Pomme de Sang

🍎

Утро следующего дня уже не кажется Чонгуку таким угнетающим, как прежде. Ему впервые плевать на перешептывания и взгляды, потому что все мысли заняты загадочным Ким Тэхёном, чья улыбка не выходит из головы. Он ищет его в толпе и разочарованно поджимает губы, не увидев желаемого. Обижается подобно капризному ребенку, что ожидал на Рождество новую железную дорогу, а получил вязаный свитер, который не скрасит скучные вечера у камина. Тэхён похож на тот самый заветный подарок, который Чонгук не может получить, и это странно, ведь брюнет совершенно не из тех вампиров, что бросаются в омут с головой при первой же возможности.

Возможно, всему виной то, как Ким вел себя рядом с ним, говорил открыто, выражая свои мысли прямо, без лицемерия и лжи. А может, все дело в насыщенно-синих глазах и мягкой улыбке, о которых Гук думает до сих пор с налетом томящего волнения и предвкушения скорой встречи, которой, кажется, не суждено произойти.

– Дружище, ты какой-то растерянный сегодня, – виснет у Чона на шее Югём, когда они располагаются на лужайке для перекуса. Брюнет недовольно хмурит брови и отворачивается, не желая посвящать друга в подробности. Он жадный во всем, что касается Тэхёна, и уж тем более не хочет кому-либо рассказывать о нем. Да и вряд ли Чонгука поймут, если тот скажет, что целое утро ищет парня, о котором знает целое ничего.

Попытки отыскать ту самую комнату тоже оказываются провальными. Чону даже начинает казаться, что вчерашний разговор был лишь плодом его воображения, идеальным придуманным миражом, мечтой. Но ровно до тех пор, пока по двору не разносится знакомый смех. Брюнет невольно резко вскидывает голову и поднимается на ноги, оглядываясь по сторонам.

– Воу, Чон, ты чего? – Чонгук не слышит Югёма из-за шума в ушах и грохота сердца в груди, ведь он наконец-то видит Тэхёна. Видит, как тот улыбается незнакомцу рядом с ним, как смеется над очередной шуткой парня, обнажая зубы в очаровательной широкой улыбке, и как в удивлении приподнимаются его брови, когда все содержимое порвавшейся по шву сумки падает на траву.

Чон срывается с места в тот же момент, раньше, чем успевает подумать о происходящем, игнорируя обеспокоенные крики друзей. Он практически бежит, не видя перед собой ничего и никого, кроме, разумеется, худощавой фигуры Кима. И, когда их взгляды наконец-то встречаются, время словно останавливается вовсе.

– Чонгук, – только и произносит Тэхён, даря вампиру одну из своих ярких улыбок и заставляя буквально задохнуться от восторга. Чонгук падает перед ним на колени, марая те в зелени, и помогает парню собрать тетради и учебники под колкие смешки незнакомца, которого Ким с укоризной в голосе зовет Чимином. – Черт, кажется, я остался без сумки, – обреченно стонет шатен, и Чон только сейчас замечает огромную дыру в довольно потрепанной сумке.

– Возьми мою, – слетает с языка прежде, чем Гук успевает подумать. Впрочем, как показала практика, «думать» в присутствии Кима он не умеет. Юноша замолкает на полуслове и смотрит на него с удивлением, будто не веря, что действительно услышал то, что услышал.

– Чонгук, я не могу, – тут же отказывается Тэхён, поднимаясь с земли с грудой книг и закусывая губу. Брюнет встает следом, держа оставшуюся кипу.

– Я настаиваю, Тэхён, возьми, – Чонгук не знает, откуда в нем берется эта смелость, потому что все лицо буквально горит то ли от волнения, то ли от смущения, когда он поспешно снимает с плеча сумку, путаясь в длинной ручке, достает из нее ключи от машины и ежедневник для записей, складывает книги Кима и протягивает ему, не отрывая взгляда от чужих глаз. Тэхён застывает в нерешительности, не зная, стоит ли принимать столь неожиданный подарок от практически незнакомого парня. И плевать, что о нем говорит вся академия. – Ну же, бери, в моем шкафчике есть запасная, все в порядке.

– Я даже не знаю, – вампир колеблется, стискивая в пальцах наверняка тяжелые книги, которые он с таким усердием прижимает к груди, и Чонгук осмеливается на решительный шаг, когда забирает их у него и самолично складывает к уже покоящимся в сумке. Он с трудом сдерживает крупную дрожь, пробежавшую по телу, когда их пальцы случайно сталкиваются и мир словно переворачивается от щекочущей волны тепла, скользнувшего по запястью вверх и щекоткой пролившегося в горло.

– Зато я знаю, тебе она нужнее, поэтому возьми ее, пожалуйста, в знак нашей дружбы, – губы Кима растягиваются в мягкой обескураженной улыбке, и Чон понимает, что сболтнул лишнего, чувствуя, как от волнения стягивает в узел внутренности. Поистине, ему следует хотя бы иногда следить за тем, что слетает с языка.

– Дружбы? – будто издеваясь, переспрашивает Тэхён, вгоняя парня перед собой в краску. Чонгук неуверенно кивает, подтверждая сказанное, готовый провалиться сквозь землю от стыда, потому что юноша неотрывно смотрит на него, словно пытаясь что-то найти в чужих глазах, а после наконец-то забирает сумку из рук Чона, не замечая, как в облегчении опускаются плечи брюнета. – Что ж, Чон Чонгук, – растягивая гласные, отвечает ему Ким, кажется, спустя вечность безмолвных гляделок. – Я принимаю твое предложение и спасибо тебе за сумку, – Тэхён склоняет голову в легком подобии прощания и уходит прочь, тыча в бок того самого Чимина, что продолжал бросать на Чонгука заинтересованные взгляды, и вампир готов поклясться, что его уши сейчас полыхают от смущения и осознания того, насколько же глупо он себя вел.

Чон прикрывает глаза всего на мгновение, чтобы измождённо провести рукой по лицу и привести мысли в порядок, а после вновь открывает их, неотрывно глядя на удаляющуюся спину шатена, пока тот не скрывается за дверьми академии. Чонгук думает над тем, что более нелепым и жалким быть просто невозможно, но каждый раз судьба открывает перед ним новые возможности, унизительнее прежних. Если вчера Ким считал его напыщенным избалованным хлыщом, то сегодня наверняка еще больше укоренился во мнении. Вот только зачем согласился на дружбу?

– Так, так, так, – Чонгук вздрагивает испуганно, будто бы очнувшись ото сна, когда со спины на нем повисает Югём. – И что это был за красавчик, к которому ты побежал сломя голову аж с другого конца лужайки?

– Гём, оставь ты его в покое. У Чонгука не может быть других друзей что ли? – спасает от ответа Мингю, и Чон с благодарностью смотрит ему в глаза, скидывая с плечей руки Югёма.

– А, может, я хочу за ним приударить, раз Гук не претендует, – не унимается друг, и мысль о том, что кто-то станет увиваться за Тэхёном с далеко не благородным умыслом, неожиданно приводит Чонгука в ярость.

– Только тронь его, – практически рычит он, хватая Гёма за грудки и с силой встряхивая.

– Воу, воу, полегче, дружище, – парень обнажает клыки в улыбке и осторожно отцепляет от себя чужие пальцы, явно не ожидая подобной агрессии от вечно угрюмого и довольно сдержанного члена их компании, а после брезгливо кривит губы. – Не стану я трогать твою куколку, – Чон успокаивается, но не верит ни единому слову, давая себе обещание позаботиться о том, чтобы никто из его друзей даже близко не смел подойти к Тэхёну.

Оставшуюся половину дня Чонгук буквально не может усидеть на месте, то и дело прокручивая в голове сегодняшнюю встречу и проклиная себя за глупое поведение. Он переживает, что сказал что-то не то, оттолкнув Тэхёна, и подколы друзей с бесконечным потоком вопросов отнюдь не облегчают ситуацию.

Чон не перестает думать о Киме, и это одновременно пугает и вызывает в вампире трепет. От мыслей о нем бросает в жар и теплеет в груди, где заполошно бьется сердце, разнося по венам томительное волнение от ожидания новой встречи. И оттого столь сильным становится разочарование, когда ее не происходит. Еще никто и никогда не поселялся в его мыслях так прочно за столь короткий период времени.

К концу недели он становится очень рассеянным и раздражительным, каждый раз застывая столбом, стоит только заметить в толпе темные кудри. Но все, чем они обмениваются, это короткими взглядами издалека, от которых в крови закипает нетерпение. Оттого и бьется столь сильно сердце в груди, когда, забредя в северное крыло, за яблоневым садом, там, где сохранилась заброшенная теплица, поросшая плющом, Чонгук встречает Тэхёна, неспешно прогуливающегося между захламленных пыльных столов с цветочными горшками.

Подарок судьбы, не иначе.

Вампир задерживает дыхание и делает шаг вперед, тут же застывая, когда под его ногой хрустит сломанная ветка, заставляя шатена обернуться. Они оба выглядят слегка напуганными, поскольку не ожидали здесь встретить кого-либо, но испуг довольно быстро проходит, сменяясь чем-то теплым и щекочущим горло (вероятно, легким волнением).

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – прочистив горло, первым нарушает тишину Чонгук, и Ким насмешливо склоняет голову на бок, слегка приподнимая уголки губ в мягкой улыбке, лучше всяких слов говоря о том, что он не верит в эту маленькую ложь.

– Кажется, судьба из раза в раз сталкивает нас в довольно странных местах, – немного погодя, отвечает шатен, медленно подходя ближе, ступая осторожно, крадучись, и Чон невольно тяжело сглатывает, следя за каждым его жестом. В теплице пахнет сырой землей и травами, а еще ужасно душно, и Чонгуку приходится расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, чтобы вдохнуть крупицы живительного воздуха, который буквально пропитывается запахом Тэхёна, чьи вьющиеся темные локоны отсвечивают золотом в пробивающихся сквозь плющ лучах полуденного солнца, образуя нимб вокруг головы.

– Я не против, мне нравится, – бормочет брюнет, с жадностью рассматривая юношу, словно они не виделись целую вечность. Чону даже кажется, будто Ким стал еще красивее, хотя куда уж больше. Наверное, поэтому Чонгук не отдает отчета своим словам, а уж тем более действиям, когда сам подходит ближе, с легкой дрожью восторга втягивая полные легкие аромата, исходящего от чужой кожи.

– Почему ты пришел сюда? – Чон невольно хмурится, вспоминая поток вопросов от друзей, шум толпы и навязчивые попытки прекрасного пола познакомиться поближе, в то время как ему требовался один конкретный парень, что выглядит сейчас поразительно спокойным, когда у самого Гука внутри все сжимается до тошноты от волнения и потеют ладони.

– Хотел сбежать от излишнего внимания, – это правда лишь отчасти, но поделиться остальным у Чонгука не хватит смелости.

– Что ж, тогда не буду тебе мешать, – возможно, то лишь игра света, но на короткий миг брюнету кажется, что его ответ расстроил Кима, который поджимает губы слегка и делает шаг назад, намереваясь уйти.

– Нет, – выпаливает Чонгук громче, чем рассчитывал, сцепляя пальцы вокруг тонкого запястья, мягко огладив подушечкой большого пальца выступающую нить вен с внутренней стороны, и чувствуя, как от подобного незамысловатого жеста учащается собственный пульс, вторя пульсу Тэхёна. – Останься, – практически умоляет Чон и тут же осекается, понимая, как, наверное, жалко он звучит со стороны. – Мне нравится, то есть, – он делает глубокий вдох, готовый сквозь землю провалиться, когда видит, как из последних сил сдерживает улыбку Ким, – я хотел сказать, что мне приятно твое общество.

Чонгук ощущает, как поднимается вверх по шее жар, заливая щеки, потому что Тэхён перед ним в смущении опускает глаза, глядя на их руки и теперь уже улыбается широко и ярко, обнажая ямочки на щеках, но не говорит ни слова. Они замолкают, опьяненные новыми для себя ощущениями, и Чон не сразу понимает, что смутило юношу. Вампир опускает взгляд, видит, что по-прежнему держит Кима, продолжая мягко гладить пальцами нежную кожу запястья, и оторопело отпускает его, буквально сгорая от стыда.

– Ох, прости, я... – Чонгук запинается, не зная, что сказать. – Мне не стоило, – ему неловко, без сомнения. Вампиры, подобные Гуку, чистокровные ламии, как правило, довольно сдержаны в проявлении чувств.

Для таких, как он, прикосновение – нечто большее, нежели просто жест. Это выражение эмоций, символ, означающий жажду близости, которую ты соглашаешься разделить не с каждым: с семьей, друзьями и возлюбленным. В отличие от других сородичей, первородные выбирают себе пару одну на всю жизнь, а потому с особой тщательностью контролируют свои действия в обществе, одаривая длительными прикосновениями лишь избранника.

Чону стыдно даже не за собственную фамильярность, а за мысли, среди которых неожиданно появляется навязчивая идея узнать Тэхёна получше, сблизиться с ним, сделать своим, согреться его теплом, что буквально обжигает сейчас, когда юноша сам удерживает руку брюнета, переплетая их пальцы и посылая горячие импульсы по запястью вверх, волной дрожи по венам и до самого сердца. Ким делает шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума, практически соприкасаясь носами, и поднимает голову, заглядывая Чонгуку в глаза и тепло улыбаясь.

– Ничего, мне нравится, – едва слышно повторяет он чужие слова, и Чон ощущает, как от этого шепота разлетаются мурашки по коже и пересыхает в горле. Пропадают все сторонние звуки разом, и совсем каплю кружится голова, когда он заглядывает в полночно-синие глаза, понимая, что, кажется, утонул в них окончательно и бесповоротно.

И что самое главное – Чонгук ни капли не жалеет об этом.

– Если честно, то всю эту неделю я искал ту комнату, в которой мы познакомились, – решается на откровенность брюнет. И сердце испуганно сжимается, когда Чон видит, как улыбка исчезает с лица Тэхёна, а пальцы отпускают чужую руку.

– Зачем? – Ким хмурится озадаченно и делает шаг назад, даже не догадываясь о том, сколь сильно Чонгуку хочется закричать сейчас, прося не убегать, не отталкивать. Вампир уже жалеет, что признался, потому что меньше всего на свете хочет попасть в немилость или прослыть сумасшедшим фанатиком.

– Я просто... – он беспомощно разводит руки в стороны, зажевывая нижнюю губу, и раздраженно зачесывает пятерней волосы назад, когда пытается подобрать нужные слова. – Не знаю, надеялся увидеть тебя снова и поговорить. Ты удивительный, Тэхён, я никогда не встречал раньше таких вампиров, как ты.

– Ох, – только и произносит Тэхён, заметно тушуясь и сменяя гнев на милость. Шатен уже не кажется сердитым или напуганным, скорее уж слегка смущенным, как, впрочем, и сам Чонгук, готовый в любой момент броситься следом, реши Ким уйти. Но он не уходит. Только смотрит на него долго, внимательно, с прищуром, явно что-то решая для себя, а после делает глубокий вдох и наконец-то нарушает неловкое молчание. – Что ж, – голос парня звучит мягко, заставляя внутри Чонгука все сжаться в ожидании приговора, – в таком случае, мне следует показать тебе правильный путь до моего убежища. Но ты должен кое-что пообещать мне, Чон Чонгук, – предупреждающе вскидывает палец Ким, когда вампир открывает рот, собираясь сказать что-то в ответ. – Это будет нашим с тобой секретом, никто не должен о нем знать.

От того, что у них будет один общий секрет на двоих, становится трудно дышать из-за затапливающей легкие горячей волны восторга. Ким доверяет ему тайну, которая свяжет обоих куда теснее, о таком Чон и мечтать не смел. И то, с какой нежностью на него сейчас смотрит Тэхён, совершенно не упрощает Чонгуку задачи.

– Обещаю, – шепчет он, протягивая шатену своей мизинец. И когда Ким делает то же самое, скрепляя их обещание, как это делают маленькие дети, оба готовы поклясться, что чувствуют, как по их венам пробегает щекочущая волна тока, соединяя крепче любых слов и озвученных вслух клятв.

🍎

Чонгук не знает, зачем каждое утро навещает Тэхёна в его комнате без какого-либо повода, чтобы сопроводить на завтрак. Возможно, ему просто стыдно за свое недавнее поведение, а может, он старается найти в нем изъян, подвох, который поможет отличить подделку от оригинала и вывести на чистую воду. Увы и ах, Ким идеален в своем несовершенстве и непосредственности. Он искренний, немногословный и по-прежнему напуганный, Чон каждой клеточкой тела ощущает его страх и неуверенность. Но Чонгук все равно отчего-то медлит, не желая вонзать клыки в нежную нетронутую шею.

Тэхёну неуютно в присутствии вампира, неуютно под пристальным тяжелым взглядом, и мужчина никак не пытается облегчить жизнь человека, что теперь живет заложником в четырех стенах, не способный и шагу ступить за территорию особняка. Да Ким и не пытается. За прошедшую неделю Чонгук лишь единожды замечает его фигуру прогуливающейся вдоль побережья и не спешит составлять ему компанию. Ни к чему лишний раз тревожить и без того взвинченного юношу.

Сегодня утром он идет против своих принципов, потому что вместо желаемой лазейки обнаруживает нечто большее, пугающее куда сильнее, чем сама личность Тэхёна. Чон по привычке устраивается на кровати, ожидая, пока Ким переоденется к завтраку, и лениво скользит взглядом по комнате, отмечая наконец разобранный чемодан, пока не замечает около кресла то, от чего кровь стынет в жилах, поднимая дыбом волосы на затылке.

Чонгук молниеносно срывается с места, поднимая с пола заметно потрепанную, но по-прежнему узнаваемую сумку и стискивает до побелевших костяшек грубоватую ткань в пальцах, жадно вдыхая знакомый едва уловимый аромат, исходящий от вещи. Сердце в груди грохочет оглушительно громко, так, как не билось уже довольно давно, заставляя кровь бурлить в жилах, разнося по венам тревожное волнение. Вампир, уже собравшийся вышибать дверь, едва не сносит Тэхёна с ног, когда тот наконец выходит из ванной.

Юноша давится испуганным вдохом, больно ударяясь затылком о стену, и выставляет руки перед собой в защитном жесте, ожидая удара. Однако Чонгук не бьет его, продолжая прожигать уничтожающим тяжелым взглядом. Ему стоит огромных усилий собственная собранность. Он впервые за долгое время практически теряет контроль, находясь на грани между желанием причинить вред, пролив кровь, или сдержаться, потому что Ким то ли специально, то ли неосознанно снова заставляет его вспоминать то, о чем мужчина с таким усердием старался забыть долгие годы.

– Откуда у тебя эта сумка? – Чонгук поднимает сумку на уровне тэхёновых глаз, чувствуя, как удлиняются клыки во рту и как болезненно колет сердце, вторя ритму чужого, что трепещет сейчас подобно попавшей в капкан пташке, слишком быстро и заполошно.

– Мне ее подарили, – молодой человек, не понимающий причин столь резкой смены настроения, сжимается весь испуганно под чужим потемневшим взглядом и инстинктивно обнимает себя руками за плечи, что, безусловно, не укрывается от вампира.

– Кто? – Чон делает шаг вперед и буквально слышит бешено колотящееся сердце мальчишки, что невольно отступает на противоположную сторону комнаты, ощущая угрозу, исходящую от мужчины.

– Я н-не знаю, – запинаясь, бессвязно лепечет Ким, нервно облизывая губы. – Ее прислали на мое имя два года назад, – он всхлипывает в страхе, когда чужая рука смыкается на его шее, и мелко дрожит, ощущая щекотку вампирского дыхания. Но удивляет больше всего то, что Тэхён не закрывает глаз, смотрит в ответ, наплевав на всеобъемлющий ужас, слегка приоткрыв рот. И все, о чем Чонгук может думать, это о мягкости губ, которые он хочет поцеловать прямо сейчас.

– Ты в курсе, что у людей не может быть таких глаз, как у тебя? – хрипит Чон буквально утопая в этом затягивающем испуганном взгляде. Запах Кима дурманит, кружит голову, испытывая на прочность самоконтроль вампира, чьи нервы натягиваются до предела, угрожая выпустить наружу монстра. – Это линзы? – но он уже заранее знает ответ, даже не дожидаясь его.

– Нет, это мой настоящий цвет, – шепчет Тэхён, тяжело сглатывая и заставляя Чонгука одернуть руку. Мужчина опьянен ароматом его кожи, а ладонь буквально горит от фантомного ощущения хрупких позвонков. Чон не говорит ни слова, когда резко отворачивается от молодого человека и поспешно шагает в сторону двери, не намереваясь более оставаться здесь ни на секунду.

– Пожалуйста, не забирайте эту сумку, у меня нет другой, – вампир замирает на мгновение, сильнее стискивая ткань сумки в пальцах, а после нехотя отпускает, позволяя той упасть с глухим шелестом на пол.

Чонгук уходит, не попрощавшись, а Тэхён так и не решается сегодня выйти из своей комнаты, оставляя мужчину за завтраком в одиночестве.