Храня твои осколки

Прошла ночь, и мы не смогли подобрать слов друг для друга. Эта ночь показалась гораздо длиннее, чем была на самом деле. Я ждала рассвета, надеясь, что он развеет многолетнюю невидимую стену, которую я однажды возвела между нами. Но чудес не бывает. С рассветом ничего не стало яснее.

Как только первые лучи солнца лениво коснулись верхушек деревьев, я скрылась в тени.

Ратмир подошёл ко мне и протянул руку. Я моментально отступила назад. Ночные объятия были моментом слабости, и я не собиралась поддаваться ему вновь.

- Хочу показать тебе кое-что, - сказал он, вновь протягивая ко мне руку.

- Что же? - недоверчиво спросила я.

- Вот.

Он убрал волосы с моей шеи, обнажая её.

- Твой оберег вернулся.

- Мой что?

Я нащупала пальцами место, на которое он указывал, и ощутила слегка выступающую кожу.

Точно, я и забыла совсем.

Метка, что позволяет нам не бояться солнца. Я поняла, что вместе с воспоминаниями была заблокирована и она. Что ж, теперь многое станет проще.

- Я совсем забыла про неё. Тогда, в тот раз, почти полностью подавилась моя сущность вампира. Метка исчезла. Видимо, так это и работает.

Он растерянно смотрел на меня, не до конца понимая, о чём я говорю. Я ведь почти ничего не объяснила. В его взгляде читался молчаливый вопрос, но он не задал его. Видимо, решил не торопить меня, дать время.

«Такой спокойный, как всегда», - мелькнула мысль.

На небе ни облачка и солнцу ничего не мешало освещать всё вокруг. Мы отправились сквозь чащу искать выход к дороге. Мы успели отъехать довольно далеко, и поблизости не было городов. Даже дом Ратмира находился в уединённой местности, вдали от городской суеты. По крутому обрыву подняться проблематично, и мы решили пойти в обход.

Телефон был утрачен, связаться с Алексом, даже если бы захотела, теперь нельзя. Уверена, что он на месте. Я знала это так же точно, как и то, что Филипп действовал теперь открыто, не опасаясь Ратмира. Он мог знать, куда мы направлялись, и попытаться снова навредить. Этого нельзя допустить - доберёмся до Алекса раньше, чего бы это ни стоило.

Мы не теряли времени. Бежали сквозь лес, пока не вышли на узкую тропу, протоптанную людьми. Там был выход наверх, к дороге. После короткого подъёма мы оказались у трассы. Она была достаточно оживлённой, так что мы решили поймать попутку. Ждать пришлось недолго: перед нами остановился серебристый внедорожник.

- Ну и жара сегодня! Вас подвезти? Если в город, то прыгайте, места предостаточно! Я как раз туда еду, - обратился к нам мужчина средних лет.

Ратмир без слов открыл мне дверь. Я села и он следом за мной. Дверь мягко захлопнулась.

Салон наполнился тёплым воздухом и его запахом. Гнала непрошенные мысли.

Он рядом, так близко, что достаточно коснуться пальцем и... Нет. Не думай об этом.

- Благодарим вас, - вежливо сказал он водителю.

- Да ладно вам, ребятки. Надо помогать друг другу. Не знаю, что как вас занесло в такую глушь, но, судя по вашему виду, досталось вам знатно.

- Решили прогуляться в лесу и так вышло, что заблудились, - ответил Ратмир, не вдаваясь в подробности.

- О, я в чужие дела не лезу. Главное - чтоб вы не оказались какими-нибудь маньяками и не отжали у меня тачку, - весело хмыкнул он.

Мужчина вдруг рассмеялся своим хриплым смехом и тут же закашлялся так сильно, что едва не задохнулся.

- С вами всё в порядке? - обеспокоенно спросила я.

- Да не бери в голову, девушка. Я уже больной старик. Молодость у меня была бурной, вот теперь старые болячки и дают о себе знать.

Мы с Ратмиром переглянулись. Я на секунду позволила себе улыбнуться. Он заметил. Мгновенно. Внутри словно сработал механизм: остановись.

Нельзя. Нельзя снова открывать двери, которые с таким трудом были заперты. Не сейчас. Не после всего. Сейчас всё ещё сложнее. Что может быть между нами? И есть ли у этого право на существование.

Ратмир отвёл взгляд, а я отвернулась к окну. Пальцы невольно сжались, когда его рука чуть задела мою. Вспышка. Я цеплялась за любую мелочь, лишь бы отвлечься от этого, вглядывалась в форму облаков.

Ратмир, заметив мою неловкость, первым нарушил молчание:

- Вы живёте неподалёку?

- Я сам из города. В пятидесяти километрах отсюда у моего брата ферма. Я туда езжу - лекарства привожу, продукты. Он на пенсии, жена болеет. Много раз звал их к себе, да этот упрямый старый осёл ни в какую. Видите ли, дело всей жизни. Ну, не бросать же дурня одного...

- Вы хороший человек. Наверняка ваш брат вам благодарен, - сказала я мягко.

- Да у меня, кроме них, и нет никого. Так что, такие вот дела. Вы, ребята, милые. Берегите друг друга, не влезайте в неприятности. Тут места опасные - медведи, волки. Часто находим бедолаг, что забрели в лес. И всё же тянет людей сюда в эти края.

Ратмир едва заметно улыбнулся.

- Спасибо вам. Мы будем беречь друг друга, - сказал он и, бросив взгляд на меня, пробуждая незабытые чувства.

Это «мы» обожгло. Я отвернулась, пряча от него собственную растерянность.

Мы ехали около часа. По прибытии в город поблагодарили мужчину, он тепло попрощался и уехал.

Ратмир знал, где можно взять машину. Он предложил подождать его знакомого внутри кафе. Я едва сдержалась от возражения: в нашем виде мы скорее походили на жертв катастрофы, чем на посетителей кафе. Грязь, порванная одежда, засохшая кровь... Ратмир проявил настойчивость.

- Мы распугаем тут всех, - шепнула я, но он лишь уверенно взял меня под руку.

- Никто не обратит внимания. Поверь.

- У тебя и здесь друзья? - спросила я, не скрывая лёгкого удивления.

- А как же, - с лёгкой усмешкой ответил он. - Скоро будет и автомобиль, и новая одежда для нас.

Он чуть наклонился:

- Можешь пока привести себя в порядок. Если ты так переживаешь за свой внешний вид, - добавил он насмешливо, но мягко.

Я скрестила руки на груди, не желая признавать, что он прав.

- Говоришь, что не ребёнок, а губки дуешь, - поддразнил он, явно получая удовольствие от моей реакции. - И носик морщишь, как раньше.

Я собиралась огрызнуться, но он вдруг замолчал, внимательно посмотрел и тихо добавил:

- Красивая.

Сердце дрогнуло. Будто кто-то дёрнул за тонкую невидимую струну внутри, давно забытую и покрытую пылью.

За что ты так со мной.

Я почувствовала, как во мне просыпается уязвимость, которую старалась скрывать, с шумом скользнула стулом по плитке и вышла.

В туалете первым делом взглянула на себя в зеркало: лицо перепачкано кровью и грязью, на ногти и вовсе смотреть было страшно. Волосы спутались, одежда вся в дырках. Я криво усмехнулась.

- Красивая, скажешь тоже... Вернулась к тебе в таком вот виде, Ратмир. До чего же иронично, - произнесла вслух и тут же удивилась собственным мыслям.

Собрав всё самообладание в кулак, я запретила себе думать в таком ключе. Умылась и вернула себе сносный вид, насколько это было вообще возможно. Выйдя из помещения, я вернулась. На месте его не оказалось. Присела, но затем обернулась на звук шагов. Ратмир держал в руках ключи и пакеты.

- Не хочу задерживаться, - бросила ему, спешно проходя мимо в сторону автомобиля. Он развернулся и пошёл следом.

Двигатель заревел и путь продолжился. Решив не возвращаться к прежней теме, заговорила первой.

- Знаешь, а ведь я стала хирургом, - проговорила я, стараясь говорить спокойно.

Он вскинул брови, и в его взгляде отразилось неподдельное удивление.

- Что? Когда?

- Ну что ты глаза такие сделал, будто я призналась, что умею летать, - сказала я с лёгкой иронией. - Я, между прочим, не занималась всякой ерундой все эти годы. Получила образование, училась у одного из лучших хирургов того времени. И стала врачом. До того, как потеряла память, я действительно преуспела.

Слова прозвучали как необходимость доказать, что я - не та беспомощная девочка, которую он когда-то знал. Выросла. Стала кем-то. Мне хотелось, чтобы он это знал.

Он молчал, и в этой тишине было больше, чем в сотне слов.

Каждое слово я произносила с особой гордостью - с той самой, что давно хранилась глубоко внутри, будто тёплая искра, которая ждала момента, чтобы вспыхнуть. И в этот момент мне нестерпимо хотелось поделиться этим именно с ним.

Когда-то он верил в меня сильнее, чем я сама. Даже слишком. Он поддерживал моё ремесло, придавал ему почти сакральное значение. Уговаривал не ограничиваться лишь теми знаниями, что передала мне мать, уверяя, что во мне куда больше потенциала. Он говорил, что я добьюсь невероятных высот. А я тогда лишь хотела помогать людям - просто, по-житейски, по-своему. Мне казалось, что и тех знаний достаточно. Какая наивность...

- Когда это случилось? - его голос был спокойным, но я уловила в нём едва заметную тень волнения.

- Ну, помнишь, как я однажды приехала к тебе во Францию, в поместье? Ты устроил бал, пригласил всю знать - самые сливки, как ты любишь. Я тогда направлялась в путешествие на восток и решила заглянуть к тебе. Просто так. То фото в спальне.

- Так и есть, - тихо подтвердил он.

Я улыбнулась - с грустью, словно вспоминала нечто давно потерянное. Так ведь и было.

- Странно. Ещё недавно смотрела на ту фотографию и не узнавала себя. Видела лицо, знакомое лишь внешне, а сейчас всё иначе. Ещё немного и схвачу биполярное расстройство, - я выдавила кривую улыбку.

Он не перебивал. Лишь слушал. Внимательно.

- И ты получила образование на востоке? - спросил он, когда я закончила.

- Нет. На востоке была практика - живая, непривычная, иногда даже странная, но невероятно полезная. А образование - в Европе.

Я говорила об этом с той самой отрешённостью, с какой читают старые записи в гроссбухе. Словно не я это пережила и не я к этому шла. Всё было иначе.

- Тогда я не чувствовала почти ничего - ни радости, ни гордости, ни сочувствия к пациентам. Только сухая, обжигающая жажда знаний. Не желание спасать, а тщеславие. Вот и всё.

Он слушал, не перебивая. С интересом - да. С вниманием - полным. Но не с нетерпением. Он был тем же Ратмиром, что и прежде: терпеливым и спокойным. И именно это - его молчаливое принятие - снова заставляло моё сердце срываться с ритма.

- Когда началась война, я пошла в армию, - сказала я спокойно, почти равнодушно. - Если честно, мне тогда было всё равно, кто победит.

Мне показалось, что его не удивляют некоторые вещи, словно часть моей жизни не была для него секретом. Я знала, что он приглядывал за мной, но не ведала насколько большой была его осведомлённость.

- Я не чувствовала привязанности ни к одной из сторон, у меня не было цели, кроме одной: остаться в живых и продолжать делать то, что умела. Но со временем что-то изменилось.

На секунду, словно прислушиваясь к собственным воспоминаниям, застыла в молчании, но затем продолжила:

- Оказалось, что я не безразлична к своей команде. Беспокоилась. Сердилась. Убивая противника, уже не была равнодушной. Это было личным.

Мои пальцы непроизвольно сжались.

- Когда всё закончилось, я ушла. Поступила в университет. Несколько лет учёбы. Практика. Жизнь без выстрелов и крови. Я тогда решила - стоит попробовать заново. Учиться чувствовать. Учиться быть не просто вампиром с амбициями, а кем-то более человечным.

Я немного задумалась, прежде чем продолжить:

- Странно. Чувствовала себя лгуньей под маской добродетели. Пока не поняла, что делаю всё не только ради себя, - стиснула ладони между ног, согревая холодные кисти.

- Ты прошла долгий путь, - его голос прозвучал хрипло, чуть отстранённо. - Даже слишком долгий.

- Ну, уж лучше поздно, чем никогда, - я слабо улыбнулась. - От безумия к покою.

Он чуть опустил голову, но в глазах его всё ещё горело что-то неясное.

- А что было потом? - тихо спросил он. - Почему исчезла?

Я прикусила губу. Ответа, который не ранил бы его, просто не существовало. Но молчать было бы трусостью.

- Потом началась новая война и я снова не осталась в стороне. Но на этот раз - это было по-настоящему моим выбором. Я собрала с помощью старых связей полевой лагерь, где оказывали первую помощь всем. Оперировала, учила других, делала всё, что могла. Когда и эта война закончилась, я снова осталась одна. Утешалась тем, что передо мной открывается весь мир и сосредоточилась на новом.

Он внимательно смотрел на меня. Не осуждая. Без упрёков. Только интерес и что-то ещё. Что-то, от чего хотелось отвернуться, но и жаждалось остаться.

- Ты не теряла времени даром, - сказал он наконец. - Если бы мне тогда сказали, что ты станешь такой - я бы не поверил. Да, некоторые вампиры участвовали в войне - кто ради адреналина, кто ради высоких идеалов. Но ты меня удивила.

Я задумчиво посмотрела на него. В его словах не было ни упрёка, ни тени сомнения - только простая логика. Ничего удивительного, действительно. Зная себя той, прежней, я бы и сама не поверила в возможность перемен. Тогда во мне не было ни терпения, ни жалости. Тем более - альтруизма.

- Знаешь, я не виню тебя за твоё мнение обо мне, - тихо сказала я.

- Я всегда думал о тебе лучше, чем ты сама о себе, - его голос был мягким, и это неожиданно успокоило меня. - Просто ты удивила меня. И всё. Но есть и то, что не даёт мне покоя, - сказал он, но казалось, вся печаль мира рухнула на его плечи в этот момент.

- Понимаю, - сказала, делая вдох, - ты хочешь знать, почему я не вернулась. Ратмир, я боялась. Правда боялась.

Мои пальцы чуть дрогнули, но голос оставался ровным.

- Хотела ли я вернуться к тебе? Больше всего на свете. Но я боялась, что всё обрушится разом. Все воспоминания и чувства - всё, что я старалась забыть.

Я боялась, что снова стану той, кем была раньше.

- Но ведь ты изменилась, - сказал он, накрывая мою руку своей.

Я не убрала её. Прикосновение было приятным. Меня тянуло к нему. Но внутри я знала - это не я. Это та, сломленная, растерянная девушка, впервые испытавшая настоящую боль. Та, что не справилась с собой. Та, что сбежала.

Она не заслуживает его. Не заслуживала быть рядом с таким человеком тогда и не заслуживает сейчас.

Я позволила себе эту слабость - быть рядом сейчас, хоть на мгновение. Но понимала: только искупление и долгий путь могли хоть немного залечить мои внутренние раны.

Отняв так много жизней, просто вернуться и попросить прощения? Разве могла эта девушка претендовать на счастье и покой с ним? Нет.

- Я никогда тебя не осуждал и никогда бы не посмел. Велена, как я мог? - его голос звучал резко. - Я хотел вернуть тебя и не бросал попыток очень долгое время.

- Да, и именно это всё и усложняло, - я покачала головой, сдавленно усмехнувшись. - Вспомни, как просто из вредности я уничтожила целое поселение. Простые фермеры, Ратмир. Люди, которые никого не трогали. Сколько жизней я тогда стёрла! Это не исправить.

Я глубоко вдохнула, стараясь удержать себя от очередной вспышки. Глаза сами собой метнулись к окну - прочь от его взгляда, прочь от тяжёлых мыслей. Перед глазами всплыла картина: дым, крики, огонь, охвативший крыши.

- Это уже не исправить, - шепнула я почти неслышно, повторяя себе приговор.

Внезапно Ратмир резко остановил машину. Мотор затих. Я удивлённо обернулась.

- Что ты делаешь? Нам нужно ехать.

- Зачем? - спросил он резко.

- Что значит - «зачем»? - я нахмурилась. Нервозность росла. - Что ты хочешь этим сказать?

- Ты ведь не считаешь себя достойной счастья, верно? Так зачем так стремишься к нему? Судя по твоей логике, тебе остаётся лишь запереться в каком-то монастыре да коротать свою жизнь, залечивая чьи-то раны.

- Ты не понимаешь. - Его укол задел меня.

- Не понимаю? - он рассмеялся. Смех был невесёлым - с оттенком боли и вызова. - Я очень даже понимаю.

В его голосе зазвучала жёсткость, ирония. А взгляд - тот самый взгляд, который я хорошо знала - острый, бескомпромиссный. И я вовсе не хотела сейчас с ним спорить.

- Послушай, Велена, - он заговорил тише, опустив взгляд, вспоминая что-то. - Когда я нашёл тебя в той тюремной камере - раненую, измождённую, без одежды и едва живую, - он сжал руль, костяшки побелели, - в тот момент во мне кроме ярости ничего не было. Желал уничтожить всё вокруг, стереть каждого, кто сделал это с тобой.

Он замолчал на секунду, глядя вперёд, в пустоту за лобовым стеклом, а потом тихо продолжил:

- Но знаешь, чего я на самом деле хотел?

Он обернулся ко мне, и в его взгляде не было ни гнева, ни осуждения - только боль.

- Забрать тебя оттуда. Как можно скорее. Просто, чтобы стены больше не давили на тебя.

Ратмир провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя все те образы, что преследовали его.

- Но этого оказалось мало, - произнёс он почти с горечью. - Я думал, что этого будет достаточно. Думал, что справлюсь, что ты справишься.

Он покачал головой, усмехнувшись устало:

- Только спустя время понял, каким самонадеянным был. Как сильно ошибался.

Он вдруг замолчал. Казалось, воспоминания были настолько живыми, будто он заново проживал тот момент. Его лицо стало каменным, губы сжались в тонкую линию. А потом, не глядя на меня, он задал вопрос:

- Почему сейчас?

- Что именно? - нахмурилась, не поняв сразу, к чему он клонит.

- Почему именно сейчас ты решила вернуть свою жизнь? Почему не раньше? Что изменилось? - его голос был резким, почти отчаянным.

- Я себя изменила, - ответила, опустив голову. - Я сделала кое-что... Запечатала память. Есть один ритуал, он помог. Мне хотелось начать всё с чистого листа.

- Ты убегала от самой себя, - бросил он, взглянув искоса, с осуждением, которое он, казалось, пытался сдержать, но не смог.

- Не хочу с тобой спорить, Ратмир, или что-то доказывать, - глубоко вздохнула. - Так и было. Я сбегала. От себя. От тебя. От всего мира. Что плохого в том, что мне захотелось свободы? Не могла я больше, это всё съедало изнутри, как бы ни старалась справиться.

- Я бы помог тебе, - его голос дрогнул. - Мы бы справились вместе. Я искал тебя все эти годы.

- Ну, я умело пряталась. Ты бы не нашёл меня. Но вышло, как вышло, - отвела взгляд, стараясь спрятать свои сомнения. - И мне правда жаль. Я думала, что ты сможешь обрести своё счастье. Даже если без меня.

- Мы оба ошиблись, - глухо произнёс он, - и потеряли годы.

Пальцы сжались на коленях, а горло сдавило невилимой силой. Произнести следующее было мучительно, но скрывать чувства я не больше не могла.

- Думаю, что люблю его, Ратмир...

Пауза повисла в салоне, словно воздух стал гуще.

- Но сейчас всё стало сложнее.

- Что же так усложнилось? - в его голосе появилась холодная ирония. - Моё вмешательство? Я теперь третий лишний в этой любовной истории, да?

Он злился. Ожидаемо. Меньше всего мне хотелось ранить его. Однако я не могла помочь ему с этим. Мне бы в себе разобраться. Как бы всё стало легче, не найди он меня.

Эта мысль больно кольнула. Я сразу же пожалела, что допустила её.

- Мы выезжаем, - глухо бросил он и завёл мотор. - Я довезу тебя. Не переживай об этом.

Двигатель заревел, и машина тронулась с места. Впереди был неблизкий путь. Мы оба провели его в молчании. Без слов. Без объяснений.

Иногда тишина громче любых признаний. Иногда она - единственное, на что хватает сил.