Храня твои осколки

  Мы остановились в том же отеле, где Ратмир ожидал меня в прошлый раз. Уезжать далеко нельзя — Алекс и Лу могут вернуться в любой момент, да и для Изи так будет спокойнее.

  Когда мы въезжали в город, она уже приходила в сознание. Она морщилась, держась за голову — движения медленные и осторожные, на грани срыва. Я знала: стоит ей собраться с мыслями — грянет буря.

— Изи, не торопись, — я повернулась к ней, наблюдая через спинку сиденья, — тебе всё ещё может стать хуже.

— Будто до этого было хорошо, — пробурчала она. Голос дрожал от злости. — Останови машину. Я хочу выйти.

— Не могу. Прости, Изи.

— Пусть твой мужик остановит машину! Сейчас же! Мне плевать где, лишь бы не здесь! — она уже кричала.

  Она кричала не на меня — на весь мир. На собственный страх. На бессилие. Я слышала в этом голосе боль, ту самую, которую невозможно заглушить словами.

  Она дёрнулась, схватилась за дверную ручку. Заперто. Пальцы соскользнули с ручки, и она выругалась — яростно, с надрывом.

— Остановите машину, я хочу выйти!

— Мы почти приехали, — я старалась говорить спокойно, но сердце сжималось. — Там безопасно, я обещаю. Я найду способ вернуть твою маму и Алекса. Но тебе придётся остаться с Ратмиром. Он защитит тебя, если Филипп снова появится.

  Она не слушала. Или делала вид. Гневалась, ругалась. Я ничего не могла сказать, чтобы облегчить её состояние. Ни одно слово не имело бы значения. И какое я имела право утешать её, если сама втянула её в это?

  Машина остановилась у входа в отель. Ратмир вышел первым, обошёл автомобиль и открыл заднюю дверь со стороны Изи. Он молча посмотрел на неё — не с осуждением, а с лёгким, почти добрым интересом.

— Я думал, ты хотела выйти. Если нет — можем немного покататься, поболтать. Как скажешь, — его голос был спокойным, даже немного шутливым, словно он говорил с ребёнком, капризничающим на заднем сиденье.

  Это подлило масла в огонь. Изи фыркнула, оскорблённая, и, демонстративно подняв подбородок, выскочила из машины. Дверь захлопнулась с силой.

  Я молча вышла вслед за ней. Мы направились ко входу в здание — каждый в своём напряжённом, личном молчании.

   Нельзя бросать её.  Хотелось проводить, успокоить, хотя бы попытаться объяснить, почему всё сложилось именно так, но Изи молчала, будто я для неё больше не существовала. Она шла за нами с выражением полного безразличия, демонстративно отстранённая, но я видела пожар внутри неё.

  У стойки регистрации Ратмир быстро уладил вопрос с номером. Взял один — с двумя комнатами. Никаких вопросов, никаких лишних слов. Когда забрал ключ, я уловила в его взгляде краткий, молчаливый сигнал: терпение, всё по порядку.

  Мы поднялись в номер. Я сразу сбросила рюкзак на кровать, чувствуя, как накопившаяся тревога тянет плечи вниз.

— Дай мне, пожалуйста, свой телефон, — попросила я, повернувшись к Изи.

— С чего бы вдруг? — её голос был жёстким, с колючками. Она даже не посмотрела на меня.

— Я хочу связаться с Алексом. Или с твоей мамой. Надо понять, где они.

— Глухой номер, Элли, — она криво усмехнулась. — Можешь звонить хоть до ночи — никто не ответит. Бесполезно.

  Я замерла.

— Ты разве с ними не связывалась?

— Миллион раз. Гудки и всё тут, — она пожала плечами, будто говорила о чём-то незначительном, но я видела, как сжаты её пальцы.

— Когда они ушли? — спросила я осторожно.

  Она наконец взглянула. В глазах стояли слёзы.

 — Изи, — я подошла и села на диван рядом, — мне очень жаль. Артур столько пережил, он не должен был так погибнуть. Я клянусь, Филипп ответит за всё. Мы найдём его и убьём.

  Она резко вскинула голову. Взгляд потемнел.

— О, да? Убьёте, значит, — она прищурилась. — Только вот мне кажется, что это его прихвостень, — она резко кивнула в сторону Ратмира. — С чего бы ему убивать своего?

  Я почувствовала, как во мне что-то сжалось. Этот удар — в самую суть. В сомнение, что шевелилось глубоко внутри.

  Ратмир, всё это время стоявший у двери, вмешался спокойно, но твёрдо:

— Вам стоит поговорить наедине. Я выйду.

  Он бросил на меня короткий взгляд — ровный, сдержанный, ни капли обиды. Просто — шаг в сторону.

  Я кивнула. Молча проводила его глазами. Он ушёл, а я осталась с Изи и с необходимостью — сказать ей правду. Или хотя бы часть, ту, что сможет удержать её от полного падения.

   Напряжение в её теле чувствовалось даже на расстоянии. Плечи поджаты, подбородок чуть вздёрнут — как у того, кто не намерен сдаваться, даже если внутри всё рушится. Я украдкой взглянула на неё — такая юная, но уже искалеченная потерями.

  Сделала глубокий вдох, стараясь расслабиться. Мы обе нуждались в этом разговоре.

— Для начала тебе нужно узнать немного больше о Ратмире, — я старалась говорить мягко, без нажима. — Он не имеет отношения к смерти твоего отца. Это сделал Филипп, и Ратмир не знал о его действиях. Это трагедия, устроенная Филиппом.

  Изи хмыкнула, отворачиваясь.

— Ага, и всё это оказалось сном. Каким-то чёртовым кошмаром, — она иронично фыркнула. — Что ты вообще можешь знать? Ты же и сама не понимаешь, кто такая.

  Больное попадание. Я кивнула, не отворачиваясь.

— Ты права, — мой голос стал тише. — Раньше не понимала. Но теперь всё изменилось.

— И что же? — она не повернулась ко мне, но слушала.

— Я вспомнила. Всё.

  Молчание. Лёгкое движение плеч — не то чтобы она поверила, скорее, готовилась к очередному саркастичному удару. Я не винила её. Я знала, сколько ядовитых корней пустила в ней ненависть, сколько раз Луцилла кормила её ею, словно лекарством от бессилия.

— Всё это время, пока меня не было, я пыталась разобраться. Ратмир помог мне. Он показал мне правду. Он не враг. Я доверяю ему.

— Ну ещё бы, — с горечью отозвалась она, — он же твой брат или кто вы там друг другу. Мы ведь уже выяснили, что ты древняя, — она усмехнулась, — хоть по тебе и не скажешь.

  Улыбка на её лице была горькой.

— Но то, что вы — семья, ещё не значит, что он не убийца. Ты много не знаешь, тебя там не было.

  Я продолжала, несмотря на её протесты.

— Он мне не единокровный брат, — тихо ответила я. — Наши родители были вместе. Мы выросли в одном доме. Но он не был чудовищем, каким ты его себе представляешь.

  Изи закатила глаза.

— Как трогательно. Семейное воссоединение. Я бы расплакалась, если бы не иссякла.

  Я глубоко вздохнула.

— Изи, не будь такой. Ты ведь не думаешь так по-настоящему.

— А какой я должна быть, Элли, или как там тебя уже зовут?! — она вскинулась. — Я должна испытывать радость за тебя? За то, что ты нашла своего давно забытого родного человека? А я? Я потеряла всех, кого любила!

  Её голос сорвался, стал хриплым.

— Если бы не он и его шестёрки,— она стиснула зубы, — я бы не потеряла папу. Не смотрела бы, как мама исчезает в своей бесконечной мести. Не осталась бы одна. Я бы не потеряла Артура.

  Последнее имя она произнесла почти шёпотом, и на глазах выступили слёзы. Я видела, как она борется — не дать им упасть, не показать слабость, но это было бесполезно.

  Я мягко протянула руку и обняла её за плечи. Осторожно, будто прикасалась к раненой птице. Она не отстранилась. И даже не напряглась. И это уже было чудом.

  В следующее мгновение её грудь содрогнулась — сдерживать больше не было сил. Слёзы хлынули потоком, и она уткнулась в моё плечо, словно в последний островок тепла в своём разбитом мире.

  Я прижала её крепче, обхватила обеими руками, гладя по волосам.

— Мне так жаль, Изи. Так жаль, — прошептала я, повторяя это снова и снова, как молитву.

   Казалось, мы вот так сидели слишком долго. Может, минуту. Может, час. Но для меня это была вечность, наполненная её всхлипами, её отчаянием, её внутренним криком. Девочка нуждалась в самом обыкновенном человеческом тепле и мне хотелось ей дать его, насколько может осмелиться такая пропащая душа как я.

  Когда её слёзы немного утихли, между нами наступила пауза. Мы продолжали сидеть рядом, но напряжение ушло, как если бы невидимая стена между нами начала рушиться. Изи всё ещё сидела, немного склонив голову, устало вытирая слёзы с лица. В её взгляде мелькала боль, но агрессия прошла.

— Так ты говоришь, что доверяешь ему, да? — Стирая остатки слёз с лица, она ждала ответа.

  Я кивнула, опуская взгляд. Теперь мои слова не были просто попыткой оправдать Ратмира или себя.

— Да, я ему доверяю. Мы действительно не виделись долгие годы. Мой трудный выбор. Однажды я тоже изменилась, Изи.

  Она слегка наклонила голову, любопытство проскользнуло во взгляде.

— Что произошло? — её голос был тихим, словно она готовилась услышать нечто ужасающее.

  Я вздохнула, опустив глаза, и ответила, вспоминая моменты, которые всегда останутся в моей памяти как самые тёмные.

— Ну, если говорить кратко, то я потеряла саму себя. Стала чудовищем. Это было очень давно, сотни лет назад.

— И всё это время ты была другой?

— Почти всё время, да, — я сжала пальцы на подлокотнике кресла. — Жестокой, беспощадной, заносчивой. Не ведала ни жалости, ни любви. Абсолютная пустота и безразличие. Я была тенью самой себя. Сомневаюсь, что кому-то я могла бы понравиться в тот период. Люди испытывали ко мне только два чувства — страх и ненависть. Я упивалась этим.

  Изи не сказала ничего, но я увидела, как её лицо стало мягче. Она пыталась понять, что я чувствовала в тот момент, когда была такая далёкая от той, кто сидит перед ней сейчас.

— Что же произошло? — её голос снова стал настойчивым. — Почему ты изменилась?

  Словно осколки долгих лет вдруг снова встали на свои места. Я почувствовала, как тяжело вспоминать, но как важно было всё это рассказать.

— Я разочаровалась в людях. Несколько тяжёлых историй, потерь. Это история длинною в жизнь и сложно выделить что-то одно. Однажды человек, которому я помогла, предал меня и это стало отправной точкой в преисподнюю для меня. В итоге сломалась и отказалась от своей сути. Осталась жестокая, пустая оболочка, что приносила всем лишь страдания.

  Я сделала паузу, давая Изи время переварить мои слова. Она слушала меня внимательно, не перебивая. В её взгляде было много вопросов, как если бы она пыталась разобрать всё, что я сказала, словно каждый момент был частью сложной головоломки.

— Можно сказать, что я сошла с ума, — продолжила я, сглотнув ком в горле. — Начала вытворять дикие вещи. Я убивала, но ничего не чувствовала при этом. Ты не можешь себе представить, как это опустошает. Это становилось как наркотик — пустота, которую хотелось чем-то заполнить. Я пыталась что-то почувствовать, но не могла остановиться. Ратмир пытался меня вернуть,  но всё становилось только хуже. Каждая его попытка заканчивалась ещё большей трагедией, и в итоге он понял, что меня нужно отпустить.

  Изи молчала, её взгляд стал глубже, она пыталась понять. Когда она заговорила, в её голосе звучала искренность и даже удивление.

— Но ведь выходит, что он бросил тебя, оставил попытки помочь?

  Я не сразу ответила, потому что сама искала ответ на этот вопрос. Всё не так просто.

— Наоборот, — произнесла я с тяжёлым вздохом, ощущая, как каждое слово вызывает резкие воспоминания. — Он сделал лучшее, что мог. Он понимал, что только я могу вернуть себя прежнюю. Только со временем, после многих лет, я наконец вернулась. Правда, к тому моменту я полностью порвала все связи с ним и продолжила жить как умела.

  Изи вздохнула, но продолжала смотреть на меня, с каждым её вопросом на её лице становилось всё больше сомнений.

— Но почему ты потеряла память?

— Сложно объяснить, Изи. Я сделала столько плохих поступков, что, вернув себя прежнюю, не верила в искупление и прощение. Я не была достойна вернуть прежнюю жизнь. Для меня единственным выходом было забвение. Я позволила себе начать всё с чистого листа, не думая о прошлом. Это был шанс начать заново.

  Изи как-то потупила взгляд, её мысли казались тяжёлыми, но она не пыталась спорить. Она ждала, чтобы я продолжила.

— Не понимаю. — Прямолинейный взгляд, без осуждения, только искреннее стремление понять.

— Что именно?

— Ты шла к какой-то цели. Ради чего всё это было?

  Я задумалась, всё это действительно казалось таким запутанным. Как объяснить Изи, если даже я сама порой терялась в этом?

— Я вспомнила те чувства, что испытываешь, когда спасаешь кого-то. Когда-то это имело значения для меня, но времена изменились, мир стал другим, так что я решила стать врачом. Не целителем или травницей, а настоящим врачом. Я выучилась и начала практиковать. Это было чем-то реальным, чем-то, что могло помочь вернуть себя.

— Тогда какой смысл был в этом, если потеря памяти всё отняла у тебя? — Изи взглянула на меня с сомнением.

— Хороший вопрос, — я тихо кивнула. — Со временем мои умения и навыки вернулись бы, но не воспоминания. Я полностью заблокировала свою природу вампира. Тем не менее, воспоминания вернулись, как-то сами собой.

— А как это произошло? — Изи прислушивалась с нескрываемым интересом.

— Знаешь, я бы и сама хотела знать, — я откинула голову назад, как будто искала ответ в воздухе. — Видимо, я переоценила свои силы, и не всё пошло так, как планировала. Может быть, это и к лучшему.

  Я замолчала, оставив этот вопрос открытым. Изи сидела и молчала, глядя на меня с таким выражением, что я знала: в её голове проносится множество мыслей, которые она ещё не готова озвучить. Но что-то важное накапливалось внутри неё, как и у меня.

— А сейчас? — она спросила, медленно и осторожно, будто опасалась обострить старую рану. — Ты всё ещё считаешь себя плохим человеком? Считаешь, что не заслуживаешь вернуть прежнюю жизнь?

  Я почувствовала, как груз накатывает вновь. Ответ на этот вопрос был далеко не простым, и внутри меня возникла неприязнь к самой себе.

— Сейчас всё усложнилось, Изи, — я выдохнула, ощущая, как тело напрягается. Ответ был на поверхности, но мысли путались.

— Почему, — Изи начала, и тут её взгляд стал настораживающим. — А, ну конечно. Алекс.

— Дело не только в нём, — я произнесла это так тихо, что сама едва услышала свой голос.

  Изи посмотрела подозрительно. Я почувствовала, как внутри сжался комок неловкости. Мне было трудно подобрать слова, чтобы продолжить.

  Стук в дверь. Вошёл Ратмир. Его появление прервало напряжённый момент, я была рада этому.

  Он замедлил шаг, когда вошёл в комнату, словно подбираясь к моменту, когда следовало вмешаться. Слегка приподнял бровь, когда его взгляд пересёкся с моим, и я почувствовала, как между нами возникла едва уловимая связь. Я вздохнула, испытав лёгкое облегчение, что разговор прервался именно на том, что мне ещё не хотелось бы обсуждать.

— Всё в порядке, Велена? — его голос был спокойным, но мне показалось, что в нём всё-таки звучала осторожность, словно ему не хотелось нарушать хрупкую атмосферу между нами с Изи.

  Я кивнула. Ратмир вновь повернулся к Изи, но теперь его взгляд был мягким. Я поймала мелькнувшее выражение на его лице — его глаза не скрывали беспокойства, но без лишних эмоций. Он знал, что сейчас нам нужно время.

  Изи, не глядя на него, моментально наклонила голову и что-то пробормотала себе под нос. Я заметила, как её лицо чуть порозовело, и она, как и я, старалась избежать общения с Ратмиром.

  Она вдруг повернулась ко мне с широко распахнутыми глазами и загадочной улыбкой. Я невольно напряглась.

— Велена?

  Улыбнулась в ответ.

— А, да. Велена. Это моё настоящее имя. Забыла упомянуть в разговоре.

  Изи покачала головой с лёгким смехом.

— Красивое имя. Правда, красивое. Тебе оно очень идёт. Но Франческа тоже было ничего, — она загадочно подмигнула.

  Я рассмеялась в ответ, чувствуя, как напряжение немного спало. Словно кто-то открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух.

  Изи всё ещё сохраняла настороженность по отношению к Ратмиру, её взгляд не был таким открытым, как хотелось бы. Но я заметила, что с каждым мгновением её напряжённость таяла, и на смену недоверию пришло какое-то успокоение. Она, похоже, была готова дать шанс нам обоим. На этот раз — без сомнений и страха.