыркнув, остановился, резко повернулся к спутнице и схватил её за локоть, подтянул к себе и взглянул в её глаза, которые были гораздо светлее по сравнению с глазами Риты. Да, они казались яркими, но не такими яркими, как глаза Маргариты. У неё они были насыщенные, блестящие, словно изумруды или отчищенный до блеска малахит.

— Какого ты от меня ответа ожидала, чёрт побери? — сквозь зубы прошипел я, смело смотря в глаза женщины, которая могла бы убить меня и бровью не повести, но, мягко говоря, она меня уже достала и терпеть её крики я больше не мог. В прошлый раз, в больнице, я был на грани ссоры с Александрой, но сейчас моё терпение взорвалось, как ядерная бомба! — Ты бы не стала делать для меня что-то по собственной воле, это и так понятно! Хотя я как-то сделал для тебя и единственное, что в итоге я получаю в благодарность, так это постоянные скандалы стоит мне встретится с тобой где-то и остаться наедине! Говоришь так, словно с Ритой лучшие подруги, а она на самом-то деле старается вообще с тобой не видится! Если бы была с дочкой искренна, знала бы, каким она меня считает и мало в этом всём положительного. И хватит вообще тыкать в меня тем, что я сделал и что случится, когда всё всплывёт! Подумай сначала, что сама будешь делать! Потому что я выкручусь: а вот что сделаешь ты, когда всё, что ты так усердно скрывала станет очевидно!?

Она с дрожью смотрела на меня большими глазами. Её лицо было испуганным и побледневшим. Я отпустил её, закрыв глаза и потерев лицо обеими руками. Женщина отшагнула в сторону, прибывая в лёгком шоке.

— Прости, Александра, — я пнул камешки на земле и выдохнув, запустил пальцы в волосы. — Просто я очень сильно устал и...

— Ты прости, — хрипло сказала она, отвернувшись от меня и сгорбившись. — Мне не стоило бросаться на тебя. Это не правильно. Я тебе обязана. Если бы не ты, всё могло бы сложиться по другому и не факт, что в лучшую сторону. А я... Я просто подавлена, надеюсь, ты меня понимаешь. Мне нужно на кого-то покричать разок другой и так выходит, что в такие моменты рядом оказываешься именно ты.

— Ты узнала что-то о нём, не так ли? — я сощурил глаза и приблизился к низкой женщине, которая очевидно чувствовала себя хреново.

— И как ты это, блин, понял? — она повернулась ко мне с таким лицом, будто была чем-то очень возмущена.

— А от чего бы тебе ещё быть такой бешеной, — я пожал плечами.

— Ну знаешь!..

— Ну так и что же узнала?

— Виделась с его цепной сукой. Явилась в мой номер вчера, как к себе домой. Наговорила кучу всякого и сказала, что он передаёт мне привет. Я очень рада таким сообщениям, знаешь ли! По моему проще узнавать о смерти родственника, чем получать такие приветы...

— Ну... — я сомнительно покривлялся. Так себе сравнение. — Вчера она была на вечеринке. Видел её с сестрой. Но ничего не произошло, то есть, произошло... Но ничего такого, что относилось бы к насущной проблеме.

— Ладно, — Алекса хлопнула меня по плечу и указала подбородком в сторону пыльной сувенирной лавочки с пошарканной вывеской «Serpent» написанной на неком подобии ленточки, которое скорее было похоже на отрубленный змеиный язык.

— Ну и дыра, — я признал очевидное с болью в голосе и грустно взглянул на свою спутницу, которая сморщившись рассматривала потрёпанный временем и людьми магазинчик.

Витрина была заставлена традиционными статуэтками папы Легбы* и прочих лоа, так же карточками с символами всё тех же божеств вуду и гадальными картами, наверху одной из колод стояла весьма красивая статуэтка женщины в чёрном и мне она показалась вовсе не относящейся к вуду. Её чёрное платье было сделано из ткани, а фарфоровое тело выточено весьма хорошо и не ясно, почему такая прекрасная вещь стояла в этой убогой лавке. Эту фигуру точно делали не здесь, не в этой стране, даже не на этом континенте. И сделали её либо ведьмы, либо вампиры, ибо никто больше не мог сотворить столь прекрасный образ Лореаль в миниатюре. Славе бы понравилась такая работа, я уверен.

Но... Одно лишь меня смущает, что же за торговец в этой лавке?

Долго ждать мне не пришлось, Александра поспешила внутрь неприятной на вид лавки и мне пришлось идти за ней. Когда я оказался с другой стороны двери, меня окутало очень неприятное ощущение. Стало нехорошо, голова немного закружилась и ком поспешил к горлу с надеждой поскорее выйти наружу. Взглянув на дверь, сразу же осознал, в чём проблема. Над дверной рамой висел здоровый пучок полыни, смешанный со зверобоем. Вонь была ужасная. Во рту всё слиплось, будто я хлебнул чего-то до отвращения сладкого или очень кислого. Я, тряся головой, шагнул дальше, в середину комнаты и чуть не повалился с ног. В этой лавке было слишком много трав, которые травят таких, как я. Какими бы сильными мы не были, в больших количествах вредная трава способна здорово попортить вампирам жизнь. На столе стоял букет из олеандра, орхидей, лилий и пары цветков пушистой магнолии. Ядрёная смесь. Я здесь ноги протяну... Куда меня привели?! Я остановился, пошатнулся, поднял голову в потолку, но и там меня ждал сюрприз. Ещё один пучок сушёных трав, в которых я узнал лишь цветки гиацинта и вербены. Горло будто покрылось плёнкой, дыхание пропало, но меня спасало то, что дышать мне не обязательно. Но, думаю, этого и добивался тот, кто сделал все эти зловещие убийственный пучки с опасной травой. Я даже не мог рассмотреть сам магазинчик, потому что в глазах всё плыло, меня начало тошнить и уже вместо приторного привкуса во рту чувствовался металл, соль, кровь. Я согнулся пополам, закрыл глаза и обхватил обеими руками живот. Вот-вот меня бы вырвало кровью или чем-нибудь ещё от этой приторно-горькой вони.

— Алекса! — простонал я, опускаясь на колени и корчась, как побитое ничтожество. Я протянул руку вперёд, надеясь, что она где-то рядом. — Я ничего не вижу...

— Уф, — послышался грубый бас, шлёпанье тапок по деревянному полу и урчание в животе. У меня пропало зрение и обоняние. Ничего не мог учуять, кроме отвратительной вони ядрёных трав, способных поставить на колени даже чистокровного вампира.

— Как же всё у тебя запущено, — пробормотала Александра, судя по всему, взмахнувшая своими пушистыми волосами. — Добрый день, Одэлис Мария де ла Круз! Как твои дела?

Мужчина, к коему судя по всему и обращалась Бенрет, сделал несколько шагов и остановился у стойки, я услышал, как его живот потёрся о дерево. Мужчина лет пятидесяти, невысокий, толстый, скорее всего курящий либо болен чем-то, влияющим на дыхание. Он сильно хрипел и скорее всего у него либо туберкулёз, либо он дымит, как паровоз, либо всё сразу.

—Сеньора Александра Бенрет! — грубый бас смягчился, видимо, моя спутница вызывала в этом мужчине весьма тёплые эмоции. Что нельзя было сказать обо мне. У Одэлиса был отчётливый испанский акцент, который сильно влиял на его румынское произношение. Это резало мне уши, но я был не в состоянии на это указать и пожаловаться, хотя очень даже хотелось. — Дела мои замечательно! Всё так же колдую, торгую и мучаю надоедливых кровососов до смерти...

— Я вообще-то здесь! — сквозь боль, скулил я, надеясь, что хоть кому-то в этой дыре не плевать, что я сейчас помру.

— Я был бы рад с тобой поболтать больше, Алекса, но наружу рвётся настойчивый вопрос: зачем ты привела в мою лавку вампира? Тем более этого! Владиславов сын собственной персоной корчится на полу моей убогой лавки и пытается заставить нас обратить на него внимание. Кому расскажи, так не поверят! Вот умора!

Мне очень хотелось ударить этого мужчину его толстой мордой о прилавок, но к сожалению я был способен лишь корчится и подавлять в себе прилив кровавой рвоты. Сколько ещё мне придётся пропитываться ядом? Пока Алекса наговорится со старым знакомым? Она решила меня прикончить под благородным предлогом помощи? Если так, то я вернусь из мёртвых ещё раз и отомщу ей за такой подлый ход!

— Одэлис, я привела его сюда, потому что ты можешь ему помочь! — Александра топнула ногой, взмахнула руками, но так и не подошла ко мне, чтобы хотя бы помочь подняться. Было слишком унизительно сидеть на коленях перед паршивым колдуном и уж тем более перед Бенрет.

— Я не помогаю вампирам, дорогая, — мужчина опустил локти на стойку и те потёрлись о плохо обработанное дерево. Я снова скорчился. Привкус крови усиливался, я чувствовал, как она стекает по верхней губе из носа, глаза всё так же ничего не видели, болели и саднили. Кожа горела от яда в воздухе, чесалась, но стоило дотронуться, как хотелось закричать во всё горло от боли. Будто утюгом по голому телу.

— Ты единственный мой знакомый маг, способный вылечить магические повреждения! — голос Алексы стал более настойчив, а сама она приблизилась к прилавку и хлопнула по нему ладонями. Мужчина самодовольно хмыкнул.

— Я не помогаю вампирам! — повторился Одэлис и почесал, судя по звуку, внушительную бороду.

— Сколько? — Алекса становилась всё напористей.

— Ни песо! Не буду я лечить! Кем бы он не был! Пусть аристократ, пусть чистокровный, пусть кровь самого Дракулы! Да пусть он будет хоть сосудом Лореаль! Не буду я лечить кровососа! Нет и всё! И не настаивай, моя дорогая сеньора! Я не продам свои принципы! — мужчина вскипятился не на шутку, хлопал увесистыми ладонями по прилавку и хрипло кричал на Алексу, которая стояла напротив него и её сердце билось медленно и уверенно. Она была готова к такому ответу?

— Ага, как же! — фыркнула Бенрет, постукивая ногтями по плохо обработанному дереву. Звук из-за этого был не чёткий и она постоянно цеплялась ноготками за зазубрины. — Не продаст он свои принципы! А как продать весь ковен, так ты запросто!

— О святая Мария! — завопил он, продолжив фразу на испанском. В основном он ругался и упоминал некоторых святых и знаменитых кубинских политиков — вообще не понимаю, к чему это было. Но судя по всему Александра не понимала ни единого его слова.

— Говори ты по-румынски! Мой потенциальный переводчик помирает у тебя на полу! — Алекса затопала ногами и её ранее более-менее спокойный голос становился громче и злее. — Если ты не выполнишь мою просьбу, передам мамбо* с Гаити, где ты находишься и тебя по всем правилам сожгут на ритуальном огне ради какого-нибудь вуду-божества!

— Ты угрожаешь мне расправой фанатичных баб с Гаити? Тьфу! — колдун и правда плюнул. Плевок ударился о пол, но такой жест женщину не воодушевил. Она зашевелилась и судя по вибрациям воздуха и шороху одежды — она схватила мужичка за грудки и прижала к прилавку, собираясь сказать очень много приятных вещей. Её сердце ускоряло темп, а сердце торговца билось изначально быстро, часто, не соблюдая ритм. У него ещё и проблемы с сердцем. Дыхание, сердце.

— Расправа фанатичных баб с Гаити — это самое ласковое, нежное и приятное, что с тобой может случится! Вспомни, скольким ведьмам и колдунам ты должен и задумайся, что я могу сделать с твоей карьерой и репутацией, перебеги ты мне дорогу! Мы с тобой не друзья и не закадычные приятели, милый Одэлис де ла Круз! Так что я не обязана прикрывать твою жирную задницу от правосудия! И ведь денежные долги это лишь верхушка айсберга твоих плохих поступков, за которые тебя по всем правилам уже должны были убить лет этак двадцать назад! Одна твоя выходка с ритуалом Барону Субботе* чего стоит!

— Ладно! — рявкнул мужчина, хрипя и хрюкая, как жирный поросёнок. Уверен, рука у Александры не очень нежная. — Ладно! Hija de puta*!

Я подавил в себе грубый смешок и желание ударить его гораздо больше одного раза об эту стойку. В какой-то момент мне стало легче. Кожа перестала саднить, привкус крови во рту медленно исчезал, а кровь из носа прекратилась. Однако всё это время она шла и закапала мне всю футболку и руки. Я снова видел! О! Это было прекрасное ощущение. Как я и думал, мужчина был не высокий, толстый и бородатый. Ко всему прочему темнокожий, коренной кубинец, но до конца я уверен в этом не был. Помимо его патологий, которые я успел выведать, я заметил несколько шрамов от ожогов на руках, отсутствие трёх пальцев на обеих кистях, блестящую лысину, вызванную никак не желанием толстого неприятного мужчины ходить наголо побритым. Он занимался чёрной магией и она здорово отыгрывалась на нём. Я уже видел побочное действие запрещённой магии на колдунах. И если честно, пока что он один из лучших экспонатов, которых мне довелось повидать. У тех, кого я встречал раньше, не было конечностей, зрения, слуха, обоняния, у них была повреждена нервная система, отчего возникал паралич и многие психические расстройства, в особенности шизофрения и мания преследования, смешанная с паранойей. Некоторых бесконечно рвало кровавой рвотой, которая в основном состояла из кусков их разлагающихся внутренностей. Кто-то страдал от вампиризма, при этому будучи живым человеком. У многих на ровном месте возникала лейкемия и множество других видов онкологических заболеваний причём в поздней прогрессирующей стадии. Этот же мужчина — Одэлис Мария де ла Круз — скорее смахивал на человека преклонных лет, потерявших парочку пальцев где-нибудь в армии или на какой-то войне. Но я бы в такое не поверил. Даже если бы мне не сказали, что он колдун. Такие ожоги, как у него, вызывает лишь магия. Обычно тёмная руническая или у него случился очень неудачный призыв какого-то существа. Александра говорила что-то о Бароне Самеди, вероятно оттуда у него и повреждения. Я ненавидел ведьм, но знал о них достаточно много, чтобы быстро анализировать их и принимать для себя кем на самом деле те являются. Его пальцы не были отрублены или ампутированы хирургически. Их оторвало от какого-нибудь отвратительного заклинания, запрещённого в догматах ведьм. А лысый он был из-за зелий, которые, вероятно, готовил в подвальчике этого убого места. От ядовитых паров запрещённых эликсиров у него выпали волосы на голове, но как-то удержались на лице. Что удивительно. Хотя может в этом тоже замешана магия. Дышит он плохо из-за тех же зелий, в придачу со всеми травами, которые он тут навесил. Большинство из них вредны и для людей. Полынь горькая, воняет отвратительно в любом случае, лилии слишком сладкие, порой вызывают головокружение, а орхидеи, олеандр сами по себе ядовиты. Не удивлюсь, если где-нибудь у него запрятаны пару пучков дурмана и ещё какой-нибудь вонючей херни. Не исключено, что проблемы с дыханием так же вызваны из-за ртути, серы и аммиака, которые выделяются при некоторых тёмных заклинаниях.

— Магические язвы?! — спросил меня мужчина, пронизывающе рассматривая меня маленькими тёмными глазёнками, заплывшими на пухлом лице.

— Да, — я приподнял футболку, демонстрируя колдуну и своей спутнице, всё это время грызущей ногти, насколько всё со мной хреново.

Александра опустила руки и приоткрыла рот, сглотнув. Противный толстячок потёр лысину и как-то настороженно взглянул на женщину, которая была шокирована всем тем, что я продемонстрировал.

— Судя по их виду, повреждениям уже пару недель, не меньше, — оценил мужичок, почёсывая бороду. — Если не секрет, как тебя угораздило, вампир? Нарвался на сердитую ведьму? Украл пучок мяты из закромов какой-то знахарки и она тебя ядом облила?

— Очень смешно, — парировал я, стирая с губ остатки крови и подходя ближе к прилавку. — Принял на себя часть большого магического взрыва.

— Подробностей, я так полагаю, не будет, — мужчина улыбнулся толстыми губами и снова почесав солидную бороду, направился в другую комнату, проход в которую закрывала застиранная жёлтая занавеска с почти исчезнувшими, в результате многоразовых стирок, леопардовыми пятнышками. — Идёмте сюда, я всё организую.

— Я не думала, что всё настолько плохо, — почти шёпотом сказала Алекса, проходя в другую комнату передо мной.

— Как ты познакомилась с этим уродом? — тихо спросил я, наблюдая за толстячком в шортах на подтяжках, пританцовывающим у столика с травами, баночками и ступками.

— Он был информатором, — брюнетка пожала плечами, сложив руки на груди. — Помогал мне и Кроссу охотится на одного вампира тут, в Гаване. Тот вампир любил баловаться наркотическими эликсирами, которые настаивали на шкурках лягушек, их как раз продавал Одэлис. А после, получив сумасшедший приход, шёл крушить и убивать, как ошалевший монстр.

— Беренгар Хосе? — я взглянул на неё с интересом. Она покачала головой.

— Кажется, — Алекса прищурила глаза. — Знал его?

— Да, — я кивнул. — Он был членом кубинского совета. Убив его вы оказали услугу совету. Он был целью Фиби Морце, но она на тот момент около трёх дней проторчала на границе Мексики и не успела убить его самостоятельно.

—Иронично, — посмеялась женщина, склонив голову на бок и окинув изучающим взглядом лабораторный стол колдуна, который во всю готовил некое снадобье. Моя мать тоже готовила их за специальным столом, но даже она, будучи бессмертной, одевалась в резиновые перчатки и фартук. Тем временем как смертный колдун довольствовался лишь своими шортами на подтяжках и поношенной старой футболки с несколькими дырками на пузе.

— Ирония издевается над охотниками как только может, — я улыбнулся, сморщившись. От стола со всякими штучками начало ужасно вонять палёной резиной и жжёными перьями.

— Hecho!* — довольно вскрикнул толстячок и заулыбался очень неприятной улыбкой, больше похожей на оскал бешеной толстой собаки.

— Что он сказал? — Алекса взглянула на меня приподняв брови.

— Всё готово, — я направился к Одэлису, немного улыбаясь. Жаль, что она не знает, что он сказал ей, когда согласился. Ух... было бы интересно посмотреть на её реакцию...

Меня усадили на сколоченный из древних досок стул, который гляди развалится, заставили раздеться по пояс и зажать между зубов деревянную палочку. Колдун объяснил, что процедура неприятная, ну сначала он сказал так, а после добавил на испанском что-то вроде: «Ты будешь орать, как резаная свинья». Скорее всего надеясь, что я его не пойму. Интересно чем он пользовался, думая обо мне, вероятно, так же, как и большая часть совета. Мальчик. Глупый мальчик. Умора!

Но чуть позже мне было уже не смешно. Колдун вооружился самодельным скальпелем из обсидиана и баночкой с какой-то коричнево-зелёной жижей. Сначала он наносил на раны жижу, которая воняла хуже дохлого скунса и по консистенции напоминала блевотину, а после срезал язвы скальпелем, очень даже глубоко впихивая острие. Было больно, я пытался орать, но палка в зубах не позволяла мне этого. Поэтому я просто откинул голову назад, закрыл глаза и сжимая зубы на деревяшке, пытался думать о чём-то другом и не обращать внимание на то, что с меня срезают несколько слоёв кожи вулканическим стеклом и обмазывают вонючей жижей.

Несколько раз я поглядывал на Алексу, которая морщилась от этого отвратного зрелища, но тем не менее держалась молодцом. Конечно, удивляться тут было вовсе нечему. Несколько раз опускал взгляд на себя и видел лишь ошмётки собственной кожи, медленно срастающейся, смазанную кровь, смешанную с мерзкой жижей, запах которой через минут десять сея процедуры я уже не чувствовал. Когда скальпель мага добрался до язв под грудью — уже было не больно. То есть, больно, спору нет, но я привык и спокойно сидел, покусывая деревяшку. Думаю, будь эта операция по страшнее, я бы давно перегрыз эту палочку. Несомненно, моё самочувствие оставляло желать лучшего, но когда часть омерзительных распухших язв уже были срезаны, мне становилось легче. Наверняка хотя бы от осознания того, что больше их не будет. Ну я надеюсь на то, что их больше не будет. Ведь если будут я выверну этого колдуна наизнанку. Причём буквально.

Колдун отложил вулканическое стекло, отставил в сторону баночку с жижей и стёр рукавом пот со лба. После же он кивнул Александре и они оба принялись меня осматривать, попутно стирая кровь с живота. Я чувствовал, что срезанная кожа почти восстановилась, но дальше она сама по себе не вернётся. Мне нужно поесть. Желательно очень хорошо поесть, чтобы всё это моментально прошло. Ну или укусить дочь женщины, с которой я сюда пришёл. Велик соблазн, но я изо всех сил пытался убедить себя, что это во всех смыслах не правильно и портит жизнь не только самой Рите, но и мне. У неё слабость и раны, а у меня ломка. А ещё узнай о таком Александра, меня точно убьют. Хватает того, что Талер сверлит меня взглядом, аля умри пожалуйста кровосос.

— Вот и всё, — сказал позже колдун, аккуратно вытаскивая палочку из моих сдавленных зубов. Мне вовсе не было больно, мне просто нужно было поесть.

— Тебе нужно выпить крови, — сделала вывод Бенрет, смахнув с моего лба пару прядей и слишком низко ко мне наклонившись.

Со стоном и хрипом я подался вперёд и вопреки самому себе собирался укусить её. Уже открыл рот, остро чуял запах её кожи и кудрей — пот, шампунь со сладким мятным ароматом, еле-еле уловимые нотки фруктового мыла. Они были так похожи и так по разному пахли. Наверное именно запах оттолкнул меня от шеи Алексы. Или просто самоконтроль. Понимание, что такое уж точно вытворять не стоит... Никогда в своей жизни не задумывался даже о том, чтобы попробовать её крови. Крови Бенретов. Лучшим бы решением было залить себе в глотку расплавленного железа, нежели это.

— Как ты догадалась, — чуть позже усмехнулся, приняв её помощь, чтобы встать. Секундой позже колдун протянул мне зелёную стеклянную бутылку из которой сочился сладко-солёных запах. Запах крови. Не очень-то свежей, уже чуточку постоявшей. Откуда он её взял? Моё ли это дело? Конечно нет. Я принял бутылку и закинув голову назад, жадно начал пить, попутно немного морщась от вкуса. Она и правда постояла, но не чуточку. Больше, чем чуточку. Думаю, после такого перекуса мне придётся постирать рот.

— Поговорим об оплате! — мужчина расплылся в улыбке типичного торгаша, а его маленькие глазёнки снова заплыли. Алекса отпустила мою руку, которую до этого почему-то держала, и шагнув к колдуну, гордо задрала подбородок.

— Какая ещё оплата? Ты принял парня только под страхом расправы над тобой! О каких деньгах может идти речь?! — Алекса немного переигрывала в мимике, но из-за этого её реплика и интонация не становились хуже. — Да и тем более! Ты не продаёшь свои принципы.

— Maldita puta! Maldito sea! Vete al diablo!Zоrrа!*— заругался толстячок и начал махать огромными ручищами, чуть не ударив Алексу.

Я кинул бутылку на стопку стареньких матрацев, которые пылились рядышком и стерев с губ кровь, быстро оттянул Алексу в сторону, схватив её за локоть, оттолкнул её и резко шагнул вперёд и взялся за колдуна. Он вскрикнул, когда я поймал его за шиворот и всерьёз приподнял над полом. Оказался он очень тяжёлым гадом. Я взглянул в его маленькие чёрные глазки и начал разминать суставы в свободном кулаке, дав понять, что кому-то сейчас набьют морду.

— Слушай сюда! — хрустя каждым пальцем по очереди, начал я. — Во-первых ты меня чуть не убил, во-вторых, сделал всё лишь под угрозой расправы, как уже сказала Алекса, а за это платить себе во вред. В-третьих, ты несколько раз обозвал мою прекрасную спутницу, которая по доброте душевной не приставила к твоей блестящей голове пистолет, к тому же сам подлизывался к ней, ублюдок ты мерзкий. И в-четвертых, Одэлис Мария как тебя там... Пока ты мучил меня, я кое-что вспомнил!

Я замолчал, размяв мизинец и улыбнувшись. Алекса замерла на вдохе и внимательно смотрела на развернувшуюся перед ней сцену. Колдун нервно сглотнул, его лысина покрылась испариной, а пухлые пальцы тряслись вместе с ножками, не достающими до пола.

— Да я же тебя сожгу, выродок! — прохрипел он, но лучше бы он молчал.

— Я помню тебя, Одэлис. Ты руководил одним из ритуалов вуду на кладбище неподалёку. Собирался вызвать какое-то существо с помощью чистокровного вампира. Когда это было? Лет двадцать назад? Не напомнишь!

Мужчина втянул щёки, собирался плюнуть в меня, но не успел. Крепко сжав кулак я отпустил его и со всего маху врезал по его отвратительной толстой роже. Он отлетел к своему допотопному алхимическому столику, ухватился за какую-то колбу с мутной жидкостью, не удержался, повалился на пол и содержимое колбы вылилось ему на живот и бороду. Резкий запах ударил в нос и меня снова потянуло блевать. Алекса схватила меня за руку и потащила к выходу.

— Это настойка из полыни, чертополоха и ещё некоторых трав, если подышишь такой, то излечение от язв было сделано напрасно! — громко объявила она и выбежала на улицу вместе со мной. Вовсе позабыв о том, что сейчас я похож на разодранную кошками кровавую тряпку.

— Ладно, — я кивнул, стирая сухими ладонями остатки крови и мази с живота и облегчённо вздыхая. Теперь хотя бы мог нормально разглядеть свою чудесную татуировку, которую я ненавидел больше всего на свете.


— А как он меня обзывал? — спросила Александра, явно озадаченная этим вопросом.

— Лучше тебе и не знать... — я ей подмигнул и улыбнулся уголками рта, надеясь, что Бенрет никогда не узнает, как её назвал Одэлис, а сам колдун примет для себя урок, что называть женщин такими словами чревато сломанным носом или сотрясением мозга.

Конец POV.

***

Вилла. 3:20 p.m


Несколько раз постучав в дверь, Слава зашла в ванную, которая считалась личной собственностью её брата. Он — брат — лежал в полной ванне, вытянув ноги и откинув голову. Вид у него был значительно лучше, чем пару часов назад. Мертвенная бледнота перешла в стадию аристократической белой кожи и такие изменения Славу несомненно радовали. Девушка улыбнулась Максу, когда тот лениво, словно кот, приоткрыл один глаз и взглянул на неё. Слава села на колени около бортика ванной и взглянула на своего драгоценного братца, который растянулся и расслабился в тёплой порозовевшей воде. От него пахло кровью и ментоловым шампунем, который он даже не удосужился до конца смыть и валялся с пенными волосами. Пена так же стекала по его подбородку, плечам и груди, тая после в воде. Младшая Карс проследила траекторию одного из пенных ручейков и остановила взгляд на груди брата, где не так давно появился новый шрам — уродливый, неровный и просто отвратительный! Она отвела взгляд, вздрогнув и втянув воздух обеими ноздрями.

— Да перестань обращать на это внимание, — тихо произнёс брюнет, приподымая голову и опускаясь в воду по шею. Его ноги в таком-то положении вообще свисали с другого бортика ванной. — Шрам и шрам. Подумаешь. У меня их много. Лучше бы смотрела на то, что моё тело теперь похоже на моё тело, а не на тело чумного больного.

— Я просто...

— Нет, не просто! — Макс чуть повысил голос, но после прикрыл глаза и выдохнул. Слава сцепила свои пальцы в замок и рассматривала их печальными глазами. — Тебе не нравится, что у меня теперь такой есть... Вероятно, ты винишь в этом себя . Вероятно, думаешь, что заслужила такой же больше моего. Но нет, ты не права. Перестань загоняться по этому поводу.

— Мне кажется, что я такого шрама заслуживаю больше и тебе меня не переубедить! — сестра нахмурила брови и исподлобья взглянула на брата, который потирал лицо широкими ладонями и смывал с себя потёкшую пену.

— Почему ты его заслуживаешь? За то что ты ведёшь себя порой, как конченая сука? Или за то, что ты натворила кучу плохих дел? Если нет, то всё равно за что? Потому что всё, что я сейчас перечислил связано как и со мной, так и с Каем. Мы не безгрешные ангелы — мы грязные демоны, сестричка.

Слава фыркнула и промолчала, решила не отвечать на вопрос, который она часто обдумывала, но никак не могла придти к точному ответу: почему она заслуживает этого куда больше, чем её мальчики? Вариантов у неё было слишком много и о некоторых из них даже не знал брат, который вовсе считался самым доверенным в мире лицом. Макс окунулся под воду и чуть позже вынырнув, сел и опустил в воду длинные ноги.

— Что с тобой делали? — чуть позже спросила девушка, вырисовывая пальцами что-то на глади воды.

— Этот колдун оказался тем мудаком, который пытался прикончить меня на местном старом гаванском кладбище. Кстати сегодня у него почти получилось это сделать. В его лавке было напихано столько трав, что любой охотник захлебнулся бы в слюнях от восхищения. Но благодаря удивительному таланту Александры уговаривать людей делать полезные вещи, он срезал язвы и... получил по морде. Как-то так прошла моя вылазка к «врачу», а ты чем занималась?

Парень говорил обо всём этом с усмешкой и весёлой интонацией. Слава решила, что так на него влияет наконец-то наступившее выздоровление. И она была рада, что её брат так себя вёл.

— Да особо ничем... —чуть позже ответила Мирослава на заданный вопрос. Макс обхватил своё запястье и начал медленно крутить браслет из белого золота, который он никогда не снимал с того самого момента, как получил его от одной афро-румынской ведьмы из знаменитого колдовского клана в тысяча шестьсот пятидесятом. Раньше, как помнила Слава, брат носил кулон с лазуритом, а ещё раньше у него было кольцо. Кулон он разбил. Кольцо чуть не отрубили ему вместе с рукой, когда бедолага напоролся на пьяных инквизиторов. Та ещё история была...

— Ты сегодня какая-то... — он поднял глаза к потолку и задумался, наверняка подбирал слово. Его пальцы уже по инерции продолжали крутить браслет на запястье. Слава знала, что он делает так только тогда, когда расслабляется. Когда лежит в ванной, ленится на диване или просто разваливается на полу. — Сама не своя...Но я не уверен, что это всё равно подходящее описание...

— По моему со мной всё в порядке, — Мирослава улыбнулась брату и смело посмотрела ему в глаза. Он смотрел на неё несколько секунд, после отвёл взгляд и его бледные приоткрытые губы искривились в лёгкой приятной улыбке. Чёрные длинные ресницы опустились вниз и Слава вздрогнула, она знала эту улыбку. — И что уже себе придумал?

— Утром на тебе был свитер, — начал брюнет и его сестра медленно вжимала голову в плечи. — Мужской свитер. Свитер, который принадлежит Каю. Он был в нём на обложке одного из своих журналов в апреле, кажется.

— Господи, ты что читаешь его журнальчики? — Слава выкрутилась, решив пошутить. Хотя она прекрасно знала, что это не сработает.

— Нет! — наигранно отрицал брюнет, улыбаясь во все тридцать два зуба и поглядывая на сестрицу хитрым взглядом. — Я читаю только интервью с главной моделью издательства! И пускаю слюни на его фотки...

— Так и знала! — она рассмеялась и брызнула в брата водой. Он ответил ей тем же, из-за чего младшая Карс чуть не завалилась на пол, потеряв равновесие. Иногда она позволяла себе моменты абсолютной неуклюжести. — Небось хранишь вырезки его фото из каждого номера журнала.

— Сказала девушка, у которой целый шкаф с его портретами во всех возможных вариантах этого художественного направления, — Макс хитро улыбнулся и подмигнул сестре, которая шутливо на него сердилась.

— Откуда ты узнал!? — она брызнула в него водой ещё раз и сразу же пожалела об этом, ибо ответная волна брызг последовала незамедлительно. И в этот раз Слава упала пятой точкой на кафель.

— Узнал и всё тут. Портреты в стиле кубизма и сюрреализма мне не понравились, а минимализм вообще смотрится ужасно. Дай мне слово, что больше не возьмёшься за такой жанр!

— Я могу дать тебе только под зад, — фыркнула девушка, подтягиваясь к бортику ванной и сдувая сердито с лица лиловую прядку. Брат улыбнулся и легко стукнул её по носу. Девушка хихикнула, как маленькая девчонка и смущённо отвела взгляд.

— Твоя уловка с картинами всё равно не сработала, — чуть позже ухмыльнулся брюнет, снова вытянув ноги и пристроив их на бортике ванной. — На тебе был свитер Кая. Следовательно ты ночевала с ним. Гавана не ушла под воду как Атлантида, значит вы не ссорились. Из чего сразу же выливается простой ответ: вы помирились и мне больше не придётся терпеть ваши многозначительные гляделки и остроумные словесные бои.

— Я бы не сказала, что мы помирились... — она прикусила нижнюю пухлую губу и опустила глаза на свои руки. — Скорее просто... просто ступили на путь примирения. Мы снова разговаривали полночи, как раньше... Вместе повеселились. Уснули вместе, но не так, как я представляла себе раньше, пока не... Это был просто сон. Сон в одной постели, ничего больше... Брат, я...

Слава запиналась в словах и чуть ли не задыхалась, пытаясь изложить свои мысли как можно подробнее. Макс внимательно её слушал и не перебивал, даже не двигался когда она запиналась. Он знал, как ей сложно говорить о чувствах. О чувствах к Каю.

— У меня такое ощущение, будто я... — она подняла взгляд тёмных глаз на брата и втянула воздух со свистом. — Я виню себя за то, что я когда-то сделала... из-за меня он пережил ад... из-за простой моей прихоти. И я понимаю его злость на меня. Он понимает, почему на него зла я. И если свою вину он может искупить, я же не могу ничего. Совсем ничего. Из-за меня его братишка погиб, из-за меня Ева покончила с собой. Из-за меня Кай остался сиротой и попал в руки Агаты... Я люблю его. С каждым днём, кажется, всё сильнее. И от этой любви мне больно... Всё это случилось давно, я знаю. Прекрасно знаю. Но это было самое худшее время в его жизни... Я не заслужила его любви. Я уничтожила его жизнь и сказала об этом только сейчас. Он ненавидит себя за то, кто он есть. И в этом виновата лишь я... И я люблю его так сильно, что готова кричать от боли...

Макс поднялся, наклонился к сестре. Аккуратно обхватил её тонкую шею, надавил на затылок и поцеловал девушку в макушку, положив вторую руку на холодное плечо. Она снова втянула воздух, и брюнет понимал, что она была близка к слезам, но не позволяла себе этого. Слава не плакала, то есть убеждала себя не плакать. Парень вдохнул сладкий запах причудливых волос, поцеловал её ещё раз и обняв её лицо ладонями, взглянул в любимые карие глаза, которые вот-вот бы заслезились.

— Он переживёт это, слышишь? — брюнет улыбнулся уголками губ, перебирая короткие пряди ароматных волос. — Как всегда это было. А ты... Можешь либо смотреть на него, либо пойти на встречу и признаться во всём, что ты чувствуешь. Рассказать обо всём. Кай... вспыльчивый, но он должен тебя выслушать. Он поймёт...

Макс поцеловал её в лоб, улыбнулся и поерошил спутавшиеся волосы. Мирослава хихикнула, снова, как маленькая девчушка. Она обожала моменты, когда он вёл себя как самый настоящий старший братик. Как защитник, которым он всегда для неё был. Любимый старший брат был тем человеком, к которому она бежала в первую очередь, чтобы излить чувства. Он был помощником, защитником, союзником...

Слава подняла на него глаза, улыбнулась по-детски широкой улыбкой и подавшись вперёд обняла его, обвив руки вокруг шеи, прижалась щекой к мокрым волосам и закрыла глаза. Он обнял её в ответ, вымочив её одежду и в другой бы ситуации она бы пять минут как била бы его ногами, но сейчас ей было всё равно.

— Я люблю тебя, — тихо сказала девушка, перебирая мокрые волосы брата. — Если когда-нибудь я ещё раз попробую сделать что-то необдуманное, тянущее за собой гору последствий — ударь меня чем-то тяжёлым. Можно даже несколько раз.

— Как пожелаешь, — он посмеялся, потёршись носом о её руку. — Я тоже тебя люблю.

***

Пляж. 6:30 p.m

POV Рита

Большую часть дня я провела в компании мамы (которая, к сожалению, присоединилась к нам только после двух часов дня), Сары, Леонарда, брата с его девушкой и Аннабель Карс. Мы гуляли по Гаване, Сара рассказала нам парочку интересных историй связанных с одним из местных парков, который находился неподалёку от нашего отеля. В этом парке они с Лео впервые поцеловались, когда были на задании от Аннабель. Сама же Анна посвятила нас в историю самой Кубы, добавив в свой рассказ несколько фактов которых в учебнике истории уж точно не найдёшь. Она присутствовала на Кубе, когда здесь произошла Война за независимость. Аннабель, конечно, решила не участвовать в этом, так как никакого интереса для неё эта борьба не представляла. Она была проездом на Кубе в те времена и за пару дней в шумном оккупированном городе Анна узнала достаточно, чтобы наотрез отказаться от заварушки кубинцев и сбежать оттуда поскорее. Так же Анна, когда мы зашли в очередной музей, заменила нам экскурсовода. На неё даже несколько раз оглядывались, судя по всему, туристы, топчущиеся около музейного работника. Анна рассказывала интересно и я очень любила в ней это. На её уроках литературы всегда терялось время и было слишком интересно, чтобы после звонка покидать её кабинет. Тоже самое было в музее. Даже моя мама, любящая исследовать всё самостоятельно, слушала Карс с таким интересом, что иногда не моргала, пока блондинка не заканчивала один из своих рассказов. Лео и Сара так же помогали ей в рассказах о войнах, событиях и прочем-прочем. Римма, мало заинтересованная в истории, ушла с Талером ещё на том моменте, когда Анна начала рассказывать о революции на Кубе. Мне показалась, что Аннабель отнеслась к этому то ли скептически, то ли очень нелюбезно. Её эмоции слишком сложно понять. После музея мы прошлись по некоторым местным достопримечательностям, заглянули в несколько магазинов в Старой Гаване, где я прикупила себе сувениров, а так же пару маленьких подарочков для папы, Кэтрин и...для Мэтью. Конечно, последнее время отношения у нас были ужасные, но тем не менее, этот человек мне приятен и, думаю, ему будет приятно получить от меня маленький подарок из страны рома, сигар, музыки и красивых женщин. Ах, очень понравился этот слоган Кая «Куба — страна рома, сигар, музыки и красивых женщин!». Кая, кстати, я больше не видела после странного его утреннего появления и очень быстрого ухода вместе с Мирославой, которую мне тоже более видеть не довелось.

После прогулки по музеям и памятникам, примерно к шести часам вечера, Сара предложила пойти на пляж, на одно особенное место, где они очень любили отдыхать каждый раз, когда прилетали на Кубу. К моему удивлению даже Аннабель поддержала эту идею и обещала присоединится. Я расспрашивать Сару не стала, решила устроить себе маленький сюрприз.

В этом городе и так всё было чудесно, не так, как на моей родине. Не так, где я была ранее. Город был пропитан особенным колоритом, который пришёлся мне по душе. Эти ретро-авто, таксофоны, музыка, весёлые люди. Запах цветов, рома, еды и моря в воздухе. Это было слишком особенным... Куба — прекрасное место.

Как оказалось позже, место о котором говорила Сорита оказалось не совсем пляжем, а скорее чудесным местом отдыха. Я в компании Сары, Лео, Талера и Риммы, после того, как все мы подготовились к отдыху около океана, шли в сторону высокой скалы, поросшей с верху изумрудной травой и пушистыми кустами тех прекрасных цветов — белой ароматной плюмерии. Солнце было высоко в небе, его лучи переливались в лазурной воде Мексиканского залива, а эта высокая скала будто блестела в ярком солнечном свете.

Мы долго шли по песку, распугивали крабов и бегали по воде, словно в голливудском фильме. Сара была весёлой и очень милой девушкой, хотя по первому впечатлению я бы так и не сказала вовсе. Лео оказался примерно таким же. Приятный, милый и очень заботливый. Особенно относительно Морце. Стоило ей отступится, запутаться в платье или зацепится всё тем же платьем за ветку, как её белоголовый рыцарь оказывался рядом и спасал её от падения. Леонард и Сара представляли собой инь и янь, полное взаимопонимание и гармония. За всё время что я была с ними, я ни разу не видела, чтобы они хотя бы голос друг на друга повысили. Их отношения — это абсолютная идиллия, полная любви и поддержки с обеих сторон. Просто восхитительно!

Когда наконец мы оказались у подножия высокой скалы, верхушка которой напоминала мне живописный оазис, ребята сообщили мне, что мы всё это время шли сюда, чтобы в заключении заползти на самый верх. Высота скалы была примерно в четыре этажа и это очень пугало... К счастью карабкаться по почти идеальной прямой стене скалы нам не пришлось. С обратной стороны тут была сделала удобная лестница, ведущая до самого верха. Как мне объяснили, эту лестницу ещё лет сорок назад сделали парни-вампиры, ибо каждый раз карабкаться на эту скалу даже им было не в радость. И почему-то мне сразу стало понятно, кто был инициатором постройки. Самый ленивый, вечно уставший вампир, который пропал сегодня на весь день, вместе со своей сестрицей и лучшим другом...

Минут через десять, пока мы все не торопясь тянулись по лестнице, наконец-то показалась та изумрудная трава, которую я видела и ниже, но в самом верху она выглядела гораздо круче. Виднелись и кусты плюмерии и лианы, спадающие вниз и переплетающиеся с перилами лестницы. Волосы трепетал ветер, пропитанный солёным запахом моря, смешанным со сладким ароматом экзотических цветов.

Когда мы поднялись на самый верх я замерла в изумлении и неконтролируемо заулыбалась до самых ушей. Это было удивительное место! С верха скалы открывался потрясающий вид на океан и на Гавану, на горизонт. Здесь была красивая изумрудная полянка, окружённая кустами ароматных нежных цветов, с очень удобным выступом на краю. Не сомневаюсь, что оттуда всякие сорвиголовы сигали вниз.

Каким же прекрасным был вид! Солнце казалось ближе, ярче и горячее, а океан был таким далёким и ещё более красивым, чем вблизи. Он искрился, переливался с голубого в бирюзовый и синий. Пенные волны бились о скалу в самом низу и словно каждый раз налетая на камни, вода злилась и повторяла всё снова и снова. Я осмелилась приблизится к самому краю скалы, пока ребята расстелили несколько покрывал, прихваченных с собой и разбирались с несколькими пакетами еды. Это было так страшно и одновременно захватывало до трепета сердца. Ветер был сильный, бьющий наотмашь, но тёплый, приятный. Здесь действительно было прекрасно. Это был маленький островок рая в удивительном городе.

Минут сорок мы сидели лишь своей небольшой компанией, Сара уверяла всех, что остальные ребята скоро подойдут. Пока мы оставались в таком составе, Сара рассказала пару историй, связанных с этим местом и это было очень мило и интересно.

— Как-то раз в шторм, — начала свою очередную историю Сара и стянула белыми ровными зубами со шпажки красивое сладкое канапе из фруктов, после чего подняла узкие глазки к небу и заулыбалась. — Мы тут сидели. Насколько я помню, мы пели песни и Слава подпаивала нас украденном у Анны хорошим вином. Дождь лил, как из ведра. Ветер практически сдувал нас с этой скалы. И знаешь что?!

Она обратилась ко мне, вздёрнув брови и замерла, явно ожидая какой-нибудь реакции. Я пожала плечами.

— Ма...

— Мой братец спрыгнул с самого края прямо в ту сторону, где острые скалы! — перебила Сару внезапно появившееся Мирослава с сумкой на плече. Девушка с лиловыми волосами заулыбалась и подбежала к нам, быстро скинув багаж. Она обняла Сару, «дала пять» Лео и Талеру, подмигнула Римме и чмокнула меня в щёку, после чего упала на траву рядом со мной и закрыла глаза, широко улыбаясь.

— Я обожаю это место, — прошептала Слава и растянулась на траве, словно довольная и сытая кошка. Сара посмеялась и снова хотела что-то сказать, но на этот раз ей даже не дали начать. Лестница заскрипела и вскоре перед нами показался Кай в одних шортах и с хвостиком на макушке. Надеюсь, что он его не сам завязал. Слава подскочила и подбежав к нему, подтянула резиночку и повернувшись к нам, указала на паря руками, мол: смотрите на него! Шатен рассмеялся, шутливо схватил девушку за руки и быстро обняв её за плечи после, начал щекотать её и в шутку пытаться укусить.

Они помирились. Я улыбнулась настолько широко, насколько это было возможно. Они выглядели такими счастливыми и весёлыми, что мне это всё казалось сказочным сном. Слава игриво отбивалась от него, но Кай не собирался отступать и продолжал баловаться с младшей Карс, пока на них не налетела Сара и не начала их расцеловывать, переполненная радостью.

Талер и Римма сидели под кустом плюмерии, обсуждая что-то своё с таким энтузиазмом, что я не верила своим глазам, что мой брат может быть так чем-то увлечён. Я заметила, что сегодня Римма надела купальник с открытой спиной и вовсе не стеснялась того, что там были уродливые шрамы. Видимо, она показала их брату и Талер не увидел в этом ничего такого плохого, как казалось самой малышке Карс. Думаю, ему даже нравилось то, что в Римме не всё было идеально. Насколько я знала своего брата, ему нравились всякие родинки, шрамы, пятна на теле. Это было немного странным, но я никогда не осуждала его. Да и не было за что, в принципе.

Сара и Лео стояли на краю скалы и что-то так же обсуждали. Сара резво жестикулировала своими тоненькими ручонками, чуть ли не попадая локтями в глаз Лео каждый раз, когда начинала говорить. Стивенсон, судя по всему, задумывался над словами своей девушки и часто поглядывал вниз, потирая подбородок.

Кай, Слава и я сидели на одном из покрывал. Кай рассказал мне, как они с Карс провели ночь и я была очень рада, услышав это. Слишком рада. Он посвятил меня практически во все подробности их ночи и не забыл в своей манере упомянуть о том, какая же Слава горячая. За это младшая Карс "просверлила в нём дыру" своим неоднозначным взглядом.

Солнце медленно тянулось к горизонту и теперь безупречно голубое небо окрасилось в разные яркие цвета, начиная оранжевым и заканчивая багровым. Вместе с ним окрасился и океан. Зрелище было потрясающее. Огромный огненный шар, будто медленно уходил в воду, окрашивая небосвод в тёплые яркие краски, который в свою очередь превратили мир вокруг в нечто розовое, красноватое и оранжевое. Цветки плюмерии казались не белыми, а жёлтыми. Бледные лица вампиров розовели, переливались от тёплых тонов. Вечер был восхитителен...

Очередной скрип старой лестницы. Я обернулась первой и встретилась взглядом с Фиби, которая укуталась в пончо и прятала что-то под своей довольно-таки милой накидкой. Сара помахала ей на пару с Лео, в то время как все остальные просто проигнорировали её приход. Я лишь наблюдала за ней совсем не скрывая своей неприязни. Она была не до конца обоснована, но Фиби мне просто не нравилась. Она была тем типом людей, которые просто так не нравятся. Или я не люблю рыжих... Хотя с Кристиной и тётей никогда таких проблем не было. Не знаю.

— Где моего брата потеряла? — хихикнула Слава, перебрасывая из руки в руку красное румяное яблоко. Фиби опустилась на колени рядом с младшей Карс, достала из-под пончо небольшой пакет, в котором виднелся ящичек с пивом. Маленький такой, на шесть банок.

— Да не знаю, — Фиби пожала плечами и усмехнулась, — шёл рядом. А теперь потерялся.

— С ним всё хорошо? — уже более серьёзно и как-то очень по-семейному спросила Мирослава, подняв глаза на рыжую.

— Со мной всё прекрасно! — его голос заставил меня оцепенеть. Это был не тот уставший тон, который я слышала от него последнее время. Это был голос того Макса, с которым я проводила время и забывалась, теряясь в нашем смехе и разговорах. Я медленно подняла глаза, стараясь держать себя в руках. Меня почему-то начало трясти. Что теперь нам делать? Так же скрывать? Или уже можно не разыгрывать этот спектакль?! Парень медленно приближался к нам. За спиной висела гитара. Рубашка была расстёгнута и под ней больше не было отвратительных язв, которые резали мне глаза. Не было той боли, которую он всё это время терпел. Это было его тело. Красивое, бледное, теперь, к сожалению, с отвратительным шрамом на самой груди. Но шрам не портил его. Его портили те язвы, но никак не этот шрам. Шрам, скорее, портил настроение тем, что каждый помнил, откуда он взялся. Его сияющая сестрица подскочила, приобняла старшего брата и подвинулась, освободив место для брюнета.

— Боже правый! — вскрикнул Кай, вылупив глаза так, что мне ненароком показалось, что они сейчас выпрыгнут. — Я один это вижу или он притянул с собой гитару?

— Нет — это видят все, — остолбеневший Лео, внимательно смотрел на только что пришедшего друга и как-то морщил брови. — Кто ты и что сделал с нашим Максом? Он не играет на гитаре при всех! Признавайся!

Все дружно рассмеялись. И я в том числе. Помню, как он говорил, что это его хобби, которое он не любит афишировать. Кай завалился на траву и очень часто повторял, что не верит этому. Просил Славу ущипнуть его, чтобы он проснулся. Лео и Сара тоже не отставали в представлении и разыграли шутливый обморок Морце, ведь господь-бог игры на гитаре решил продемонстрировать свой прекрасный талант. Фиби так же подтрунивала над парнем, но не с таким рвением, как все остальные. Рыжая сидела рядом с ним и хохотала, каждый раз, после каждого нового слова подымая на него светлые глаза и смотря на него с надеждой, что он посмотрит так же в ответ. Но он смотрел лишь с весельем, с дружеской любовью. И каждый раз Фиби вздрагивала от этого взгляда.

Ребята развели небольшой костёр и все сели вокруг него. Посадка была настолько хаотичной, что я оказалась между Лео и Риммой, а Слава вообще с Талером и Фиби. Солнце почти ушло за горизонт и теперь небо напоминало мне взрыв всех красок, которые только нашлись в палитре художника. И синий, и красный, и жёлтый, оранжевый, розовый, белый и фиолетовый! Это был цветной бум, растёкшийся по безграничному небосводу.

Все смеялись, рассказывали истории, пили холодное слабое пиво, а кто-то потягивал колу и жарил сосиски на тлеющем костерке.

— Я требую песен! — резво заявил Кай, стукнув друга в локоть и заулыбавшись фотогеничной улыбочкой.

— И о чём мне спеть? — Макс улыбнулся, взглянув на шатена и расчехлив гитару.

— О своей любви к этой прекрасной стране! — сжав банку из-под пива, крикнул шатен и почему-то практически все рассмеялись. Макс же саркастично усмехнулся и поудобнее взяв гитару, откинул голову назад.

— Я ненавижу эту страну! — посмеялся он, опуская голову и перемещая взгляд на тлеющие веточки в костре. — И больше всего ненавижу твои шутки насчёт моих отношений с Кубой!

— Представь! — Кай принял тот свой вид, с которым он рассказывал захватывающие истории. Это напоминало мне пародию на манеру поведения Безумного шляпника в исполнении Джонни Деппа. Миллер даже глаза так выпучивал и резко махал руками. — Если бы Куба была женщиной, ты бы с ней переспал?

Сестрицы Морце упали на спины и заливисто засмеялись, извиваясь, как змеи. Слава хихикала, потягивая пиво. Макс же застыл в неловком ступоре, чуть приоткрыв рот и несколько раз пытался что-то сказать, но не мог. В какой-то момент этого цирка, брюнет поднял голубые глаза на меня и его губы вытянулись в довольной улыбке.

— Если она маленькая милая зеленоглазая брюнетка, то да, — сделав глоток пива, Карс посмеялся и явно шокировал друга своим ответом. Я подавилась колой и отвернулась подавляя смех, а Кай даже не засмеялся. Он достал ещё одну банку с пивом и отвернулся от друга, надув губы.

— А я уже придумал порядка десяти шуток в случае, если бы ты сказал нет, — обиженно проворчал Миллер, очень быстро вернувшись в своё привычное состояние, с наигранной обидой. — И почему зеленоглазая? Кубинские девушки в основном кареглазые!

— Люблю что по-экзотичнее, — Карс глотнул пива, облизнул влажные губы и исподлобья смотрел на меня, легко улыбаясь уголками рта. Я же не знала, куда себя деть. Хотелось разогнаться и прыгнуть с этой скалы, лишь бы не видеть этой хитрой улыбки и взгляда, который кружил мне голову. Но я так и не знала, что делать. Молчать или нет? Что делать, Карс, скотина ты такая?!

— Ты споёшь сегодня или ты тянул гитару так далеко чтобы повыпендриваться её наличием? — чуть позже возмущался Лео, настойчиво хлопая ладошкой по земле. Карс улыбнулся и провёл пальцами по струнам. Инструмент издал быстрый громкий звук.

Ребята затихли, а Макс взглянул на небо и задержав руку над струнами — задумался. Я замерла в предвкушении. Мне нравилось слушать, как он поёт. Помимо того случая в музыкальном классе я слышала его певчий голос, когда мы гуляли вместе как-то после школы. Он подпевал динамику в супермаркете и это было чертовски весело. Мы даже пританцовывали в отделе игрушек и щёлкали пальцами около сердитой продавщицы мороженного. Тогда в магазине играла одна из моих любимых песен...

— Но вы мне помогайте, хорошо? — он улыбнулся и его пальцы коснулись струн. Мелодия зазвучала и я опустив глаза, не могла сдержать улыбку. Ребята быстро подхватили мотив и начали щёлкать пальцами, подыгрывая Максу. Я же сидела и тряслась, кусая губы и понимая, что он вспомнил тот же момент. Тот же день, всю ту же песню.

Michelle, ma belle
These are words that go together well
My Michelle

Michelle, ma belle
Sont des mots qui vont tres bien ensemble
tres bien ensemble

I love you, I love you, I love you
that's all I want to say
Until I find a way
I will say the only words I know you'll understand

Michelle, ma belle
Sont des mots qui vont tres bien ensemble
tres bien ensemble

I need to, I need to, I need to
I need to make you see
Oh, what you mean to me
Until I do I'm hoping you will know what I mean
I love you

I want you, I want you, I want you
I think you know by now
I'll get to you some how
Until I do I'm telling you so you'll understand

Michelle, ma belle
Sont des mots qui vont tres bien ensemble
tres bien ensemble
And I will say the only words I know that you'll understand
My Michelle*

Ко второму куплету я не выдержала и начала подпевать, смотря на него и дрожа от его ответного взгляда и улыбки. Казалось, что мир остановился, двигалась лишь эта чудесная песня, которая мне нравилась. Звучал его прекрасный голос, играла гитара. И голоса всех остальных казались блеклыми на его фоне. Их было будто не слышно. Я слышала лишь его красивое пение, от которого у меня по коже бежали мурашки и от которого мне становилось тепло и спокойно. Его голос обладал удивительной способностью успокаивать меня. Он был очарователен, волшебен. Голос, который, теперь уж точно, я не перепутаю с ничьим либо ещё. Голос, прекрасно исполняющий песни Битлз.

— Ты замечательно поёшь! — улыбаясь, заправляя волосы назад и вскрывая банку с пивом, сказала Сара и замурчала, как котёнок, когда Лео, пересевший к ней, обнял её за худые плечи.

— Спасибо, Сара... — Макс улыбнулся подруге и постучав пальцами по гитаре, снова поднял на меня взгляд и мускул на его скуле дернулся. Я приподняла брови, задала ему немой вопрос, пытаясь хоть как-то понять, что делать, как себя вести... Но за меня всё сделала Слава.

— О! Да хватит вам! — фыркнула она и сначала взглянула на меня, после на брата. — Ваши немые диалоги видно из космоса! Решили сделать вид, что до сих пор как кошка с собакой?! Дилетанты.

Макс засмеялся, всё так же смотря на меня и облизнул губы, медленно переведя взгляд на сестру, которая надулась и скрестила руки на груди. Я опустила голову и тихо засмеялась. Все остальные же почему-то озадачились.

— К тому же Рита спела песню так же хорошо, как и Макс! — подметила вдруг младшая Карс, гордо задрав указательный палец. — А он её спел, хотя прекрасно знает, что кроме него тут Битлз не очень-то любят...

— Она любит, — Карс подмигнул мне и снова улыбнулся. Сказать, что я растаяла, ничего не сказать. — И вы не заказали мне песню. Спел, что первое пришло в голову.

— Ну конечно, — саркастично захихикав, подтрунивала Мирослава, подмигнув мне.

— Слава, чего ты от нас хочешь!? — брюнет чуть-чуть сморщил брови, взглянув на хитрую ухмылочку сестрицы.

— Как ты скажешь, что я оказалась права! — она хлопнула в ладоши и потёрла их друг о дружку с видом, аля доктор зло. Макс улыбнулся, посмотрел на меня несколько секунд и отложив гитару в сторону, поднялся с покрывала, обошёл полукруг из людей и остановился около меня, протянув мне руку. Слава наблюдала за этим прикусив губу, в нетерпении, вся трясущаяся. Фиби сверлила нас ревнивым и злобным взглядом, хмуря тонкие рыжие брови. Кай просто смотрел на костёр, исподлобья обратив на нас внимание пару раз. Лео и Сара вообще не понимали, что происходит.

Я вложила ладонь в его и тут же, после резкого, но аккуратного рывка оказалась напротив него. Я смущённо опустила глаза и сейчас чувствовала себя очень неловко. Так же неловко, как чувствовала себя раньше рядом с ним. Будто я впервые столкнулась с этим. Будто всё было таким новым, необычным. Голова, кажется, закружилась... Слава, казалось, сейчас лопнет, выжидая слов брата. Она теребила своё платье и крутила банку с пивом, будто та была в чём-то виновата.

Старший Карс чмокнул меня в губы и после крепко обнял, что-то прошептав мне на ухо. Я не разобрала слов, да и решила, что это мало важно...

— Да! — вскрикнула младшая Карс, подпрыгивая. — Я была права, чёрт побери! О-о! Чувствую себя так, будто на моих глазах случилось нечто невообразимое...

—Так это же и случилось, — усмехнулась Римма, стрельнув взглядом в надувшуюся Фиби, уползшую под куст плюмерии. — У нашего брата есть девушка. Это примерно тоже самое, как если бы Аннабель разводила котят...

— Я вообще-то всё ещё здесь! — рассмеялся брюнет, присаживаясь рядом со мной и рассматривая такие разные лица друзей. — И Римма, ты явно преувеличиваешь...

— Когда ты последний раз с кем-то встречался? — хихикнула его младшая черноволосая сестра и подмигнула брату. Карс почесал затылок и взглянул на меня. У меня в горле застрял вопрос: А мы встречаемся? Но я никак не могла произнести его вслух. Парень улыбнулся, кивнул мне и вечер продолжился...

Самый лучший вечер в моей жизни.   

Старая Гавана. Сувенирная лавка. 12:30 p.m

Пузатый мужичок прибирался в лавке после дневного погрома и одновременно стряхивал с рук воду от очередного пакета со льдом. Вампир хорошо врезал ему по лицу. Большая его половина распухла и никак не хотела рассасываться. Одэлис был очень недоволен клиентом и его подружкой, но теперь уж ничего сделать не мог. Александра и в прошлом доставляла ему проблемы, теперь же она перешла на новый уровень вреда исключительно для него. А этот Владиславов отпрыск... Он заслуживал смерти ещё в то лунное затмение, когда Одэлис почти добился идеальной формулы для призыва на старом гаванском кладбище...

Входная дверь внезапно хлопнула. Толстый мужчина настороженно обернулся назад. Темно. Никого. Тишина. Он отложил пакет со льдом и ухватился за бутылку, которая попалась ему под руку.

— Лавка уже давно закрыта! Убирайтесь, кто бы вы не были! — проходя в торговый зал, он был намерен огреть кого-нибудь этой бутылкой. Мужчина дрожал от страха, но тем не менее был полон уверенности, что одолеет нежеланного позднего гостья по голове.

Старый торшер в углу загорелся. Одэлис подскочил и взмахнул бутылкой. Ударил он лишь воздух. На прилавке сложив нога на ногу сидела красноволосая женщина, кожа которой напоминала мел, а глаза два малахита. В том уголке, где стоял торшер накрытый плотной тканью, отчего свет был тусклым, в стареньком кресле сидел мужчина в чёрном. Одэлис не мог разглядеть лица гостя из-за проблем со зрением, ну и света, конечно же. Мужчина был неплохо сложен, судя по его тёмной сидячей фигуре. Одэлис заметил, что у него длинные худые пальцы и на одном из опущенных запястий болтается браслет из белого золота со вставками лазурита. Владелец лавки уронил бутылку. Та разбилась вдребезги и осколки разлетелись по всему торговому залу. Толстый мужчина отшагнул к стене и вжался в неё, хватаясь за грудь и начал нервно вздыхать, сбиваясь с привычного темпа дыхания. Красная женщина улыбнулась хитро и бедный колдун вовсе был готов сползти вниз, на пол, и свернуться калачиком.

— Что вам нужно? — прошептал пухлыми губами Одэлис, проглатывая очередной ком в горле. Его уже не волновал инцидент с вампиром днём, не волновал беспорядок в лавке. Волновал только один вопрос: что он с ним сделает?

— Поздороваться зашёл, — голос мужчины в чёрном был спокойный, но звучный и запоминающийся, как казалось Одэлису. Он видел его однажды. И запомнил этот голос. Той встречи ему бы хватило до конца своих дней. — Прошу прощения за такой поздний визит, Одэлис, были другие дела...

— Оу... конечно-конечно, — толстячок закивал и стёр пот с лысой головы. — Я всегда вам рад...

— Не подлизывайся, — рыкнула красноволосая женщина, перекинув ноги и выгнув спину, словно позируя для фотографа. — Этого никто не любит.

— Расслабься, — мужчина в кресле махнул рукой, вынудив свою спутницу замолчать. Она моментально послушалась его, опустив глаза и крепко закрыв рот. — Сегодня у тебя были гости. Скажи мне, Одэлис, что им было нужно.

— Вампир.... — Одэлис покряхтел в кулак. У него горло пересохло от страха и ужаса, который нагоняли на него такие гости. — Я удалил с вампира магические язвы, хозя... кх. Я не хотел делать этого, но эта hija de puta! Эта zorra Александра!

Мимо толстого лица колдуна пролетел изогнутый красивый нож, который намеренно врезался в стену, а не промеж глаз мага. Одэлис заткнулся. Мужчина поднялся с кресла, но его тёмная фигура всё так же оставалась незаметной.

— Полагаю, вампир ударил тебя за то, что ты очень красочно описал его спутницу, я правильно мыслю? — голос гостя стал более насмешливым и издевательским.

— Да чёрт знает этого вампира! Ударил и всё тут. За что не сказал, — забубнил толстячок, косо поглядывая на серый нож, торчащий из стены прямо рядом с его пухлой щекой.

— Я бы тоже так поступил, — протянул мужчина, шагнув по лавке и остановившись у витрины, где стояли статуэтки лоа, лежали колоды карт таро и прочие мистические штуки. — Я зашёл напомнить тебе, что ты до сих пор мне должен, Одэлис. Не забывай, кто вытащил тебя с того света... Я ведь могу за считанные секунды вернуть тебя обратно и даже бровью не поведу. Будто ничего и не случилось...

Одэлис заметил, что гость взял в руки фарфоровую статуэтку Лореаль и покрутил её в пальцах, разглядывая с некой небрежностью, он даже несколько раз фыркнул.

— Не самая лучшая работа, — разочарованно процедил мужчина и через секунду статуэтка разбилась о пол с грохотом и очередной кучей осколков. Одэлис закрыл глаза, поджал губы и как можно тише выдохнул. Около уха послышался еле-еле уловимый свист. Открыв глаза он понял, что ножа в стене больше нет.

— Я вас понял, — дрожащим голосом сказала Одэлис. — Я всё ещё вам служу. Исполняю свой долг...

— Нет, — колдун услышал, как мужчина усмехается, а его спутница сползла с прилавка и запустила руку за спину. — Я дал тебе шанс выжить, а ты делал всё то же, что и до меня. Ты прожёг свою жизнь, уничтожил здоровье. И ты пытаешься подлизаться ко мне, потому что в глубине души хочешь, чтобы я прокусил своё запястье, дал тебе выпить... Вылечил тебя. Ты бы попросил об этом и сына Владислава, не будь с ним Александры. Все твои принципы касательно вампиров такая же вода, как и всё, что ты мне тут сейчас наговорил... Ты не служишь мне, ты сидишь на шее.

Гость повернул ручку входной двери, но всё ещё не выходил из лавки. Стоял на пороге.

— Я никогда не убивал колдунов или ведьм, ты знал об этом, Одэлис? — вопрос был серьёзным и оцепеневший маг смог лишь кивнуть, подавленный и перепуганный. — Я спас тебя. А ты подвёл меня, пустив всё опять по той же дорожке... Я позволил тебе прожить остаток жизни нормально, позволил тебе делать всё, что ты хочешь. Ты подался в чёрную магию... Я не люблю, когда мои подарки недооценивают. Не люблю, Одэлис, слышишь?

Толстячок закивал головой, расплакался и собирался завыть о том, чтобы его пощадили, но не мог. Язык прилип к нёбу. Не было сил говорить, только реветь, как ребёнок и смотреть в темноту, откуда доносился голос его спасителя и скорее всего, последнего, кого он увидит в этой жизни.

— Последним, кого ты увидишь в своей жизни — будет прекрасная девушка, а не я, Одэлис. Я не убиваю ведьм и колдунов, — красная женщина достала из-за спины изогнутый чёрный нож и сделав пару шагов, прижала мага к стене, приставив к его трём подбородкам острие керамбита. Мужчина плакал, шептал, что не стоит, он искупит вину, но гость спрятавшейся за темнотой только посмеялся над ним. — Я не убиваю ведьм и колдунов...своими руками.

Дверь в лавку захлопнулась. Мужчина пошёл по узкой улочке Гаваны присвистывая. Торшер в лавке потух. Дверь хлопнула снова. Лёгкие женские шаги и удары капель крови о брусчатку. Мужчина обернулся, осмотрел в темноте девушку, которая шла быстро, уверенно, попутно протирая свой излюбленный нож.

— За что ты на самом деле убил его? — спросила красноволосая, подстроившись под шаги мужчины.

— Не я его убил, — подметил он, усмехнувшись. — Ты.

— Потому что ты так захотел, — фыркнула она, пнув камешки под ногами.

— Может, — мужчина улыбнулся. Красноволосая закатила глаза.

— Ты скажешь или нет?

— Он говорил неправильные вещи о женщинах, — мужчина кивнул собеседнице и пошёл вперёд, пока та затормозила и смотрела ему в след, скривив брови. Она стояла где-то с полминуты, оглядываясь назад и скрипя зубами. — Ты идёшь, Аркан?

— Да, Сайрус.

***

Пляж, 2.00 p.m


Ночь продолжалась для нас и это было весело и прекрасно. Этот кусочек времени, пока я была на отдыхе, можно сказать, заменил мне всё лето, которое я провела в Румынии и выбиралась разве что только до Бухареста и обратно. Но это и не считается. Мысль о том, что через пару дней мы вернёмся в холодную Трансильванию была для меня как нож меж рёбер. Зная свою страну, не удивительно будет увидеть снег в первых днях ноября. Не странно будет ощущать мороз до минус десяти во всё той же первой неделе ноября. Страна окружённая горами. И Куба. Горячая, солнечная, пропитанная ароматом соли и экзотических цветов. Музыкальная весёлая Куба, ходящая на ушах ежедневно. Вот бы когда-то попасть на фестиваль в Гаване... Не сомневаюсь — это было бы незабываемо...

Мечты, мечты. Вернёмся к реальности.

Мы долго пели песни и я, кажется, немного охрипла. Зато вспомнила множество песен исполненных в жанре альтернативного рока и ему подобного. И честно сказать, я кажется безумно влюбилась в человека, который всё это время играл на гитаре, пел вместе с нами и пару раз даже позволил сыграть что-то простое мне. Вместе с ним я училась новому. Я уже знала как исполнить простую колыбельную на пианино, а теперь детскую песенку на гитаре и куплет одной из песен Green Day. Когда я пыталась сыграть что-то под чётким руководством профессионала, смеялся надо мной лишь брат. Слава и Сара с завидным рвением поддерживали меня, сказали, что у меня даже есть какая-никакая способность к игре на гитаре. Хотя Кай заявил, что вряд ли. Но после дополнил, что обучай меня Макс и дальше, я научусь играть и музыку в моём исполнении будет даже приятно слушать. Леонард же подметил, что я слишком сильно держу гитару, он ссылался на волнение и я была полностью с ним согласна. Так же Римма рассказала историю о том, как Макс когда-то давно научил её играть на пианино и теперь она спокойно может разыграть известнейшие композиции без нот, с закрытыми глазами и одной рукой. В этот разговор даже вклинилась Фиби, ранее сверлящая меня таким взглядом, будто я была виновна во всех человеческих катастрофах. Конечно, и потом она не стала смотреть на меня по другому, но тем не менее подавала звуки жизни. Фиби посвятила нас всех в историю, как она ещё будучи молодой вампирессой вместе с сестрой обучались в музыкальной академии и как жутко их преподаватель играл на скрипке. Не в смысле — он плохо играл, а в смысле, что каждая его композиция стала бы отличным саундтреком к фильму ужасов. Я бы хотела послушать такое, если честно... Но только я об этом подумала, как Морце сказала, что этот музыкант умер уже очень-очень давно. Стало обидно, но не на долго.

За всё время пока мы сидели на вершине скалы, лишь Кай и Мирослава сиганули с самого края в море и вернулись после в мокрой одежде и с такими широкими улыбками, что ими можно было затмить луну. Ребята похлопали им, пообещав, что и все остальные скоро прыгнут вниз. Я не давала обещаний, но кажется никого это не волновало...

Я сидела на траве, недалеко от края скалы и рассматривала тёмно-синий океан, плещущейся в серебряном свете луны. Небо над нами было чёрным, но звёзды на нём отчётливо блестели, как маленькие точечки белой краски на тёмном полотне. Было чуточку прохладно, из-за того, что рядом плескалась вода и лёгкий морской ветер пощипывал кожу слабыми укусами холодка. Эта ночь была прекрасна. В воздухе витал запах моря, цветов, костра и жареного зефира. Позади еле-еле трещали последние дрова, подкинутые в наш маленький очаг. Ребята разговаривали, смеялись, рассуждали на какую-то очень важную тему; как обычно всех перекрикивала Слава, настаивая на своём, как упрямый баран.

— Чего грустишь? — рядом со мной опустился брюнет, протягивая мне маленькую баночку с колой. Я приняла её и быстро вскрыв, сделала несколько глотков. Пузырьки приятно пощекотали горло, а сладкий вкус растёкся по всему рту, отчего я вдруг по-детский заулыбалась. Именно эта баночка колы показалась мне такой знакомой. Напоминающей о детстве что ли, когда кола была особенной. Когда всё было особенным. Кажется, сейчас я чувствовала себя примерно так же.

— Я не могу грустить в таком месте, — я снова улыбнулась ему, сделала глоток лимонада и подняла глаза на парня, который, как ни странно, смотрел на меня своими безупречными глазами, которые даже в темноте были всё такие же небесно-голубые. Мне нравятся его глаза. Его настоящие глаза — яркие, насыщенные, словно всплеск синих красок в одном маленьком кружке. Мне нравились и те глаза, которые я первый и последний раз увидела тогда в спортивном зале. Мутно-голубые, с неким пятнышком, отдалённо напоминающим зрачок. Они были восхитительны. Оба их варианта завораживали меня и было сложно сопротивляться этому. — Я просто решила посмотреть на эту... красивую ночь подальше от шума.

— Разумное решение, — он улыбнулся, откинув голову и прилипнув к банке с лёгким пивом, которое они пили весь вечер и всё никак не могли выпить. — Ты раньше никогда не была на Кубе?

— Никогда, — прошептала я, рассматривая плеск и перелив волн и задерживая дыхание. Это было так красиво...

— Это место по своему уникально для каждого, — парень поставил баночку на землю и усевшись удобнее, уставился на меня. Я чувствовала его взгляд на себе. Снова. — Кто-то влюбляется в Гавану с первого взгляда, кто-то с десятой поездки, а кто-то её вообще не любит. Тем не менее для каждого она так или иначе что-то значит.

— Что она значит для тебя? — я медленно повернулась к нему, убрав волосы на другой бок.

— Ненавижу Кубу, — она засмеялся, подмигнув мне. — С ней связано слишком много плохих воспоминаний и, наверное, поэтому я не очень люблю летать сюда... Но признаюсь тебе — теперь у меня есть одно приятное воспоминание с этого отдыха.

Я отвела глаза, легко улыбаясь, когда он внимательно посмотрел на меня. Мне снова становилось как-то очень неловко. Особенно после того, как мы просто раскрыли свой маленький секрет всем остальным. Это стало чем-то таким... новым. Выбивало из привычной колеи.

— Какое же воспоминание?

— Куба изменила наши жизни, — сказал он и я моментально вспомнила Славу, которая говорила точно так же. На секунду мне показалось даже, что сейчас я слышала не голос Макса, а её. Но она всего лишь громко рассказывала ребятам очередную историю. Одну из тех многих, которые она пережила пока пряталась от охотников по всему свету. — Моя самая младшая сестра перестала боятся того, что ненавидела всей душой. Младшая сестра помирилась с любимым человеком и нашла общий язык с тобой. Большего я и желать не мог, если честно. Я не думал, что ты с ней подружишься... Слава...такая Слава.

— Ты прав, она такая Слава, — я хохотнула. — Твоя сестра такая же потрясающая, как и ты. Она со своими закидонами, но её можно понять. С ней можно говорить, её приятно слушать, с ней весело и комфортно. Она из тех девушек, которые встанут нерушимой стеной за свои интересы и за кого-то, кто ей дорог. Я считала её злобной, теперь же я ею восхищаюсь. Она так сильна душой, что это вызывает бурю эмоций. Ты со мной согласен?

— Согласен, — он кивнул. — Мало кто видит в ней это. Совсем пару человек. Сара, Кай и мы с тобой... Остальные не смогли зацепить её за что-то настолько важное, чтобы она открылась.

— Я, конечно, была немного шокирована, когда она начала общаться со мной по-человечески...

— Она пережила ужасный стресс после того случая на обрыве. Слава иногда повторяет фразу: «Девочки должны поддерживать друг друга», точно такой же слоган у неё для случаев с такими же «особенными», как и она сама. Раньше было много... нейтралов. И каждый из них переносил персональный ад. И за каждого Слава переживала, потому что понимала, что им приходится терпеть ради дальнейшей жизни. И за тебя она волновалась... Очень сильно, мне даже казалось, что моя проблема показалась ей не такой серьёзной, как некоторые новости о тебе из больницы. Она ругала меня много раз весь тот месяц, что тебя не было... Слава очень боялась, что ты можешь остаться парализованной. Я думаю... если бы такое произошло, она бы тайно от тебя продумывала план по твоему спасению.

Я стянула воздух, подавляя в себе желание расплакаться от столь сентиментальной и милой речи. Я отставила банку с напитком в сторону и просто потянулась руками к его широкой шее и плечам. Прильнула ближе, как малышка, ткнулась лицом во впадину между шеей и ключицей и закрыла глаза, наслаждаясь его холодом, запахом, нежностью кожи. Крепкие руки обняли меня незамедлительно, охватили словно я была малюткой по сравнению с его длинными руками. По-сути, таковой я и являлась. Худенькая и маленькая. Он что-то прошептал, что, я снова не поняла, после ткнулся носом в мои волосы и вдохнул запах волос, дрожащими пальцами охватив моё плечо.

— Чего вы тут расселись?! — возмутилась Мирослава, нависнув над нами, как жуткая тень. — Прыгать будете?

— Я не очень хочу... — подымая голову, проскулила я, на что девушка клацнула зубами и сузила глаза, вынуждая меня подняться.

— Это традиция! — она раскинула руками. — Брат, поддержи меня, что ты как не знаю!

Старший Карс медленно поднялся, подхватывая пустую баночку из-под пива. Он почесал затылок, отчего его волосы спутались и он снова напоминал ту свою сонную школьную версию. Парень взглянул на сестру и цокнул.

— Если она не прыгнет, скинем вместе! — он подмигнул Славе и та заулыбалась, как сытая пушистая гадина.

Макс поерошил волосы сестрички и направился к костру громко заорав, что сейчас будет нечто интересное! Слава же свистела и кричала ему в след, попутно зло хихикая. Я слишком рано начала её хвалить.

Моё лицо было настолько каменным, что его вполне можно было спутать с кирпичом.

— Я прыгать не буду! — возмутилась я выставив палец и погрозив им Мирославе.

— Поговори мне тут, — шутливо буркнула она, кривляясь. — Прыгать она не будет. Будешь, ещё как будешь!

Девушка вопреки всем моим протестам, встряхнула меня, твёрдо поставила на ногах и потягала за щёки. Последнее она, видимо, сделала забавы ради. Ну что ж. Мирослава, хихикнув, протянула мне руку. Я несколько секунд смотрела на неё решала, делать мне это или не делать. Конечно больше очков уходило в пользу команды «Ты что дурная совсем, тут высота в четыре этажа!», но почему-то победила команда «Давай прыгай — будет весело». И не представляю, как только работает эта система.

Карс окликнула ребят, сообщила о том, что мы будем первыми. Девушка крепко взяла меня за руку и повела подальше от выступа скалы, чтобы взять разгон. Макс стоял у куста плюмерии и внимательно наблюдал за всем этим. В его руках снова очутилась баночка с напитком, а голубые глаза, смотрящие на меня из-под чёлки — немного блестели. Остальные просто повернулись, решив понаблюдать издалека. Талер закусил губу и кажется, даже собирался мне что-то сказать, но не сказал. И, наверное, за это я буду ему благодарна.

— На счёт три бежим вместе и прыгаем как можно сильнее отталкиваясь от земли, ты поняла меня? — объяснялась Мирослава, смотря на меня своими горящими глазами. Она напоминала мне непоседливого ребёнка.

— Поняла, — я кивнула. — Мы точно не разобьёмся?

— Раз.

Я повторила свой вопрос.

— Два.

Я прикусила губу, чувствуя панику внутри. Как её уровень подымался от поясницы и пробирался к горлу тугим комком сплошного ужаса перед предстоящим безумством. Слава устремила взгляд вперёд и её полные губы, влажные от пива, растянулись в усмешке.

— Три!

Резкий рывок. Я устояла, не потянулась следом. Сделала старт вместе с ней. Будто почувствовала особенный импульс, закричавший о том, что пора двигаться. Её рука была холодной, но держала крепко. Пальцы сплетались с моими. Кожа нежная, мягкая.

Снова рывок. На этот раз высокий длинный прыжок. Слава пролетала чуть дальше меня и вот мы падали вниз. Несколько секунд свободного падения над безупречной синей гладью Мексиканского залива. Ветер бил по лицу, словно ветки деревьев в непроходимом лесу. Но это было необыкновенное чувство. Мы визжали, в шутку, не от страха. Я поборола страх. Это не было так страшно, как плакать кровавыми слезами, не было так страшно, как подвергаться магическим ритуалам, не было так страшно, как быть целью неизвестного охотника.

Было весело.

Адреналин ударил в вены и меня трясло лишь от него. От прохлады воды тело будто сказало мне «Спасибо». Удар был сильный, но не больной. Вытянувшись, как две струнки, мы ушли под воду и погрузились туда на добрых несколько метров, кажется, я даже почувствовала кончик склизкой водоросли стопой. Слава не отпускала меня. Крепко держала. Конечно, во время удара мне чуть не оторвало руку из-за этого, но всё обошлось. Она была рядом. И было не страшно. Не страшно даже под тёмной водой. Я чувствовала её руку, её гладкую кожу. Она случайно задевала меня ногами, её волосы касались моего плеча, когда мы всплывали на поверхность. Мы были близко друг к другу и мне было не страшно. Мне было спокойно и хорошо.

Вынырнув из воды мы синхронно посмотрели друг другу в глаза, хотя вроде бы изначально никто не собирался. Слава широко улыбнулась, наконец-то отпустив мою руку. Её лицо было мокрым, волосы облепили его контур, а глаза продолжали гореть, гореть и искрится как глаза заинтересованного ребёнка. Она была такой милой. В почти полной темноте её лицо потемнело, а мокрые волосы казались чёрными. Она всё больше была похожа на брата.

— Как ощущения? — чуть позже спросила она, разводя руками, чтобы держаться на воде. Я делала точно так же.

— Очень... — я запнулась, отведя глаза. — Экстремально.

— Экстремально, когда прыгаешь в бушующий океан во время шторма, —она хихикнула и перевела взгляд вверх, на выступ скалы. Там виднелась фигура. — О, Миллер, моё солнышко.

— Смотри, чтобы не зашибло, — я усмехнулась, на что Слава кивнула и мы отплыли подальше. Как оказалось неподалёку был каменный выступ, благодаря которому я смогла постоять и отдохнуть.

Кай со свистом слетел в низ, что-то смехом проорав где-то на половине пути. Следом за ним, сразу же, сиганул Лео и Сара. Морце сделала несколько переворотов в воздухе, а после гладко ушла под воду. Лео и Кай первыми всплыли на поверхность и дали друг другу «Пять». Сара появилась позже. Её длинные волосы залепили её глаза и девушка, захлопав ладонями Лео, попросила его справится с этой проблемой. Это было очень мило. Хотя она и сама могла убрать их с лица, всё равно попросила об этом Стивенсона. Они смеялись.

Кай приплыл к нам, оставив голубков позади. Парень многозначительно посмотрел в сторону Мирославы, волосы которой спутались и торчали, ресницы слиплись, а лёгкая одежда плавала на поверхности, задравшись до подмышек.

— Он сказал, что прыгнет, —сообщил Миллер, усмехаясь и кивая Славе.

— Конечно прыгнет, —хихикнула девушка. — Если не прыгнет, я заберу её себе и уже не отдам обратно.

В этот момент она смотрела на меня и хитро улыбалась. Кай сдержанно усмехнулся. Я смущённо опустила глаза. За меня теперь будут бороться двое из Карсов? Причём шансы Мирославы могут в любой момент резко возрасти. Это же Слава.

Сверху раздался свист. Громкий и чёткий. Лео и Сара поняли намёк и убрались оттуда, чтобы ненароком их не пришибло кем-то сверху. Места для приземления было не так и много, как собственно и места, откуда можно было прыгнуть. Коридор из цветущей плюмерии был узкий и там еле хватало места для двоих.

То была Фиби. Прыгала она одна, предварительно сняв с себя парео. Девушка разбежалась и прыжок, который она совершила, был, кажется, длиннее чем у всех, кто прыгнул до неё. Она прыгала далеко и высоко, рассекая грудью воздух. В этом прыжке была сосредоточена жуткая сила её ног. В принципе, это было просто и объяснимо. Помимо того, что она являлась вампирессой, её телосложение — пусть такое же хрупкое на первый взгляд и миниатюрное, как и у Сары, было всё-таки значительно мощнее. Жилистые крепкие ноги, наверняка бьющие как стальной молот. Оттуда и сила. Она охотник. Ей приходится часто бегать за жертвой. Это требование профессии.

Летела она быстро и стремительно. Как ястреб за своей добычей. Удар об воду был громким и с миллиардами брызг, долетевших даже до нас. Её рыжие волосы показались не сразу. Она проплыла добрых метров десять под водой и вынырнула в паре метров от берега. Поднялась и вздохнув, тряхнула головой, после скрутила короткие волосы и выжила воду. Я окинула её изучающим взглядом. Она и правда была очень мускулистой. Крепкая мускулистая спина, крепкие руки с точным рельефом мышц и не сгибающиеся под пьяным танцем волн ноги. Она стояла как нерушимый камень.

Когда я оглянулась на место, куда все приземлялись, то заметила движение в самом-самом верху. Ну что ж, он решил прыгнуть самым последним? Более чем уверена, что Талер не согласился на такое безумство. Конечно, бывали у него заскоки, но таких точно не было.

Да — это был Карс. Парень покривлялся в полёте, как дитё малое, шлёпнулся об воду, чем вызвал только смех от друзей, после всплыл и выплюнул несколько водорослей, которые непонятно как попали в нему в рот. Уверена, если бы он был живым, такой прыжок закончился бы разрывом внутренностей. Но этот отделался только водорослями и испорченной причёской. Хотя за причёску, судя по всему, волновался больше всего только Миллер, который всё ещё находясь в воде поправлял волосы и пытался привести их в порядок. Модник.

Когда все выбрались из воды, Талер и Римма ждали на берегу, забрав вещи с верху. Казалось, что притащили туда очень много всего, а унесли как-то совсем ничего. Младшая сестра вручила брату его гитару, которую сама аккуратно несла у себя на плече. Мокрый, слегка грязный из-за песка, в который его толкнул Кай, Макс всё-таки её забрал. Талер, Римма, Лео, Сара и Фиби пошли вперёд. Я, Слава, Кай, Макс и его гитара шли позади — медленно, не торопились.

Мирослава стянула с себя верхнюю одежду, по дороги выжимала её от воды. Я тоже самое делала с волосами, стараясь игнорировать мокрую одежду. Завтра мои кудри обязательно превратятся в ад, а спать я буду как на раскалённых углях из-за жжения от загара. Тёмные стороны отдыха на побережья океана.

— Кай! — девушка с лиловыми волосами окликнула его, шатен резко развернулся и взглянул на неё.

— Что? — он легко повёл плечом.

— Подожди, — она натянула влажную и помятую одежду на себя и догнала нас, пошла рядом с Миллером.

— Ну?

— У меня есть предложение... — уже по тише сказала она, заметив, как братец сверлит её взглядом и ухмыляется.

— Понял, — шатен кивнул и они пошли вперёд, стремительно ускоряя шаг. Что ж, мы остались вдвоём. То есть втроём. Гитара ещё.

Карс вытряхивал песок из волос, его рубашка, которую он додумался оставить на суше, послужила мне чем-то вроде полотенца. Я часто смотрела на него, медленно перебирая ногами —я уж точно никуда не торопилась. Бледное влажное тело, игры теней на коже, чистый торс и лишь единственный мерзкий шрам, режущий мне глаза. Я остановилась, он вместе со мной и голубые глаза опустились, рассматривая моё лицо. Я подняла голову, устремила взгляд к звёздам и вздохнула, легко коснувшись ладонью его предплечья. Он вздрогнул. Как всегда вздрагивал. Моё тепло заставляло его это делать. Его рука была холодной и влажной. Слегка пахло солью, плюмерией и жареным зефиром.

— Я пока что не хочу возвращаться, — разглядывая мелкую россыпь белых точек-звёзд на чёрном ночном небосводе. Ветер трепетал волосы, рубашку, окутывал прохладными объятиями.

Макс молча пошёл в бок, к берегу, к океану. Он рухнул на песок недалеко от берега, опустил гитару рядом и похлопал по месту с другой стороны. Я улыбнулась, легонько. Натянула рубашку и подбежав, присела рядом, опустила голову ему на плечо. Вздохнула.

Океан был спокоен. Лёгкий плеск воды, рябь от ветра и бесконечно чёрное небо над ним. Отражение звёзд и уходящей луны. Красиво. Как же красиво!

И мне не страшно.

Я спокойна, как океан.

— Как ты?.. — спросил он тихо, обнимая меня за плечи. — Всё так... быстро происходило, что я даже не успевал спрашивать...

Я задумалась, прижимаясь к нему сильнее. Я знала, что тепла не будет, но инстинктивно продолжала это делать. Хотя бы ради того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Хотя любой другой принял бы меня за сумасшедшую. Как можно чувствовать себя в безопасности рядом с вампиром? Не знаю. Просто можно. Так получается само собой.

— Я не знаю, — я ответила тихо, с хрипотцой в голосе. Закрыла глаза и снова вдохнула полной грудью. — Наверное... Нормально.

— Вот и я тоже, — он легко поцеловал меня в макушку, даже не смотря на ужасно мокрые волосы. — Я не уверен, что сейчас самое время и не знаю, говорила ли тебе Слава...

— Что именно?..

— На последнем собрании Совета выяснилось, что Морце знал, что Сайрус жив, — он горько вздохнул, а я отстранилась и уставилась на него, не моргая. — Аннабель... была там, в этот момент. И он там был.

Я дёрнулась. Вжала голову в плечи и поджала колени к груди. От одного упоминания Сайруса мне становилось не по себе. Я не видела его. Не слышала ни его голоса. Вообще не имею никакого представления, но всё, что я слышу о нём — влияет как хитроумная манипуляция, направленная на полнейшее угнетения меня. Визит Силиции на вечеринку Анны — не исключение. Это как напоминание о том, что он придёт за мной. Он знает, где я буду. С кем я буду. Он всё знает, но прячется в тени, словно выжидая нужного момента. Словно... Он готовится к встрече. И от этих мыслей только более жутко.

— Он убил девятерых, — продолжил Макс, опустив голову и запустив пятерню в волосы. — А потом исчез так же внезапно, как появился.

— На самом деле я не боюсь очередной сдвига в магических печатях Лореаль так сильно, как боюсь встречи с ним, — я поджала губы. — Его личность покрыта пылью, как старая книжка, обложку которой не протерев не узнаешь названия. Этот страх не такой. Он похож на панику и паранойю, которые вытекают в ужас. Я боюсь вспоминать его имя. Но вспоминаю. Представляю, как он выглядит. Каким я его встречу... Ведь я его когда-нибудь всё равно встречу. Это неизбежно. И это наводит на меня ужас...

— Он на всех нас наводит ужас, — спустя полминуты молчания, признался парень, подымая на меня глаза. Его лицо стало слегка... грустным? Да, наверное. — Он пообещал, что оставит меня — только меня —на «десерт». Хочет покончить со мной в последнюю очередь. И меня это пугает. Если ему удастся сделать всё, что он запланировал...

— А первыми буду я и Мирослава?.. —я вскинула брови, он молча кивнул в ответ.

— А я последний. Это самое жестокое наказание, которое он только смог придумать, я уверен. Наказать меня по настоящему... — брюнет кинул маленькую ракушку в воду. — На моих глазах умирают сестры, мать, лучший друг, девушка — все дорогие мне люди, после крушится вся вампирская империя и в конце, когда не останется ничего — я получу честь быть убитым. При таком раскладе смерть будет спасением... Если всех он хочется убить —меня уничтожить. Сломать. И это так...

— Как?.. — я, приоткрыв рот от какого-то странного восторга его мыслями и выражением лица в этот момент, тихо выдавила вопрос.

Он молчал. Поднял голову и взглянул в даль, чертя круги на влажном песке. Я нетерпеливо ждала хотя бы какого-нибудь ответа.

— Как-то совсем не в его стиле, — брюнет усмехнулся. — Сайрус любит играть по другому. Не так. Он играет сурово, хитро, умно, но не так. Так играют сильные вампирские женщины. Но Сайрус точно не входит в их число...

Я смотрела на него с полным не пониманием. Как это связано с полом? Стремится растоптать может каждый. Или я вообще ничего не понимаю!

— Объяснить можешь?

— Могу, — он кивнул, — Сайрус выжидает, он тактик, продумывает ходы, для него любая проблема — это как партия в шахматы. Он со странностями. С такими странностями, которые значительно отражаются на его действиях. Он любит загадки, сложности. Может быть в убийстве всех, кто мне дорог и есть сложность, но, увы, не для него. Если бы ему нужно было лишь это — он бы давно выполнил свою задумку. Тут что-то другое... У Сайруса нет причин так яро меня ненавидеть. Вообще никаких. Ну, по крайней мере я в этом уверен. За долгие годы нашего общения, единственное, как я мог сделать подлянку князю, так это напеть Старейшинам ведьм, с кем он в очередной раз встречается. Но чтобы до такой степени... Какой-то сложный и мутный план, согласна?

— Весь план мутный и сложный, — я пожала плечами. — Зачем собирать всех нейтралов? Зачем вырезать весь вампирский род? Зачем вести такую тихую и неприметную охоту? Он пытается морально нас всех уничтожить. Пугает, и его угрозы, видимо, имеют вес, поскольку боишься даже ты...

— Я заинтересован в этом, — он положил пальцы на подбородок, опустив глаза на влажный песок, выпрямляющиеся от нажатия на него. — Заинтересован и напуган.

—Ты упоминал вампирских женщин...

— Ага, — он кивнул, — Я не имел ввиду вообще всех. Каждая действует так, как больше привыкла. Аннабель идёт на пролом, Диметра плетёт сети, как хитрая паучиха, Анжелин действовала через кого-то. Но была одна такая, которая получала настоящее удовольствие от унижения и издевательства абсолютно над каждым. Эта страсть была гораздо сильнее, даже чем у Мирославы... Растоптать и уничтожить любого Мирония могла по щелчку. И это так на неё похоже... Но это не может быть она. Она заперта в тюрьме. Скована цепями и вообще не имеет никакой силы. Никакой надежды на спасение. Потому моя теория заходит в тупик...

— В этом что-то есть, — я покачала головой, действительно соглашаясь. Хотя по сути, откуда я могу знать хотя бы что-то об Агате Миронии, кроме воспоминания её отвратительного высохшего лица в щели толстых стен тюремной камеры, я даже ничего толкового не могла вспомнить из истории.

—Ты не замёрзла? — он быстро сменил тему. — У тебя губы посинели...

— Да, есть немного, — я поднялась с песка, стянув углы рубашки, чтобы погреться. Хотя она была мокрой и вовсе не пригодной для такого.

— Пойдём, — Карс быстро подскочил, подхватил гитару и взяв меня за руку, направился в сторону виллы.