Феномен |18+

— В округе прошёл слух о новообращённых гибридах, — молодой голос в конце стола зачитывает подготовленную речь на очередном собрании, — Не больше шестнадцати, пятеро из них дети.

— Слух? Тогда откуда точная информация? — грозно произношу я, собирая руки в замок, и опираясь на них подбородком, — Точный округ?

Теодор потягивается на соседнем стуле, заспанный. Он не особо вникает в курс дела, ибо его выдернули из тёплой постели только несколько минут назад. Монтегю будто поселился в поместье, оккупировав третий этаж. Для меня не составляло труда держать этого идиота рядом, я даже выделил ему место в своём доме. День за днём это место переросло в этаж, а после я и вовсе перестал на него подниматься. Изредка, а затем почти каждый день, там была слышна музыка и девичий смех. Это напоминало своего рода бордель, со своими тонкостями и особенностями.

Себастьян решал подобные проблемы изолируя тот звук, который доносился с третьего этажа. Это не было проблемой, ведь теперь Теодор присутствовал на каждом собрании и плевать в каком тот был виде.

— Бромлей, — отвечает парень, — Их никто не видел ещё, но точное количество гибридов косвенно связанно с пропавшими за короткий период людьми в этом же районе. Пока не выяснили, кто из чистокровных обращает их.

— Проверить Маркуса и Доминика. Эти идиоты первые в списке подозреваемых, — холодно отрезаю я.

— Маркус сейчас на Филиппинах, — отвечает уже другой паренёк с белокурыми волосами.

— Он не выезжает из Англии больше двадцати лет, и эта малолетняя гниль с первого раза не понимает. Найти и привести ко мне! Если это действительно он, то надо кончать с ним.

— Будет сделано, господин, — словно по наитию они склоняют головы после этих слов.

Обращение гибридов всё чаще стало волновать меня. Ведь это как дикие волки, которые по животному зову истребляют людей. Приручить их или взять под контроль почти невозможно, ибо это всё те же неуправляемые твари. Карлос Франц — это единственный чистокровный, кто смог приручить этих животных. Они как золотистые ретриверы крутятся около ног хозяина, выполняя любой его приказ. С одной стороны это очень удобно иметь вот такую мёртвую армию, но с другой... Ты никогда не знаешь, когда им взбредёт в голову убить своего хозяина. Гибриды как дикие волки, правда слишком сильно переболевшие бешенством.

Я закрывал на это глаза, ибо Франц обращал их сам и держал поблизости. Его гибриды не делали проблем, разве что кроме нападения на конференции Мёрфи. Но это ведь его территория и по всем законам я даже не вмешивался бы в это. А вот остальное — это мой геморрой.

Кто и кого обратил. Выжил ли он или носится по всей Европе нападая на людей. Вылавливать нужно было каждого, ибо по-другому власть не будет держать тебя под крылом. Правительство всегда скептично относилось ко всем вампирам. Их сильно волновала их иерархия в качестве власти над вампирами. Повлиять или даже поставить своего человека было невозможно, пока те просто не пошли на компромисс, заключая договор. Если в год на территории Европы обнаруживают больше пятидесяти гибридов, которые совершают акты нападения на невинных людей, то сделка аннулируется. Под сделкой подразумевают то, что их крыша пропадает также, как и открывается охота на вампиров. В нынешнем обществе вампиры спокойно занимают руководящие посты в мире людей, учат их детей или открывают хорошенький бизнес. Это выгодно обеим сторонам.

За весь период двадцати пяти лет мы и близко не приблизились к этой отметке. Самое большое число гибридов за год — это девятнадцать и то, слишком быстро ликвидированы.

За территорию Франции я не отвечал, да там совсем другие правила и слишком послушные твари.

— Теодор, отправь своих людей на отлов. К завтрашнему вечеру мне нужна половина голов. Выбор за тобой — в живом или в мёртвом виде, — спустя хорошую пазу я выношу свой вердикт.

— Будет сделано, — напыщенно отвечает он, подрываясь с места, и уверенным шагом покидает зал.

Звонкий хлопок двери разносится эхом по пустому залу, где кроме длинного дубового стола ничего не было. Окна как всегда наглухо занавешены, ибо я терпеть не мог солнечный свет. Нет солнце не убивало вампиров, оно просто мне не нравилось.

— Вчера прибыло письмо из Австрии, — продолжает всё тот же паренёк, — Их посол просит финансово их поддержать. Цели финансирования неизвестны, так как о них не было указано.

— Двадцать процентов из восемь дробь один, — это название одной из множества ячеек банка.

Можно было сказать, что в главном банке Лондона со мной здоровались за руку. Собрание всегда тянуло за собой какую-то финансовую тему. Но я и сам был тем банком, который сдирал хорошие проценты со своих клиентов. Австрия? Именно туда отправляются все гибриды, о которых не хочется марать руки. Посол? Всего лишь его подставное лицо в правительстве, который хорошо выполняет свою работу.

— Что насчёт Франца?

— Приобретён новый завод в Португалии. Оформлен на подставное лицо. Роуз Бэтчер ныне зарегистрирована по адресу: улица Рю-Рояль, дом один, Вильворд, Бельгия. Умерла на прошлой неделе.

Я потираю глаза двумя пальцами, выдыхая.

— Португалия и Бельгия, идиот, — краткий вердикт, но по-другому не скажешь, — Список всех заводов и на кого зарегистрированы с точным адресом. Сумма покупки, день и имена продающих. Сколько их уже?

— Всего семь, но люди Франца сейчас ведут переговоры с Австрийской компанией. Их бизнес приносит убытки, а судя по тому, сколько Карлос Франц предлагает за убыточный бизнес, то они с радостью согласятся на данную сделку.

Что-то помечает на исписанной бумаге, выдерживая краткую паузу, после которой в зал возвращается насвистывающий себе под нос Теодор.

— Том — это посол из Австрии, свяжитесь с ним и переведите на его счёт сумму больше, чем предлагает Карлос. Сделка не должна состояться, — монотонно и слишком медленно.

Монтегю усаживается где-то рядом. Будь его воля, закинул бы ноги на стол для большего удобства. Скорее всего, где-то там сверху его ждёт милая малышка, которая давно нагрела ему место в кровати, но он вынужден сидеть тут. Вяло чешет шею, изучая каждого. Машинально прочитывая мысли, но ничего стоящего не находит.

— Господин, — Себастьян снова появляется из ниоткуда, — Мисс Дельфина Мёрфи сильно жалует вас увидеть.

Бровь вверх. Я готов ещё раз услышать эту фразу, но всё равно не понимаю посыла. Прошло шесть дней после того, как она со стеклянными глазами оставила меня в своих раздумьях. Я был уверен, что та ещё останется на мероприятии, но так и не нашёл её. Нет, просто увидеть её состояние и самому испариться оттуда, но Дельфина исчезла первой. Слышать сейчас то, что она сама пришла в мои имения и требует увидеть меня, было слишком странным.

— Пусть подождёт, я занят, — холодно отмахиваюсь я, но краем глаза замечаю довольный взгляд Теодора, — Что?

— Она пришла сама, — выделяя каждое слово в приподнятом настроении произносит он.

— И?

— Неужто соскучилась по тебе?

Моё лицо не выражает ничего хорошего, лишь всё тот же холодный и мрачный взгляд, которым и убить можно. Я не стану бросать всё, ради того, чтобы девчонка утолила свой интерес, ведь явно она ворвётся сюда с вопросом. В её голове всегда уйма ненужных вопросов, на которые просто не хочется отвечать из-за их примитивности. Ей стоит самой тщательно подумать над ответом, и тогда он сам придёт в голову. Как маленькая непослушная девчонка, которая опять пришла потрепать нервы вампиру. Сама идёт в моё логово. Конечно, мне льстит то, что Мёрфи сама пришла сюда, но теперь у меня самого в голове тысяча и один вопрос. Для чего?

— Что с банками? — продолжаю.

— Испания открывает два филиала в своём округе. В общей статистике всех прибыльно...

Парень просто не успевает договорить. Все с испугом оборачиваются на громких хлопок дверей. Мёрфи ворвалась в зал, раскинув двери так, что те точно оставили свой след на стенах. Монтегю с улыбкой смотрит то на неё, то на меня, а я, закатив глаза, отбрасываюсь на спинку стула.

— Собрание окончено, свободны, — слишком резко и монотонно.

Все, кто сидел за столом в суматохе покидают зал, при этом больше не взглянув на Дельфину. Словно игнорируя её присутствие тут. Теодор остаётся, но это точно добром не кончится. Мёрфи супиться, злиться, пожирая меня взглядом.

— Если кто-то занят, что делают хорошие девочки, а? Мёрфи? — на высоких тонах спрашивает Монтегю.

— О-о, а ты лучше вообще заткнись, — шипит она, приближаясь всё ближе, — Монро, ты чудовище!

На это утверждение я выдаю усмешку, уводя куда-то взгляд в сторону.

— Повторяешься, — кратко, слишком кратко, на что она вскипает ещё больше.

Виснет неудобная пауза. Она широким шагом направляется в мою сторону, пока перед ней не вырастает Теодор, раскидывая руки по сторонам. Это можно было принять за банальное приветствие, только вот его лицо этого не выражало. Сдержанный с каменной мимикой.

— Что тебе нужно? — этот парень бывает куда серьёзнее, чем кажется.

Он так скрупулёзно или даже на инстинктах защищал своего хозяина, что со стороны выглядело слишком смешно. Чем обычная девчонка сможет навредить такому вампиру? Однако Теодор Монтегю держит её на расстоянии.

— Зачем ты убил Филиппа?! — кричит она, — Я знаю, что это ты, Монро! Знаю!

Я резко поворачиваю голову к ней в таком же недоумении, в котором люди бывают, когда не понимают о чём речь. Но она не будет вестись на это. Закусывает губу, дабы не броситься на меня и не разорвать на мелкие кусочки. Скорее всего просто сдерживая подступающие слёзы.

— Я без понятия, о ком ты говоришь, — холодно произношу я, — Это всё, о чём ты хотела меня спросить? Если да — ты знаешь, где выход.

Дельфина фыркает, выглядывая из-за плеча Теодора, который слишком сильно мешал.

— То есть так, Монро? Так ты избавляешься от всех, кто поддерживает со мной хоть какую-то связь? А следующий кто? Гарри? Мои родители? Ты мерзкий, гнусный...

— Закрой рот! — гаркаю я, от чего она вздрагивает, — Не убивал я его. С чего он мне сдался?!

— Чтобы никто не трогал принцессу на балу, — отвечает Монтегю, пожимая плечами, но улыбка так и проявляется на его лице.

Пазл рассыпается и складывается заново. Теперь она смотрит на его умиротворённый взгляд с улыбкой и терпение лопается. Девчонка отвешивает ему звонкую пощёчину, хлест которой звонко раздаётся по комнате. Тот отступает назад, но Мёрфи точно не уйдёт отсюда пока не убьёт Тео в ответ.

— Ты! — выкрикивает она, пихая его в грудь.

Не переставая бить, Дельфина выкрикивает всевозможные гадкие слова в адрес обидчика. Я даже понятия не имел, что тот вообще вытворил. А выходит, Монтегю хорошо выполнял свою работу. Чуть позже я скажу, что он правильно поступил, но он и сам это знает.

— Монтегю убил твоего кавалера? Какая жалость, — подливаю масла в огонь, пока Теодор носился от Мёрфи вокруг длинного стола.

— Я тебе сказала, Монро, нет. Не нужно и дальше лезть ко мне в жизнь. Просто исчезни навсегда!

— Не мо-гу, — чётко, громко и по слогам, — Я всё жду рассказ о том, что ты видишь в видениях.

Она садится на дальний стул, пытаясь нормализовать дыхание. Злость просто переполняет, но сейчас увы, ничего не исправишь. Всё, что можно было прочувствовать, она испытала в те два дня, когда в голове вообще это не укладывалось. Сейчас же, всё это бессмысленно настолько, что можно просто взять и уйти. Дельфина не перестанет каждый раз говорить о том, чтобы я исчез из её жизни, но этот каждый раз что-то да происходит.

— Мёрфи, не раскисай ты так. Ты можешь дружить с Ксавом. Поверь, я его никогда не трону, — ребяческим тоном произносит Теодор, опираясь постницей о стол, — Тебе же он никогда не нравился, чё беситься-то?

— Просто заткнись и уйди отсюда, пока я тебя не убила, — шипит она, даже не смотря в его сторону.

Но зато она переводит взгляд на меня со слегка вопросительно приподнятыми бровями.

— Свободен, — командую я, и он пулей выбегает из зала, ведь малышка уже слишком долго ждёт его.

Девчонке нечего сказать. Всё что можно, она уже произнесла. Заходить на второй круг как-то не хотелось, но это и не помешало, когда тебя люди не слышат сразу. Она вздыхает, поправляя рукава кофты.

— Ты так красиво говоришь о смерти, — на тихих тонах произношу я, снова опираясь о стол, — Я бы хотел увидеть эту картину, даже не жалко было бы пожертвовать Теодором для этого.

Я восседаю во главе стола, считая себя Богом во всех ситуациях. Смотрю жадно, хищно, будто на свою подбитую лань.

— Так в чём проблема? — она слегка улыбается, отводя голову в сторону, но всё равно продолжает смотреть на меня, — Научи меня, как убить вампира. Нам даже этот кретин не потребуется, пробником будешь ты.

— Как пожелаешь.

***

Мне словно нашёптывали злые языки. Говорили всякие гадости, сидя на плечах и я внимательно слушала их. Будто из-за спины появляется чеширский кот со своей вот этой улыбкой и говорит о том, что нужно убить в ответ. Просто отомстить, увидеть мучения и последний блеск в глазах, которые безумно мне нравились цветом. Нет, я ненавидела Монро всем сердцем и душой, но готова всегда сталкиваться взглядом, чтобы лучше рассмотреть их цвет. Такого я не видела никогда. Они словно светились в темноте и если подойти ближе, то можно увидеть действительно айсберги и ощутить холод, который излучают его глаза.

Люциус Монро научит меня убивать вампиров — это же как дать мне оружие в руки и пустить истреблять всех тех, кто насолил в жизни. Едва уловимая улыбка не сходила с моего лица, пока мы спускались куда-то по лестнице вниз. Теперь, я не буду так панически бояться его, ведь смогу ответить. Убить не только его, но и остальных, кто ещё когда-нибудь ворвётся в мою жизнь. По-хорошему, вторым должен быть Монтегю, уж слишком он меня раздражал всем. Но сейчас эта идея не казалась мне слишком хорошей.

Оставаться один на один с Монро всегда ощущается как-то по странному. Он неуравновешенный и легко повышает свой голос на меня, не заботясь о том, что я буду чувствовать. А что я ещё могу чувствовать, находясь рядом с ним? Только страх. Обычный животный страх, который проявляется на подсознательном уровне. Даже в те моменты, когда я просто думаю о нём, всё равно сердце начинает биться быстрее.

Дверь открывается со скрипом, и я вижу сырое помещение подвала. Не самое лучшее место, чтобы обучать кого-то, но я резво прохожу вперёд осматриваясь. Тут пахло сыростью, которая, наверное, обитала тут не один десяток лет. Старые шкафы, поросшие пылью и паутиной. Небольшой стол, на котором что-то накрыто чёрной тканью сразу привлекает внимание к себе. Но я не успеваю сделать несколько шагов к источнику любопытства, как слышу щелчок закрывающейся на замок двери. Будто птичка попалась в клетку, из которой выпустить может только он.

— Ты научишь меня убивать вампиров или пришёл сюда убить меня? — как-то легко слова о смерти вылетают из моих уст.

— Убить тебя? Это всегда кажется мне хорошей идеей.

Я вздрагиваю, но даже не от холода. Мрачный, слишком опасный для таких разговоров он подходит ближе, но просто проходит мимо, останавливаясь около стола. Я чётко слежу за каждым его шагом, боясь того, что он может выкинуть. Это же Монро, он размазывал свою кровь у меня на губе, дабы просто увидеть мои покрасневшие глаза и любовался этим. Он разрывал на кусочки гибридов, раскидывая ошмётки тел по всему двору. Он был вампиром, он был убийцей.

— И как же убить вампира? — напористо спрашиваю я, подходя ближе.

— Если ты не заткнёшься и не будешь меня слушаться, то сегодня точно кто-то умрёт, — шипит Люциус, убирая ткань со стола.

На нём лежало очень много вещей, но мои глаза остановились на блестящем, красивом ноже и таком же пистолете. Я внимательно изучала всё, что там вообще находилось, но на подкорке мозга что-то кричало об опасности.

— Убить можно всем этим? Это слишком иррационально.

— Как же ты много говоришь, — он вскидывает голову назад, но тут же возвращает её обратно, — Всё так, Мёрфи. Пока ты не стала полноценным вампиром, ты можешь ко всему этому притрагиваться. Вампира убивает только серебро и только в сердце. Можно, конечно, сжечь, но всего огня не хватит, чтобы испепелить его. Поэтому проще и практичнее — серебро.

Я боязливо тяну руку к пистолету, почему-то боясь дотронуться до него, но меня опережает Люциус. Он хватает за запястье, потянув немного на себя, а другой рукой берёт то, к чему тянулась я ранее. Я вижу, как дрогнула его рука от прикосновения с серебром, как сжались его глаза и сразу же расслабились.

— Тебе больно? — вырывается из моих уст.

Монро вкладывает пистолет в мою руку и сжимает пальцы, дабы я обхватила его. Отходит на шаг назад. Опять сощуренные глаза и голова набок. Расслабленный и уверенный в себе.

— Сделай так, чтобы было больно, — слишком легко и безмятежно протягивает он, расправляя плечи.

Холодное оружие у меня в руках и кажется вот он шанс — убить его. Навсегда забыть о всех этих проблемах, которые Монро принёс в мою жизнь и продолжать просто существовать. Он открыт, он безоружен и остаётся навести прицел, чтобы услышать последний его вздох, но руки подрагивают.

Способна ли я на убийство?

Люциус даже не шевелится, пристально наблюдая за моими действиями, за моим выражением лица. Видно, что нужно переступить через себя, видно, что не могу.

— Давай, — шепчет он, как те голоса, — Наведи прицел, спусти курок.

— Заткнись! — выкрикиваю, поднимая пистолет, — Я ненавижу тебя, Монро. Я так сильно тебя ненавижу. Столько лет...

— Так убей меня.

Ладошки потеют, а рука начинает неметь от тяжести оружия. Мышцы просто отказываются его держать на вытянутой руке. Глаза мутнеют от вспышки гнева, в которой виноват он. Сглатываю. Надеясь, что всё же смогу, ибо он достаточно сильно потрепал мои нервы, за столько лет, просто влезая без разрешения в мою жизнь. Это будет достойным облегчением, но...

Я бросаю пистолет обратно на стол, опуская руки. Просто не могу и не знаю, как это объяснить. Но ведь я хочу его смерти, но видимо, не своими руками.

— Слишком быстро, — добивает меня он.

— Я не убийца, как ты, — в отместку ему, но осипшим голосом.

Уголок губы ползёт вверх, и он плавными движениями приближается к столу. Хоть он и мешался, но вовремя спасал меня, хоть и сам подстраивал большинство казусов. Это же я, не зря я много думаю. Мне это полезно.

— Возьми нож, — приказным тоном произносит Монро, опираясь о стол.

С недоумением во взгляде, я не сразу, но дотрагиваюсь до холодного металла. Ощущаю, какой он тяжёлый и до ужаса красивый. В идеально чистом серебре видно даже моё отражение.

— Если тебе попадётся чистокровный вампир, то курок нужно будет спустить. Хочешь ты этого или нет, — он произносит всё чётко и уверенно, — Ножом можешь убить таких как Теодор — родословных, но нужно знать куда целиться.

— Зачем ты меня учишь этому? — всё-таки стало интересно.

— Я не всегда могу быть рядом с тобой, а твоя кровь как магнит для всех. Если поранишься, то либо беги домой, либо умей обороняться, — всё ясно и понятно.

Сейчас он не излучал ту опасность, которой всегда от него веяло. Как-то быстро менял настроение и голос. Даже на том балконе, он был каким-то не как обычно. Может это его обычное состояние, и он всегда под маской гнева? Но если это так, то она ему конечно идёт, но мне нравится без неё. Люциус тянется к моей руке, в которой крепко сжат нож. Аккуратно, едва касаясь его, он обхватывает мою руку и тянет к своей, которая опирается о стол.

— Почему мы в подвале? — слишком не вовремя.

Монро резким движением делает надрез на тыльной стороне ладони, от чего я взвизгиваю, пытаясь убрать руку, но он крепко её держит.

— Для этого, — кровь тонкой бордовой струйкой спускается на деревянную поверхность, и у меня мгновенно краснеют глаза, — Я готов смотреть в них вечно.

Кровь чистокровного вампира могут учуять за сотню километров. А кровь Монро проливается только второй раз и оба из-за меня. Мои глаза как спелые вишни, налитые доверху соком. Такие яркие, что ещё немного и вправду засветятся. Он действительно готов раниться сотню раз, чтобы ещё и ещё смотреть в них.

— Но, тогда в деревне, ты же...

— Обращай внимание на дождь и метель. Запах сбивается и смешивается с другими, поэтому различить, чей именно это запах будет трудно, — он разговаривает так легко со мной, хотя всё ещё удерживает мою руку с ножом, которая только что полоснула его кожу, — Сейчас мне не нужна под домом стая одичавших вампиров.

Я боюсь оторвать взгляд от его руки поднять глаза вверх. Знаю, что увижу его довольный взгляд. Наверное единственное, что нас связывало — это то, что нам обоим нравились глаза друг друга. Только вот мне совсем не нравилось то, из-за чего Монро всё это затеял. Может это действительно мне нужно, ведь с каждой неделей в моей жизни, вампиров становится всё больше, но в желудке пусто и хочется убежать отсюда, хотя сама пришла на повышенных тонах.

— Серебром ты можешь ранить глубоко, и рана не будет затягиваться как от обычного пореза. Главное полоснуть вену, и тогда кровь будет заражаться металлом, принося дикий дискомфорт вампиру. Гибрид умрёт в течении суток, а вот с родословным нужно будет повозиться.

— Но как ты убиваешь их? — с нескрываемым интересом произношу я.

—Некоторые вампиры способны на так называемую магию вне Хогвартса. Теодор читает мысли, а я убиваю только этого захотев, — он отпускает мою руку, проводя большим пальцем по струйке крови, — Где-то в марте ты сможешь так же.

Рана затягивается от его прикосновения и остаются только капли крови. Он отходит дальше, на несколько шагов от меня и стола, продолжая смотреть за мной. С каждым днём моё состояние меняется, и Люциус замечает это во всех аспектах. Быть рядом во время пробуждения — это что-то на обязательном в его графике. Я выдыхаю, переваривая информацию, хотя в голове всё также миллион вопросов, которые обновляются ежесекундно.

— Тогда почему ты не обратишь меня сразу? Зачем ждать какого-то пробуждения и просто испытывать меня?

— Журналистика тебе не идёт, Мёрфи, — резко отвечает мне Монро, — Твой характер просто стал невыносимым с этой работой. Помниться раньше, ты была более сносная по общению.

Характер.

Чёрт, сколько раз Женевьева говорила мне об этом, а теперь и Люциус. Да, я и сама замечала это, но ведь работа как-то влияет на человека? Стала более вспыльчивая и слишком острая на язык, но просто я по-другому не смогу работать в этой сфере. Роуз воспитала себе замену и весьма достойную. Мы грызёмся словно дикие псы за новую статью. Врём на каждом шагу, дабы придумать что-то новое. Постоянный стресс, скандалы и невыносимый график работы, который затрагивает даже ночь.

— Это тебя не должно касаться, — холодно отвечаю я, выбрасывая холодный нож на стол, — Издержки профессии есть у всех, и я не исключение.

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— И что тогда дальше?

— Просто жди, я всё сделаю сам, — тихим голосом поизносит Люциус, — Но если будешь противиться пробуждению, тогда всё будет плохо. Так что давай ты будешь хорошей девочкой?

Я вяло отвожу от него взгляд, пытаясь не сказать чего-то такого, что может повести за собой его гнев. Монро страшен в гневе, и я ощутила это на себе уже несколько раз. Сейчас же злить его в каком-то подвале было просто страшно. Думая наперёд, наверное, впервые рядом с ним.

— Это смешно, — так же тихо, — Просто проглотить всё это и дать тебе волю действий. Я не хочу так.

— А как ты хочешь?! — выкрикивает он, разворачиваясь ко мне на пятках, — Ты выводишь меня, Мёрфи! Суёшь свой нос в вампирские дела, хотя сама знаешь, что это за собой ведёт. Боишься меня, но по итогу дерзишь мне. Боишься вампиров, но сама лезешь к ним!

Стискиваю зубы от злости, от того, что он снова так резко повышает на мне голос. Но это ведь нормально, что я не хочу такой жизни. Монро решает моё будущее, отводя мне время до марта и это бред.

— А что мне делать по-твоему?! Вы! Нет, ты! Ты всё за меня решил и рассчитывал на то, что я просто сложу руки и буду ждать судного дня? Так ты думал?!

— Бестолочь, — шипит Люциус, — Не я это сделал, поймёшь ли ты это своими тупыми мозгами? Я делаю всё для того, чтобы ты не сдохла, а знаешь, как это будет?

— И слышать ничего не хочу!

Монро как тень, которую даже не слышно и не видно всплывает за мной. Я чувствую его спиной. Знаю, что он снова начнёт мне доказывать обратное. Дышит мне в затылок, от чего волосы становятся дыбом, ноги ватные, а руки ужасно холодные. Сколько раз я сравню его со смертью в человеческом обличии, чтобы потом перестать об этом задумываться? Он кладёт раненую руку мне на плечо, слегка сжимая его, а второй плавно, едва заметно тянется к моему лицу.

В один момент. Всё происходит слишком резко, даже не дав мне возможности вскрикнуть, он тянет меня на себя, зажимая ладонью рот и спускается к уху.

— Я расскажу тебе, — шепчет он ледяным голосом, — То, что живёт уже внутри тебя, то, что заставляет твои глаза окрашиваться в красный, оно просто начнёт сжирать тебя изнутри. Все предыдущие спящие вампиры просто умирали из-за того, что банально не понимали, что с ними происходит.

Его дыхание опаляет ушную раковину, заставляя меня гореть адским пламенем. Рука ледяная, надавливает на рот, вынуждая судорожно дышать носом. Он дотрагивался до меня всего несколько раз, но сейчас, почему-то — это ощущалось как-то странно. Больше страха, больше эмоций.

— Бесись сколько хочешь, но всё это не из-за меня. Да, я хочу получить хоть какую-то выгоду в виде наследника, но думаю это разумная плата за то, что я спасаю тебя от смерти. Любой другой чистокровный давно бы запер тебя в подвале, наблюдая за тем, как твоё тело меняется день изо дня или же обратил сразу. Я даю тебе возможность привыкнуть к этому миру, чтобы проще было адаптироваться в качестве вампира. Да, Мёрфи, ной сколько хочешь, но ты в любом случае им станешь.

Я сглатываю, пытаясь успокоить сердце, которое вот-вот и выпрыгнет из груди. Ком в горле будто желчь, опаляет горло кислотой. Словно мантра на ухо и слишком мягким голосом, постепенно вводя в транс. Я постоянно забываю о ребёнке, но видимо Монро настроен решительно на него. Несколько секунд оцепенения, и он ослабляет хватку, давая возможность приоткрыть сухие губы. Он не убирает руку, а лишь спускает на подбородок, ожидая ответа. Но мне нечего сказать. Чёрт, охота просто разрыдаться от безвыходности ситуации. От того, как Люциус легко всё произносит, будто так и должно быть. Забыть прежнюю жизнь и стать вампиром и родить ему наследника. Это дурной сон, который слишком сильно меня пугает.

Теперь было даже всё равно на его прикосновения или даже на его присутствие рядом. Мысли об этом куда-то испарились, оставляя после себя неприятный осадок.

— Я не желаю тебе зла, Мёрфи. Просто нет другого выхода, — произносит Люциус, проводя пальцами по моим волосам.

Я усмехаюсь едва слышно и оборачиваюсь к нему.

— Ты знал, что волосы хранят память?

— Не представляю тебя с короткой стрижкой, — словно понимая мой мотив.

Я, как обиженный маленький ребёнок, смотрю на него снизу вверх. Такая беспомощная во всех ситуациях, перед тем, кто решает полностью за меня. Может я и приму всё это, но через большой труд.

— Когда будут новые видения, не пугайся, — шёпотом произносит он, — Они будут ярче и чаще.

Слишком заботливо всё это. Но сейчас, когда он так близко ко мне, произносит монотонно то, чтобы я не боялась видений, то хочется верить в это. Может он действительно не причинит мне боли и мучений, будто он хочет для меня лучшего, оберегая меня.

Люциус склоняет голову ниже, ближе ко мне, и я неосознанно, как под гипнозом, тянусь навстречу. Сырой, полутёмный подвал и его шёпот играют злую шутку с моей головой. Его рука всё ещё на моём плече, мягко сжимает одежду, а лицо такое бледное, совсем рядом.

— У тебя красивые глаза, — непроизвольно произношу я.

Я проговаривала это каждый раз, когда видела их, но сейчас это необходимо было произнести вслух. Склоняя голову набок, он смотрит в упор. Всего несколько сантиметров, между нами, и я чувствую, как соприкасаются наши носы. Будто так правильно быть сейчас рядом с ним. Ощущать какое-то трепетание внутри и произносить вслух тому, кого ты терпеть просто не можешь то, что у него красивые глаза.

Какая ты предательница, Мёрфи.

Но это звучит на втором плане. Даже не хочется прислушиваться к этому, ведь он так близко. Он и его губы. Чёрт, какой же он красивый. Смертельно красивый. Монро сам тянется ко мне. И это должно быть не правильным решением.

— А вот тут меня раньше был винный погреб, — голос из резко открытой двери.

Я отмираю, отходя на ватных ногах на несколько шагов назад. Нижняя губа подрагивает, ведь секунду назад, я чувствовала на ней дыхание Монро. В подвал заходит Теодор, заводя невысокого роста девушку, демонстрируя ей место рукой.

— Ой, милая, мы совсем не вовремя, — произносит он, сглатывая от взгляда Монро.

Дикого и злого взгляда Монро. Он смотрел на него так, будто готов был убить за то, что этот полудурок помешал ему. И, наверное, дико сожалеет из-за того, что вообще впустил в свой дом. Монтегю сглатывает, выталкивая обратно за дверь девушку. Слишком видно, как тот нервничает. Я по щелчку пальцев прихожу в чувство, начиная осознавать то, что сейчас вообще могло произойти. Я первая выбегаю из этого гнилого подвала, буквально отпихивая от дверей Тео. В голове уйма дурных мыслей и страх. Вот опять этот чёртов страх, который как дрожжи растёт.

Что это только что было?

Как забвение, помутнение. Я сама была не против. А он? Нет, это бред. Полнейший бред, который дурманит мою голову с каждым днём всё больше и больше, из-за чего я уже не даю отчёт своим действиям. Монро особо и не научил меня убивать вампиров, но теперь я хотя бы знаю, как это делать. Будет время, и я убью его самого. Отрежу себе волосы, чтобы избавиться от памяти о нём.

Коридоры, множество коридоров, которые как лабиринт в этом доме. Паника растёт от того, что нет выхода из этого ада. Что тут логово вампиров, которые ежедневно убивают невинных людей. Тут всё пропитано кровью и мучениями.

Тут пахнет смертью.

***

Каким чёртом Ксавье несло сегодня опять в этот злополучный бар, он не знал. Хотелось выпить чего-то крепкого, но для этого компания и не нужна была. Пить в одиночестве, почему бы и нет? То, что произошло на балу, он узнал буквально сразу. Монтегю имел хорошие источники, ну либо он просто стоял снизу и всё слушал. Миллер до сих пор не мог понять, откуда ему всё известно. Но может в нём и есть что-то человечное в отличии от них.

Мир Мёрфи так резко переворачивается, что её вообще не нужно трогать. То, что устроил Монро в деревне, то, что он сделал на балу, как-то настораживало его. Он загоняет её в негативные эмоции, делая это специально. Стоит только сопоставить все факты и несколько дряхлых книжонок, то можно понять, что эти эмоции за собой влекут.

Пробуждение будет раньше. Выявление в ней вампиризма и вынуждение её чувствовать запах крови так часто. Конечно же Мёрфи рехнётся головой, но видимо Монро этого и добивался. Его в ней не устраивало почти всё, кроме её крови. Она имела все изъяны, по его словам, которые вообще можно иметь в человеке. Негатив в адрес девчонки шёл из его уст, наверное, постоянно.

Тогда какой смысл?

Миллер не мог ответить на этот вопрос. Ему просто было её жаль, вот и всё. Ведь может быть так? Она была хорошим человеком и вроде как подругой, но понимание то, во что Дельфина вляпалась, заставляют его опустить руки. Переть против Монро равносильно самоубийству. Он тут явно бессилен и даже если бы попытался что-то сделать, то у него ничего не вышло. Она умрёт без Люциуса и этот факт нужно просто принять.

Мёрфи просто так не согласиться на всё это, если только Монро действительно не запрёт ту в подвале, как и обещал. Либо у неё поедет крыша, либо у неё реально что-то щёлкнет в голове, и Дельфина согласиться. Нет, есть конечно ещё один вариант, но слишком маловероятный. Если она каким-то волшебным образом влюбится в него. От ненависти до любви всего один шаг, но, наверное, не в этом случае.

Он рассуждал об этом в гордом одиночестве, ибо просто хотелось побыть одному со своими мыслями. Рокс с виски и колой, где плавает таявший лёд и тихая музыка скучавшего гитариста в углу бара. Вроде всё как надо, но что-то всё равно не то. Уставшая поза и пальцы очерчивают концы стакана, вращая его по кругу. Ксавье не мог представить его отцом. Вот кем угодно, но не новоиспечённым папашей. С ребёнком на руках и бокалом крови он бы восседал на своём любимом диване, закидывая ноги на стеклянный стол? Нет, всё было бы совсем иначе, но даже сложно представить как.

Что или вообще кто родиться от двух чистокровных вампиров? Какой дьявол появится на этот свет и чем он будет опасен? Говорить Монро тогда об этой книжке было легко, но они просто переживали за друга. Люциус слишком убивался по Дарле, даже её могила находится на территории поместья. Он убивал себя, хотя этого сделать почти невозможно. Дом погрузился в траур на весь этот год. С появлением Дельфины всё как-то изменилось. Нет, он не вернулся к прежнему, но и не продолжал днями корить себя дальше. Собрания стали чаще, он стал выходить из дома и слишком сильно беситься в её адрес. Ещё Миллер мог отметить то, что тогда в Париже, Люциус за год опять испытал чувство страха. Он чёрт возьми действительно испугался из-за того, что её мог кто-то укусить. Хоть это было и мимолётно, но всё же было и это заставляет задуматься о том, сможет ли Монро опять что-то испытывать кроме гнева. Хочется для них чего-то другого, а не постоянных криков в адрес друг друга.

— Херовый день? — лёгок на помине.

Монро вальяжно усаживается рядом, жестикулируя бармену на счёт того, что не мешало бы повторить.

— Как тебя вообще сюда занесло? — произносит он, опустошая рокс и отодвигая его от себя.

— А тебя?

— Я с работы, — хмуро отвечает на вопрос, — Ты, я так понимаю, тоже.

Он кивает в ответ, делая несколько глотков напитка. Монро не был падким на алкоголь, но сегодня видимо исключение по всем фронтам. В людском заведении и попивает их же бурбон.

— Как Монтегю?

— Восьмая за неделю, — он усмехается, откидываясь на спинку стула, — Себастьян тихо завидует.

— Он же их и выпроваживает, — дико поверхностный диалог, как прелюдия.

Они несколько секунд молчат а Ксав немного расстроен из-за того, что так и не смог побыть в одиночестве хоть тут. Но внезапное появление Монро заставляет его задуматься о том, что что-то не так. Не факт, конечно, что он и расскажет о накипевшем, но интерес присутствует.

— Слышал, что опять появились гибриды, — хоть как-то продолжает бессмысленный диалог, — Слишком часто, нет?

— Устарелая информация. Теперь опять на нуле. На моей земле ликвидация происходит быстро, — как-то самоуверенно.

— Кто бы сомневался, но всё-таки, — Миллер делает паузу, — Люциус, их слишком много стало разводиться, что-то не так.

Он не отвечает, а делает ещё один глоток. Монро и сам понимал это, но не хотел нагонять панику. Всё должно быть под контролем, хоть и эти твари не могут быть под контролем. Задача была простая: обнаружили, убили. Всё слишком просто, но с каждым разом число возрастает. Ладно бы число, но смущало больше то, что стали обращаться дети.

— Всё нормально, — сухо отвечает он, смотря в окно, — Не заходил к Мёрфи?

— А должен был?

— Ну вы вроде как друзья или нет?

Миллер скептически смотрит на него и его безэмоциональное лицо.

Интересуется.

Судя по тому, в каком она состоянии уходит с их встреч, то следовало бы интересоваться хоть как-то.

— Заходил, — Люциус оборачивается, хочет услышать ответ, и Ксавье ухмыляется, — не открыла дверь. Исходя из этого можно полагать, что ваша последняя встреча не сильно гладко прошла.

— Пять очков, гений, — фырчит Люц, снова отворачиваясь, — Я не могу иногда сдержаться, а вроде как надо, наверное.

— Ты пугаешь её, — как констатация факта.

— Да блять знаю, но какая она невыносимая.

Тут даже не поспоришь. Упрямства ей не занимать и настойчивости тоже. Монро мог сравнить её с Дарлой, ибо та тоже показывала свой характер не с самой лучшей стороны, но тогда почему-то это не сильно его злило. Сейчас же, всё по-другому. Как маленький ребёнок, которому нельзя дать сдачи, а нужно сюсюкаться и мило беседовать. Он пытается, честно пытается быть мягче и сдержаннее, но гнев внутри него словно вспыхивает огнём, заставляя его срываться вновь и вновь.

— А что в видениях?

— Пока не говорит, видимо всё размыто, да и Монтегю ничего прочитать не может. Должна уже видеть отчётливо, но испугается от первого, — протягивает Люциус, допивая виски, — Дерьмо.

— Могло быть и хуже, — вздыхает Миллер.

— Дерьмовый виски, — поясняет он, сглатывая едкую слюну.

— Это бурбон.

Монро хмурит брови. Алкогольное пойло всегда было на вкус как яд, и он никогда не понимал того, почему все падкие на него. Но он действительно как-то расслаблял тело и немного голову, хотя кровь делала это эффективнее. Он хотел бы узнать, что видит Мёрфи, ведь это хорошая информация для будущего.

Видения — это кусочки из будущего, которые просто в хаотичном порядке всплывают у неё в голове, приоткрывая хорошенький занавес тайны. Пусть Дельфина и не поймёт, что к чему, но для него это ценная информация, которую хочется заполучить. Нужно быть готовым ко всему, ибо мало ли что может пойти не так.

— Думаю, она скоро свыкнется с этим, если ты, конечно, не будешь показывать себя со стороны плохого полицейского, — Ксавье задумчиво смотрит на стол, не переставая прокручивать стакан по кругу.

Слабо верит в свои слова, но это будто необходимо было сказать для того, чтобы Монро меньше терроризировал её.

— Сама виновата.

— Блять! — выкрикиваю он — Её чуть не убил гибрид. Почти укусил Франц, и Теодор прикончил её коллегу. Ты думаешь она просто закроет на это глаза? Кстати, о Карлосе, что это было?

— Слишком слабое наказание, — выплёвывает он и видит реакцию друга, — Избавь меня от своего осуждения. Я знаю, что делаю.

— Хотелось бы верить в это, — новая порция виски, на что он как-то скептично реагирует, но принимает гранёный стакан.

Люциус расслаблен перед Ксавье. Наверное, только при нём, ибо слишком хорошо его знает и доверяет хоть как-то. То, что Миллер всё реже появлялся в поместье сказывалось на их общении. Он всё узнавал через Теодора и осуждать хотелось, даже нужно было. Но переубедить Монро невозможно. Он твёрд в своих решениях и действиях, чтобы хоть как-то прислушиваться к ненужным советам. Разве что иногда.

Он повторял себе то, что всё это сказка с пророчеством. Что это невозможно и напрасная трата времени. Мёрфи было жаль больше всего от того, что девчонка сама того нехотя влипла в это и теперь обвиняла в этом Люциуса. Но он действительно пытался помочь, хоть и своим, не очень приемлемым способом.

— Ты думаешь получится? — спрашивает Ксавье.

— Уже получается, — с ноткой иронии в голосе, — Видел бы ты её глаза. Что-то подобное было у Николь, но у Мёрфи это что-то несравнимое.

— Ну хоть что-то тебе нравится в ней. Хотя как-то странно, что они краснеют так рано, может и пробудится раньше? Или ставки всё такие же?

Он лишь фыркает, но Миллер видит, что на секунду, он будто задумывается о чём-то.

— Появление на свет твоего отпрыска? Не слишком по животному? Ни любви, ни привязанности. Не факт, что она вообще согласится, а ты в этом будто уверен.

Также говорила и Дельфина. Но ведь так оно и есть. Животное, бессмертная тварь, поглощающая литрами кровь день изо дня, жаждущая ещё большей власти над миром. Его не волновали чьи-то чувства, только лишь собственный эгоизм. Дарла была права, когда отказалась от обращения — это чистейшая смерть. Но для Дельфины, наверное, нужен другой подход. Попробовать разглядеть в ней что-то помимо того, что его раздражает в ней. Может чувства помогут?

Сможет ли Люциус вообще влюбиться в назойливую девочку со стервозным характером и своими принципами? Она мозолила глаза постоянно, но иногда это даже нравилось. Можно отметить лишь одно, что с её появлением в доме стало оживлённо. Он и сам стал немного живее.

— Март, скорее всего его конец, — спустя долгую паузу, — Скоро будут яркие видения, заходи к ней чаще.

И вот это переживание ему совсем не шло. Выглядело странно и нетипично для Монро. Переживать за её состояние, но при этом отвергать всё, что косвенно так или иначе связано с ней. Он противоречил сам себе, но переживать стоило. Он не знал, как девчонка поведёт себя при этом. Как отреагирует на то, что её мозг начнёт выдавать странное проявление искажённой реальности или будущего.

— Что ещё может произойти с ней? — волнение Ксавье выглядело как раз кстати.

— Ты думаешь, что я насколько просвещён в эту тему? Изменится кровь, надеюсь, что характер, но я сам без понятия что конкретно будет происходить. Мёрфи первая, кто пробудится, поэтому сложно ожидать чего-то определённого.

— Уверен, тебе это льстит, — с усмешкой и слишком открытой, что вызывает у Монро холодный оскал, — Весь мир будет точить на тебя зуб, из-за обращения и появления наследника.

— Он и так это делает, не скрывая этого. Один Франц чего только стоит, — жестко произносит он, — Эта гнида спустила на неё гибридов, из-за развязанного языка Теодора. Чует, что пахнет сладким, но не может понять от кого.

Бармен снова обновляет напитки, под едким взглядом Люциуса, который пристально следит за каждым движением. Паренёк предлагает чего-то из закуски, на что они сухо отказываются. Заедать дрянной бурбон такой же едой ещё хуже. Монро не так часто выходил в свет, лишь по каким-то необходимым делам, и Миллер только сейчас осознаёт его присутствие тут.

— Она дома? — глаза в глаза и Монро сжимает скулы.

— Монтегю сейчас в Амстердаме, я должен был просто убедиться, — оправдывается?

— А другие слишком заняты?

— Я не доверяю никому, — качает головой, а в голосе злоба, — Мне не составит труда убедиться лично в этом, нежели эти идиоты будут толпой мяться у парадной.

— Если Мёрфи узнает, что за ней следят, то крика не оберёшься, — иронично произносит парень — Будешь? — он предлагает выйти покурить, на что Монро соглашается.

Они выходят на крыльцо бара. Декабрьская погода не щадит своим морозом и пронизывающим ветром, который заставляет ёжиться от каждого его дуновения. Тишина и щелчок зажигалки. Люциус не то, что пил, а курил раз в год, да и то, знал об этом только Миллер. Сигарета в длинных пальцах и сухие губы смакуют фильтр, впуская в лёгкие никотин. Ему не нравится, но продолжает сужать сосуды. Отсюда виден её дом и зажжённый свет в комнате. Ксавье чётко знает, чем она может заниматься и где именно горит свет. Сидит за кухонным столом, ведь это любимое её место в квартире. Пахнет свежезаваренным чаем, наверное, с бергамотом и немного с корицей. В её доме всегда пахло чаем и слишком хорошим.

Монро даже не смотрит в ту сторону. Куда-то прямо в своих мыслях, стряхивая пепел, который падает на белое покрывало из снега. Пальто накинуто на плечи, а рубашка застёгнута не до конца, оставляя три последние пуговицы, не доходя до горла. Во всём строгом, хотя чаще был в излюбленной водолазке. Нет, он просто чаще находился и решал дела дома, не утруждаясь выходить из своего дома. Белая кошка, которая мозолит глаза в метрах двух от них, шуршит фантиком от какой-то обёртки, привлекая к себе внимание. Яркие, жёлтые глаза, как золото, смотрят с интересом на парней, от чего Ксавье умиляется.

— Голодная, — просто как констатация факта.

— Жалко? Так забери домой. Не корми, ибо продлишь её мучения, — и вот опять его жёсткий голос.

Монро прав в этом плане. Знает, что это такое, ибо те гибриды в его темнице такие же. Голодные и на волоске от смерти. Дай им глоток крови и это равносильно тому, что они промучаются больше на несколько дней. Гуманно? Возможно.

— Белая кошка в поместье Монро смотрелась бы лучше.

— В моём доме лучше бы смотрелся... — он заминается, не в силах произнести это слово, которое колит язык, — ...мой сын, а не клубок шерсти.

— Сын? — с удивлением спрашивает друг, отводя взгляд от кошки.

— Ты думал у меня будет дочь? — улыбка, но слегка заметная.

— С чего такая уверенность? Или вампирский дар в тебе уже работает, как аппарат УЗИ? Я вот хочу дочь.

Люциус усмехается, откидывая в сугроб бычок и поправляет пальто.

— Когда отец был жив, то кичился тем, что первые у нас в семье рождались мальчики. А мать всегда хотела дочь, но второго ребёнка так и не родили. Поэтому он гордился, когда появился я, а потом, — он затихает, сглатывая, — возненавидел меня и свой род за то, что на мне решили отыграться предки. Что я стал вампиром. Мне было одиннадцать, когда он первый раз попытался убить меня.

Ксавье с оцепенением слушает его рассказ. Он помнит, когда Монро поступил в универ и как на него все косо смотрели. Он убил родителей на шестом курсе и даже не явился на их похороны. На тот момент они уже знали, что убивает таких тварей, как он, и всячески пытались это воплотить.

— Мать любила меня, но и ненавидела. Вот такая любящая у меня была семья. А сын? Если Мёрфи забеременеет, то я, наверное, буду рад, не знаю. Какие-то странные мысли по этому поводу. Дети? Это же всегда страшно.

— У Гарри и Женевьевы уже двое, — Монро вопросительно смотрит на друга, поднимая бровь, — Что? Дельфина рассказывала. Её подружка постоянно одна с ними, пока тот на чемпионатах и сборах. Вот это страшно, а не когда у тебя целый дом нянек.

Он соглашается, кивая головой в ответ. Время позднее, наверное, уже за полночь и следовало бы идти домой, ведь свет в комнате давно погас, а это означало, что девчонка давно спит. Но как только эти мысли пришли в голову, Люциус разворачивается, бросая последний взгляд на её окно и замечает тусклый свет, который перекрывают шторы в спальне. Щурит глаза, пытаясь рассмотреть. Свет гаснет, но сразу зажигается светлее и опять гаснет.

— Что там? — словно вопрос в никуда, но заинтересовывает Ксавье, хотя он даже не обратил на это внимание.

— Фонарик, найти что-то в темноте не может, — спокойно произносит он, заходя в обратно в бар.

Монро остаётся на улице, продолжая смотреть чётко в окно. Свет тух и зажигался с интервалом. Каждый раз всё быстрее и быстрее. Но через полминуты свет зажигается на кухне и открывается окно.

Видения стали ярче. 

***

Сон не приходит, а в комнате ужасно душно, хотя я с головой укрылась одеялом. Невозможно принять удобную позу, а вставать нужно уже в семь утра. На часах начало второго, и я просто ворочаюсь, меняя положение в кровати. Постоянно неудобно, а в голову идут дурные мысли. Стрелка на часах ужасно шумит, хотя я просто концентрируюсь на ней.

Тишина давит, как воздух в комнате. Думаю, не о работе, а о том, что же это было в доме Монро. Почему мне стало так всё равно? И почему не отпрянула сразу же от него, когда Люциус был так близко? Как гипноз или что-то похожее, но в тот момент хотелось быть рядом и слушать всё, что он говорил своим монотонным голосом. Было как-то странно, но почему-то комфортно. Я фыркаю про себя, продолжая осуждать данный поступок. Обещая себе в сотый раз, что больше этого не повториться и что буду держать дистанцию. Но когда я прикрываю веки, то вижу опять их — его глаза. Опять эта серая бездна, которая смотрит на меня пристально и глубоко. Заставляя съёжиться от этого взгляда или отвести глаза в сторону, но лишь бы не ощущать это презрение на себе. Люциус Монро желал мне только лучшего? Похоже на сказку про маленького принца или что-то похожее на это, что-то такое я читала в детстве. Глупо верить в эти сказки, как и его словам.

Я и не буду, просто выбрасываю всё из головы и прогоняя дурные мысли прочь. Переворачиваюсь на спину, и бью руками в кровать из-за злости на саму себя, что не могу уснуть. Бесит. Вот просто всё бесит. Ситуация, я и он. Прямо в сердце. Засади ему серебряную пулю, и кошмар закончится. Но даже это вызывает у меня ряд сомнений, ибо кажется, что не так просто убить его. Но когда-то, это будет вынужденной мерой, ради спасения своей жизни. И слава Богу, что в тот момент зашёл Монтегю. Я чуть не совершила ужаснейшую ошибку, доверяясь и отпуская всё, отдаваясь в его руки.

Прикосновения Монро ощущались странно, ведь всегда были какими-то лёгкими, конечно, не на последней встрече. Но даже тогда, он аккуратно сжимал мой рот, своей ладонью, не причиняя дискомфорт. Может он не такой плохой как кажется? — Нет! — выкрикиваю я в пустоту, но больше сама для себя, констатируя этот факт.

Пытаюсь убедить себя в обратном и перестать искать хоть что-то хорошее в этом дьяволе, каким он был при каждой встрече. Ушлый и рассудительный, зная всё наперёд и вынуждая меня играть по его правилам. Но я обещаю сама себе, что этого не повториться. Плевать на то, как он громко будет кричать и злиться. Что ещё может вытворить он по отношению ко мне, чтобы принести ещё больше страха за собой? Я, кажется, видела уже всё. Его острые клыки и красные глаза, они будут сниться мне каждую ночь, как неприятный кошмар, однако так и не приснились ещё ни разу. Чувствую, как сердце начинает биться быстрее и отсчитываю каждый удар.

В горле сухо и надо бы выпить на ночь воды, но лень играет с моим телом. Голова набок и глаза снова закрыты. Выдыхаю. Расслаблена и слишком сильно сонная. Мозг не успевает за моими мыслями, но откуда-то всплывает чувство беспокойства. Поворачиваю голову обратно и открываю глаза, смотря в потолок. Вдох. Выдох. И охота закричать от страха, но голоса нет, лишь слабые хрипы моих связок. То, что я вижу, заставляет глаза наполниться слезами, и я резко тяну руку к прикроватной тумбочке, зажигая ночник. Свет освещает комнату, но ничего. Всё как прежде, обычно. Непонимание и мокрые глаза, но ещё не одна слезинка не успела пораниться.

— Наверное показалось, — дрожащим голосом произношу я,

Нажимаю на выключатель и свет гаснет, а я поворачиваюсь на бок, закрывая глаза. Сердце не замедляется, а продолжает увеличивать количество ударов. Во рту ужасно сухо, а кончики пальцев рук и ног ледяные. Что-то действительно страшное я увидела на этом черном потолке в своей спальне, от чего сон как рукой сняло.

Минута и она опять открываю глаза, издавая судорожный всхлип. Вздох и задерживаю дыхание, боясь пошевелиться. Комната вся в крови, даже мебель. Такая яркая и свежая, что наверное покраснели глаза от этого. Опять свет, но ничего нет и это начинает меня беспокоить, и я задумываюсь о том, что проблемы с головой. Теперь я чувствует холод. Дикий холод, будто на ночь не закрыли окно в декабре. Оделяло даже не спасет, а щека изнутри дико пульсирует от того, как сильно я кусала её. Всё повторяется снова, но теперь я уже сажусь на кровать, начиная дрожать от страха и не понимая, что происходит и как от этого избавиться. Ноги согнуты в коленях, а руки упираются в них, я закрываю глаза и глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Несколько секунд и картина опять такая же. Кровь, кровь, кровь. Она была повсюду. На моих вещах, стенах и потолке. Яркими пятнами, стекала вниз и образовывала большие лужи. Я захожусь паникой от всего происходящего сейчас, но не переставала зажигать всё чаще ночник. В висках кололо, а в голове будто белый шум. Никаких мыслей или предположений, что же это может быть. Я как маленький ребёнок после кошмара, подтягиваю к себе колени и обнимаю их руками, прижимаясь сильнее.

— Страшно, — стону я, куда-то в ноги, — Страшно.

И это действительно было так. Охота было зажаться в угол и накрыться одеялом, чтобы всего этого не видеть, но я просто бегу на кухню, включая главный свет, пытаюсь отдышаться. Один, второй стакан ледяной воды не помогает унять жажду, и я падаю на стул, поднимая опять ноги к себе. Этой ночью я так и не уснула. Ведения стали ярче.