отголоски ночи
Скрипнула калитка. Сынмин и Чонин быстрыми шагами пересекли двор Хёрины(знакомой сынмина) , чувствуя, как прохладный ночной ветер подталкивает их вперёд. Дом ведьмы стоял среди деревьев — чёрных, с оголёнными ветвями, словно костлявые пальцы, скребущие по тёмному небу. Узкие окна слабо мерцали тёплым светом, а сквозь тонкие щели в ставнях вырывались золотистые полосы.
Дверь приоткрылась ещё до того, как они постучали. На пороге появилась Хёрина — её тёмные волосы спадали на плечи, а в глазах плескалась настороженная усталость. Она молча жестом позвала их внутрь.
В доме пахло сушёной мятой, полынью и мхом. На низком потолке качалась связка трав, бросая пляшущие тени на стены. От печи веяло лёгким жаром, а потрескивание углей придавало комнате уют, хотя само место было окутано атмосферой мрачной тайны.
— Заходите, — прошептала Хёрина, прикрывая за ними дверь. — Я ждала вас.
Чонин с недоверием огляделся. Его пальцы всё ещё сжимали рукоять ножа — привычка, которая выработалась с тех пор, как их жизнь превратилась в бегство. Сынмин без сил опустился на низкую скамью у стола, глядя в пол. Сердце всё никак не хотело уняться, а по коже время от времени пробегали озноб и колкие мурашки — от усталости или от затянувшегося страха.
Хёрина прошла к очагу, зачерпнула горячий травяной отвар в глиняные кружки и протянула им.
— Пейте, — сказала она. — Это успокоит.
Сынмин благодарно кивнул. Отвар был горячим, с горьким привкусом полыни, но он хотя бы ненадолго прогрел изнутри, позволил расслабить сжатые мышцы. Чонин сел рядом с ним, сжав кружку двумя руками, словно пытаясь согреться.
— Ты выглядишь измученным, — заметила Хёрина, скользнув взглядом по лицу Сынмина. — Что случилось в лесу?
Сынмин молчал несколько мгновений, собираясь с мыслями.
— Кристофер был рядом, — выдохнул он наконец. — Я чувствовал его, будто он дышал мне в затылок. Мы с Чонином едва успели скрыться.
Чонин мрачно кивнул.
— Он не нападал, но был слишком близко. Я слышал, как ломались ветви, чувствовал холод в воздухе. Это был он.
Хёрина села напротив, её длинные пальцы сомкнулись вокруг собственной чашки.
— Не удивительно. Кристофер не из тех, кто бросает охоту. Особенно если он выбрал кого-то конкретного.
— Почему меня? — голос Сынмина дрогнул. Он посмотрел на Хёрину с какой-то беспомощной решимостью. — Что во мне такого особенного?
Тишина затянулась. Хёрина всмотрелась в его лицо, будто пыталась прочесть в нём что-то, доступное только ей.
— Ты хочешь честный ответ? — спросила она наконец.
Сынмин стиснул пальцы на чашке.
— Хочу.
Хёрина прищурилась, сдвигая тонкие брови.
— Кристофера всегда тянуло к тому, что он не может понять с первого взгляда. В тебе есть что-то, что затрагивает его разум — возможно, даже его память. Что-то, что он счёл потерянным или забытым.
Чонин нахмурился.
— Его память? Ты имеешь в виду, он знает Сынмина?
— Нет, — Хёрина качнула головой. — Не знает. Но он, возможно, чувствует в нём нечто, чего давно не чувствовал.
Сынмин опустил взгляд, пытаясь осмыслить её слова. Его пальцы сжимали чашку всё сильнее, пока глина не начала греть пальцы.
— И что теперь делать? — спросил Чонин, переводя взгляд с Хёрины на Сынмина. — Бежать всю жизнь? Спрятаться здесь навечно?
Хёрина слабо улыбнулась, в её глазах сверкнула усталость.
— От него не спрячешься. Кристофер слишком старый, слишком хитрый. Его слухи ходят с древних времён, и каждое поколение знает хотя бы одну историю о нём. Но если вы хотите отсрочить неизбежное — я помогу.
Сынмин вскинул голову.
— Чем?
— Существуют чары, которые затрудняют вампирам видеть и чувствовать свои жертвы. Короткие, ненадёжные, — Хёрина встала, прошла к шкафу и достала резной ящичек с засушенными травами. — Мы укрепим их перед рассветом. Это даст вам время.
Чонин сжал кулаки.
— Время для чего?
Хёрина прищурилась, её взгляд стал мрачным.
— Чтобы решить, хотите ли вы сражаться или бежать.
В комнате повисла гнетущая тишина. Лишь треск углей в очаге нарушал её. Сынмин вслушивался в эти звуки, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее — не от страха, а от понимания: всё, что случилось с ним за эти ночи, — это лишь начало.
Он прикрыл глаза, вспоминая взгляд Кристофера в темноте, будто в тех янтарных глазах был спрятан не только холод охотника, но и что-то неразгаданное. И эта мысль тревожила сильнее, чем страх.
— Я не хочу бежать без конца, — прошептал Сынмин. — И не хочу, чтобы он охотился за мной, будто за зверем.
Чонин сжал его плечо, молча показывая, что готов быть рядом. Хёрина кивнула, одобрительно прищурив глаза.
— Это разумно. Сила — в решимости встретить свою тьму лицом к лицу.
Ветер снаружи завыл, заскребся в оконные рамы, и в комнате стало ощутимо холоднее. Хёрина подошла к окну, плотно прикрыла ставни и вернулась к столу.
— Отдыхайте, — сказала она, глядя на Сынмина и Чонина. — Я пока начну готовить защитные чары. До утра вы в безопасности.
Чонин молча кивнул. Он наклонился к Сынмину и прошептал:
— Поспи хотя бы немного. Завтра нам нужно быть сильными.
Сынмин слабо улыбнулся. Отвар всё-таки начал действовать — веки налились тяжестью, страх отступил в глубину сознания. Он закрыл глаза, слушая, как потрескивает огонь, как шелестят пальцы Хёрины по древним книгам и травам.
Ночь всё ещё властвовала снаружи, притаившись за стенами дома, где в темноте, среди деревьев, слышался далёкий, еле различимый шёпот — будто кто-то ждёт своего часа. И этот час, Сынмин знал, рано или поздно настанет.
Но пока — хотя бы до рассвета — он позволил себе ненадолго забыться, чувствуя рядом тепло друга и слабый отблеск защищающего