Храня твои осколки

  Весь оставшийся путь мы проехали без остановок и почти без слов, обмениваясь лишь короткими, дежурными фразами. Напряжение повисло в салоне, вязкое и плотное, как дым после пожара. Я не могла отделаться от ощущения, что причинила ему боль, и это мучило меня.

  В памяти всплывали отрывки прошлого — наше детство, юность, те годы, что мы провели вместе, беды, что закалили нас. Мы были единым целым, но теперь всё изменилось. Моя жизнь изменилась и я встретила Алекса. И как бы мне ни хотелось закрыть на это глаза — игнорировать было невозможно. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, понять, что я чувствую на самом деле.

  Ратмир заслуживал правды. Он всегда её заслуживал. Даже когда мои воспоминания были заблокированы, связь между нами не исчезала — она вибрировала где-то глубоко внутри, жила отдельной жизнью. И теперь, находясь рядом с ним, я чувствовала это отчётливо, физически. Меня тянуло к нему, словно магнитом. Но я не имела права поддаваться желаниям — не сейчас. Не тогда, когда сердце колебалось между двумя огнями. Я не хотела играть ни с его доверием, ни с чувствами Алекса.

  Когда знакомые очертания местности стали проступать за окнами, я поняла — осталось недолго. Радовало хотя бы то, что с возвращением воспоминаний проблема солнца отпала, и теперь можно было не выгадывать тёмное время суток. День был солнечным и ясным, и у меня теплилась надежда застать их дома.

  Я попросила Ратмира не подъезжать к самому дому — хотела добраться до него сама. Он не стал спорить. Сухой кивок. Взгляд, в котором — пустота. Без упрёка, но и без теплоты. Это ранило сильнее слов, но я знала: его боль — глубже.

  Он остановил машину, аккуратно съехав на обочину у поворота, ведущего к дому Алекса. Я открыла дверь, вышла — и увидела, что он даже не посмотрел в мою сторону.

— Ратмир, я попрошу тебя только об одном. Мне нужно время. Пожалуйста, — сказала я, всё ещё сидя в машине.

— Да, я понял. Сколько тебе потребуется. Ждать — это то, что у меня получается лучше всего, Велена, — его голос был ровным, но слова произнесены с ядовитой ноткой. Он отвернулся, бросив через плечо:

— К сожалению.

  Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Хотелось что-то сказать, оправдаться, остаться хоть на секунду дольше.

— Что такое? Иди уже. Мы ведь не для того так спешили, чтобы теперь сидеть и молчать. Не переживай обо мне, я уже взрослый мальчик, — добавил он с натянутой полуулыбкой, от которой у меня защипало глаза.

  Я быстро вышла, хлопнув дверью, не дав себе расплакаться. Он отвёл взгляд, и, едва я сделала пару шагов, машина резко рванула с места, швырнув колесами мелкие камешки в стороны. Этот звук, этот уход — как точка.

  Дом был близко — около пятнадцати минут пешком. Всё моё существо рвалось туда, но ноги не слушались. Я шла медленно, будто каждый шаг отмерялся внутренней борьбой.

  «Как они отреагируют? Что скажет Алекс?» — вопросы, один за другим, сжигали изнутри. Особенно Артур. Я чувствовала вину за то, что с ним произошло. Им сейчас не до моего внезапного возвращения. Я понимала это — и всё равно шла.

  Когда вдалеке показался знакомый белый дом, я остановилась. Стояла, вглядываясь, будто ждала знака. Сердце колотилось где-то в горле, мысли метались. Я вдохнула глубже, медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Шаг.

— Хватит уже ныть, — прошептала себе, и, подняв голову, решительно пошла вперёд.

  Было тихо. Нереально тихо. Я замерла у ступенек, прислушиваясь — ничего. Ни шагов, ни голосов. 

  Неужели их нет?

  Подойдя к входной двери, нажала на кнопку звонка. Механический звук прорезал тишину, но внутри всё оставалось мертвенно неподвижным. Ни единого шороха.

   Я уже собиралась уходить, как вдруг уловила едва различимое движение. Замирая, обернулась и машинально схватилась за дверную ручку.

  «Открыто?» — удивилась я, ощутив, как замок легко поддаётся. Вошла в дом.

  Окна были зашторены, свет не горел. Внутри царила тишина, почти полная темнота. Осторожно ступая, я прошла вдоль коридора до лестницы, ведущей на второй этаж.

  Шаги. Отчётливо. Я замерла, а затем рванула наверх, сердце забилось быстрее.

  На втором этаже было темно, но в одной из комнат дверь приоткрыта — из щели пробивался тусклый свет. Я подошла ближе и, медленно толкнув дверь, заглянула внутрь.

  Запах.

  Я не успела разобраться, что именно почувствовала, как вдруг за спиной раздался крик — и в тот же миг кто-то бросился на меня. Я лишь успела вскинуть руку, инстинктивно защищаясь.

— Элли! Ты, — испуганный голос оборвался, — Я... Господи, какой кошмар. Я не хотела!

— Изи, — выдохнула я с облегчением. — Как я рада, что с тобой всё в порядке!

  Я бросилась к ней и крепко обняла. Она стояла, словно парализованная, мелко дрожа всем телом — перепуганная до глубины души.

— Элли, прости... Я не думала, что это ты, — говорила она, всхлипывая и шмыгая носом. Слёзы одна за другой скатывались по щекам.

  Я только теперь ощутила жгучую боль. Посмотрела вниз — кочерга, которой меня ранила Изи, пробила ладонь насквозь. Кровь стекала по пальцам и капала на светлый ковёр.

— Не страшно, Изи. Всё хорошо, правда. Не переживай за меня, — я старалась говорить спокойно. — А ты как? Где все?

  Она выглядела растерянной, бледной, будто выжженной изнутри. Я понимала, что привело её в такое состояние, но не понимала, как Алекс и Лу могли оставить её одну.

— Элли, — начала она тихо. — Давай перебинтуем твою руку. В ванной есть аптечка.

  Я мягко перебила её, взяв за руку и посмотрев в глаза. В её взгляде — пустота. Она была здесь, но как будто и нет.

— Я сама справлюсь. Ты присядь пока. Я быстро. А потом ты мне расскажешь, где все, ладно?

  Она кивнула и послушно села на край кровати. Я ушла в ванную, чтобы смыть кровь и перевязать рану. Боль тупо пульсировала, но это было не главное.

  Когда вернулась обратно, Изи сидела на том же месте, не шелохнувшись. Я присела рядом.

— Они уехали, — начала она. — Я не знаю, когда вернутся. Сначала уехала мама. Она была  совсем не в себе. Потом Алекс. Он испугался, что она натворит бед, и поехал за ней. Меня оставили здесь. Да и не возражала я, — она замялась, — Если бы не была такой слабачкой, им бы не пришлось сейчас искать ту сволочь.

— Ты о Филиппе? — тихо спросила я.

  Изи удивлённо посмотрела на меня.

— Ты знаешь? Но откуда?

  Я ненадолго замолчала. Не знала, как правильно всё объяснить. Но в её глазах не было осуждения. Ни гнева. Только усталость и боль.

— Я встретила его недавно. Он сам всё рассказал. Подробно, — я дотронулась до её руки, наши пальцы переплелись. — Мне очень жаль, Изи. Этого не должно было случиться. Этот мальчик не заслужил такого. Вы оба не заслужили.

  Мы сидели в тишине, не встречаясь взглядами. Но я ощущала: ей сейчас больше всего нужен кто-то рядом. Просто присутствие и чьё-то тепло.

  Неизвестно, сколько времени она провела в одиночестве, но это одиночество явно не пошло ей на пользу.

— Как они только могли оставить тебя здесь одну, — прошептала я, чувствуя подступающий гнев. — Я просто не нахожу слов.

  Я злилась — на Алекса, на безрассудство Луциллы, на всё, что сделало Изи такой сломанной и разбитой.

  Где сейчас Филипп — я не знала. Возможно, где-то рядом. После той аварии он исчез, и след простыл, но одно я знала точно: нельзя оставлять эту девочку здесь одну. К тому же дом как мышеловка, если тот урод ходит поблизости.

— Мы уходим отсюда, — твёрдо сказала я, вставая.

  Изи взглянула на меня с немым удивлением. Моё решение было окончательным и выслушивать протесты не собиралась.

— Куда? — её голос дрожал, тревога росла. — А если мама с Алексом вернутся? Они не поймут.

— Ты останешься с моим другом, — ответила я спокойно. — Там безопасно. И я не собираюсь обсуждать это, Изи. Я не брошу тебя здесь одну. Здесь небезопасно.

— Нет! — резко воскликнула она, вставая. — Я не поеду с тобой никуда. Мне не нужна ни ты, ни твои друзья.

  Последнюю фразу она произнесла с особой брезгливостью. Я видела: она не просто злилась — она презирала.

— Изабелла, не заставляй меня быть жёсткой, — старалась я удержать голос спокойным.

— И что ты мне сделаешь, Элли? Силой выволочишь отсюда?

— Если потребуется. Но я надеюсь, ты пойдёшь сама.

— Твой «друг» — это ведь тот вампир, который убил папу, да? — её голос был ядовит. — Мама его ненавидит, а ты дружбу ведёшь. С каких пор ты стала такой неразборчивой?

  Она смотрела прямо в глаза. С вызовом. В её взгляде я прочитала всё: презрение, ярость и отвращение. Луцилла постаралась. Передала свою ненависть тщательно, с деталями. Изи восприняла каждое слово.

— Какая ты лицемерка, — продолжала она. — Я ведь сама просила тебя уйти. Ради Алекса. Мне казалось, что так ему будет лучше. А ты теперь водишься с такими как этот, словно ничего не было. Родственник, тоже мне!

— Ты не знаешь всей правды, Изи, — я пыталась говорить спокойно. — Не спеши с выводами. Я прошу тебя лишь об одном — доверься. Я ведь не желаю тебе зла. Ты это знаешь.

— Я уже ничего не знаю! — выкрикнула она. — И не понимаю! Я могу доверять только себе! Никто не может помочь!

  Её голос сорвался, почти перешёл в крик. Вся сдерживаемая боль, страх, гнев — вырвались наружу.

— Всё это ДОСТАЛО!

  Напряжение достигло предела. Я видела: ей нужно выплеснуть это. Но и понимала: разговорами ничего не изменить.

  Я не хотела принуждать её. Не хотела ломать сопротивление, но выбора больше не было. Истерика поглотила её разум. А в такой буре — ни слова, ни логика не помогут.

  Изи тяжело дышала, взгляд метался, как у загнанного зверя. Её тело дрожало, будто с трудом удерживалось от полного срыва. Я подошла ближе, стараясь говорить мягко:

— Прости меня.

  Она не поняла сразу. Лишь нахмурилась, делая шаг назад.

— Что ты, — начала она, но я уже была рядом.

  Одним точным движением я нащупала на её шее нужную точку — между сонной артерией и ключицей. Слегка надавила. Это был короткий, едва ощутимый укол — не боль, скорее удивление. Глаза Изи расширились, а затем потухли, и она обмякла у меня в руках.

— Прости, — повторила я шёпотом, аккуратно подхватывая её, чтобы не ударилась.

  Я опустила её на кровать, заботливо устроив подушку под головой. Её дыхание было ровным, спокойным. Безопасно. На лице застыло выражение непонимания и уязвимости, и от этого мне стало ещё тяжелее.

  Я задержалась рядом на секунду дольше, чем нужно, глядя на неё. Так не должно было быть. Ни с ней, ни со мной, ни с нами всеми. Но выбора не оставалось.

— Всё будет хорошо. Обещаю.

  Затем я поднялась, решительно взяла рюкзак Изи и, запихивая в него все необходимые вещи, быстро взяла её телефон и набрала номер Ратмира. Он оставил его мне ещё в дороге, зная, что мы можем расстаться на какой-то срок, и я должна иметь возможность связаться с ним в экстренной ситуации. Я открыла записку и нажала на экран.

— Слушаю, — ответ был спокойным, как всегда, но что-то в голосе мне подсказывало, что он уже готов к возможным проблемам.

— Мне нужна твоя помощь. Это срочно. Приезжай сюда, — я не могла скрыть тревогу в голосе. Каждое слово давалось с трудом, но я продолжала.

— Понял. Выезжаю, — ответ был кратким.

  Я убрала телефон в её рюкзак и почувствовала, как напряжение внутри нарастает. Я закончила собирать вещи Изи и через полчаса машина Ратмира уже стояла у дома, готовая забрать нас. Изи всё ещё была без сознания, её лицо казалось таким хрупким и уязвимым, как никогда. Хотя такой приём обычно выбивает человека всего на несколько минут, её истощение не позволяло быстро прийти в себя. Организму требовались силы для восстановления, и она продолжала спать, поглощённая тишиной и покоем.

  Я накинула рюкзак на плечи, а затем подняла Изи на руки, осторожно спускаясь с ней по лестнице. Я заметила Ратмира, выходя из дома. Он стоял у машины, и заметив нас, он поспешно открыл заднюю дверь, помогая устроить Изи внутри.

Села спереди рядом с ним, не говоря ни слова. Он завел машину, и мы поехали.

— Объяснишь? — Ратмир снова нарушил тишину, его голос был низким и спокойным.

— Здесь осталась только Изи. Я бы хотела, чтобы она осталась у тебя какое-то время.

  Мои слова прозвучали твёрдо, но с какой-то внутренней неуверенностью. Я не могла избежать беспокойства за неё.

— Что ты задумала? — его тон был нейтральным, но я чувствовала, что он замечает что-то большее в моей реакции.

— Хочу найти их. Они могут быть где угодно, а Изи здесь делать больше нечего.

— Ты хочешь уйти одна? — Ратмир, казалось, уже догадывался о моём решении, но всё же спросил.

— Я просто не могу оставаться в стороне. Изи нужно побыть подальше от этого дома, ей будет лучше там, где нет всего этого, — я взглянула на него. — Она потеряла близкого человека, а это место всё ещё слишком сильно на неё давит. С тобой ей будет безопаснее.

— Тогда будет разумно, чтобы вы обе остались со мной, — предложил он, не скрывая желания помочь, но я чувствовала, что моя идея его совсем не устраивала.

— Не могу. Я позвоню Алексу, чтобы узнать, где они, и постараюсь найти их.

  Ратмир не возразил, но в его молчании я уловила что-то большее. Он понимал, что я не могу сидеть сложа руки, пока они где-то там. И хотя его слова были спокойны, я знала, что он бы предпочёл, чтобы я оставалась рядом, а не гонялась за чем-то неуловимым.

  Мы выехали, оставляя тот дом позади. Впереди нас ждала неопределённость, но я твёрдо знала: другого выбора у меня не было.