Храня твои осколки

  Темно. Вокруг — только тьма. Вот и всё? Так вот всё и закончится? Забавно.

  Я всё ещё помню те мгновения, когда молила о конце. Хотела забыться, исчезнуть, не находя в себе решимости прекратить это жалкое существование. День сменял день, оставляя после себя лишь горечь — во рту, в груди, в каждом взгляде. Я бросила врачевание. Бросила искать смысл. Угасла надежда на возвращение к прежней жизни. Я скиталась по миру, неся за собой только разрушение. Питалась случайными незнакомцами, больше не задумываясь об их судьбах. Я потерялась — окончательно и, казалось, безвозвратно.

  Что же я наделала? А что мне оставалось? Жалкая попытка начать сначала. Последние силы ушли на очередной ритуал и одно-единственное, давно выстраданное желание. Эгоистичное, отчаянное — забыться. Остановить этот нескончаемый круг дней, одиноких, без цели. Посмела надеяться на счастливый конец, как глупо. Будущего не было. Настоящее умирало вместе со мной. Оставалось лишь дождаться конца.

  Кто же знал, что у судьбы свои планы? Мы так усердно пытаемся её обмануть, изменить, но каждый раз лишь подтверждаем её право на последнее слово. Что ж... Я готова. Если это конец — принимаю его, но если нет, если есть хотя бы один крохотный шанс — я приму себя. Целиком. Не хочу умирать. Прошу, если есть сила, что способна на это, я пойду вперёд, не оглядываясь. Прошу.

Проваливаюсь. Любопытно. Щекотно, совсем не больно и так тепло. Голос. Приближается? Чей это голос?

  Резко открыла глаза.

  Солнечный свет ослеплял, заставляя щуриться. Я приподнялась и огляделась. Впереди — чья-то тень. Я вглядывалась через узкую щель между пальцев. Тень приближалась, но страха не было. Я чувствовала — нет, я знала, что эта тень не принесёт мне зла.

  Она подошла ближе, заслонив собой солнце. Его лучи всё же пробивались сквозь край её силуэта, будто сияние, обрамляющее фигуру. Она протянула мне руку. Я протянула свою.

  Вспышка.

— Моя девочка, — проговорил ласковый, добрый голос. — Наконец-то мы встретились.

  Улыбка расплылась по моему лицу.

— Мамочка! — Я бросилась в объятия, сжимая женщину, что стояла передо мной.

Она принялась целовать меня — щека, лоб, нос. Трепала волосы, ласкала лицо. Как же я скучала, мама. Обняла её, прижимаясь крепче, не желая отпускать. Её волосы щекотали лицо, я заморгала, сдерживая слёзы — всё плыло.

— У нас мало времени, дорогая, — прошептала она, бережно проводя рукой по моей спине.

— Но я ведь умерла. Теперь у нас в запасе целая вечность, не хочу прощаться.

— Ты ошибаешься.

— Да, — тяжело выдохнула, не отпуская её. — Я не обрела покой и это место не для меня. Слишком много зла осталось за мной. Но, я всё равно счастлива, что увидела тебя, мама.

  Она отстранилась на шаг и заглянула мне в глаза. Её голос был мягким, как шёлк, и тёплым, как летний ветер.

— Велена, твоё время ещё не пришло. Ты вернёшься и проживёшь жизнь — столько, сколько тебе отпущено. Проживи её без страха. Без сожалений. Не отрекайся от себя, родная. Мне больно видеть, как ты страдаешь.

— Но ведь моё сердце пронзили. Я чувствовала, как уходит жизнь...

— Так и есть. Но ты позвала меня, и я защитила тебя, — она склонила голову, провела рукой по моим волосам. — Помнишь?

  Когда я?.. Ах да, печать.

  Я вспомнила, как накануне активировала знак на шее, но не ожидала, что он приведёт меня к маме.

— Наше время почти истекло, — она держала меня за руки, смотрела тем самым взглядом, когда я была малышкой. Сердце сжалось. — Моя чудесная доченька, через многое тебе пришлось пройти, но сейчас пора задуматься о том, чего ты действительно хочешь. Больше не изводи себя и позволь себе быть счастливой. Чего тебе хочется?

  Я задумалась. Но ответ был на поверхности. Он — как сердце, бьющееся в груди. Я знала.

— Хочу вернуться. Жить. Следовать за мечтой. И, — я закусила губу, упрямо глядя ей в глаза, — я хочу вернуться к нему.

  Мама улыбнулась с такой нежностью, что мир вокруг засиял вместе с ней. Затем взяла крепко сжала мои руки, прижимая их к своей груди.

— Тогда вернись и сделай это. Однажды, когда придёт время, мы обязательно встретимся снова.

  Я обняла её крепко, не желая отпускать. Слёзы текли по щекам, и она утешала меня — так, как делала это в детстве.

— До встречи, — прошептала она, и её образ начал исчезать, рассыпаясь, словно осенняя листва под ветром.

— До встречи, мама...

  Я закрыла глаза и вдруг ощутила, как меня куда-то тянет. Стремительно, с силой. Вокруг клубился туман, вокруг пустота. Я взглянула вниз и увидела яркую вспышку — ослепило. Закрыла глаза и ощутила резкий рывок. Внезапно всё затихло, я открыла глаза.

  Ратмир.

  Потянулась к его лицу, и он резко опустил голову.

— Велена! Но... как? — Вид у него был ошеломлённый.

— Не спрашивай. Я здесь. С тобой. Это всё, что имеет значение.

  Я обвила руками его шею и прижалась. Он сразу ответил — крепко, с отчаянием и нежностью. Мы застыли в этом объятии, словно боялись, что любое движение разрушит хрупкость момента. Не без усилий, он немного отстранился, чтобы взглянуть на меня.

— Поцелуй меня, Ратмир.

   На этот раз он не стал спорить. Его губы коснулись моих — мягко, но с той силой чувства, которую мы так долго прятали даже от самих себя. Волна захлестнула нас — без мыслей, без страхов.

— Я думал, ты умерла, — его голос дрожал.

— Ну, так и было. Мама вернула меня. Я всё расскажу — позже.

  Немного спустя мы вышли из здания. Ратмир не выпускал руки, обращаясь со мной как со смертельно больной. После лёгкого поцелуя и моего заверения, что всё в порядке, он немного ослабил опеку. Мы вышли из здания, держась за руки. Вместе.

  Оставалась лишь одна тень, нависшая над этим новым началом — Филипп. Он стал угрозой не только для нас, но и для всех вокруг. С этим нужно было покончить. Раз и навсегда.

— Филипп, — начала я. — Есть у тебя идеи, куда он мог податься?

  Ратмир нахмурился, задумался на пару секунд.

— Да. Пара мест приходит на ум.

— Слушай, это он тебя сюда притащил?

— Нет. Я выяснил, что Филипп устроил здесь себе логово, но  понятия не имел, что ты здесь. Хотел найти его — и всё закончить.

  Я кивнула.

— Ты давно здесь? Где был Александр? — В голосе прозвучала тревога и лёгкое раздражение.

— Моя вина. Филипп привёл с собой компанию и напал на нас в доме Алекса. Я недооценила его, и в итоге оказалась тут. Алекс ни при чём.

— Чего он хотел?

— Рассказать историю, — вздохнула я. — И, знаешь, он кое-что мне напомнил.

— Что именно?

— Меня. Мы с ним похожи. Только одно отличает нас: я в какой-то момент поняла, что схожу с ума и изолировала себя. А вот он остался в плену своих кошмаров.

  Ратмир молча слушал. Я продолжила:

— Такой его пример — как кувалдой по голове. Он жил прошлым и оно поглотило его. Так же, как однажды поглотило и меня. Если бы я тогда доверилась тебе, позволила тебе помочь, всё могло быть иначе, но я предпочла оставаться эгоистичной дурой, вот и покатилось всё в пропасть.

— Ты жалеешь о потерянных годах? — спросил он тихо.

— Нет. Не хочу возвращаться. Буду идти вперёд и жить настоящим. Достаточно уже этой беготни, Ратмир.

   Переплела наши пальцы.

— Я всегда тебя любила, Ратмир, но слишком долго запрещала себе это чувство.

  Он приблизился. Его взгляд был тёплым, спокойным. Тем же самым, что и всегда. Он — мой дом. Моя тихая гавань.

 Никуда не убегу. Больше — нет. Никогда.

   Мы вышли к дороге. Его машина стояла в стороне, подальше от здания — Ратмир не хотел, чтобы его заметили. Я не знала, где мы точно находимся и сколько займёт дорога до дома Алекса, но знала одно — нужно добраться туда как можно быстрее. Я не могла успокоиться, пока не увижу, что с ними всё в порядке. И, что бы ни случилось, мне предстояло всё объяснить. Так будет правильно и честно.

— Я отдам приказ — пусть мои начнут выслеживать Филиппа, — сказал Ратмир по дороге. — Не думаю, что он сможет долго скрываться. Соратников у него нет. И те друзья, о которых ты говорила, — не мои.

— Я знаю, — кивнула я. — Это были новички. Без опыта, без дисциплины. Действовали порывисто, глупо. Мне ясно одно — у Филиппа нет серьёзной поддержки.

Мы мчали по дороге, объезжая попутные автомобили. Я заметила, что он о чём-то крепко задумался.

  — Велена, — произнёс он, глядя на меня с нерешительностью, непривычной для него. Я насторожилась.

— Что такое?

— Я решил оставить клан.

  Я растерялась.

— Как? Почему?

— Я много думал о твоих словах. Всё, что ты говорила — всё это не отпускало меня и я понял кое-что. 

Я вопросительно уставилась на него, сбитая с толку. Клан, вампиры, порядок — это то, что он лелеял всю свою жизнь. Сколько себя помню — его убеждения были тверды и не поддавались корректировке.

— Этот мир изменился и я больше не могу контролировать его баланс. В природе всё уже сбалансировано и без моего вмешательства. Люди, вампиры — кем бы мы ни были, суть наша остаётся. И мой путь, построенный на «принципе меньшего зла», не меняет абсолютно ничего. Если чему-то суждено случиться — оно случится.

  Он поднял на меня взгляд, в котором вдруг сквозила усталость.

— Я не собираюсь никого сдерживать. Не верю, что вправе решать, кто достоин, а кто нет. Мы забыли, зачем нас создали. Забыли, кто мы.

— Так ты просто всё бросишь? Но ведь клан — это твоя семья.

— У меня есть семья, Велена. Это ты. Большего мне не нужно

  Он говорил тихо, но с такой уверенностью, что в груди защемило.

— Я пытался изменить Филиппа, Александра и многих других. Пытался изменить тебя, но не вышло.

  Я с грустью посмотрела ему в глаза.

— Но ведь я вернулась.

— В этом нет моей заслуги, родная. Всё это сделала ты сама.

  Он сжал мою руку.

— Давай просто проживём эту жизнь, как сами того хотим. Только мы. Думаю, спустя тысячу лет мы заслужили немного покоя, не находишь?

— Я согласна.

  Он сиял. И я тоже. Трепещущее чувство, что разливалось внутри, дарило тот покой. Далеко минувшие дни, что всё ещё теплились в воспоминаниях и будущее, которое мы могли бы наполнить такими же тёплыми моментами. Только мы — да. Я хочу этого.

    Поездка заняла около часа. И когда мы оказались на месте, я заметила тела — остатки той схватки, те самые вампиры, которых Филипп притащил с собой.

  Мне стало как-то не по себе.

— Странно, — пробормотала я. — Почему Алекс и Луцилла их не убрали?

  Я выскочила из машины и поспешила к двери. Та, к моему облегчению, оказалась не запертой.

  Внутри дома царила напряжённая тишина, которую нарушали отдалённые звуки — едва слышные шаги наверху. Я тут же направилась к лестнице. Коридор встретил меня мягким полумраком. Почти сразу навстречу вышла Луцилла, решительная и быстрая, с холодным блеском в глазах. За ней, чуть в стороне, стояла Изи.

— Где ты была?! — резко вскрикнула Лу.

  Она почти налетела на меня, остановившись в шаге. Её плечи дрожали, лицо напряжено.

— Ты хоть понимаешь, как он волновался?!

— Где Алекс? — перебила я, не желая тратить время на разборки.

— Он поехал искать тебя. Думаю, сейчас разыскивает того, с кем ты приехала, — вмешалась Изи и мягко коснулась плеча матери, пытаясь её унять.

— Он ищет Ратмира? Давно уехал?

— Сразу после того, как здесь всё утихло. Долго тебя искал, а потом отправился в город. В отель. Больше я не знаю.

  Я выругалась себе под нос. Всё снова превращалось в бег по кругу. Теперь оставалось только ждать — иначе мы могли разминуться.

— И зачем ты снова притащила своего родственничка? — язвительно бросила Луцилла. — Ему тут не рады.

  Я лениво посмотрела на неё. Как же устала. Беззвучно вздохнула.

— Лу, я всё это время была с Филиппом. Он усыпил меня и похитил тогда. Наше недолгое общение закончилось его признанием, так что хочу тебе кое-что рассказать.

  Лу нахмурилась. На её лице мелькнула тень сомнения.

— Абсолютно всё, с чем вам пришлось столкнуться — это целиком и полностью вина Филиппа. Ратмир никогда не приказывал вредить вам и не преследовал. Филипп. Мелкий крысёныш просто мстил Алексу из ревности. Как бы горько и мелочно это сейчас не звучало, но это так. 

— Мести? — её брови сошлись на переносице. — При чём тут Филипп вообще? Какая ревность? Это же Соломон не мог простить Алексу его уход. Или ты забыла? — её голос становился всё резче.

  Я покачала головой.

— Ратмир никогда не пытался силой вернуть Алекса. И не мстил ему. Всё, через что вам пришлось пройти — вина Филиппа. Только он. Если хочешь — мы найдём его и ты сама его спросишь. Он любитель излить душу, — покосилась я.

— Если это действительно так... — начала она с сомнением.

— Это правда, — твёрдо перебила я. — Желал Алексу причинить боль, действовал через близких. Его одержимость Ратмиром настолько велика, что всё в итоге закончилось именно так.

  Луцилла прищурилась:

— Ты стараешься защитить своего Ратмира, как можешь. Настолько небезразличен?

  Я не отвела взгляда. Ни на секунду.

  Подошла ближе, чувствуя, как с каждым шагом напряжение между нами будто сжимается в один узел.

— Да, — ответила спокойно, но с той твёрдостью, которую уже невозможно было скрыть.

  Изи вдруг тихо вздохнула позади и вновь коснулась плеча матери. Лу обернулась к ней.

— Мама, он неплохой. Он рассказал мне кое-что о себе, об их с Элли прошлом. Я уверена — он не вредил папе.

  Луцилла закатила глаза и выдохнула с досадой:

— Ладно. Ведите его. Только не ждите, что я стану паинькой рядом с ним.

— Этого никто и не ждёт, мама. Просто будь собой, — хмыкнула Изи.

  Я не сдержала смешок.

— Прости, — усмехнулась я, — но если Лу будет собой, у нас новая война не за горами.

  Она фыркнула, но я заметила, как уголки её губ дрогнули. Напряжение понемногу отступало. Изи подмигнула мне.

  Мы вместе спустились вниз — теперь уже не торопливо, а размеренно. Привести Ратмира в дом. Таилась надежда, что этот шаг станет первым на пути к их примирению.

  Ратмир стоял, облокотившись на капот машины, и смотрел в небо. Ветер слегка трепал подол его пальто и колыхал длинные пряди волос. Лицо было сосредоточенное, взгляд — устремлённый куда-то за горизонт, как будто он пытался найти ответы среди уплывающих облаков.

  Я подошла ближе, и ветер сразу взялся за мои волосы, устроив на голове лёгкий беспорядок. Попыталась их пригладить, но всё не выходило. Не успела — он уже повернулся ко мне, и его ладонь коснулась моего лица с неожиданной нежностью. Он бережно убрал прядь, застрявшую в губах, задержал её в пальцах — и, не отводя взгляда, поцеловал.

  Я почувствовала, как вспыхнули щёки. Не просто смущение — это было что-то глубже, что-то очень личное и трепетное. Всё вокруг затаилось.

  Он усмехнулся, с лёгкой игривостью, что немного смягчала его обычно серьёзный облик.

— Мы можем войти в дом. Вместе, — произнесла я почти шёпотом, глядя ему прямо в глаза.

— Что ж, — кивнул он, — если никто не против.

  Он сделал шаг вперёд, обхватил мою руку своей, и мы вместе зашагали к дому.

  На пороге стояла Изи. Я и забыла о ней. Она молча наблюдала за нами, прислонившись к косяку, и её взгляд был слишком уж выразительным. Улыбка, что расплылась по лицу, была почти заговорщицкой.

  «Ох», — только и успела подумать я, чувствуя, как дыхание сбивается. Щёки горели ещё сильнее.

  Мы прошли внутрь и устроились в гостиной. Я опустилась в кресло, Ратмир — на диван напротив. Изи заботливо предложила чай, кофе, перекус — мы оба отказались. Мы были не в том состоянии, чтобы вести светские беседы за чашкой чего-нибудь, да и время было неподходящим.

  Меня грызло беспокойство. Филипп, его след — да, но не только это. То, что сверлило изнутри сильнее всего, было куда ближе. Большее, чем страх.

  Алекс.

 Время застыло. Минуты текли вязко. Изи оживлённо разговаривала с Ратмиром — о чём-то лёгком, житейском. Он отвечал спокойно, не теряя сосредоточенности. Я почти не слушала. Все мои мысли были заняты совершенно другим.

  Ратмир периодически отвлекался на звонки. Говорил коротко, сдержанно. Судя по обрывкам, это касалось поисков Филиппа. Но каждый раз, когда он опускал телефон, на его лице мелькала лёгкая тень — он был недоволен тем, как идут дела.

  Алекс всё не появлялся. Я начала считать звуки тикающих часов. Раз. Два. Три.

  Позже к нам присоединилась Луцилла. Появилась бесшумно, как тень. Села в кресло чуть поодаль, скрестив руки на груди. Лицо её, как обычно, было непроницаемо, взгляд — колючий. Но сам факт, что она пришла, уже значил многое. Это был шаг. Маленький, осторожный, но шаг.

  Ратмир держался спокойно. Не спешил, не навязывался, не бросался в объяснения и не давил. Просто отвечал на вопросы — вежливо, прямо. Не касался тем, которые могли бы её задеть. Он знал, когда замолчать и когда сказать чуть больше.

  Сначала Лу была напряжённой, почти враждебной, но вскоре, незаметно даже для самой себя, оказалась расслабленной. Она уже не всматривалась в него с подозрением, а скорее — с осторожным интересом. Слушала.

  История за историей, деталь за деталью — он открывался. И это был совсем другой человек. Не тот, которого она привыкла считать врагом из прошлого. Он не был мягким — но был настоящим. Это чувствовалось в каждом его слове.

  Изи с улыбкой время от времени посматривала на мать — и я замечала, как она ловит эти маленькие перемены в её лице: чуть мягче взгляд, чуть теплее голос. Улыбка на губах девушки была сдержанной, почти незаметной — чтобы не спугнуть. Она, как и я, понимала: спугнуть этого дикого зверька в человеческом обличье — проще простого.

  И всё же что-то начинало меняться.

  Снова раздался звонок. Ратмир, едва взглянув на экран, быстро вышел из комнаты. Я чуть помедлила, пытаясь уловить хотя бы интонации за дверью, но не разобрала ни слова.

  Не раздумывая, я пошла за ним.

  Он стоял снаружи, чуть в стороне от крыльца, спиной ко мне. Ветер стих, а солнце близилось к горизонту. Он слушал внимательно, почти не двигаясь, будто каждое слово на другом конце провода было весомо. Я подошла ближе, затаив дыхание.

— Понял, — коротко произнёс он и отключился.

— Есть что-то? — спросила я с нетерпением, голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы.

  Он обернулся, и я без слов прочитала в его взгляде ответ. Нашли. Мои чувства обострились.

— Его поймали в одном из убежищ и отвезли к нам на базу. Будем там уже завтра, если выехать прямо сейчас.

  Я сжала губы, уже собираясь сообщить радостную новость остальным, но вдруг замерла. Что-то внутри протестовало.

— Он ведь никуда не денется, — я замялась. — Может, подождём Алекса?

  Ратмир всмотрелся в меня чуть внимательнее и подошёл ближе, преодолев разделяющее нас расстояние.

— Велена, — тихо произнёс он. В его голосе не было ни тени упрёка. — Я всё понимаю. Мы сделаем так, как ты хочешь.

  Я едва заметно кивнула. Нам некуда спешить. Мне нужно было, чтобы Алекс знал. Чтобы он услышал всё — от меня.

  Мы вернулись в дом. Луцилла встретила нас почти торжествующе — её глаза горели, губы растянулись в оскаленной, нетипичной для неё улыбке. Она буквально рвалась в путь.

  Мы с Ратмиром переглянулись. Он мягко, но настойчиво объяснил: бежать сейчас бессмысленно. Филипп под надёжной охраной, всё под контролем. Лу не поверила сразу — перебирала пальцами, поджимала губы, бросала на него колючие взгляды, но всё же сдалась. И, наверное, в глубине души, понимала, что он прав.

  Ожидание затягивалось. Уже ближе к ночи, когда воздух стал тише, и дом наполнился только треском дров в камине, Алекс, наконец, появился.

  Изи, свернувшись клубочком, спала, уткнувшись в плечо Луциллы. Мы с Ратмиром сидели напротив — полушёпотом разговаривали, делились мыслями. В этой тишине звук подъезжающего автомобиля прозвучал почти как гром.

  Я вскочила и подошла к окну, приподняв штору. В темноте вырисовывался знакомый силуэт. Алекс. Он вышел из машины, захлопнул дверь с характерным хлопком и быстрым шагом направился к дому.

  Я выскользнула наружу навстречу ему.

— Что? — Он застыл, заметив меня. Взгляд метался — от лица к ногам, будто не верил своим глазам. — Элли? Что ты здесь делаешь?

— Да вот, вернулась, — слабо улыбнулась я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Вернулась?.. — он шагнул ближе, растерянный, почти злой. — Ты исчезла, чёрт возьми! Я тебя везде искал! Где ты была? Что случилось?

  Говорил резко, обрывисто. Я подошла ближе и взяла его за руки, чтобы он почувствовал — я здесь. Настоящая. Живая.

  Он не отдёрнул их, но и не расслабился.

— Я попала в ловушку. Филипп. Недооценила его — и в итоге оказалась в плену. Он держал меня где-то за городом, в старой заброшенной клинике. Мы с ним поговорили, если это можно так назвать.

 О своей смерти я умолчала. Обо всём, что он не должен был знать — не сейчас. Слишком много потрясений для одного вечера.

— Потом появился Ратмир. Он помог, но Филипп успел сбежать.

  Я снова произнесла это имя, и сразу заметила перемену. Лицо Алекса дёрнулось, брови сдвинулись.

— Значит, он появился. Конечно, — его голос стал сухим, колючим. — И, как обычно, в нужный момент.

— Алекс...

— Значит, Филипп скрылся, — процедил он, делая шаг назад. — Мы найдём его. Нужно с этим заканчивать.

— Уже не нужно, — я постаралась говорить спокойно. — Его нашли. Сейчас он у людей Ратмира.

— У людей Ратмира, — повторил он, усмехнувшись безрадостно. — Ну, конечно. Успевает везде, этот твой рыцарь.

  В его голосе слышались уколы ревности, раздражения и усталости.

— Алекс, — я шагнула ближе, пытаясь достучаться, но он резко отпрянул, вырвал свою руку и направился к двери.

  Я осталась на месте, провожая его взглядом.

— Куда сложнее, чем я думала, — тихо произнесла я, чувствуя груз вины и печали.

  Каждый его шаг отдавался тяжестью. Стоило Алексу войти в дом, он не остановился ни на миг — прямиком направился в гостиную. Я поспешила за ним, но не ожидала того, что увидела.

  Ратмир сидел у камина, облокотившись на спинку дивана, спокойный и собранный, как всегда. Но в следующую секунду Алекс стремительно подошёл и без предупреждения ударил его кулаком в челюсть.

  Я застыла. Слова застряли в горле.

  Изи проснулась от шума, подняв голову с плеча матери, а Луцилла довольно улыбнулась и, словно ожидая представления, поудобнее устроилась в кресле.

— Алекс! — крикнула, не успевая вмешаться.

  Ратмир медленно повернул голову, встретившись с ним взглядом. Алекс занёс руку для второго удара, но Ратмир перехватил её и резко оттолкнул его, медленно вставая с дивана. Что-то хищное блеснуло в его глазах, уголки губ приподнялись и я увидела очень знакомое выражение лица — Ратмир явно желал подраться.

  Я закатила глаза.

  В следующую секунду они сцепились, как два зверя, ведомые яростью. Взрывы силы, глухие удары, резкие движения. Словно старая вражда, вырвавшись из глубин памяти, нашла выход.

— Это всё твоих рук дело, сволочь! — рявкнул Алекс. — Если бы следил за своими шавками, её бы не тронули!

  Он бил, не жалея ни себя, ни противника. Слепой гнев. Ратмир, казалось, наслаждается этим. Он уворачивался, отвечал точечно.

  Я пыталась обратить на себя внимание, встать между ними — но едва не попала под раздачу и отступила. Всё рушилось вокруг: мебель, стёкла и моё терпение.

  Алекс отлетел, врезаясь в стену. Ратмир сплюнул кровь и вытер губу тыльной стороной ладони. Я была в гневе. Сердце колотилось как бешеное. Нужно их остановить. Что угодно, только бы прекратить этот абсурд.

Их драка переместилась на улицу в моменте, когда Алекс вылетел вместе со входной дверью наружу.

  И тут мне пришла в голову одна мысль. Немного безумная, но, возможно, единственная подходящая.

  Метнулась на кухню, схватила зажигалку от газовой плиты, затем вышла на улицу и подошла к автомобилю Ратмира. Я с силой ударила по бензобаку. Металл треснул, и из дыры хлынул поток топлива, растекаясь по земле едкой тёмной лужей.

  Я медленно повернулась к ним — они всё ещё дрались. Затем посмотрела вниз, на блестящую дорожку бензина. Вдох. Щелчок зажигалки. Искра. Пламя. Я молча опустила руку, позволив огню коснуться земли.

  Огонь вспыхнул мгновенно — живой и неукротимый. Вспышка добралась до корпуса автомобиля. Изнутри раздался глухой хлопок, машину подбросило. Пламя рвануло вверх, яркое и голодное. Стёкла лопались, резина плавилась, пламя танцевало на металле.

  И это сработало. Они оба замерли.

  Ратмир — с ухмылкой, наблюдая, как пылает его собственный автомобиль. Алекс — в изумлении, как будто только сейчас понял, где находится.

— Вы оба ведёте себя, как дети, — буркнула им.

  Изи и Лу выбежали из дома. Все, мягко говоря, были потрясены. Стояли в дымке от пожара, среди обломков их драки, и только треск огня нарушал молчание.

— Спасибо, что наконец-то обратили своё внимание и отвлеклись, — сказала я, убирая зажигалку в карман. Голос всё ещё дрожал, но я держалась.

— Велена, твой способ весьма эффектный, — усмехнулся Ратмир, вставая с земли и отряхиваясь. На щеке у него расползалась ссадина, кровь запекалась на губе, но в глазах — искра.

  Я подошла ближе, дождавшись, пока оба поднялись. Затем, глядя сначала на одного, потом на другого, произнесла:

— Сейчас не время для этого.

  Я повернулась к Алексу, стараясь удержать его взгляд.

— Не вымещай злость на нём. Он здесь ни при чём. Если и есть виновник, то это я. Я сама подставилась. Ратмир больше не контролирует Филиппа —  тот действует сам по себе.

  Пауза. Я перевела дыхание и обратилась уже к Ратмиру.

— Нам нужно закончить эту историю. Без новых разрушений и новых врагов.

  И, снова взглянув на обоих, тихо, но твёрдо:

— Давайте уже положим конец этой вражде. Мы заслужили шанс жить, не оборачиваясь через плечо каждый день.

— Поддерживаю, — вмешалась Лу, выпрямляясь. — Пока вы тут силами меряетесь, мальчики, Филипп всё ещё дышит. Так что, Алекс, дай ключи от машины. Выезжаем.

  Несколько секунд все молчали, переглядываясь. А потом, один за другим, кивнули.

   Щелчком пальцев я потушила огонь, чтобы не привлекать лишнего внимания, и через десять минут мы уже были в пути.

  Лу села за руль. Алекс занял место рядом. Мы втроём устроились на заднем сидении, каждый молча погружённый в свои мысли.

— Почему именно моя машина? — вдруг тихо спросил Ратмир, склонившись ко мне ближе. — Она ведь вместительнее.

  Я виновато улыбнулась:

— Подумала, что тебе несложно будет купить новую. Не останови я вас, вы бы поубивали там друг друга.

— Не нагнетай, — хмыкнул он. — Просто нужно было немного выпустить пар. Вот и всё.

— Выпустить пар, — пробормотала я, качая головой. — Выглядело это иначе.

  Ратмир, не споря, просто показал Лу геолокацию, и уже на следующий день мы прибыли на место.

  Впереди был долгожданный финал. Финал истории, которая так долго держала нас в цепях. Финал мести и долгожданный покой для всех нас.