Младший друг.

Многочисленные растяжения и повреждения связок накапливались, и лодыжка так и не вернулась в прежнее состояние. Хотя об этом знали только тренер и медицинский персонал, проблема распространилась вплоть до колена. Поскольку восстановить поврежденные связки и суставы было невозможно, оставалось лишь адаптировать тело, чтобы оно могло бежать, максимально восстановив «программную» производительность.

Это заняло много времени. Национальный рекорд в 400 метрах — трон, завоеванный ценой невероятных усилий. Такого результата нельзя было достичь просто «достаточно хорошей» попыткой.

— Спортсмен, даже если вы восстановитесь, проблема останется прежней — вы перенапрягаетесь. Если продолжите в том же духе, ваша карьера легкоатлета закончится.

Когда врач, тщательно подбирая слова, наконец высказался прямо, Вон Дэён посмотрел на него с выражением, будто тот сказал нечто очевидное:

— Доктор, сколько мне лет?

— ...Что?

— Двадцать восемь. Через три года мой пик, подходящий для Олимпиады, уже пройдет.

— ...

— В любом случае, у меня есть три года, чтобы сделать последний рывок. Ну и что, если придется немного перегрузиться?

Спустя год окружающие твердили, что надежды нет. Что он не сможет побить рекорд. Что никогда не вернет былую славу. Федерация тоже нервничала, намекая на гарантии и исподволь оказывая давление.

Но Вон Дэён должен был быть гением, идеальным «золотым ребенком», поэтому он делал вид, что ему все равно.

Каждый час он терпел поражение, поэтому каждый час должен был казаться невозмутимым.

Он смотрел в долгосрочной перспективе.

Однажды ослабленные мышцы всегда будут давать сбои, но если снова начать бегать, все вернется в норму.

Благодаря многолетней практике притворства ему это удавалось легко. Вон Дэён всегда удивлялся тому, как большинство людей, увидев пару театральных декораций и хорошую игру, сразу решают, что перед ними настоящий такой человек, и навешивают ярлыки.

Будь то давние друзья, родственники или незнакомцы — все были одинаковы.

Мир не хотел видеть печаль Вон Дэёна.

Потому что мир ненавидит печаль.

Потому что это фальшивое место, где маски и притворство сражаются друг с другом.

...И единственным человеком, кто понимал этот опасный, искаженный взгляд Вон Дэёна — даже без объяснений, просто по выражению его лица, — был Чхве Соль У.

Когда Вон Дэён с безразличным видом говорил, что все в порядке, другие верили. Точнее, хотели верить. С детства он освоил искусство притворства, и даже сам не всегда понимал, какие эмоции скрыты под этим контролем. Но, возможно, Соль У догадывался.

Потому что он часто говорил так:

— Не притворяйся, когда улыбаешься. Я знаю, что ямочки на щеках — фальшь. У тебя есть настоящая улыбка, а это — подделка. Хотя, конечно, в 90% случаев ты улыбаешься фальшиво. Как будто что-то тянет тебя вниз.

— А если не улыбаться, говорят, что у меня злое лицо.

— Это правда. Поэтому перед другими делай что хочешь — притворяйся или нет. Но передо мной не надо.

— Соль У, блять, если я хмурюсь — ты называешь меня мусором, если улыбаюсь — говоришь, что это фальшь. Что мне делать, а? Может, смотреть на тебя с обожанием? Или делать вид, что ты мне нравишься?

— Ах, да иди ты! Иди к черту! Суч...!

Иногда он курил, хотя не должен был.

И каждый раз Соль У, принюхиваясь, улавливал запах табака.

Даже для Вон Дэёна, который мастерски подавлял и контролировал ненужные эмоции, чувство поражения было сложным противником.

Возможно, он терпел поражение каждый час. Возможно, его внутренний голос побеждал.

У тебя не получится.

Придется искать другой способ зарабатывать на жизнь.

Ты будешь тем, кто на мгновение оказался в центре внимания, а потом бесследно исчез.

Но в то время только тренер На Бонгю и Чхве Соль У верили в его возвращение. Во что они верили? В его талант? Силу воли? Жестокую жажду победы? Тренер На говорил: «Даже если потребуется три года, ты научишься бегать с поврежденной ногой», а Соль У обычно бросал: «Ты скоро станешь лучшим в Азии, чего переживать».

И поэтому, возможно, Вон Дэён не терпел поражение каждый час. Возможно, он не поддавался внутреннему голосу.

У меня получится.

Если не получится — найду другой путь.

Даже если я исчезну из виду, я снова засияю.

Кажется, он верил в это всем сердцем. Потому что Соль У не был тем, кто разбрасывается пустыми комплиментами. Поэтому его равнодушные слова «Ты скоро станешь лучшим в Азии» в сердце Вон Дэёна звучали как истина и реальность.

В том же духе: когда он пьян, то превращается в автомат по выдаче правды. За несколько месяцев до возвращения Вон Дэёна Чхве Соль У сдал экзамен на сертифицированного бухгалтера. В тот день он напился с друзьями из старшей школы и позвонил Вон Дэёну.

А потом — пиииик! — в ухе резко прозвучал свисток. Оказалось, Соль У достал красный свисток в баре и дунул так сильно, что побеспокоил всех за соседними столиками.

— Я подул в свисток. Ты должен прийти.

Сквозь шум доносилась его пьяная речь.

— Больше не могу пить. Ик... ик...

— Эй. Где ты?

Рычание вырвалось само собой, и Вон Дэён даже удивился своей ярости. Он так ругался, выскакивая из кровати, что даже сам себе удивился. Нахмурившись, он нахлобучил кепку.

Он не знал, что в тот день Соль У услышал от Ха Ёнсо: «У меня все еще есть чувства к Вон Дэёну, я хочу приехать в тренировочный лагерь и подарить ему что-нибудь для поддержки». Не знал, что друзья сказали Соль У: «Ты же золотой ребенок, у тебя все есть, черт побери», и что тот разочаровался в своем притворстве.

Не зная этого, Вон Дэён злился только на то, что Соль У напился. Тот, опустив голову под его напором, вдруг выдал, словно автомат с напитками, выпадающий банку:

— Не спрашивай, почему я выпил... не надо... бляяя...

—...

Этот парень действительно не должен напиваться...

Только он подумал об этом — клац! — «автомат» выдал еще одну банку.

— Эй... я возьму на себя ответственность, не волнуйся. Я тебя обеспечу... Говорят, мне становится лучше, может, даже приступов не будет без лекарств... Я верну все до последней копейки...

Он сидел на корточках у дороги и бормотал. Правда продолжала вываливаться.

— Ик... ик... я тебя защищу.

— ...Что?

— Я тебя обеспечу. В будущем.

— А... правда?

Бывают моменты, когда самые бессмысленные слова становятся самой большой поддержкой.

Вон Дэён, забыв о своей злости, рассмеялся. Поддерживая Соль У, он пробормотал:

— Может, расскажешь мне свой план?

— М... мой план... устроиться в крупную бухгалтерскую фирму, начальная зарплата — 50 миллионов в год. Со стажем стану высокооплачиваемым специалистом... Могу дойти до 100 миллионов... Деньги, которые ты мне одолжил... да ерунда! Я быстро верну... я должен вернуть этот долг...

Пиик! Нажал кнопку.

Клац! Звук трясущегося автомата.

Слова превращались в банки с напитками.

— Ты... бля... красивый, бесит...

— О, я красивый?

— Да... выглядишь как член...

— То есть я похож на член или я красивый? Говори яснее.

— Если ик...ик... красивый... то красивый... не из-за этого...

Казалось, он пытался сказать что-то важное, но в конце его глаза начали медленно закрываться.

Вон Дэён смотрел на него, застывшего.

В такие моменты он становится таким смирным...

Тихий вздох, который слышал только Вон Дэён.

Он слушал его дыхание, пропитанное алкоголем. В этот момент, в этом городе, только он мог слышать дыхание своего «андроида», который бормотал едва слышно:

Клац!

Еще одна банка ударила в грудь Вон Дэёна.

— Я... на всю жизнь... возьму ответственность, хён...

–––––––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл. Ссылка в описании.