Pomme de Sang

🍎

Терпкая горечь виски обжигает рот, проливаясь лавой в горло. Чонгук лишь сильнее сводит брови к переносице, более никак не реагируя на вкус алкоголя, и бросает бокал в камин, наблюдая за тем, как ярко вспыхивают на мгновение в полумраке кабинета, отбрасывая тень на лицо вампира, языки пламени, взбудораженные каплями алкоголя.

Выпивка не помогает. Она не уменьшает жажды, которая терзает изнутри, сушит рот, заставляя удлиняться клыки, не избавляет от апатии и не затуманивает разум в должной мере, достаточной, чтобы перестать думать об упрямом мальчишке, отказавшимся от извинений посредством подарков и мирно спящим в своей кровати, о его нежной коже, подрагивающих длинных ресницах, бросающих тени на щеки, о крошечной родинке на кончике носа, о его запахе, вкусе крови, таком сладком, пьянящем, головокружительном.

Чонгук сглатывает ком слюны и переводит взгляд на дверь, наблюдая за тем, как медленно та открывается, как на пороге появляется невысокая фигура, что выходит на свет, являя взору лицо незваного гостя.

– Снова пьешь в одиночестве? – многообещающе улыбаясь, интересуется Чимин, небрежно зачесывая пятерней выкрашенные в блонд волосы. Он не дожидается приглашения Чона, неторопливо заходит в комнату, плавно покачивая бедрами, и останавливается аккурат напротив него, закатывая рукава свободной темно-серой шелковой рубашки с черным ромбовидным узором, демонстрируя тонкие запястья, увешанные позвякивающими браслетами и изящные ключицы, выглядывающие из глубокого выреза. – Я подумал, что тебе не помешает компания, – томно шепчет Пак, нагло забираясь к мужчине на колени.

Чонгук никак не реагирует на действия Чимина, что укладывает ладони ему на плечи, оглаживает грудь, облизывается довольным котом, жмется ближе и выдыхает горячий воздух тому в самые губы. Он только откидывает голову на спинку расслабленно, заглядывая парню в глаза, в которых искрится неприкрытый интерес. Интерес односторонний, что бесит Пака больше всего. Вампир ведет бедрами нетерпеливо и недовольно хмурит брови, когда Чон даже не предпринимает попытки прикоснуться к нему, обнять в ответ. Холодная глыба льда, которую Чимин безуспешно пытается растопить уже не один год.

– Твои глаза такие черные. Неужели твой pomme de sang не способен утолить твой голод? – о, отнюдь. Только вкус его крови впервые за долгие годы одиночества заставил почувствовать Чонгука по-настоящему живым. Брюнет с трудом остановил себя в ту ночь, едва не осушив Тэхёна. Он сорвался, позволил тьме взять верх, и это было чудовищной ошибкой. Чон понял, что не способен контролировать голод в присутствии Кима, что его кровь – это наркотик, а брюнет – наркоман, не способный противиться тяге. Одна только мысль о ней заставляет клыки удлиняться.

Чонгук измученно прикрывает глаза, чувствуя чужие поцелуи на шее, но даже они не вызывают у него никаких эмоций, ведь мыслями вампир находится далеко отсюда, в темной спальне, рядом с юношей, призраком из прошлого, причиняющим невыносимую боль одним своим присутствием, но по-прежнему заставляющим возвращаться за новой порцией. Чона пугает эта одержимость, нездоровая, неправильная, но лишь отчасти, потому что, несмотря на упрямое отрицание, в глубине души он уже все понял и решил для себя.

Научиться бы еще противостоять тьме, что засела глубоко в нем, поработив волю и разум.

– Ты всегда можешь взять мою кровь, – напоминает о себе Чимин, вжимаясь бедрами в пах брюнета. – Я могу заменить тебе его, – проникновенно шепчет вампир на ухо, подставляясь, упрашивая, готовый на все, чтобы заслужить благосклонность Чона. – Укуси меня, Чонгук, – Пак тянется за поцелуем и чуть не прикусывает язык от досады, когда Чонгук отворачивается, избегая прикосновения и даже не смотря в его сторону.

– Ты никогда не займешь его место. Запомни это, – грубо бросает мужчина, и Чимин тут же отстраняется от Гука, словно получив пощечину. Парень с гневом и обидой заглядывает в абсолютно спокойные бесстрастные глаза и кривит губы в брезгливой усмешке, вставая с чужих колен.

– Это мы еще посмотрим, – цедит сквозь зубы Чимин и уходит, напоследок громко хлопая дверью.

Чонгук устало вздыхает и поднимается с дивана, тут же хватаясь рукой за подлокотник из-за сильного головокружения. Каким бы сильным и упрямым он ни был, сопротивляться голоду слишком долго просто невозможно. Против природы не пойдешь. Как ни крути, а исход всегда один. Чон потеряет контроль, если выпьет тэхёновой крови или же если до последнего будет игнорировать тягу.

Вампир невесело улыбается собственным мыслям, понимая, что попал в западню.

Брыкаться бессмысленно, клетка захлопнулась в тот самый момент, когда Тэхён подписал тот несчастный контракт, считай смертный приговор. Не возникает сомнений в том, чьих рук это дело. Найти нужного человека, подсунуть ему документы и передать в лапы монстру, дождавшись, пока тот дойдет до точки невозврата. Чимину ведь прекрасно известно, насколько нестабилен Чонгук и как трудно ему будет сопротивляться, когда воспоминания разбередят старую рану.

Чон болезненно морщится, когда чувствует, как острые клыки вспарывают нижнюю губу, а в нос ударяет до боли знакомый запах, ощутимый даже здесь. Глаза окрашиваются в красный, и все, что помнит брюнет перед тем, как окончательно поддаться тьме, это дверь в спальню Кима, его испуганный вскрик, ощущение сотрясающегося в агонии пульса и сладчайший вкус алой крови с нотками страха, наполняющей рот.

🍎

На следующее утро Чонгук просыпается раньше обычного и долго крутится перед зеркалом, подбирая наряд. Он улыбается своему отражению счастливо и самую малость глупо и понимает, что такое с ним впервые. Его бьет легкая дрожь волнения, потому что сегодня ему крайне важно быть неотразимым. Важно быть идеальным. Вампир проводит много времени в душе, проклинает волосы, которые ни в какую не хотят укладываться в прическу, и целую вечность выбирает парфюм, не зная, какой понравится Тэхёну.

– Милый, ты просто красавец, – тепло улыбается ему мама, одобрительно похлопывая по гладко выбритой щеке, когда он наконец спускается вниз, без конца поправляя воротник черной классической рубашки. – Ты сегодня рано, – разумеется, от миссис Чон не укрывается ни чужая нервозность, ни запах нового одеколона, ни педантичность, с которой Чонгук подошел к выбору наряда. – Завтракать будешь?

– Нет, я перекушу по дороге, – бросая короткий взгляд на часы, отвечает брюнет, на ходу набрасывая на себя пальто и не замечая легкой понимающей усмешки на лице матери. Знала бы она, к кому ее сын так сильно спешит, наверняка не радовалась бы.

Его семья, впрочем, как и практически все аристократы в Англии, слишком помешана на деньгах, престиже и чистоте крови, хотя в их обществе отношения между ламиями и обычными вампирами (а иногда и смертными) давно не редкость. Увы, не все настолько прогрессивно настроены, как их потомки. У предков сложилось вполне конкретное понимание брака, в котором сохраняются древние традиции и иерархии, консервативные правила поведения и выбора партнера. Как носители уникальной крови бессмертных, способных произвести потомство без риска для здоровья, они обязаны сохранить чистоту своего рода, находящегося на грани вымирания из-за наплевательского отношения к традициям нового поколения. Оттого Чонгуку и боязно представлять реакцию родителей, если они узнают о Тэхёне.

Лично Чону глубоко плевать на то, чистокровный Ким или нет, способен ли подарить ему ребенка или же лишен данного дара. Брюнет любит не за это и, наверное, впервые окончательно удостоверяется в собственных чувствах именно сейчас. И если отец поймет, пойдет навстречу, поставив счастье сына на первое место, то мать будет до последнего стоять на своем, требуя разорвать все контакты с парнем. Потому так важно держать их отношения в тайне.

Чонгук закусывает изнутри щеку и заводит мотор, вытирая вспотевшие ладони о брюки. Это так самонадеянно, если подумать. Он даже не сводил Ким на свидание ни разу, но уже рассуждает об отношениях с ним, строя планы на будущее, будто разговоры о чувствах пройденный этап. Ладно, Чон просто боится и не хочет торопиться, пусть и очень сильно хочется, а еще до трясучки боится не успеть перехватить парня по пути на учебу.

Всю обратную дорогу до дома вчера вечером он думал о том, что хотел бы отвозить Тэхёна на учебу каждый день и забирать с нее. Не обязательно как своего возлюбленного, достаточно и статуса друга. Пока что. Чтобы они вместе заезжали по пути в какую-нибудь милую кофейню и имели возможность поговорить наедине, коль скоро такой случай может не представиться вообще в академии. Возможно, все это до нелепого глупо и чересчур наивно, но Чонгук надеется на то, что его мечта воплотится в реальность уже совсем скоро. Если Ким согласится, конечно же.

К дому шатена Гук успевает вовремя, заставая Тэхёна закрывающим калитку. Сегодня он выглядит не менее прекрасно, чем вчера, аж дух захватывает. Мягкие локоны, завитками обрамляющие лицо, безразмерное желтое пальто, подвязанное поясом и огромный клетчатый серый шарф, закрывающий большую половину лица. Юноша застывает в ступоре, когда замечает у тротуара знакомый автомобиль. Чон спешит выйти из машины и в ту же секунду оказывается рядом с Кимом, чьи волосы развеваются от резкого порыва ветра. Чонгук растягивает губы в улыбке и молится всем известным богам, чтобы со стороны он не выглядел как неврастеник с дергающимся от волнения глазом. У него пересыхает во рту, стоит только заглянуть в удивленные и самую малость растерянные глаза, и из головы разом вылетает заготовленная со вчера речь, которую вампир мысленно не единожды успел проговорить по дороге сюда.

– Чонгук.

– Привет, – одновременно произносят они и тут же замолкают, смутившись. Никто из них не хочет прерывать другого, оттого и боятся начать снова, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я, эм, хотел вернуть тебе сережку, – спохватывается Чонгук, судорожно начиная рыться в карманах пальто. – Ты уронил ее в башне, где мы виделись в последний раз, – практически месяц назад. Гук не считал, нет.

– О, – только и может выдавить из себя Тэхён, слегка сконфуженный неожиданным презентом, когда ему в ладонь вкладывают длинную сережку с подвеской полумесяцем на конце. – Ты все это время носил ее с собой? – Ким смотрит на Чонгука с необъяснимой теплотой, от которой у вампира начинают шевелиться бабочки в животе, щекоча крыльями внутренности. Или то вредители заполонили организм, разъедая парня изнутри желчью неуверенности. Он реалист, в конце концов, а не романтик.

– Ну да, – зарываясь пальцами в волосы на затылке, смущенно бормочет Чон, чувствуя себя полным идиотом. Особенно если вспомнить, что серьгу брюнет мог спокойно отдать и вчера.

– Что ж, тогда спасибо? – неуверенно интересуется Ким, смутившись не меньше самого Чонгука и будто бы ожидая от него чего-то. – Я тогда пойду, иначе опоздаю в академию, – и сердце у Гука испуганно обмирает от этих слов, потому что Тэхён невозмутимо обходит его стороной и неторопливо направляется по тротуару в сторону леса. Чон срывается с места и бежит следом, ругая себя почем зря незрелым юнцом, не умеющим и пары слов связать рядом с объектом воздыхания.

– Тэхён, подожди, – шатен оборачивается мгновенно, наверняка мысленно посчитав Чонгука полным идиотом да к тому же еще и странным. – Я могу подвезти тебя до академии, – скороговоркой выпаливает вампир и, переведя дух, уже членораздельно добавляет: – Если ты хочешь, конечно.

– Это очень мило с твоей стороны, спасибо, – Тэхён улыбается ему ярко, обнажая зубы в квадратной улыбке, и Чон готов поклясться, что именно из-за нее у него пропадает весь кислород из легких. – Только если я не помешаю твоим планам, – добавляет Ким. Он кажется таким нереальным и абсолютно спокойным, не то что Чонгук, готовый провалиться сквозь землю из-за своей нелепости и неспособности нормально выражать мысли. И как только на него западают девушки?

– О, нет, нисколько, – тут же поспешно отвечает брюнет, нервно облизывая пересохшие губы и пытаясь успокоить собственное разбушевавшееся сердце, грохот которого слышит сейчас, наверное, весь район. – Если хочешь, я могу подвозить тебя каждое утро. Тебе ведь очень долго добираться отсюда пешком, – собрав всю решительность в кулак, произносит Чонгук, когда они идут к машине.

– Да нет, я уже привык, – скромно жмет плечами Тэхён, но оба прекрасно понимают, что это далеко не так и что шатену приходится выходить из дома чуть ли не за два часа до начала занятий, чтобы пройти пешком путь, который на машине можно с легкостью преодолеть за десять минут.

– Я настаиваю, Тэхён, – разумеется, Чонгук не сделает ничего без согласия Кима, но почему-то именно в этом вопросе ему кажется, что следует настоять на своем, добиться дозволения любой ценой, дабы как можно чаще иметь возможность видеться с ним, говорить и даже прикасаться. Невзначай, ненавязчиво, как сейчас, когда Гук галантно распахивает перед ним переднюю дверь пассажирского сиденья и помогает сесть, всего на мгновение касаясь своими пальцами его ладони.

– Что ж, полагаю, с моей стороны будет невежливо отказаться, – тягучей патокой разливается по салону бархатный голос Тэхёна, и Чонгук не в силах сдержать ответной глуповатой улыбки, когда заводит мотор. Внутренне брюнет едва ли не кричит от радости и ликования, ведь все складывается именно так, как он себе и представлял. Ким здесь, с ним, в его машине, такой невероятно уютный и домашний, расслабленный и согревающий одним своим взглядом, который неотрывно следит за каждым движением вампира, за руками на руле, за сосредоточенным выражением лица и благородным профилем. Парфюм Тэхёна, слегка сладковатый, ненавязчивый, забивается в легкие и пьянит куда сильнее алкоголя. Чонгук вдыхает полные легкие этого запаха, сворачивая с главной дороги и увозя их вглубь маленького городка.

– Ты голоден? Мы могли бы заехать в кофейню и перекусить по дороге, – проглатывая гласные, кое-как выговаривает Чон, понимая, что волнение никуда и не думает уходить, когда они с Кимом снова остаются наедине. – У нас все равно в запасе куча времени, что скажешь? Я угощаю, – поспешно добавляет он, желая прояснить все детали сразу.

– Я не против, но ты не должен за меня платить, Чонгук, – брюнет бросает на Тэхёна короткий взгляд, отмечая легкий румянец у того на щеках, и снова возвращает внимание на дорогу, заворачивая на одну из узких туристических улочек.

– Что такого ужасного в том, что я хочу угостить тебя завтраком? – не сказать, что его удивляет чужое сопротивление, но оно определенно задевает самолюбие. Чонгук еще никогда никого не приглашал на свидания, предпочитая довольствоваться встречами на одну ночь в отелях, потому и на неудачи реагирует весьма болезненно. – Пожалуйста, Тэхён, не будь врединой, я прекрасно знаю, насколько для тебя важен вопрос финансов, но разреши мне угостить тебя, ладно? В конце концов, это я вырвал тебя из привычного утреннего ритма, – Ким отворачивается к окну и недовольно поджимает губы, теребя в руках длинную ручку сумки.

Тэхён недотрога, ни для кого это не секрет. Он отталкивает от себя всех воздыхателей и игнорирует любые попытки парней сблизиться с ним. Возможно, боится, что их интерес вызван гадким спором, которые в порядке вещей у избалованных детей богачей, а может, попросту чересчур избирателен, предпочитая не тратить время на бессмысленные отношения. Ким яркий благодаря своей харизме, очаровательный и, без сомнений, красивый. Ему завидуют девушки, с ним желает общаться каждый, но везет единицам.

Чонгуку лестно быть в числе избранных, с которыми Тэхён общается свободно и открыто. Если таковыми можно назвать их тайные встречи в башне. Брюнет не возражает. Он не против подобного рода конспирации, если она облегчает Киму жизнь. А так оно и есть, учитывая толпу ревнивых поклонниц, которая увивается за Чоном. Меньше всего на свете вампир хочет, чтобы они как-то навредили Тэхёну. Но для него по-прежнему остается загадкой, почему они не встретились намного раньше. Разве можно такого не заметить в толпе?

Очевидно, что да, ведь над ним Ким издевается больше, чем над кем-либо еще. В своей манере, конечно же. То ранимый и хрупкий, то неугомонный и острый на язык, он откровенно дразнит Чонгука, подтрунивает, подпускает непозволительно близко, а затем отталкивает, смеется над ним, держит дистанцию и не дает обещаний, которые не может сдержать. Тэхён неуловим и по-прежнему одинок. Юноша дарит надежду и тут же отнимает, каждый раз ускользая от Чона.

Ким молчит до тех пор, пока машина не останавливается у кофейни, взвешивает все «за» и «против», вероятно, догадываясь, что кроется за простым предложением позавтракать вместе. И Гук соврет, если скажет, что не боится его отказа. Безусловно, он не станет давить на Тэхёна и без лишних вопросов отвезет в академию, но сердце... Сердце будет болезненно ныть от досады. Чонгуку очень хочется верить, что их доверительные отношения не придуманы им, что Ким тоже что-то испытывает к нему. Что-то большее, чем дружба, ибо эту станцию они, кажется, проехали уже давно.

Тэхён поворачивает голову в его сторону и застывает в нерешительности, пристально глядя в черные глаза, наполненные до краев мольбой и самую малость тревогой. Он будто пытается понять, верно ли истолковал чужие поступки и слова и стоит ли давать Чонгуку шанс на что-то большее, нежели их странная дружба. Ким неопределенно пожимает плечами и расслабленно откидывает голову на подголовник, тяжело вздыхая.

– Ладно, я не против, – кажется, улыбка Чона в то утро ослепляет всех посетителей кофейни.

Тэхён оттаивает постепенно в основном благодаря непринужденности брюнета, который игнорирует протесты парня, выбравшего лишь зеленый чай с жасмином и круассан, и кормит своими блюдами, предусмотрительно заказанными в большем объеме, нежели способен съесть один вампир. Неловкость между ними исчезает быстрее, чем ожидалось, и к концу завтрака Гуку даже удается рассмешить парня, чей смех рождает мурашки по телу и заставляет взрываться пузырьки восторга где-то в районе живота.

В академию они возвращаются в уютной тишине, которая больше не кажется обоим угнетающей. Чон включает радио, делая звук на минимум, и не может сдержать улыбки, когда Тэхён начинает тихо подпевать песне, льющейся из динамиков. И если бы кто спросил у Чонгука, какое из воспоминаний он любит больше всего, парень не задумываясь сказал, что это утро. Вампир даже едет медленнее обычного, надеясь растянуть подольше миг эйфории.

К академии они приезжают как раз к началу занятий, когда основной поток студентов уже успел разойтись по аудиториям, а потому никто не будет глазеть на них и распускать ненужные слухи. Впрочем, сейчас Тэхён не выглядит тем, кого волнует чужое мнение. Он неторопливо отстегивает ремень и мягко улыбается Чону, бросая на того игривый взгляд из-под ресниц. Брюнет спешит выйти из машины первым, чтобы успеть размытой тенью в следующий миг оказаться около двери Кима, открыть ее перед ним и помочь выбраться из авто, подав руку. И каждый отчего-то медлит, не спеша возвращаться в привычный рутинный ритм, где нет места подобным спонтанным глупостям.

– Чонгук?

– Д-да? – Чон теряется, немного напуганный тем, что может сказать ему Тэхён, чей внимательный серьезный взгляд пригвождает парня к месту, заставляя нервничать.

– Это было свидание? – вампира бросает в жар от этого прямолинейного вопроса. Он растерянно моргает и прячет руки в карманы брюк, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сердце в груди спотыкается, сбиваясь с ритма, и Чон понимает, что если не скажет сейчас, то уже не скажет никогда, струсив в последний момент.

– Если я скажу да, ты рассердишься? – ему ужасно страшно, потому что он не знает, как отреагирует Тэхён. Возможно, разорвет с брюнетом всякий контакт или попросит оставить все как прежде. В любом из исходов Чонгуку придется несладко, но то будет выбор Кима, и с ним придется смириться. И все равно он оказывается не готов к ответу.

– Нет, – Тэхён колеблется всего мгновение, а после не может удержаться и улыбается одними губами, заметив, как вытянулось в удивлении лицо вампира. – Мне понравилось, – тихо добавляет парень и уходит, оставляя ошарашенного Чона рядом с машиной, уже не видя глупой улыбки у того на лице и попыток ущипнуть себя, боясь, что произошедшее оказалось лишь сном.

🍎

– Что у тебя с Чонгуком? – налетает на Кима девушка с потока. Пак Чонхва, кажется. Довольно симпатичная, миниатюрная, длинноволосая – ничего необычного, подобных миловидных кукол в их академии целая тьма. И, разумеется, она одна из тех, кто сходит с ума по Чонгуку, который даже не смотрит в ее сторону.

По правде говоря, Тэхён не удивлен. Он ожидал нечто подобное после предложения Чона довозить его до академии. Ким даже делал ставки, когда к нему придут с угрозами. Что ж, рекорд поставлен, прошло целых три дня. По крайней мере, перешептываний становится значительно меньше, в основном, благодаря хмурому взгляду Чонгука, которым он пригвождает зевак к месту, вселяя страх одним своим видом, стоит тем неосторожно посмотреть в их сторону. Так что вполне закономерно, что Тэхёну начинают угрожать исподтишка, когда Чона нет рядом, требуя оставить брюнета в покое.

Как будто это так просто.

Чонгук жадный донельзя во всем, что касается Кима. Легкая поблажка – и он теряет чувство меры, забирая все его внимание себе. А ведь парень даже не знает, в каких они с ним отношениях. Если точнее, то у них было одно свидание, ужасно неловкое, но оттого вдвойне милое. Тэхён никогда не думал, что Чон окажется таким. То, каким внимателен с ним был Чонгук, как смущался и боялся сказать или сделать что-то не то, как прислушивался к любым желаниям и капризам, как заботился о нем и старался накормить, игнорируя любые протесты, безусловно, все это растопило холодное сердце недотроги. Ким весь день проходил с глупой улыбкой на лице, вспоминая их завтрак. Чимин тогда чуть с ума не сошел, засыпая друга вопросами. И не получил ответа ни на один из них.

– С чего ты решила, что я стану тебе отвечать? – парень смеряет Чонхву оценивающим взглядом и делает шаг в сторону, намереваясь продолжить путь до аудитории, но Пак снова преграждает дорогу, уперев руки в бока.

– В твоих же интересах держаться от него подальше, иначе ты сильно пожалеешь. Он мой, – шипит злобно девушка ему в лицо, на что Тэхён лишь насмешливо вскидывает бровь. Он понимает, что обезумевшие поклонницы в порыве ревности способны на страшные вещи, но Тэ все равно не может сдержать рвущийся наружу смех.

– Не смеши меня, у Чонгука не настолько ужасный вкус, чтобы довольствоваться подержанным товаром, – Чимин, все это время безмолвно стоящий позади него, прыскает в кулак, наблюдая за тем, как покрывается красными пятнами возмущения лицо Чонхвы. Тэхён же молча обходит девушку, не желая продолжать разговор, и спешит добраться до аудитории прежде, чем получит нагоняй от преподавателя. Но даже вкус этой маленькой победы не способен перебить горечь тревоги, вяжущую язык и застревающую под ребрами ноющей болью.

Тэхён выплывает из очередного сна с ужасной тяжестью в висках и стойким чувством дежавю. В последнее время оно преследует его слишком часто, сбивая с толку и вгоняя в меланхолию. Доходит до того, что он начинает жалеть о своем поспешном решении вернуть подарок обратно Чонгуку. У Кима сгорел единственный альбом для рисования, и теперь парню попросту некуда выливать свои мысли.

Все, что ему остается делать на протяжении дня, это бездумно прогуливаться вдоль побережья и листать новостную ленту в социальных сетях на телефоне. Поначалу парень пытался найти в интернете как можно больше информации о вампирах, в том числе о ламиях, но те истории, что попадались на глаза, больше смахивали на байки сумасшедшего или сказки, достойные экранизации на телевидении.

С губ слетает болезненный стон, когда Тэхён предпринимает попытку встать с кровати. Перед глазами все плывет, и ноги подкашиваются от слабости, вынуждая опуститься обратно. Ким растерянно моргает и судорожно впивается пальцами в одеяло, не понимая причин собственного бессилия. Да и с чего бы вдруг, если он практически не тратит энергию в течение дня и старается нормально питаться? Ким делает глубокий вдох и предпринимает новую попытку подняться, только куда медленнее, чтобы не спровоцировать головокружение снова. Мир погружается в знакомую темноту, а после наконец-то обретает четкость.

Тэхён вздыхает с облегчением и щедро плещет на лицо холодной водой в надежде привести мысли в порядок и взбодриться. Если верить часам на экране смартфона, парень спал не меньше двенадцати часов, но чувствует себя при этом совершенно разбитым. Ким задумчиво скользит взглядом по лицу, отмечает привычные синяки под глазами, след от подушки на шее и цепенеет, когда видит два аккуратных прокола на шее с красными кровоподтеками по контуру. Тэхёна бросает в холодный пот, когда он понимает, что это за точки и откуда они могли взяться, а после растерянно касается их кончиками пальцев в надежде, что те окажутся плодом измученного воображения.

Молодой человек судорожно перебирает в голове события вчерашнего дня и с ужасом осознает, что не помнит, чтобы к нему кто-нибудь заходил или, упаси боже, кусал. Но следы на шее не могут лгать. Они словно нестираемые улики, немые свидетели чьего-то преступления. И почему-то сомнений в личности вампира не возникает даже с учетом того, что дом буквально забит кровососами в ночное время суток. В любой другой ситуации Тэхён промолчал бы, стерпел, но только не сейчас, когда чаша терпения давно переполнилась.

Ким практически выбегает из своей комнаты, не удосужившись даже переодеться, и, громко топая ногами, идет прямо в спальню Чонгука, куда ранее никогда не решался заходить. Теперь же он врывается без стука, заставая вампира за последними приготовлениями ко сну. Здесь царит кромешная тьма, и лишь прикроватная лампа позволяет различить во мраке фигуру мужчины. Чон рассеянно вытирает полотенцем влажные волосы, шею и обнаженный торс, намертво приковывая к нему чужой взгляд. Тэхён тяжело сглатывает, прослеживая путь редких капель от груди по животу с выступающим рельефом упругих мышц вниз, где струйки скрываются под низко посаженной резинкой шорт, смотрит на босые ступни и, наконец, поднимает глаза на лицо брюнета, чувствуя, как горят в полумраке спальни собственные щеки.

– Как вы посмели? – дрожащим голосом на одном дыхании выпаливает парень, стискивая руки в кулаки. Он полон негодования, едва ли не задыхается от гнева, а все, что делает Чонгук, это вскидывает вопросительно брови, сделав вид, будто не понимает, о чем идет речь. – Вы пили мою кровь этой ночью, – чеканя каждое слово, поясняет Ким, недовольно поджимая губы, когда в ответ прилетает холодное:

– Допустим, – на лице мужчины не дергается ни один мускул. Вампир небрежным движением руки отбрасывает полотенце в сторону и переключает свое внимание на Тэхёна. – Если ты вдруг забыл, давать мне кровь – твоя прямая обязанность согласно условиям договора, – пригвождает к месту сухой констатацией факта Чон, с усмешкой наблюдая за тем, как быстро сменяют друг друга эмоции на чужом лице.

– Допустим, – вторя тону Чонгука, отвечает Ким, с трудом приходя в себя после отрезвляющей пощечины из сухих фактов. – Но кто дал вам право стирать мою память? Кто дал вам право решать, что я должен помнить, а что нет? – глаза вампира недобро сужаются. Чонгук делает шаг вперед и в тот же миг оказывается рядом с заметно побледневшим Тэхёном, явно не ожидавшим такой резкой перемены в настроении вампира. Он задумчиво рассматривает изящные черты лица, отмечает расширившиеся от испуга зрачки и горько улыбается, укладывая ладонь юноше на щеку, невольно отмечая ее мягкость.

– Хочешь все помнить? – переспрашивает Чон, и от его голоса, холодного, низкого, наполненного гневом, по коже бегут мурашки. – Что ж, будет по-твоему, – и в следующий миг голову Тэхёна пронзает настолько острая боль, что парень невольно вскрикивает, отшатываясь от Чонгука.

Мир перед глазами темнеет, сменяясь странными размытыми образами. Кима ведет в сторону, и мужчине приходится обнять молодого человека за талию, чтобы тот не упал. Это прикосновение словно замыкает цепочку, окончательно восстанавливая недостающие кусочки паззла. Тэхён вспоминает черные глаза с алыми отблесками, длинные острые клыки и боль, бесконечный поток боли в области шеи. Боли настолько сильной, что сознание в ту ночь не выдержало, спровоцировав истерику. Парень даже не замечает, как начинает плакать, когда не удается вырваться из ставшей стальной хватки, как плач превращается в рыдания и как в один миг кончается кислород, лишая возможности дышать.

Тэхён не помнит, как у него получается выбраться из рук Чона, не помнит, как шел до своей комнаты и как едва не упал с лестницы, лишившись чувств, в последний момент пойманный своим мучителем. Не помнит, с какой болью на него смотрел Чонгук, когда нес на руках в спальню и как бережно накрывал одеялом, мысленно коря себя за импульсивность. Не помнит он и приглушенного монолога вошедшего Юнги, что скептично осматривает обоих пострадавших и изрекает давно вертевшуюся на языке мысль:

– Ты играешь с огнем, Чонгук, – шепчет Мин, с недовольством глядя на то, как Чон бережно прижимает Тэхёна ближе к себе, пробирая до мурашек своим убийственным хмурым взглядом исподлобья. – Причиняя ему боль из раза в раз, ты рискуешь его сознанием. Что будет, если однажды он сорвется и покалечит себя, потому что ты неоправданно жесток с ним? Наказывай себя, но не смей отыгрываться на нем за собственные ошибки, – вампир никак не комментирует нотации Юнги и тот, постояв с минуту, уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Чонгук измученно прикрывает глаза, теснее прижимая к себе Тэхёна и зарываясь носом в спутанные пряди на макушке. Ему не хочется возвращаться обратно в свою холодную кровать и ворочаться без сна до заката солнца. А здесь, под боком, теплый Ким, что неосознанно сам жмется ближе в поисках защиты к монстру, который умеет лишь причинять боль.

На душе неприятно скребется сожаление из-за содеянного, но, увы, Чон не в силах бороться с чудовищем внутри себя. Он давно смирился, потерял контроль над собственными поступками еще тогда, когда решился на сделку с тьмой. Теперь она неотъемлемая часть его, та самая, которой Чонгук не желает противиться, но очень сожалеет, что однажды позволил себе сдаться.

Они так и засыпают в обнимку, впервые за долгое время никого из них не тревожат кошмары, а сон крепок и сладок. Тэхён выбирается из полудремы, когда последние закатные лучи озаряют алыми вспышками горизонт. Он щурит глаза, поворачивается в кольце горячих объятий на другой бок и нос к носу сталкивается с мирно спящим вампиром. Во сне Чонгук не кажется ему жутким и опасным, скорее уязвимым и мягким. Ким осторожно тянет руку к его лицу, робко касается кончиками пальцев лба, разглаживая складку меж бровей, ведет подушечками по щеке с легкой щетиной, подбородку и застывает на губах, сухих и обветренных.

Мужчина перед ним словно незнакомец вовсе. Он другой, красивый, мужественный, немного замученный, но такой далекий, настоящий, тот, что прячется за маской жестокости, не желая открываться кому-либо. И Тэхён понимает, что не держит на Чонгука зла за содеянное. Вампир пытался оградить его от боли, немного по-своему, но все же. А Ким просто дурачок, мазохист, которому важно запомнить каждый момент, каждую деталь, ведь физическая память столь ценна. Он пытается искать скрытый смысл в каждом поступке Чона, зачем-то старается оправдать его в своих мыслях. Наивный? Возможно. Глупый? Безусловно. Такой уж Тэхён уродился, и ничего с этим не поделаешь.

Он не замечает, как снова проваливается в сон, уткнувшись лицом Чонгуку в шею, а когда просыпается опять, то не обнаруживает рядом мужчину. Ничто в комнате не свидетельствует о том, что вампир был здесь, обнимал, согревал своими объятиями, щекотал дыханием плечо. Даже простыни остаются холодными в том месте, где должен лежать Чон. Тэхён практически верит в то, что ему все приснилось, а потом замечает в углу комнаты знакомую коробку с художественными принадлежностями и глупо улыбается своим мыслям, зарываясь лицом в пахнущие Чонгуком подушки.