Храня твои осколки

   Мне не хотелось возвращаться в дом Алекса. Я знала, что там никто меня не ждал. Ощущение отчуждённости росло с каждой минутой. Я словно отдалялась ото всех, оставалась одна. Только мысли о нём ещё удерживали — не дать слабину, не сбежать, не стать обузой. Что бы ни происходило между Соломоном и Алексом в прошлом, в этот раз все подвергались опасности из-за меня. Я это ясно понимала.

   Вспомнился наш разговор. Я уверяла его, что не уйду, но теперь сомнения грызут изнутри. Стыдно было признаться даже самой себе.

   Дождь вскоре прекратился. Тучи рассеялись, открывая в небе яркие россыпи звёзд. Я остановилась и подняла взгляд. Они сияли над головой, далёкие и вечные. Я просто смотрела на них, на мгновение позволив себе забыться, выдохнуть.

    Мы как эти звёзды. Зависли в одном и том же состоянии. Кажемся вечными, а на деле давно исчезли и потеряли свой свет.

   Где-то в глубине памяти промелькнуло чувство дежавю.

   — Странно, — пробормотала я.

  Я добралась до реки недалеко от дома. Её мирное течение заглушало мысли в голове. Дуновение ветра, колышащее листву, размеренный стрекот насекомых вокруг.

   Шагнула к берегу, под ногами рассыпалась мелкая галька. Мне вдруг вспомнилась картина, где детвора бросает «жабки» по водной глади. Нагнулась, нашарила самый плоский из камней и обхватила пальцами поудобнее. Рука согнута в локте, я пригнулась. Бросок. Три отскока и камень скрылся в глубине.

— Хаа, умею таки, — довольно подытожила.

   В этот момент тишину нарушил шорох. Где-то неподалёку хрустнула ветка. Кто-то приближался. Я насторожилась, но тут же уловила знакомый запах. Алекс.

   Невольно улыбнулась.

   — Это ты.

   — Что ты здесь делаешь? — его голос был тихим, но в нём слышалось беспокойство.

   Он вышел из тени деревьев, и я смогла разглядеть лицо.

   — Решила прогуляться, — ответила я, пожав плечами. — В доме невыносимо.

   — Элли, — он шагнул ближе, камешки зашуршали под его ногами.

   Что-то изменилось в его взгляде. Что-то надломленное, тяжелое.

   — Хочу рассказать тебе, что меня гложет. Кажется, ты должна знать.

   Я внимательно посмотрела на него.

   — Всё, что угодно, Алекс. Ты можешь сказать мне всё, что бы это ни было, я просто выслушаю.

   Я чувствовала его внутреннюю борьбу. Это был хрупкий момент, который легко можно было разрушить любым неосторожным словом.

   Алекс молча смотрел, гадая с чего бы начать. Потом протянул руку, коснулся моей ладони. Я ощутила его решимость.

   — Помнишь, я говорил тебе, что, выпивая человеческую кровь, я теряю контроль?

   — Это была твоя причина отказаться от крови людей.

   — Так и есть, — он выдохнул.

   Казалось, с каждым словом ему становилось всё тяжелее.

   — Когда я был в компании Соломона, мы творили страшные вещи. Такой образ жизни, другого я не знал.

   Он выдержал паузу, я не торопила, просто слушала.

   — Люди, — он усмехнулся, но без тени веселья, — были для нас лишь пищей. «Вампиры — высшая ступень эволюции» — так нам говорили. С каждым убийством я забывал, кем был. Забывал семью. Детство. Юность.

   Он сжал мою руку крепче.

   — У меня был только Соломон. Стал мне другом, братом, в какой-то мере даже отцом. Я учился жить заново. И, знаешь, — он посмотрел мне в глаза, — долгое время мне нравилось всё, что мы делали.

   Я слушала его внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Алекс делал паузы, но продолжал говорить, наконец-то решившись выпустить наружу всё, что долго таил внутри.

   — Остальные вампиры вели себя абсолютно бесконтрольно, — продолжил он. — Они устраивали кровавые сборища, где творился сущий ад. Там было не просто убийство ради пропитания — это стало развлечением. Насилие, жестокие игры, полный хаос...

   Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

   — Ты, — мой голос дрогнул, — тоже принимал участие? И Соломон?

   Я нервно перебирала пальцами, боясь услышать ответ.

   — Нет. Даже с моим тогдашним мировоззрением я не пересекал эту черту. Соломон тоже.

   Ощутила облегчение, но Алекс продолжил:

   — Однако он считал, что если не давать им развлекаться, это выйдет из-под контроля. Называл это меньшим злом.

   — Вот оно что, — прошептала я.

   — Со временем для меня это становилось всё более мерзким. Я не мог больше смотреть на это и в конце концов. В итоге начал вмешиваться.

  Тень раздражения промелькнула на его лице, он сделал шаг вперед и теперь стоял спиной ко мне. Дикое желание прижаться сзади едва не толкнуло меня к нему, но я не шевельнулась.

   — Однажды я увидел ребёнка среди людей. Девочку. Примерно такого же возраста, что и Элизабет.

   — Это стало последней каплей. Я бросился в бой. Мы сцепились с Филиппом, возможно убили бы друг друга, если бы Соломон не вмешался.

   — После этого ты ушёл? — спросила я.

   — Спустя какое-то время. Соломон пытался остановить меня. Его убеждённость в своей правоте выводила меня из себя. И я покинул клан.

   — Но ведь это говорит лишь о том, что ты не такой, как они. Так почему же ты себя так терзаешь? — тихо спросила я, подходя ближе.

   Он не сразу ответил. Обернулся, взглянув на меня, протянул руку к лицу и сжал ее в кулак и опустил, так и не коснувшись. Алекс тяжело выдохнул, набираясь сил сказать вслух то, что до сих пор прятал даже от самого себя.

   — Из-за того, что было дальше, — наконец проронил он, и в голосе его дрогнуло что-то хрупкое.

   Я взяла его за руку и ощутила, как его пальцы едва заметно напряглись.

   — Мне казалось, что всё под контролем, что я смогу жить без него, — он замолчал на секунду, — но оказалось, что только он мог сдерживать мою жажду убивать.

Соломон. Я все думала, насколько сильное влияние он оказал на Алекса и понятия не имела, что между ними когда-то была настолько сильная связь. Сердце ёкнуло. Алексу потребовалось время, чтобы разорвать эти узы. Зависимость.

      — Он тормозил меня, Элли. Не словами, даже не делами. Просто своим присутствием. С ним рядом я почему-то не срывался.

   В его голосе нарастало напряжение.

   — И что было потом? — осторожно спросила я.

   — Столкнулся с тем, что нужно как-то питаться, — ответил он с сухой усмешкой.

   Он отвернулся, его взгляд скользнул в темноту. Он вновь оказался где-то там, в прошлом.

   — Я решил, что буду охотиться только на отбросов. Ночной город кишит такими кадрами. Один. Второй. А потом заметил, что жажда только усиливается. Я терял себя и вообще не ведал, что творил в такие моменты. Забывал всё.

  — Потеря памяти? — нахмурившись, спросила я.

   — Скорее как бывает у пьяниц. Выпил — утром пусто в голове. Только последствия.

   Он замолчал. Его пальцы вдруг крепче сжали мою руку, и в этом жесте было что-то беспомощное. Я инстинктивно ответила тем же — просто чтобы он знал, что я рядом.

   — Однажды, — начал он и на миг прикрыл глаза, — я очнулся в доме. Весь в крови. Вокруг были тела. Дети. Их родители, — он выговорил это с трудом. — Мальчик и девочка — совсем маленькие. Полностью обескровлены. Родители...

   Его дыхание сбилось.

   — Их тела были изрезаны моими когтями. Укусы повсюду. Я не помню, как это сделал, но точно знал, что моя работа.

   У меня пересохло во рту от представшей перед глазами картины.

   — И каждый раз, когда пил человеческую кровь, я сходил с ума. Так что подобное повторялось.

   Он заметно сглотнул, и заговорил уже тише.

   — Тогда я решил голодать. Доводить себя до истощения, лишь бы не подобные вещи, но это не избавляло от жажды, а только делало её сильнее.  А потом, не без мучений, мне удалось перейти на животную кровь, — он усмехнулся, чуть откидываясь назад.

   — И ты смог себя контролировать? — тихо спросила я.

   — Да. Долгое время — да, — выдыхая, он смотрел в небо. — Потом я встретил Лу.

   При упоминании её имени в голосе Алекса заиграли тёплые нотки. Лицо просияло, уголки губ дрогнули.

   — Помог ей. Стал другом, — сказал он, но взгляд тут же потемнел. — И снова сорвался.

    — Но ты ведь долго держался. — Я нахмурилась.

   Он провёл рукой по волосам, запуская пальцы в их густую темноту. Движение было резким. Он явно желал вырвать нечто из своей памяти.

   — Это было случайно, — тихо ответил он.

   — Что случилось?

   Позади Алекса под неестественным углом росла яблоня. Широкая ветка склонилась к земле. Он присел, широко расставив ноги. Взгляд взметнулся к звездам, он громко вдохнул и горько усмехнулся.

   — Мы попали в передрягу. Лу нашла одного из них. Из тех, кто был причастен к убийству её мужа.

   Сама мысль о причастности этих вампиров заставляла моё тело холодеть.

   — Мы их перебили, но мне знатно перепало. — Он замолчал на мгновение. — Лу дала мне человеческой крови.

   Он склонил голову. В его взгляде — вина. Я поняла без слов: она не знала, что это спровоцирует.

   — И всё, чего я добился исчезло. В один миг, — Алекс улыбнулся.

   Сердце болезненно сжалось. Я едва заметно покачала головой.

   — Как же ты смог выбраться?

   — Лу помогла, — ответил он и наконец взглянул мне в глаза.

   — Как?

   — Заперла меня в доме — в подвале.

   Я вздрогнула.

   — Держала взаперти, морила голодом. Почти уверен, что она воплотила свой тайный фетиш, — подмигнул он и продолжил. — Не давала даже надеяться на кровь. А потом начала вводить животную кровь. Потихоньку.

   Он слегка усмехнулся, оборачиваясь ко мне.

   — Как младенцу, знаешь. По капле.

   — И это помогло?

   — Ага. Вернуло меня.

   Я смотрела на него, подбирая подходящие слова. Всё казалось недостаточным. Луцилла оказалась решительной. Восхищение ею, что разгоралось во мне, благодарность и немного зависти за то, что была с ним в такие моменты, самоотверженно бросалась на помощь, поддерживала, не взирая ни на что.

   — За это я ей благодарен, — тихо добавил он.

   И я ощутила, как в груди разливается тепло.

   — Ты рассказал ей всё?

   — Да.

   — А остальным?

   — Знают, — усмехнулся он. — Изи тоже. Ещё девчонкой узнала.

   Я представила маленькую Изи. Глаза большие, немного испуганные, но упрямые.

   — Она боялась меня, но потом привыкла. Дети быстро отходят. Особенно если стать для них «добрым дядей». Подкармливать вкусностями, подыгрывать и всё — уже не чудовище.

   Сдержать улыбку я не смогла. Теплые мгновения. Искренняя радость за них.

   — Она обожала меня, — с неожиданной нежностью сказал он.

   — Ещё бы, — ответила я, тепло глядя на него. — Она, наверное, тогда была ещё большим ураганом, чем сейчас.

   — О да, — рассмеялся он, и в этом смехе снова прозвучала веселая нотка жизни.

   Я подошла вплотную, обняла его, он склонил голову мне на грудь. Под этой бравадой, напускным юмором оставался человек, рана которого гораздо глубже чем он показывал. Алекс отчаянно желал обрести свою тихую гавань, а я отчаянно желала дать ему ее.

   — Знаешь, — прошептала я.

   — Что?

   — Спасибо, что поделился со мной.

   Я взяла его лицо в свои ладони, его взгляд преисполнен грустью.

   — Теперь я знаю через что ты прошел. Я хочу разделять вместе всю грусть, боль и разочарования. Хочу делить с тобой радость и счастье, Алекс. Давай не скрывать друг от друга такие вещи.

   Он на секунду закрыл глаза, а потом, будто приняв решение, прижал меня к себе. Крепко, словно опасался, что я исчесну в тот же миг, когда он расслабит объятия.

   — Просто я боялся, — признался он.

   — Чего?

   — Что ты будешь презирать.

   Я мягко улыбнулась, погладив рукой по его волосам.

   — Алекс, ты осознаёшь, что сделал. Раскаялся. Нет ничего человечнее.

   Он смотрел открытым взглядом. Я не могла оторваться от синих, таких живых, но полных грусти глаз.

   — Я люблю тебя.

   Он затаил дыхание, удивлённый, словно не верил в услышанное.

   — Но если я снова сорвусь?

   Я медленно улыбнулась и коснулась его губ пальцами.

   — Значит я верну тебя.

   Он схватил меня за талию и одним движением усадил к себе на ноги. Его губы коснулись моих — осторожно. Поцелуй был медленным и тёплым. Им мы закрепили это обещание.

   Ближе к рассвету мы вернулись домой. Алекс хотел обсудить со всеми дальнейшие действия, но в доме царила абсолютная тишина — все спали в своих комнатах. Мы решили не будить их и отправились на кухню, чтобы перекусить чем-то вкусным.

   После всех разговоров мне дико захотелось сладкого, и я приметила плитку молочного шоколада с цельными орехами, что лежала на полке. Отломив кусочек, я поднесла его к губам, но в этот момент Алекс подошёл ближе и открыл рот, ожидая, что я его покормлю. Я рассмеялась и съела кусочек сама. Он усмехнулся, принимая вызов, и внезапно начал меня щекотать, загоняя к стене. Оказавшись между его руками, я почувствовала, как жаркий взгляд скользит по моему лицу.

   — Попалась, маленькая жадина, — прошептал он мне на ухо, заставляя по коже пробежать мурашки.

   — Хочешь наказать меня? — спросила я лукаво.

   — Ещё как, — произнес он, прикусывая мою шею.

   Но вдруг послышались шаги по лестнице. Мы оба резко отпрянули друг от друга.

   — Ну вот, нас прервали на самом интересном, — с лёгким раздражением пробормотал Алекс. Я улыбнулась.

   — О, и вы здесь, — сонно пробормотала Изи, входя на кухню. Она еле переставляла ноги, один глаз был ещё закрыт. — Такая рань...

   Мы с Алексом переглянулись и хихикнули. Она тут же прищурилась, подозревая неладное.

   — Чего смеётесь? Я половину ночи крутилась из-за ваших разборок, черти. Кошмары всякие снились.

   Алекс подошёл к ней и обхватил её лицо руками, чуть сжимая щеки, из-за чего она стала похожа на сердитого хомячка.

   — Юная леди, не причитай, а то на твоём милом личике преждевременно появятся морщинки.

   — Да ну тебя, — буркнула она и отмахнулась. — Алекс, можешь уже сказать, что вообще происходит? Мы ведь уедем отсюда?

   Она явно была напугана и хотела разобраться. Мы понимали её и не осуждали. Мне было больно видеть, что из-за меня девочке приходится проходить через это. Она была самой беззащитной из нас, и, как оказалось, мы не смогли бы её защитить, даже при большом желании.

   — Я хочу уехать, — твёрдо заявила она.

   — Они выследят нас. Тогда у нас было преимущество, но теперь всё изменилось, — спокойно объяснил Алекс.

   Изи бросила на меня короткий взгляд, но тут же стыдливо отвернулась, понимая, что я это заметила. Я всё понимала. Как и её мать, она считала, что проблема во мне. Отчасти я и сама так считала.

Он стоял рядом и мне захотелось взять его за руку. Этот мужчина чувствовал меня. Сомнения. Страхи. Решимость. Я прочитала в его глазах вопрос, но уже знала, что собираюсь предложить и знала, что этот вероломный поступок ранит его.

   — Алекс, возможно, вам стоит уехать всем, кроме меня, — сказала я наконец.

   — Что за ерунда? Мы это уже обсуждали, Элли. — Его взгляд потемнел от злости.

   Изи вмешалась:

   — Ты мне нравишься, Элли, правда. Ты стала мне как сестра, и ты, Алекс, стал более сносным, — обратилась она к нему. — Но тому вампиру нужна ты. Он не причинит тебе зла, а вот мы — другое дело.

   — Изи, не заставляй меня грубить тебе, — вмешался он, прерывая её.

   Она говорила искренне, и я понимала, что в её словах есть доля правды. Алекс сжал челюсти. Я обратилась к нему:

   — Ведь Соломон действительно не желает мне зла, я чувствую это. И было бы неплохо что-то выяснить о себе. Может, временно, пока я не  разберусь во всём. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня, а с тобой они будут в безопасности. К тому же, Луцилла может тебя сдерживать, как раньше.

   Алекс помрачнел. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Я видела, как напряглись его мышцы, как побелели костяшки сжатых кулаков. Его грудь тяжело вздымалась, но он молчал. В его взгляде смешались злость, боль и раздражение. Я боялась, что он сейчас сорвётся, но он просто развернулся и вышел из кухни, не проронив ни слова.

   Изи вздохнула, потирая виски.

   — Он не согласится, — тихо сказала она.

   Я грустно улыбнулась:

   — Я знаю...

   — Прости меня, Элли. Мне очень стыдно, что приходится говорить тебе такие вещи, но я,— неуверенным голос произнесла Изи.

   — Можешь не продолжать, я понимаю. Я ведь и правда для вас чужая, а вы рискуете собой сейчас. Из-за меня.

   — Это не так. Ты не чужая для меня. Ты и Алекс. Я не могу тебе описать, как я рада, что ты ему встретилась и он стал хоть на человека похож. Знаешь, ведь он всегда был очень замкнутым, хоть и показушник ещё тот. Его эти шуточки это лишь маска. Он часто бывает грустным. Я замечала это всегда, хоть он и старался скрывать и не показывать себя таким.

   Изи выглядела больше расстроенной чем встревоженной. Я видела, что Алекс для неё часть семьи.

   — Я не могу играть с вашей безопасностью из-за личного эгоизма. Иногда приходится принимать сложные решения, Изи. Несмотря ни на что.

   С этими словами я ободряюще ей улыбнулась и ушла, оставив девушку наедине со своими мыслями.

   Весь день все игнорировали ситуацию и молча бросали лишь короткие взгляды. Алекс избегал меня. Я заметила как он побледнел и понимала, что ему пора было поесть.

   Я подошла к Луцилле, которая старалась изо всех сил не замечать меня и попросила её помочь ему. Она неохотно отвечала, но я знала, что его она не оставит и поможет. Так и было. Спустя недолгое время они вместе скрылись. Я знала, что они снова пошли в подвал.

   «Ему так будет лучше», — подумала я.

   Меня не отпускала так же мысль, что человеческую кровь он стал пить из-за меня и не могла смириться с этим, зная о его проблеме с контролем. Ещё один сигнал для меня, что избавить их всех от своего присутствия это суровая необходимость.

   Я решила дождаться обеда и уйти днём, когда все обычно находились у себя в комнатах. Собрала лишь маленький рюкзак, в который положила воду, немного одежды и личных вещей, а также пару пакетов с кровью, что засунула внутрь маленького термоса. Хорошо, что заметила его на кухне немного раньше. Не было необходимости брать с собой что-то ещё. На сборы мне потребовалось десять минут.

   И вот, я стояла на пороге дома с приоткрытой ещё дверью и не решалась сделать шаг. На мне была надета кепка, очки и кожаная куртка, которую подарила мне Изи из своей одежды. Я ещё раз обернулась в сторону коридора, выдохнула и закрыла за собой дверь. Сделав первый шаг, я поняла, что назад пути нет и продолжила свой путь. Я знала, что Соломон где-то поблизости и мне не придется его долго искать.