Младший друг.

Вон Дэён был тем, кто проявлял пугающий перфекционизм ко всему, что находилось в зоне его контроля. Действия вроде попытки скрыть уведомления телефона, засовывая его обратно в карман, или полный макияж, не соответствующий времени, месту и его характеру... он уловил несколько тревожных признаков в поведении Чхве Соль У, но сейчас Вон Дэён должен был сосредоточиться на соревновании.

После забега он аккуратно прижмёт парня к стенке и разберётся с этим странным чувством. Время, определяющее победу или поражение, займёт меньше минуты. Через минуту, после одного круга по дорожке, они оба узнают результат. Каким бы он ни был, Вон Дэён уйдёт отсюда вместе с Чхве Соль У.

Так и будет. Каким бы ни был результат, они вместе, вразвалочку, выйдут с стадиона и вернутся к обычной жизни. Как это всегда и было.

— Стой там, где тебе будет хорошо видно. Я побегу и вернусь.

Голос Вон Дэёна звучал легко, будто он отправлялся на тренировку. Чхве Соль У тоже сохранял привычное выражение лица. Он не ответил, лишь проводил Дэёна глубоким взглядом. В глазах Соль У, устремлённых на Дэёна, колыхались чёрные волны.

Дэён развернулся и зашагал прочь. Пройдя через затемнённый коридор, он оказался на открытом стадионе.

Пока он шёл к шестой дорожке, его спину и макушку жгли сотни устремлённых на него взглядов. Яркие солнечные лучи падали на его смуглые плечи и бицепсы.

Огромная беговая дорожка приближалась. На красно-коричневом полиуретановом покрытии повисла удушающая тишина.

— Ветер сзади и спереди в пределах нормы. Всё в порядке. Бегуны на стартовой линии разминались.

Объявления диктора, крики болельщиков, рекламные аэростаты, развевающиеся на ветру, нелепые баннеры, суетящиеся вокруг официальные лица. Флаги, медленно вращающиеся лопасти анемометра, стартер с пистолетом. Палатки на лужайке, бегуны у стартовой линии с крупными номерами.

Пейзаж стадиона, который он видел бессчётное количество раз, сегодня почему-то казался ему уютным. Да, он провёл здесь очень много времени.

Яркое солнце освещало вторую прямую. Вон Дэён разминал лодыжки на стартовой линии с номером «6». Его равнодушный взгляд скользнул по камерам и опустился на пустую дорожку.

Вон Дэён сражался на этой пустой дорожке всю свою юность и молодость. Раньше это место казалось ему полем битвы, но теперь... Теперь оно больше не ощущалось как испытание, решающее судьбу.

Теперь эта земля, эта полиуретановая поверхность с белыми линиями, казалась ему домом. Самим воплощением жизни.

— Вон Дэён, завоевавший золото на прошлых Азиатских играх с национальным рекордом 44.71. Наш гордый чемпион, стоящий на вершине, которую никто в Азии не мог покорить. Вон Дэён на шестой дорожке.

— К сожалению, в Корее спринту уделяют мало внимания, будь то популярность или финансирование. Если можно назвать чудом появление такого спортсмена, то у него есть весьма интересный ритуал.

— Верно. В интернете сейчас только об этом и говорят. Камера показала трибуны...

— Я тоже очень волнуюсь за результат сегодняшнего забега. Снова Вон Дэён. Он спокойно разминается. На второй дорожке Ом Джубин... Наша гордость — сборная страны.

Перед тем как встать на стартовые колодки, Дэён, щурясь от солнца, взглянул на правые трибуны. Это была его неизменный предстартовый ритуал.

Его взгляд встретился с мужчиной, сидящим рядом с тренером и наблюдающим за ним. Пробиваясь сквозь солнечные лучи, острый взгляд Дэёна поймал Чхве Соль У.

У старта Вон Дэёна всегда был он. Когда он вставал на колодки, то всегда вспоминал его. Того, кто пел ему фальшиво, создавая ощущение, будто они бегут вместе.

— Какое странное чувство... — прошептал он, упираясь руками в землю.

— На старт.

Что каждый из бегунов ставит на кон? Пригнув головы, они смотрят вперёд, неся свой груз и свои желания. Для Ом Джубина это могло быть жгучее чувство соперничества, для других — гордость клуба или вопрос выживания, а для Вон Дэёна — чей-то покой.

Конечно, он тренировался 365 дней в году, оттачивал технику и строил тело, идеальное для 400 метров — марафона среди спринтерских дистанций. И всё это ради успеха и денег. Но лишь недавно он понял, что успех был лишь поверхностной целью.

Потому что, когда Чхве Соль У заявил, что уходит, Вон Дэён не нашёл причин бежать.

Хороший результат приносил славу, деньги, популярность, женщин, острые ощущения. Но всё это оказалось неважным. Настоящая причина, по которой Вон Дэён бежал, заключалась в том, чтобы дать кому-то покой.

Потому что покой Чхве Соль У был и его покоем...

— Внимание! Хороший старт!

— Вон Дэён, Ом Джубин вырываются вперёд!

Подняв голову от грубой поверхности дорожки, он устремил взгляд вперёд. Мышцы, поддерживаемые в идеальном состоянии, выбросили мощный взрыв энергии. Ноги Дэёна, набрав чудовищное ускорение, рванули вперёд, рассекая пространство.

Всё его тело — от напряжённого пресса до кончиков пальцев — работало на пределе. Он почти не дышал, сводя дыхание к минимуму, чтобы сохранить кислород.

Не было времени осознавать, как движутся ноги или что чувствуют лодыжки. Единственное, что было реальным в этот момент, — это бег, толкающий землю, рассекающий пространство быстрее ветра, яростная сила, бьющая из каждой мышцы.

Он рванул вперёд, мощно отталкиваясь, придавая ногам ещё больше взрывной скорости.

По стадиону гремела быстрая музыка, но для бегущих она не существовала.

Они слышали только два звука: сбивающееся дыхание и скрежет шипов, когда они обгоняли или отставали.

К отметке в 100 метров бёдра и пресс начали ныть. Дэён знал свой оптимальный темп. Если из-за нервозности разогнаться как на стометровке, уже к 300 метрам дыхание собьётся, а ноги заполыхают от боли.

Он видел бегущих впереди, но доверял своему телу. Он мчался в привычном ритме. На повороте, после 200 метров, анаэробное дыхание зазвенело тревогой. Сердце бешено колотилось, пытаясь качать кровь. Ни криков, ни звуков — только хриплый выдох.

Боль достигла пика уже на середине дистанции. В этом и была печальная слава 400 метров: нужно бежать изо всех сил, но силы заканчиваются задолго до финиша. Теперь каждый почувствует свой предел.

Но Дэён напряг каждую мышцу и вытянул ноги. Молочная кислота наполняла бёдра и голени жгучей болью. Он устремил взгляд вперёд.

Прошлый он, нынешний он, будущий он — все были здесь, на этой дорожке. Вся его жизнь толкала его в спину. Отдача от земли помогала ногам.

Солнце и земля давали ему силу, и он бежал быстрее.

В промелькнувших воспоминаниях мелькали журналисты, спонсоры, конкуренты, семья...

— Неужели я не смогу? Я заткну всех, безумно рванув вперёд!

Но настоящим источником его силы были не эти мысли, а слёзы.

— Если уходишь — уходи сейчас. Если потом снова попробуешь... Я убью тебя.

Мальчишка, сидевший на корточках среди исписанного фломастерами старого стола. И парень с красным носом, ронявший слёзы в белый суп.

— Спасибо, хён.

Чхве Соль У, который не плакал ни в суде, ни в школе, ни даже перед госпожой Чхве, дважды ронял слёзы перед Вон Дэёном.

На прямой Дэён обгонял одного за другим, а в голове у него стояли его мокрые глаза.

Он бежал не один. Это была их гонка. Ничто не могло быть важнее.

На финише его ждало то, ради чего он бежал.

После 300 метров, на последней стометровке, зрение пожелтело. Пространство, время, ветер — всё смешалось. Сердце, лишённое кислорода, сжималось и разжималось. Боль охватила ноги, лицо исказилось.

И в тот момент, когда казалось, что в теле не осталось сил, его уши пронзил звук.

Уиииик!

Пронзительный свисток.

Уиииик! — тот самый свисток, что звучал на склонах Пукхэхёна.

Дэён бежал на этот звук. Туда, где он был нужен.

Из последних сил он рванул вперёд. Боль охватила всё тело, но он бежал. Ветер бил в лицо, становясь всё сильнее.

Финишная черта расплывалась. На дорожке оставались только широко шагающие ноги. Он толкал землю с яростью, выжимая из себя последние силы. В беспамятстве его глаза залило ярко-жёлтым.

Солнечный свет или ликование — что-то горячее коснулось его глаз.

Перед ним и вокруг никого не было, пока он постепенно сбавлял скорость.

—...Дэён! Вон Дэён приходит первым!

—Уф... Ух...! Хаа... ух.

Учащенное дыхание наполнило грудь и голову. В ушах стоял звон, и ликующие крики доносились едва слышно. По шумной реакции трибун невозможно было понять его результат. До того, как на табло появится точное время, оставалось несколько секунд.

Он тяжело провел рукой по лицу, и запоздалая боль пронзила все тело. Телекамеры трансляции, репортерские камеры, ютуб-операторы — все спешно ловили моменты, как Вон Дэён пытался отдышаться. Первое, что он искал взглядом, — выражение лица Чхве Соль У.

Тот сидел под ярким светом, подперев подбородок сложенными руками. В удивлении прикрыл рот ладонью. Даже с такого расстояния его бледное лицо выделялось, а глаза тихо светились.

Следующее за ним тренерское место было пустым. Наставник На Бон Гю уже выбежал на дорожку, крича что есть силы. Его лицо сияло от восторга. Неясно, был ли это победный вопль или взволнованное утешение, но Дэён позволил обнять себя. Невысокого роста тренер крепко сжал его, затем грубо хлопнул по плечу.

—Молодец, Дэён. Молодец.

Овации и аплодисменты вновь нарастали. Защелкали затворы камер, зрители вскакивали с мест, подпрыгивая. Под эти аплодисменты Вон Дэён высоко поднял голову. Взглянув на табло, он сжал кулаки и издал короткий победный рык.

—А... Видите? Это же золотая программа!

<00-й Чемпионат страны по легкой атлетике среди мужчин. Финал на 400 метров>

Вон Дэён — золотая медаль

–––––––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл