Pomme de Sang

🍎

Часы зловеще пробивают полночь, эхом разнося гулкие удары по просторному коридору, заглушая стук каблуков по начищенному до блеска кафелю. Впрочем, острый вампирский слух точно улавливает чужие шаги по направлению к неприметной комнате отдыха, больше напоминающей библиотеку. Антрацитовые стены с голубоватым подтоном, белоснежный потолок с лепниной, картина над камином, оформленным в тон комнате и заставленным свечами для дополнительного уюта, книжные стеллажи по обе стороны от него, мягкий бежевый ковер на полу, кофейный столик, тяжелые шторы на окнах, небольшой диванчик бордового оттенка и парочка кресел напротив – насыщенно-синее и в красную клетку – мягкие даже с виду.

Дверь не распахивается с грохотом, как на то рассчитывает присутствующий в помещении гость, удобно устроившийся у огня, а открывается с тихим скрипом, являя взору посетителя. Небрежно расстегнутое нараспашку пальто, растрепанные от уличного ветра черные волосы, неаккуратными прядями спадающие на бледное лицо, неестественно прямая спина и абсолютно ничего не выражающий взгляд, впрочем, не сулящий ничего хорошего для находящегося в комнате обитателя.

Мужчина заходит внутрь без приглашения, смотрит с легким презрением на расположившегося в кресле юношу и неспешно стягивает с плеч пальто, изящным движением закидывая то на согнутую руку. Даже с виду наверняка мягкий белоснежный свитер с высоким горлом и черные классические брюки, безусловно, идут ему, подчеркивая все достоинства фигуры: широкие плечи, перекаты мышц, тонкая талия. Словно оживший из камня прекрасный аполлон, созданный древнегреческим скульптором. Вампир скуп на эмоции, только недовольно сведенные к переносице брови говорят о том, что на самом деле испытывает их обладатель.

– Думаешь, это смешно? – вместо приветствия спрашивает он, и в комнате словно становится в сто крат холоднее из-за нескрываемой ярости, скользящей между слов. Его голос полон гнева, обжигающего, жгучего, от которого у присутствующего волоски на коже встают дыбом от понимания, что Чон Чонгук по-настоящему зол в данный момент.

– Что именно, дорогуша? – Чимина не пугает чужая грубость и такой тон. Чон никогда не отличался тактичностью или мягкостью. Вечно резкий, прямолинейный, хладнокровный, лаконичный и строгий – идеальная глыба льда, чьи мысли и чувства хранятся за семью печатями. Пробраться сквозь них, приручить зверя, понять его – невыполнимо. Пак улыбается вампиру обманчиво дружелюбно и откидывается в кресле, выглядя максимально расслабленным и до тошноты довольным собой.

– Тот парень, мое новое яблоко крови, – терпеливо уточняет мужчина, буравя Чимина взглядом. – Какого черта он точная копия... – Чонгук запинается, не в силах произнести имя, от которого до сих неприятно ноет сердце из-за незаживающих ран, и улыбка на лице Пака становится шире.

– А ты подумай, Чонгуки. Ты же взрослый мальчик. Как один человек может быть точной копией другого? – он издевается над ним, упиваясь его болью и отчаянием, мысленно ликуя от своей маленькой победы. Занятие, присуще гадким тщедушным существам, а не дворянам вроде них.

– Ты сошел с ума, – сухо бросает Чонгук, но глаза... Глаза безмолвно кричат от агонии, что терзает вампира в данный момент, разрывая на части грудную клетку и оставляя невидимые взгляду уродливые алые борозды на коже. – Думаешь, сделал операцию этому человеку и решил все проблемы? – Чимин смеется оглушительно громко.

– Я ничего не делал с ним, Чонгук, – жмет плечами Пак. – Он идеален в своем несовершенстве, и он определенно реален. Из плоти и крови, каким ты его запомнил. О, как же я жалею, что не видел твоего глупого лица в тот момент, как вы встретились, – он полон злорадства и готов поклясться, что Чону стоит огромных усилий удержать себя от желания порвать ему глотку прямо сейчас.

– Заткнись, – Чимин озадаченно хмурится, словно получив пощечину. Вампир рассеянно прикасается пальцами к щеке, чувствуя на коже влагу, и с недоверием и толикой страха смотрит на капли крови на своих подушечках. Слишком увлеченный маленькой местью, Пак забывает о самом главном. Для того, чтобы навредить кому-то, Чонгуку не требуется марать руки, достаточно применить природную силу. И то, что Чон пускает ее в ход так скоро, говорит о многом. Чимин влезает туда, куда не стоило и пытаться. – Чтобы завтра же его в моем доме не было.

– Хорошо, – слишком поспешно послушно соглашается Пак, хитро щурясь. – Но ты уверен, что сможешь спокойно спать со знанием, что где-то там по городу ходит точная его копия? – глаза напротив вспыхивают на миг недобрым огнем, а после вновь становятся бесстрастными. Но этого Чимину вполне достаточно для подтверждения своей победы. – Сможешь спокойно жить дальше с мыслью, что мог бы узнать правду, что на одну ничтожную сотую долю процента твоя мечта стала реальностью и то, что тебе обещал провидец, действительно сбывается? – Пак стойко выдерживает его тяжелый взгляд, продолжая их баталию без слов, и самодовольно улыбается, слыша желаемое:

– Будь ты проклят.

– Ох, дорогуша, – не сдерживает очередного смешка Чимин, – я уже проклят. Мне ведь приходится возиться с таким ребенком, как ты, который не видит дальше своего носа одну очевидную вещь.

– И какую же? – Чонгук недовольно поджимает губы, с брезгливым отвращением наблюдая за чужим весельем.

– Не бывает двух идентичных людей, Чонгук. В отличие от реинкарнации. Но ты ведь это и без меня знаешь, не так ли? – ответом ему служит закрывающаяся с громким хлопком дверь.

Ведомый гневом, Чонгук меняет свой первоначальный курс. Ноги сами несут его в противоположном от собственных покоев направлении. Он останавливается перед входом в одну из многочисленных спальных комнат, нерешительно замирая на пороге. Отличие этой в том, что она расположена в безлюдном крыле, куда остальным гостям особняка доступ закрыт. Идеальное место для того, чтобы спрятать нечто ценное. Или кого-то. Оспорить запрет, забредя сюда, значит, попасть в немилость, а никто в здравом уме не станет испытывать на прочность нервы Чонгука. Кроме, разве что, Чимина.

Вампир устало вздыхает и, помедлив мгновение, поворачивает ручку двери, заходя внутрь без стука. В комнате царит приятный полумрак, разбавляемый льющимся из окон холодным лунным светом, и пахнет чем-то сладким, душным, возвращающим мыслями к теплым летним дням. Мужчина окидывает помещение равнодушным взглядом и переключает все свое внимание на хрупкую фигуру на кровати, заботливо укутанную в одеяло. Безликая тень рядом с ней приходит в движение и делает шаг вперед, приветствуя вошедшего коротким кивком головы.

– Ну, что с ним? – Чонгук подходит ближе, склоняясь над постелью больного и прикладывая ладонь к пылающему лбу, слишком горячему для здорового человека. В лунных бликах лицо кажется более бледным, осунувшимся и усталым. Слишком замученное для того, кому предстоит стать яблоком крови, чья прямая обязанность заключается в том, чтобы следить за своим здоровьем. Впрочем, теперь у него будет много времени для заботы о себе.

– У него жар, – подтверждает опасения Юнги, которому Чон без колебаний доверил заботу о найденном на берегу парне, – вероятнее всего, простуда. Одна из служанок сказала, что вчера он просил жаропонижающее, – Чонгук кивает, удовлетворенный ответом, не отрывая взгляда от молодого человека. Эти умиротворённые черты лица, дрожащий веер ресниц, темно-каштановые локоны, кокетливыми завитками спадающие на лоб, капризно надутые губы и тонкие изящные пальцы, сжимающие край подушки. Совершенство в чистом виде, несмотря на болезнь.

– Приставь к нему одного из слуг, пусть следит за его самочувствием и приносит все, что ему потребуется, – вампир понимает, что пожалеет о своем решении, но, как и сказал Чимин, просто не сможет смириться с мыслью, что парень вернется в город, а не останется здесь. – Выпиши все необходимые лекарства и распорядись, чтобы еду подавали в комнату, – Юнги послушно кивает, со странным выражением наблюдая за тем, как Чон, вероятно, даже не отдавая отчет собственным действиям, опускается на кровать рядом с юношей и зачарованно ведет кончиками пальцев по бархатной щеке, наслаждаясь мягкостью нежной кожи. – Будет лучше, если эту неделю он проведет в постели.

– Конечно, – Мин уже поворачивает ручку двери, когда вновь слышит голос Чонгука у себя за спиной.

– Юнги, мне нужно, чтобы ты собрал всю возможную информацию о нем. Настоящее имя, фотографии, биографию, – а еще он очень хочет верить, что Чимин не соврал ему, решив отыграться за старые обиды, потому что такая шутка причинила бы нестерпимую боль.

– Я найду, но ты ведь понимаешь, что в первую очередь должен убедить самого себя в правдивости информации, что я соберу? Может, пора уже прислушаться к тому, что обо всем этом говорит твое сердце? – Юнги подбирает слова с осторожностью, понимая деликатность ситуации, но Чон морщится недовольно, словно проглотил дохлую мышь.

– Оно слишком глупое, чтобы доверять ему в данной ситуации. Тебе ли не знать, что мертвецы не возвращаются с того света, – Мин невесело улыбается, задетый за живое, но больше вопросов не задает. Ответ понятен и прост: не вороши прошлое, не береди старые раны, если не хочешь, чтобы с тобой поступили также.

Чонгук стал жестоким и эгоистичным, и Юнги искренне надеется, что мальчишка, свалившийся им на головы столь неожиданно, сможет исцелить отчаявшееся чудовище от недуга, которым его одарили века одиночества. В противном случае, они оба погибнут, так и не найдя выхода из темноты, в которой погряз Чон, захлебнувшись отчаянием.

🍎

Тэхён смутно помнит последние дни. Он то проваливался в сон, то приходил в себя, чтобы почти насильно съесть хотя бы пару ложек супа и выпить лекарства, заботливо оставленные около кровати. Если к нему кто и приходил, Ким не встречался с ними, кутаясь посильнее в одеяло в попытках согреться. Болезнь отпускает тело нехотя, мучая странными галлюцинациями. Иначе как еще объяснить странные размытые воспоминания о мимолетных прикосновениях, к которым парень ластился послушным котом?

Тэхён не знает, было это взаправду или нет, но кожа покрывается мурашками, когда память подкидывает ощущение чужих пальцев, мягко перебирающих его пряди, губ, оставляющих осторожные поцелуи на щеках, и тяжелый пристальный взгляд. Перед глазами почему-то сразу всплывает лицо незнакомца, с которым они встретились на берегу, и Кима будто обливают ледяной водой. Он только сейчас начинает припоминать события последнего дня и с ужасом понимает, что упал перед тем мужчиной в обморок, а очнулся уже в комнате закутанным в одеяло. Кто был тот вампир? Почему помог ему, а не оставил на пляже? Гость ли это или один из постояльцев огромного коттеджа?

Отчего-то хочется найти того незнакомца и поблагодарить, хотя в его состоянии лучше просто отлежаться и не совершать лишних движений. Тэхён морщится, сознавая, что ему жизненно необходимо принять душ и переодеться, а заодно и комнату проветрить, чтобы избавиться от зловонной симфонии из затхлого воздуха и запаха пота – извечных спутников болезни. У молодого человека сильно кружится голова из-за слабости, стоит только предпринять попытку встать с постели.

Ким ждет, кажется, целую вечность, прежде чем осторожно подняться и кое-как дойти до шкафа, дабы достать чистую одежду. Во рту ощущается неприятный вкус желчи и лекарств, и первое, что он делает, когда добирается до ванной комнаты, это чистит зубы, рассматривая собственное отражение в зеркале. Еще более бледный, помятый и измученный. Картина более чем жалкая, впрочем, она вполне исправимая. По крайней мере, Тэхён очень на это надеется.

Горячая ванная придает ему сил, и Ким позволяет себе расслабиться с блаженным вздохом по шею погружаясь в воду. Каждая клеточка тела, несомненно, благодарна парню за это: напряженные мышцы перестают ныть, а раскалывающая черепную коробку боль постепенно утихает, оставляя после себя только звон в ушах из-за слабости. Когда он возвращается в спальню, то обнаруживает новое постельное белье и свежий завтрак (если верить часам в телефоне) на прикроватном столике. Тэхён распахивает шторы, щурясь с непривычки от заливающего комнату солнечного света и подставляя лицо под едва теплые лучи.

Несмотря на обстоятельства и размытое будущее, Ким впервые за долгое время ощущает легкость и умиротворение, разливающееся в груди. Молодой человек долго любуется пейзажем за окном с лесными массивами и синей полосой побережья, а после наконец-то возвращается в постель, принимаясь за еду без особого аппетита. Лекарства он принимает с неохотой и едва ли не с головой зарывается под одеяло, вдыхая запах стирального порошка и закрывая глаза в попытке уснуть. Однако сон как назло не идет, зато в голове снова всплывает лицо того незнакомца, которого Тэхён встретил на пляже, и всю усталость как рукой снимает.

Ким приподнимается на кровати, понимая, что единственное, что ему нужно сейчас, это увидеть того мужчину снова. Желание странное и беспричинное, похожее на неконтролируемую тягу, которой молодой человек не может найти объяснений. Он поспешно выбирается из постели и выглядывает в коридор, прислушиваясь к происходящему. Тишина: ни шорохов, ни шарканья ног, ни голосов, ни смеха. Тэхён делает первый неуверенный шаг вперед и облегченно выдыхает, понимая, что в это время суток его никто не потревожит и можно смело шататься по дому, заглядывая во все уголки.

Впрочем, до них он не успевает дойти, ведь из-за неожиданного приступа усталости и сильного головокружения едва ли не падает с лестницы, оступаясь на ступеньке. Сердце испуганно ухает низ, а пальцы хватаются за пустоту. Ким даже не успевает сообразить, что происходит, когда его заботливо ловят в объятья, в последний момент спасая от перспективы сломать себе шею. Сильные руки обвиваются вокруг талии, притягивая ближе. Нос упирается в чью-то грудь, и Тэхён судорожно вдыхает смутно знакомый древесный аромат со сладковатыми нотками.

Он поспешно отстраняется, вскидывая голову вверх и встречаясь лицом к лицу со своим ночным спасителем, тут же заливаясь краской. В дневном свете мужчина выглядит еще более привлекательным и одновременно пугающим. Черная рубашка контрастом оттеняет бледную кожу, идеально сочетаясь с обсидиановыми глазами и смоляными волосами. На фоне такой красоты Ким, наверное, выглядит до смешного нелепым. Тэхён не отдает отчета своим действиям, когда пальцами скользит по груди незнакомца, ощущая под подушечками твердость мышц, и не сдерживает короткого вздоха, когда тот заговаривает с ним.

– Ты всегда такой неуклюжий? – голос вампира, приятный, низкий, порождает рой мурашек, которые щекоткой разлетаются по коже, провоцируя дрожь во всем теле, отчего хватка на талии становится сильнее. Мужчина будто намеренно прижимает ближе в попытке согреть, уберечь, и сердце восторженно сбивается с ритма, обескураживая юношу подобной реакцией на незнакомца.

– Простите, – еле слышно выдыхает Ким, не способный сказать что-либо еще, и опускает глаза, не в силах выносить этот пристальный пытливый взгляд, темный, пленительный, гипнотизирующий. Теперь голова у молодого человека кружится отнюдь не от слабости.

– Идем, – вампир не позволяет парню вырваться, беря его за руку, и Тэхён готов поклясться, что его ладонь горит в том месте, где она соприкасается с чужой, ледяной, но отчего-то ужасно горячей прямо сейчас. Он послушно следует за мужчиной, глядя себе под ноги из опасений упасть, но похоже, что незнакомец готов поймать в любой момент, иначе как еще можно объяснить ту уверенность, с которой тот шагает по коридорам, уводя все дальше от спальни?

Они заходят в довольно светлую комнату с большими панорамными окнами, заставленную растениями в горшках. Ким с интересом рассматривает интерьер, отмечая странный уют от сочетания изумрудных тонов с кремовыми оттенками в мебели. Мужчина располагается за рабочим столом, кивком головы приглашая парня сесть в одно из кресел поблизости. Тэхён осторожно опускается на изумрудный махровый диван, ведя ладонью по мягкой обивке и поднимает настороженный взгляд на вампира, который продолжает неотрывно следить за каждым его движением, надеясь, вероятно, заметить что-нибудь необычное. Как жаль, что ему достался Ким, не представляющий из себя ничего особенного.

– Меня зовут Чон Чонгук, – представляется мужчина, и юноша ощущает, как щеки заливает румянец, понимая, кто сейчас сидит прямо перед ним. Просто какая-то насмешка судьбы, жестокой и ироничной. Из всех возможных обитателей дома Тэхён дважды сталкивается с тем, кому согласился отдать всю принадлежащую ему кровь, ощущая себя до смешного глупо сейчас.

– Я Тэхён, – представляется Ким, едва ли не до крови закусывая свою нижнюю губу. Неловкость повисает между ними гнетущим тяжелым облаком. Юноша чувствует себя жалким и ничтожным перед этим мужчиной, который так ничего толком и не объясняет, а продолжает молча смотреть в ответ. Он определённо представлял себе их первую встречу несколько иначе. Возможно, в более формальной обстановке и уж точно не тогда, когда у Кима вновь поднимается температура. Тэхён ощущает себя экспонатом на аукционе, который все хотят потрогать и оценить по достоинству. Слишком много внимания, он попросту не привык к такому.

– Это твое настоящее имя?

– Д-да, – запинаясь, отвечает молодой человек. Вопрос застает его врасплох, и Ким озадаченно хмурится, не понимая причин такого недоверия.

– Твое сердце от страха бьется слишком быстро, так что я не могу понять, лжешь ты мне или нет, – Чонгук складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла, продолжая наблюдать за реакцией юноши.

– Зачем мне лгать о собственном имени? – в удивлении вскидывает брови Тэхён, слыша грохот собственного взбесившегося сердца. Его бросает то в жар, то в холод, и черт знает, что тому виной: страх или температура.

– Люди много о чем лгут за определенную цену, – от столь недвусмысленного намека у Кима краснеют даже кончики ушей. – Некоторые в этом деле довольно искусны, – вкрадчивый голос пробирается под кожу, провоцирует новую волну дрожи, и юноша ежится, как от холода, натягивая на руки рукава безразмерной серой толстовки, которую додумался накинуть поверх майки перед выходом из комнаты.

– Я могу показать документы, – облизывая губы, предлагает Тэхён, искренне не понимая такого недоверия и странного допроса. Ему же предложили контракт, так к чему эти расспросы? Неужели Чон не посмотрел его резюме перед тем, как сделать окончательный выбор?

– Документы можно подделать, – нервный смешок разрывает гнетущую тишину кабинета, и Ким с недоверием смотрит на Чонгука, словно тот сказал несусветную глупость. Прежняя неуверенность сменяется первыми волнами раздражения, которые зарождаются глубоко в груди.

– Зачем мне подделывать документы? У меня денег даже на лекарства нет, страшно представить, сколько стоит подобная услуга, – у Тэхёна начинает болеть голова и, судя по общему самочувствию, температура набирает обороты. Он делает глубокий вдох в надежде привести мысли в порядок, но становится только хуже.

– Но у твоих помощников могут быть, – голос Чона подобен леднику, такой же холодный и равнодушный. Кажется, именно из-за него молодого человека начинает бить озноб. – Ответь мне, Тэхён, зачем тебе все это? – боже, как часто он задавался этим вопросом сам. И, как и раньше, у него не находится ответа. По крайней мере того, что способен удовлетворить странного мужчину, вероятно, решившего, что Ким выдает себя за кого-то другого. Какая нелепость.

– Зачем мне что? – на всякий случай уточняет парень, рассчитывая хотя бы на какое-то объяснение. И без того натянутые нервы угрожают очередным нервным срывом. Ему становится страшно, дурные мысли лезут в голову, и Тэхёну кажется, что его сейчас прогонят, сообщив о произошедшей ошибке, что в клинике предложили контракт не тому.

– Становиться моим яблоком, – охотно поясняет Чонгук, не собираясь принимать молчание в качестве ответа. Ким опускает голову вниз, чувствуя легкое головокружение. Молодого человека бросает в жар, и первая неосторожная слезинка срывается с ресниц, большой каплей расплываясь на джинсах.

– Вы предложили мне контракт, я согласился, – его голос срывается, и Тэхёну приходится на мгновение замолчать, чтобы прокашляться. – Мне нужны были деньги.

– И ты решил притвориться кем-то? – горло стягивает спазмом, а щеки заливает румянцем стыда. Ким ведь даже не понимает, почему его обвиняют в обмане. Он ничего не сделал, ровным счетом ничего, это унижение незаслуженное, беспричинное.

– Я не... – юноша делает глубокий вдох в попытке успокоиться, но получается из рук вон плохо. – Я не понимаю, я никем не притворялся, – парень шмыгает носом и из последних сил пытается не расплакаться. – Меня зовут Ким Тэхён, мне двадцать лет, у меня есть старший брат и младшие брат и сестра, я живу...

– Достаточно, – прерывает его Чонгук. Он кажется обескураженным, сбитым с толку и... возможно, виноватым? Они будто меняются местами, потому что теперь вампир уже не может смотреть ему в глаза, избегая прямого зрительного контакта. – Можешь идти, – Тэхён не верит собственным ушам и целую минуту просто сидит на месте, ожидая, вероятно, каких-то пояснений, но Чон молчит, начиная рыться в бумагах. Молодой человек сорванно вздыхает и осторожно поднимается с дивана, нетвердой походкой направляясь к двери, у которой останавливается на короткий миг, решая все же высказаться.

– Если вы не хотите видеть меня своим яблоком крови и считаете, что я не тот, за кого себя выдаю, расторгните контракт. Я не тратил деньги, что мне перечислили за донорство, и верну все до цента, – Тэхён не замечает того взгляда, что бросает на него Чонгук, потому что сталкивается в дверях с Юнги, и практически бежит по коридору, надеясь добраться до своей спальни до того, как разревется подобно девчонке.

Мин смотрит ему вслед с сочувствием, а после наконец-то заходит внутрь, уперев руки в бока, и глядит на вампира с укоризной.

– Ты устроил ему допрос? Серьезно, Чонгук? – Чон только жмет плечами и поджимает губы, вероятно, тоже осознавая собственную оплошность. В голове у мужчины на повторе крутится образ чужого испуганного лица с красными от невыплаканных слез глазами, словно Тэхён был готов разрыдаться в любой момент от того давления, которому его подверг Чонгук. Но он просто обязан был спросить, не мог промолчать, и, вероятно, снова переборщил, забыв о том, как собственная сила давит на человеческое сознание. Проблема лишь в том, что прочесть мысли этого человека Чон так и не смог. – Господи, ты идиот. Что он тебе сказал? – мужчина устало вздыхает и прикрывает глаза, невесело улыбаясь собственным воспоминаниям.

– Что он Ким Тэхён и что готов вернуть все деньги, если я решу расторгнуть контракт.

– А ты хочешь? – осторожно интересуется Юнги, подходя к столу и вертя в руках тонкую желтую папку с документами.

– Я не знаю, – честно отвечает Чонгук. – Он был настолько напуган, что я не мог понять, лжет он мне или нет, – хотя глубоко в душе он уже знает ответ на все свои вопросы. Просто упрямо отрицает это, хватаясь за собственные обиду и гнев.

– Конечно он напуган, – раздраженно фыркает Мин. – Он в логове вампиров, а тот, кто будет пить его кровь, оказывается грубым параноиком, устроившим ему допрос в первый же день и норовящий задушить голыми руками человека, находящегося на грани обморока. Готов поспорить, у него сейчас снова поднялась температура, – Чонгук прячет лицо в ладонях, не желая слушать нотации, потому что Юнги, безусловно, прав. Снова. Он набросился на ни в чем неповинного парня, который даже толком не успел поправиться после болезни, наплевав на его чувства. Как же это в стиле Чонгука. – На месте Тэхёна я бы бежал отсюда без оглядки.

– Почему же тогда он не бежит? – Чон ощущает юношу прямо сейчас. Знает, что тот благополучно добрался до своей комнаты, но так и не понимает, что Ким ощущает в данный момент, только слышит судорожный всхлип, который тут же заглушается чем-то, вероятно, подушкой или одеялом. Отчего-то на душе становится в разы паршивее, хотя Чонгук не причинил Тэхёну физического вреда. Чувство вины когтями рвет изнутри, вытаскивая наружу самые отвратительные воспоминания собственного прошлого.

– Потому что ему некуда бежать, – ошарашивает вампира новым открытием Юнги. – Эти деньги его последняя надежда, – папка с документами со звонким шлепком падает на стол, а губы Мина кривятся в презрительной усмешке. – На, читай, господин паранойя, – брезгливо выплевывает он слова, а после поспешно уходит, напоследок демонстративно хлопая дверью.

Юнги шагает по коридору по давно заученному наизусть маршруту. В конце концов, именно Мин выбрал для Тэхёна это крыло, самое безопасное из всех в доме, в надежде, что тут ему никто не навредит. Какая наивность, весть самый страшный монстр имеет сюда неограниченный доступ. Он осторожно стучит в дверь и заходит в комнату, не дожидаясь приглашения, отмечая, как Ким поспешно отворачивается от него, надеясь, что Юнги не заметит, что тот украдкой вытирает рукавом толстовки лицо. Но Мин замечает все: и опухшие покрасневшие глаза, и неестественную бледность, и пессимистично опущенные уголки губ.

– Извини, что без приглашения. Думаю, пришла пора нам с тобой поговорить.