Scarlet Torment

Отель "Casa Colonial Yadilis y Joel". 2:20 p.m

Слава никогда не отличалась особой скромностью, что было весьма очевидно, и то прекрасно сказывалось на том, что она, оставшись в одних коротких джинсовых шортах и полупрозрачном лифчике, сидела в кресле с бутылкой рома и рассматривала постельную сцену на кровати перед ней. Кай занимался сексом с темнокожей девушкой, волосы которой напоминали густую лошадиную гриву. Она была пьяная, под кайфом от порошка, потому её взгляд был мутным, а действия инстинктивными. Карс наблюдала за этим с своеобразным удовольствием и пила ром, рассматривая движения парня и оценивая девушку, которая была под его полным контролем. В соседнем кресле мирно спал такой же темнокожий парень, с шеи которого медленно сочилась кровь, а запястья были еле надкусаны. За такое понятие веселья она и любила Кая. Она любила его за то, как он относится к смертным. Это их объединяло. Они не очень-то любили людей, считали их слабыми, беззащитными и вкусными. Особенно если до вампирского ужина жертвы пили алкоголь и закидывались таблетками, а может что и по круче. А ещё любила его за то, что он всегда находил новые способы развеяться. Наркотики, алкоголь, групповой секс, игры на спор и прочее-прочее. Они были слишком похожи. Слава усмехнулась ехидно, когда девушка забилась в конвульсиях от перевозбуждения и вот-вот бы отключилась. Она так и сделала после того, как парень, недовольно фыркнув, столкнул её с себя и та упала на кровать, раскинувшись без сил. Белые простыни были испачканы кровью, по груди и шее шатена стекали алые струйки. Он вздохнул и спокойно поднялся с постели, привлекая к себе ещё больше внимания Карс. Она рассмотрела его с ног до головы и довольно улыбнулась, пригубив бутылку с алкоголем. Кай закурил, а после перевёл взгляд на девушку, которая не отрывая глаз смотрела на него. Парень стоял у небольшого окна, выходящего на город и если бы напротив было здание, кто-нибудь бы насладился видом. А так этим занималась лишь Мирослава.

— Оцениваешь пропорции? — усмехнулся Миллер, выпуская струю дыма. Слава откинулась на спинку и расставила ноги, делая глоток рома, а после улыбаясь ехидно, впрочем как всегда улыбалась.

— Да уж, —она кивнула, —давно я не рисовала с натуры.

— Бьюсь об заклад, что часть твоих работ — это мои портреты.

— Не слишком самодовольно, нет? — съязвила девушка, гордо вздёргивая подбородок. Шатен стряхнул пепел с сигареты прямо на пол и отрицательно помотал головой. Мирослава приятно удивилась и игриво улыбнулась, стрельнув глазками.

— Что всё-таки решил твой брат? — Кай затушил сигарету и, кинув окурок на спящую девчонку, о которой он уже и думать забыл, направился к сидящей в кресле Карс. Он присел на угол кровати и окинул её оценивающим взглядом, попутно прикусывая распухшую от поцелуев с незнакомкой губу. Хотя оценка была вовсе ни к чему. Он и так прекрасно знал, что как бы он не пытался подавить свои чувства, от одного взгляда на эту бестию, ему хотелось накинуться на неё, но он не делал этого, потому что прекрасно знал, что именно этого Слава от него и ждёт. Он и так слишком долго танцевал под её дудку.

— Это будет чудо, если у него всё выйдет не через задницу, — Слава посмеялась, но вместе с тем скривила недовольно брови. Разговор склонялся к Рите, а такое сочетание, как «Кай и Рита» мало ей нравились. Конечно, она всё понимала и видела, но её собственническая натура тревожно била во все колокола. — Но то, что он делал с Фиби... Думаю за это она его готова прибить.

— Фиби? — Кай посмеялся. — Она бы переспала с каждым из нас. Возможно даже со всеми сразу.

— Рита назвала её «рыжей блядью», — цитировала младшая Карс, делая глоток из бутылки и облизывая губы, внимательно всматриваясь в бледное лицо Кая. Она любила его лицо, но ненавидела эту родинку. Она знала, что это его изюминка, обворожительная особенность на которую велись абсолютно все, кроме неё. Она ненавидела эту родинку.

— Ну, тут-то она оказалась права, — Миллер поднялся и подошёл к Карс, выхватив из её рук бутылку и сделал пару глотков, продолжая разгуливать перед ней голышом. Но никто не был против. — Надеюсь Максу повезло...

— Тебя это раздражает, не так ли? — ехидно улыбаясь, Слава сверлила его взглядом исподлобья и её ноги медленно скользили по рельефному телу шатена. Он наблюдал за этим, покачивая бутылку с ромом и прикусывая губы.

— Как и тебя, — он усмехнулся и кивнул ей, делая ещё один глоток из полупустой бутылки. — Но сейчас я в каком-то отеле, с тобой, расхаживаю перед тобой в чём мать родила и не выгляжу обеспокоенным касательно отношений твоего брата и Кросс.

— Что, перегорело? — она издевательски усмехнулась, облизнув губы и продолжая гладить его торс ножками. Миллер медленно провёл кончиками пальцев по бледной худой лодыжке, после пошёл чуть выше, медленно, еле-еле касаясь бледной нежной кожи, вкус которой он помнил и прекрасно знал, что он всё такой же.

— Ты хочешь услышать это от меня, хотя прекрасно знаешь ответ на свой вопрос! — он гордо поднял подбородок, резко схватив её за голень и рванув к себе. Слава сползла по спинке кресла и смотрела на него снизу.

— Да, я хочу, — она усмехнулась, щуря по лисьему свои медовые глаза. — Хочу услышать.

Миллер улыбнулся ей, подмигнул и отпустил стройную ножку, сделав пару шагов к креслу рядом. Он пнул мужчину в ногу и не получив никакой реакции резко повернулся к Славе и приподнял густые брови.

— Надеюсь, он не сдох, — сказал парень, повернувшись к девушке, которая упала на кровать без задних ног. Он ущипнул её и не увидел особой реакции. — Ой.

— А какое нам до них дело? — Слава поднялась с кресла, сделала пару шагов и остановилась у большой кровати, рядом с Каем и окинула голую темнокожую девчонку незаинтересованным взглядом. — Если без нашей помощи, то они всё равно когда-нибудь подохнут. Мы всего лишь ускорим этот процесс.

— У меня есть более интересная идея... — усмехнулся шатен и приподняв свою руку, укусил себя за запястье. Парень пустил кровь и обойдя постель, присел около девушки. Он залил несколько капель крови ей в рот и после, подняв янтарные глаза на Мирославу, совершенно спокойно свернул шею темнокожей особы. Даже треска почти не было слышно. Слава улыбнулась.

Слава рассмеялась и поступила аналогично, опоив и убив парня, который развалился в кресле. Кай спихнул с кровати девушку и развалился на постели, откинув голову назад — он глядел в окно. На ночной город, блестящий от огоньков. Слава застыла посреди комнаты, рассматривая его. Она скользила глазами по его бледному подтянутому, но всё же худому телу и знала где у него есть шрамы, маленькие, большие; помнила где раньше была татуировка полуголой Мадонны — внизу живота, где теперь был лишь светлый рубец, с которым была связана кровавая и поганая история. На его груди, прямо по середине, был противный шрам, который Слава ненавидела больше всех. Это был шрам от заговоренного в Ватикане кинжала, с которым Миллер пролежал достаточно долго. И теперь точно такой же был на груди её брата. И лишь у неё, у единственной, кому эти железки не причиняли вреда, не было шрама, который, как она всегда считала, заслуживала больше, чем её любимые мальчики. На плече у него было родимое пятно, маленькое, Славе оно всегда напоминало тоненький месяц. Точно такое же было на плече Евы, его матери. И сейчас, смотря на него затаив вовсе не нужное ей дыхание, она понимала, насколько сильно он похож на свою наикрасивейшую мать. Его тёмные волосы были такие же густые и блестящие, как и у неё в лучшие годы. Красивые глаза и губы были словно скопированы с молодой Евы. Будь он не мертвенно бледен, а смугл и ещё более тощий, походил бы на точную мужскую копию своей матушки.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, опуская на неё взгляд и мельком осматривая девушку с ног до головы. Слава почесала затылок и улыбнулась.

— Просто, — она отвела глаза и облизнула губы. Кай откинулся на подушку и вздохнул.
Вдруг послышался лязг металла о паркет, а через секунду парню стало тяжеловато в области живота. Подняв голову он увидел Славу, сидящую на нём в одном нижнем белье. Он приподнялся, отставив руки назад и взглянул ей в глаза. Она поступила точно так же. В комнате резко стало очень тихо. Они просто смотрели друг на друга не отрывая глаз и в их голова творился вопиющий беспредел, ясный лишь им двоим.

— Решила рассмотреть меня поближе? Плохо помнишь черты лица? Боишься, что портрет выйдет не похожим?

— Твои художественные сравнения ужасны! — она засмеялась, очерчивая контур шрама на груди и спускаясь к прессу.

— Как и все мои портреты в твоём исполнении, — гордо задрав голову, заехидничал Кай и очень быстро улёгся на лопатки от сильного и резкого удара в грудь.

— Может ещё за волосы меня дёргать начнёшь? — она вытянулась, словно кошка, прижав его крепкие руки к постели. Их карие глаза встретились и между ними словно проскочила яркая искра, полная напряжения. Как и всегда, будь она видимой — сияла бы как рождественская ёлка от этого потока противоречивых чувств.

Парень усмехнулся, сверкнув белыми зубами и резко дёрнув руки, высвободился и быстро схватив её за талию, завалил Славу на спину. Она несколько секунд смотрела на него удивлёнными глазами, а после рассмеялась во весь голос, приобняв парня за плечи.

— Ты увидела что-то смешное? — он сам улыбался, спрашивая её, однако старался быть серьёзным, потому что сейчас снова ломалось та стена, которой он от неё огораживался. Карс продолжала пропускать смешки и взглянув на его красивое лицо, положила ладонь на его щеку, легко погладив вдоль скулы.

— Да! — она успокоилась и рассматривала его лицо, изучая глазами каждый сантиметр, который она и так прекрасно знала за столько лет. Знала каждый изгиб, неровность, тень и блик на этом лице. Глаз художника не подводил ей в изучении потенциального клиента для портрета, однако при выполнение всегда получалось что-то не так... Девушка чаще всего склонялась к тому, что Кай слишком красив, что бы его изобразить на рисунке. Он выходил отлично на фото, но каждый раз, когда она бралась рисовать его, что-то да не получалось. То неверная тень, то с глазами какая-то беда, то подбородок выходит иной формы.

В данный момент они молча смотрели друг на друга с детским интересом, будто встретились впервые. Слава аккуратно охватила его ногами, прижимая к себе и после, вовлекая в объятия. Миллер подчинился и ткнулся ей в плечо, вытянув руки и спрятав их под подушку, слегка окроплённую кровью той мёртвой девушки. Он вдохнул её запах: алкоголь, кровь, сигареты, мужчина, по нелепости попавшейся ей под руки. Но чуть-чуть выгнув шею, он ткнулся носом в лиловые волосы и с удовольствием закрыл глаза, вдыхая их запах, он считал его совершенным. Её цитрусовые духи, которые она любила брызгать на волосы смешивались с ароматом сирени, коей пах её шампунь и это было забавное, приятное сочетание. Сладкое и терпкое. Единственная, кого он мог узнать по запаху. По лёгкому аромату, несомому дуновением ветерка. Единственная, кого он обожал за такой запах. Единственная девушка, которую он бездумно любил, но его любовь к ней всегда, каждый раз, наотмашь била его по лицу.

— Я уже и забыла, когда мы последний раз были так... — она втянула воздух, пытаясь подобрать слово. Парень её слушал, вдыхал её запах и еле-еле слышно мурчал девушке на ухо, получая удовольствие от того, что она перебирает его волосы, — ... были так близки.

— И правда, — тихо произнёс Кай, заставив её дрожать от ощущения холодного воздуха на коже. Она не понимала, откуда в них эта людская потребность — дышать, но почему-то, ей безумно нравилось это делать. Наверное, это было то ли влияние брата, который по своему любил людей, то ли это было что-то подсознательное .

— Знаешь, на самом деле Рита очень интересная, забавная... — начала Мирослава и Кай обнял её за плечи, заставляя её ткнуться во впадинку меж его ключиц.

— Не говори о Рите, — прохрипел он, легко проведя щекой по её спутанным волосам, цвет которых всегда ему нравился. Они были для него такими же особенными, как и её чудесный запах. Слава задрожала и собиралась сказать что-то ещё, но парень поцеловал её в макушку и аккуратно перекатился на бок, всё продолжая её обнимать. Он подхватил с края кровати одеяло, весьма ловко подцепив его ногой, после накрыл их вдвоём и прижав Славу к себе, словно маленькую, закопался пальцами в ярких волосах. Она напряженно дышала, тряслась и явно чувствовала себя не так, как привыкла. Все эти действия были для неё... неожиданными, а Слава не привыкла к сюрпризам.

— Я никогда не нарисую твой портрет идеально, — вдруг вспомнила она, чуть-чуть приподняв голову и взглянув на его лицо. Тёмные карие глаза опустились на девушку и она улыбнулась уголком губ.

— Они все идеальные, — посмеялся он. — Ты правда мне поверила?

— Я думаю, что как бы я не старалась изобразить тебя на бумаге, что-то всё равно выйдет не так. И я думаю, что всему виной даже, скорее, не то, что ты очень красив, а то, что я, как девушка, вижу тебя совсем по другому, не так, как видит тебя художник.

— И это ещё мои художественные сравнения ужасны, — он усмехнулся, убрав с её лица опавшую яркую прядь. — И как же меня видишь именно ты?

— Ты и сам знаешь мой ответ, — она опустила глаза и прижалась к его груди лбом, закрыв глаза. На её лице всё ещё гуляла улыбка. Кай усмехнулся и снова поцеловал её в макушку.

— Хочу, чтобы ты сказала это сама, — он улыбнулся мельком, закапывая худыми пальцами в ярких мягких волосах. Слава приподняла голову, поймала его взгляд на себе и лишь многозначительно улыбнулась, подмигнув ему. Миллер улыбаясь, прикусил губу и нежно погладив её по щеке, закрыл глаза, наслаждаясь сильным запахом сирени.

Они уснули в обнимку. На огромной постели, взглянув на бельё которой горничная явно схлопочет сердечный приступ. Под кроватью с левого борта лежал труп, неподалёку ещё один, а они спали, получая приятное удовольствие от объятий и от осознания того, что впервые за столько лет они снова рядом друг с другом.

***

27 октября. Четверг. Вилла. 12:00 a.m

...Люди толкались, сбивали с ног, пробегали мимо, словно безликие тени, безразличные, пустые. Я не уходила из давящей толпы, она роилась вокруг, периодически заставляя меня вставать с холодного и мокрого асфальта после очередного падения. Мир казался таким ярким, но серая толпа всё портила. Она даже выглядела совсем одинаково, словно штампованные на заводе. Было холодно. И одиноко. Я сжалась от озноба, натянула на пальцы рукава, но всё так же стояла на одном месте, не зная зачем я это делаю. Зачем позволяю толпе сбивать меня с ног? Зачем стою на холоде?

Внезапная вспышка яркого в сером потоке людей. Высокий мужчина одетый в чёрное. Он шёл в мою сторону, уверенно, быстро, толпа будто расступалась перед ним и мне казалось, что все движущие человечками были картонными, а лишь он — этот мужчина, был живым, настоящим. Я не смогла разобрать его лица, хотя уверена, что чётко его видела. И на секунду мне даже показалось, что я не в первые вижу это лицо.

До встречи осталось несколько шагов. Он двигался быстро, твёрдой походкой, и вот настиг меня. Встал напротив, опустил на меня взгляд мутных глаз и улыбнулся. Да, он улыбнулся мне. Широкая ладонь коснулась моей щеки и я почувствовала слабое тепло и запах бергамота и чего-то ещё. Что-то восточное...

— Осталось совсем немного... — прошептал он над ухом.

Голос был не запоминающимся, скользким. Таким же мутным, как и весь образ незнакомца. Я вздрогнула, меня окутывал пробирающий до костей холод, стоило мужчине убрать со щеки руку. Стало зябко и постепенно становилось всё холоднее и холоднее. Он уходил, всё той же твёрдой походной. А в воздухе остался лишь запах бергамота, наверняка имбиря и чего-то ещё...

Задыхаясь, я проснулась и резко присела, о чём быстро пожалела. В голове зазвенело от такой прыти. По мне стекал холодный пот, по спине табунами носились мурашки, а руки тряслись, словно я получила обморожение. Я потёрла лицо, застонав от боли в голове и всём остальном теле. Помню, что я напилась, и пьянка вышла мне боком. Плохо пить. Больше не буду... Наверное. Каждый раз так себе говорю, а потом продолжаю напиваться как появляется возможность. Ну что за бесконечный самообман? Колесо Сансары уже скрипит от частых поворотов!

Оглянувшись вокруг, я поняла, что спала в комнате Мирославы. Почему я спала в комнате Мирославы? Хороший вопрос. Причём самой Мирославы тут не было. И судя по нетронутому беспорядку — она тут вообще не появлялась со вчерашнего дня.

Я ещё раз потёрла глаза, взглянула в окно. М-да. Шёл дождь, очередной бешеный ливень, после которого вылезет солнце и займётся выжиганием земли. Будто по сменам работают, сволочи. Я высунула ноги из-под одеяла и заскулила. Помимо того, что мои некогда бледненькие ноги превратились в красно-коричневые, так они ещё и горели, будто я обдала их кипятком. Видимо вчера, когда я была пьяненькой, это не чувствовалось...

Чуть позже, когда я успокоилась после вида своего очень загорелого тела, твёрдо для себя решила, что пора бы сходить в душ и бежать с виллы при первой возможности, потому что моя мать, вероятно, убьёт меня.

Как и следовало ожидать, личная ванная комната Славы была замкнута и это всё ещё было для меня загадкой. Почему она закрывала её? Хранила там трупы или огромный постер с фотками Кая? Надеюсь, что трупы... Огромный плакат с тысячами его фото вызвали бы у меня рвоту и очень противоречивое мнение о младшей Карс. Ну просто очень противоречивое...

Пришлось идти в другую ванную. Я быстро пробралась по коридору до туда, никого не встретила, к счастью. Быстро пронырнув в комнатку, застыла у закрытой двери. Душ был занят, но из-за пара я толком и не разобрала, кем именно, но судя по силуэту — это была девушка, так что визжать я не буду. И надеюсь она не будет.

Я пробралась к раковине, и включив холодную воду, набрала целые ладони — обдала лицо. Протерев запотевшее зеркало, я взглянула на себя и удивилась. Выглядела я куда лучше, чем после любых других пьянок. Лицо было не отёкшим и без здоровенных синяков под глазами. Это эффект после хорошего алкоголя или что? Что я вообще вчера делала?

Кабинка душа раскрылась и в отражении я увидела нечто настолько жуткое, что еле подавила в себе визг. А ведь убедила себя, что визжать я не буду. Но от увиденного, очень хотелось. Да, я оказалась права — это была девушка, Римма Карс. Я увидела то, о чём говорила Слава. Её спина. Римма сама по себе была очень худощавая, и её маленькая спина от лопаток до поясницы была рассечена уродливыми рубцами от стального прута, которым отец лупил её когда-то. Это выглядело ужасно... Рубцов было много, тонкие, толстые, глубокие и не очень. Они заполняли всю её спину хаотичной сеткой из розово-белых полос. Я медленно повернулась, взглянула на них уже не через отражение. Всё было так же жутко, как и в зеркале. Маленькая Римма рассечённая прутом, как тонкое полотно. Она укуталась в полотенце и повернулась, девушка вздрогнула, но не произнесла и звука. Она смотрела на меня несколько секунд, а после вздохнула.

— Ты видела... — прошептала девушка, прикусывая губу и втягивая влажный воздух ноздрями со свистом. — Не болтай, хорошо? Особенно не говори Талеру...

— Разве он не знает? — я уставилась на неё огромными глазами. По словам брата, они уже занимались любовью и то есть, он не увидел такого? Он либо совсем слепой, либо чёрт знает, как он не смог этого увидеть...

Римма отрицательно помотала головой. Я озадачилась. Так, в смысле?

— То есть?! — раскинув руками, я вылупила глаза ещё сильнее. — Вы же с ним... Как так?

— Ну... — Римма засмущалась, прикусив губу. — Я не... Ну понимаешь...

— Чёрт! — я вцепилась руками в волосы. — Лучше ничего мне не объясняй! Просто возьми и скажи Талеру. Он с ума по тебе сходит, а ты скрываешь от него такое... Ему важно будет знать, что с тобой было, Римма!

— Что бы он меня жалел? — она опустила взгляд, сжимая кулаки. — Говорил мне что-то вроде: «твой отец был чудовищем»? Я не хочу слушать это, Кросс. И буду очень благодарна, если ты промолчишь. Когда-нибудь он узнает... Мы с ним близки, но тема семьи весьма щепетильна, не находишь?

Последняя фраза прозвучала как-то издевательски. Вероятно это она о моих отношениях с Талером. Или просто говорит так, потому что по другому она не умеет. Хотя брат утверждал мне, что она изменилась. Больше не парится насчёт брата и всё-такое, а ко мне вообще не испытывает ничего негативного. Ну ,и позитивного тоже, но главное что не злится.

— Ты ему по настоящему дорога, — через некоторое время заговорила я, когда девушка уже собиралась уйти. — Он не будет жалеть тебя. Он тебя поддержит. А это очень важно, Римма.

Брюнетка взмахнула мокрыми длинными волосами, взглянула на меня через плечо и опустив голубые глаза вниз, ушла прочь. Я несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, после вернулась к раковине и обдав лицо холодной водой ещё раз, принялась раздеваться, чтобы ополоснуться в душе. Снимать одежду было больно, так же больно было узнать об отсутствии нижнего белья — а с ним я что уже сделала? Чего мне в ром подмешали, какого чёрта не помню ничего?! Будто ночь просто испарилась из моей головы.

Я залезла под струи воды и закрыв глаза, несколько минут наслаждалась этим процессом. Вода окутывала тело, освежала, просветляла рассудок. Обожжённая солнцем кожа пульсировала от тёплой воды, но это было терпимо. Я провела ладонью по шее, вздохнула и обернулась к двери, там была полка со всем не обходимым в душе. Но взять шампунь и вымыть песок, который чёрт знает как оказался в волосах, мне не удалось. Конечно, хотелось взять тот же флакон с шампунем и швырнуть его в наглую морду внезапного гостя, заглянувшего прямо в кабинку.

— Доброе утро! — он усмехнулся, смотря на меня сквозь небольшую щель между стенкой и дверцей. Я недовольно скривила брови и резко закрывшись руками, собиралась обматерить его всеми словами, которые накопились за семнадцать лет.

Доброе утро? Какое к чёрту доброе утро? Что он делает в ванной и какого чёрта он на меня пялится? А хотя погодите-ка... Кажется, я начала понимать, что случилось в тот промежуток времени, который я забыла вообще. И откуда у меня в волосах песок, и почему на шее кожа саднит, хотя шею я не сожгла на солнце, и почему у меня нет, блин, трусов!

— Мы переспали? — решила я уточнить у Карса, всё так же стоящего у двери и рассматривающего меня, как музейный экспонат.

Он кивнул, но после добавил с хитрой улыбкой:

— И не один раз.

Я закрыла лицо руками, решив, что прятать себя от него по крайней мере глупо. А вот лицо спрятать стоило. Оно загорелось, думаю, я покраснела и тут же вспомнила всё, что мы делали ночью. И что было на пляже, а потом на террасе, а ещё в его комнате. Но как я оказалась в постели Славы я всё равно не вспомнила. Но это уже было не так важно... Я всегда удивлялась, как героини в фильмах оставляли нижнее бельё в доме любовника. Я же уделала их всех! Я вообще своё потеряла. Теперь хотя бы помню, как всё это произошло. Буду надоедать ему насчёт белья, пока он не вернёт целый комплект!

— И что? В смысле... — я опустила руки и сделала напор воды поменьше, парень поднял глаза откуда-то с уровня моих бёдер и вскинул бровь.

— В смысле нам теперь очень неловко и все дела? — он усмехнулся.

Я кивнула, прикусывая губу. Воспоминания ночи быстро возвращались, вероятно это плюсы того, что мне семнадцать, а не сорок и похмелье не кажется таким угрожающе страшным. Но основная суть была в том, что я досконально вспомнила, что мы с ним делали. И поражалась самой себе. И меня настолько хватило? Даже по-пьяни. Вау!

Карс ещё чуть-чуть приоткрыл дверцу, явно выжидая, что я что-нибудь ему скажу. Но что я ему скажу? Ничего в голову не лезло кроме того, что творилось вчера. Я окинула его изучающим взглядом. На нём была узкая футболка, обтягивающая тело и подчёркивающая изгибы широкой груди, плеч, спины. Ещё раз прикусила губу и вздохнула по глубже. Я покивала головой, проведя маленькую дискуссию у себя в голове сама с собой и наклонившись, схватила его за плечи.

— Иди-ка ты сюда, — завлекая его в поцелуй я потянула его к себе и он поддался. Дверца душа захлопнулась и к ней с внутренней стороны уже была прижата я.

Поцелуи были страстными, частыми, голодными. Объятия крепкими и мокрыми. Я потянула за края мокрой футболки и с успехом сняла её с Макса. Я знала, что ему больно, но он ни разу не показал этого. Ни вчера все три раза, ни сейчас. Он же, держа меня одной рукой, избавился от шорт и это была самая короткая прелюдия из всех, что у нас состоялись. Придавив меня к пластмассовой стенке душевой кабины, он сжал мои бёдра и быстро вошёл, целуя меня. Я обвила руки вокруг его широкой шеи, отвечала на поцелуи и прогибалась в спине, выдыхая ему в губы.

Он откинул голову назад, подставляя лицо под струи тёплой воды. Его вздохи были частые, быстрые, переплетались с моими и сливались с шумом воды. Мне казалось, что наши голоса заполнили не только маленькую тесную кабинку, но и всю ванную комнату. Будет очень неловко, если кто-нибудь зайдёт сюда... Надеюсь он закрыл дверь...

Я наклонилась к бледной шее по которой тянулась толстая тёмно-синяя вена и прильнула к ней губами. Я оставила на белой коже несколько бордовых засосов — не всё же ему мне такие ставить. Провела носом по изгибу шеи, несколько раз прерывисто вздохнула, впиваясь ногтями в его спину. Он зашипел, легко шлёпнув меня по бедру. Я хотела бы засмеяться, но вместо этого максимально сильно прижалась к нему и прикусив губу мычала от удовольствия.

Хлопнув обеими ладонями по пластмассовой стенке он поцеловал меня, медленно опуская руки на плечи, талию, после на бёдра. Медленно, нежно, аккуратно. Я дрожала, руки ослабли, ноги из последних сил обнимали его за талию и еле-еле держались там из-за того, что от воды мы были скользкие, но всё равно не отпускали друг друга, пока не дошли до конца.

Я медленно опустила ноги и прильнув щекой к его груди, закрыла глаза и выдохнула. Сердце бешено билось, а всё тело горело и тряслось. Парень рядом со мной положил руку мне на голову и вдруг рассмеялся.

— Чёрт, — произнёс он охрипшим голосом и его вторая рука легла мне на плечо. — Забыл, зачем сюда пришёл.


Укутавшись в полотенце я стояла перед всё тем же в очередной раз запотевшим зеркалом и на этот раз рассматривала мутное отражение высокого парня, стоявшего в одном полотенце на бёдрах около сушилки для белья. Эта ситуация меня развеселила. Я облизнула губы и медленно тихо повернулась, осматривая его с ног до головы.

— Прекрати смотреть на меня вот так, — бросил он, не поворачиваясь.

— Как? — я игриво усмехнулась, опираясь на раковину позади.

— Будто трахаешь глазами! — Макс повернулся полубоком и оказалось, что он улыбается мне точно так же, как и я ему. — Мама звала всех на поздний завтрак. И мы с тобой на него опаздываем. Так что, ради всего святого, не смотри на меня так!

— Я постараюсь, — я подмигнула, тряхнув волосами и повернулась обратно к раковине, около которой на маленькой полочке сложила свою одежду. — Как я оказалась в комнате Славы?

— Хм... — он задумался, вытаскивая вещи из сушилки и быстро в них запрыгивая. — Ты сама туда пошла.

— И почему? — я скривила брови, повернулась к нему полубоком, натягивая на себя топ. — Я ещё пила?

Он кивнул, через боль натягивая на себя футболку.

— Но я тебя не спаивал, если что. Ты всё сама, — он накинул полотенце на голову и направился ко мне. — Просто взяла и пошла спать в другую комнату.

— Ладно, — я кивнула, натянув юбку и закинула волосы назад. Парень опустил глаза куда-то в район моей груди и сощурил взгляд.

— У тебя вся шея в засосах, — он озвучил очевидный факт.

— У тебя тоже.

— Твоя мама до сих пор тут.

Я кивнула, стянула с него мокрое полотенце, согнулась и интенсивно начала вытирать волосы, чтобы они стали попушистее. Закончив всё это, большую часть всех волос перекинула на плечи и подмигнула парню. Он пожал плечами.

— Рита... — снова как-то напряжённо он произнёс моё имя и меня аж затрясло. На самом деле меня это не раздражало, просто вызывало какое-то странное чувство. Я подняла на него глаза и вскинула бровь, задав немой вопрос. — Знаю, всё, что я сейчас скажу прозвучит абсурдно, но ты меня послушай.

Я кивнула.

— Давай сделаем вид, что мы до сих пор не ладим... — он поморщился и медленно зажестикулировал. — Ну знаешь...

— Да, — я сжала зубы. — Понимаю о чём ты. Но позволь спросить: зачем?

— Подыграй мне немного, а я тебе потом расскажу, — он улыбнулся уголком бледных губ, аккуратно похлопал меня по плечу и повернув замок в двери, пропустил меня первой. — Иди, я присоединюсь позже.

Я медленно побрела по белым прохладным коридорам виллы. Меня немного трясло. Было в его словах что-то такое, что заставляло меня снова бесится. Зачем ему такие представления? Что он хочет этим доказать? Кому доказать? Напрягает. Всё-таки его действительно очень сложно понять. Но есть в этом всём что-то азартное. Окружающие будут думать, что мы до сих пор ненавидим друг друга, а на самом деле всё не так. Кажется, по такой же схеме живут Кай со Славой, только заигрались немного.
Подтянув топ и поправив волосы, я прошла к кухне, где за широкой стойкой сидело несколько человек, в том числе и моя мама. Аннабель стояла у тумбы и пила сок. Мама — растрёпанная, сонная и судя по всему, с жутким похмельем, растягивала огромную чашку с ароматным кофе и рассматривала упаковку таблеток от головной боли. Ещё за стойкой сидела Фиби, накручивала рыжую прядку на палец и сосредоточенно изучала какую-то брошюру, рядом с которой стоял бокал чего-то красного, не похожего ни на томатный сок, ни на очень светлое вино. Рядом с ней сидел Леонард, так же пьющий нечто алое в бокале и катающий яблоко из стороны в сторону.

Стоило мне появится, как все четыре пары глаз обратились ко мне и меня чуть не скрутило. Слишком резкий прилив излишнего внимания. Мама удивлённо подняла брови, а после сморщилась, видимо голова у неё болела знатно.

— Доброе, — я без какого либо энтузиазма приподняла руку, здороваясь со всеми, а после побрела к холодильнику. Ужасно хотелось есть, пить и желательно в больших количествах.

— Хоть кому-то повезло помыться с утра по раньше... — промычала Фиби, откладывая свою брошюру и пригубив стакан.

Я медленно обернулась к ней полубоком и приподняла брови.

— В смысле? — поинтересовалась я с неким трепетом внутри, захлопывая попутно холодильник и держа в руках замороженные вафли для тостера и йогурт.

— Воду отключили, — объяснил Лео, подпирая щёку кулаком. — Тут остались лишь те, кто опоздал.

— О... — я многозначительно кивнула всем и принялась делать себе завтрак, полностью погрузившись в этот процесс. Ибо голодная была, как дикая собака. Засунула вафли в тостер, расправилась с крышечкой от йогурта и собиралась спокойно попить, но нет же!

— Отлично! — произнёс голос над ухом и чья-то рука выхватила у меня из пальцев йогурт. Я несколько секунд стояла в шоке: собственно, какого хрена? Отбирать у меня еду? Еду!? Единственную нормальную еду в этом огромном доме? Кто такой бессмертный?

А, ну ясно.

Кай.

Эта наглая хитрая морда присосалась к единственному йогурту, который мог бы спасти мне жизнь вдали от отеля, где много еды, но его у меня свистнули! Я сжала зубы и посмотрела на шатена таким взглядом, за которым обычно должно следовать много матерщины, но поначалу он кажется весьма добреньким. Кай подмигнул мне, усмехнулся нагло, облизывая губы от светлых усов от йогурта.

— Я тебя убью, — сморщив брови, весьма серьёзно сказала я и была готова угрожать ему первым, что подаётся под руку. — Говорила же тебе бежать в Индию...

— Да я не всё выпил, не волнуйся, — он поставил бутылку на стол. Я потрясла её, ну да, не всё. Будто кот наплакал. Подняла на парня глаза и показала язык. Аннабель усмехнулась, поставив стакан на тумбу и повернувшись ко мне. Я вздрогнула. Встречаться с ней взглядом было тяжёлым испытанием. Для меня. Думаю, ей смотреть на меня было даже немного не приятно, учтивая то, как она постоянно отводила глаза и кривила губы.

Кажется, Анна хотела сказать мне что-то, даже рот открыла, но тут на кухню залетала и Мирослава, которая вообще не ясно, где ночевала, учитывая моё место сна. Или она вообще не спала. Всё может быть. Однако на девушке был бордовый мужской пуловер, который висел на ней, как на вешалке. Волосы у неё были растрёпанные, краска немного смазана, а на губах играла улыбка.

— А я уже собиралась обзванивать морги, — поставив руки на бока, посмеялась Аннабель. Слава шутку особо не оценила, но хмыкнула, выдав это за смешок. Блондинка провела дочь серьёзным взглядом и цокнула.

Слава подошла ко мне, чмокнула в щёку и виртуозно повернулась к холодильнику, широко распахнув двери. Я же занялась вафлями, к которыми тянул свои ручонки и Кай, но получил по пальцам вилкой. Поделом ему, хитрый засранец! Я уже была близка к тому, чтобы насладится завтраком, но дверь холодильника за спиной захлопнулась и Слава как-то странно усмехнулась, что мне пришлось посмотреть в сторону.

— Как вас здесь много, — Макс медленно зашёл в кухню и окинул всех спокойным взглядом. Он задержал взгляд на маме, которая аналогично внимательно смотрела на него.

— Вау! — завопила Слава, её карие глаза округлились, а пухлые губы растянулись в хитрой улыбочке. Попутно примерно такое же лицо было у Кая, который многозначительно взглянул на Славу через плечо. — Братишка! Да у тебя не шея, а палитра...

Я подавилась вафлей. Отвернулась ото всех к окну и прихватив тарелку решила кушать там, повернувшись ко всем спиной. На кухне повисла долгая пауза, сопровождаемая постукиванием о стойку чьих-то ногтей. Я не осмелилась посмотреть, потому что моё поведение должно быть правдоподобным и если мы пока решили прятаться, то я не хочу даже смотреть в его сторону.

— Слава, не при всех же... — Карс посмеялся и я услышала, как он подошёл к тумбам и остановился там. Его сестра звучно захохотала, зашумела ложечкой в чашке и зашлёпав босыми ногами по плитке, ушла с кухни, а за ней удалился и Кай. Они пришли практически вместе и ушли вместе? И при этом ничего не взорвалось и не сломалось? Снег что ли пойдёт?!

Снова тишина. На этот раз более напрягающая. Я ела свои вафли и если честно, была счастлива. Я наконец-то покушала и это было просто наиважнейшим событием! Снова шаги за спиной — Карс, остановился у угла, где стояла миска с яблоками. Ладно. Стой там, не двигайся, прошу тебя. Иначе твой хитрый план провалится. Хотя не понимаю, для чего мы всем этим занимаемся вообще.

— Кстати Макс, — раздался голос моей мамы. Она была охрипшей и ещё сонной. Её обращение к этому парню по имени вызвало во мне табун мурашек и панику. — Как ты себя чувствуешь?

— Судя по его шее — замечательно! — язвительно подметила Фиби, всё так же сидящая за стойкой рядом с мамой. Через плечо я взглянула на них и долго думать не пришлось — Фиби явно задел тот факт, что у Макса вся шея в засосах, а она пьяная в дрова была унесена с вечеринки Лео у него на плече и насколько я помню, они даже не пересекались за всё время, пока я видела их обоих ночью.

Моя мама замечание Морце поддержала смешком. Через другое плечо я взглянула на брюнета, который ответил моей маме ослепительной улыбкой и откусил от зелёного яблока кусочек. Аннабель покряхтела в кулак и меня снова охватило неприятное чувство. Наверное это уже просто из-за этой «ауры» над Анной. Была она такая... Устрашающе-ослепительная.

— Я нашла мага, который может тебе помочь, — почти сразу же сказала Анна и после этих слов я уже повернулась, уставившись на брюнета, опустившего руки на стойку и широко распахнувшего аквамариновые глаза и открывший рот.

— Сегодня в два часа он может принять тебя и вылечить магические язвы, — Анна развела руками, словно это было чем-то простым, обычным. Я сглотнула. Макс мельком взглянул на меня, его губы дрогнули, после же он снова смотрел на свою мать. А я, облегчённо выдохнув, из-под ресниц взглянула на стойку, откуда меня сверлила взглядом рыжая Морце и мне этот взгляд очень не понравился.

— Спасибо, — спокойно сказал Карс, опуская глаза на свои руки и восторженное выражение лица сменилось на задумчивое и тревожное.

— Я... — Анна замешкалась, сложив руки в замок и прикусив губу. — Я была рада помочь.

— Ага, — тихо произнёс Макс, продолжая глядеть на свои руки.

— Рита, я иду в отель, — сообщила мне чуть позже мама, только ушла Анна и Фиби. Мама приняла несколько таблеток от головной боли и ополоснув стакан в мойке, улыбнулась мне и как-то странно взглянула на брюнета, стоявшего у стойки упираясь в ту локтями. — Буду ждать тебя там, если что.

— Хорошо, мам, — кинула я, провожая её взглядом и опуская тарелку в мойку. Она ушла.

Тишина.

Молчание.

Я чувствовала его взгляд на себе, как всегда это было. Я понимала, что такого не может быть, но каждый раз, когда он смотрел на меня, мне казалось, будто этот взгляд материален и он обволакивает меня чем-то еле-еле ощутимым. Обычно приятным, но сейчас немного тревожным.

Я обернулась.

Он стоял уже напротив меня, опустив на меня свои голубые глаза. Его грудь ровно вздымалась, но мускул на щеке изредка подёргивался. Я вжалась в тумбу и взялась за ту обеими руками, задрав голову и широко распахнув глаза.

— Почему ты так отреагировал на это? — тихо спросила я, расслабляя пальцы и приподымая руку к его торсу, на котором, как я сегодня узнала, язвы были большие, но не такие страшные, как на плечах и груди. Он зашипел, закрывая глаза и сглатывая.

— Просто подумал о том... — он не договорил, приподнял руку и легко отнял мою ладонь от своего тела, перевернул её и нежно погладил пальцем запястье.

— О чём? — смотря за его пальцами, спросила я, стараясь не шевелиться.

— Кем я стану, когда избавлюсь от болезни, — всё-таки продолжил он свою реплику, подымаясь выше по моей руке и продолжая нежно касаться кожи холодными кончиками пальцев.

— Разве что-то должно изменится? — я подняла на него глаза и поняла, что он увлечённо рассматривал мою руку. Бледные губы чуть-чуть изгибались в подобии улыбки. Его пальцы легли мне на плечо и осталась там, поглаживая спину и впадинку между шеей и ключицей.

— Да, — ответил мне он, взглянув на меня из-под густых ресниц. — Я всегда был достаточно силён даже для того, кого полностью изолировали от родовых способностей. Теперь несколько печатей сорваны до той степени, что мои глаза стали такими, какими должны быть. Со мной такое было лишь первые пару недель, пока не наложили печать. Это было слишком... Тяжело.

— Эй! — я улыбнулась легко и положила ладонь ему на щёку, отчего он вздрогнул и сильнее сгорбился, стараясь как можно ниже наклонится ко мне. — Ты уже большой парень; ты не тот мальчик, которым был до наложения печати. Ты сильнее, ты спокойнее. Ты справишься! Ты будешь ещё сильнее, будешь тем, кем ты должен быть! Будешь самым настоящим собой, Макс! Это не тяжело, это правильно! Ты можешь понять это, принять это! Да и...ты хотя бы знаешь, на что способен и...

Макс вздохнул и его рука, ранее лежащая у меня на плече, скользнула под волосы, надавила на шею и через секунду я была в его объятиях. Прижата к прохладному твёрдому телу, запах которого был смешан из мяты, муската и сладкого мыла, которым мы оба мылись утром. Его пальцы перебирали мои волосы, часто потягивали за кудри, словно он опять пытался выпрямить их, но на самом деле просто игрался. Ему нравилось так делать, я очень давно поняла это. Его забавляли мои волосы.

— Я понял тебя, — он нежно поцеловал меня в макушку и вдохнул запах волос. — Я избавлюсь от язв и как только мы вернёмся домой, я помогу тебе узнать, на что ты способна. Слышишь меня?

— Да, слышу, — улыбнувшись, я обняла его в ответ и закрыла глаза. — Спасибо.

— Нет, — его голос снизился до шёпота и в нём проявилась некая напряженность, страх или тревога. — Не благодари меня. Нет за что.