Младший друг.

«Чхве Соль У, ты, конечно, милый, но до каких пор ты будешь нести этот бред? У нас же всё хорошо.»

В тот день Вон Дэён сказал именно так.

Это было за несколько дней до выпускных экзаменов, когда зимний лилового оттенка ветер касался щёк. Из носа и рта Вон Дэёна, только что вернувшегося с пробежки, валил пар. Раскалённые от температуры щёки, кончик носа, края ушей — он всегда бежал, всегда был горячим.

Чхве Соль У вытащил наушники и переспросил:

— Что ты сказал?

Хотя он прекрасно расслышал его слова, он всё равно переспросил. Вон Дэён раздражённо буркнул и потянул Соль У за собой.

— Твоё «подстраивание под меня» — полный пиздец, сволочь. Пошли за мной.

Только что говорил, что он милый... Соль У проглотил лёгкое недовольство.

Они вышли из кафе возле школы. Вон Дэён завёл Соль У в переулок, заваленный окурками. Проблема была в сером пуховике, накинутом поверх школьной формы Соль У.

Вон Дэён купил его себе, а заодно подарил такой же Соль У, но в тот день тот совсем не хотел принимать подарок. Всё равно они и так славились как неразлейвода, а Вон Дэён, как будущий спортсмен, не ходил с ним на одни и те же дополнительные занятия. Даже если они носили одинаковые вещи одного бренда, только разного цвета — чёрный и серый — в виде парных вещей, в этом не было ничего странного.

Но в тот день, возможно, потому что с утра мама Соль У ныла о том, что её счёт уже в минусе, он был не в настроении принимать подарки. Он заупрямился и потребовал, чтобы Вон Дэён забрал его обратно и продал с рук, но тот вместо этого затащил его в переулок.

И в итоге каким-то безумным способом всё же заставил Соль У надеть этот пуховик.

— Ты же знаешь, что мне скоро уезжать на зимние сборы.

— Ну и?

— Перед этим хочу покурить, так что это взятка, чтобы ты не стучал на меня.

Он закурил. Соль У, запихивая наушники во внутренний карман школьной куртки, вздрогнул и схватил Вон Дэёна за запястье.

— Ты же бросил! Легкоатлету курить... В этот момент раздался шипящий звук... Из чёрного пуховика Вон Дэёна поднялось круглое пламя. Соль У широко раскрыл глаза. На ткани чётко виднелся прожжённый окурком след. Вон Дэён произнёс:

— Ой...? Что это? Ого, сигарета сожгла... Ладно, придётся иногда отбирать твой пуховик. Теперь не продашь. Носи.

Он усмехнулся, растягивая губы.

Перед Соль У он часто улыбался именно так.

— Ах, мама!

Так же он смеялся, когда Соль У в ярости кричал на мать, накупившую кучу БАДов у своей знакомой, вовлечённой в финансовую пирамиду.

— Я же говорил, что та тётушка, которая вечно заходит к тебе в закусочную, подозрительная! Верни всё, оформи возврат. Отмени заказ, ну как ты могла? Мама, у тебя что, денег куры не клюют?

— Что? Ты всё сказал? Чхве Соль У. Ты закончил?

— Вот почему ты годами не можешь выбраться из этой забегаловки! Где твоя финансовая грамотность? Как можно быть такой беспечной с деньгами?

— Ты смеешь говорить это матери, которая ради тебя пашет без отдыха и даже толком о себе позаботиться не может?

— Я к тому, что не надо тратить деньги на эту ерунду, а надо копить и наконец вырваться из этой забегаловки!

Это был день, когда всё накопившееся прорвалось, и Соль У был на пределе. Вон Дэён в тот момент разговаривал по телефону за дверьми закусочной. Был момент, когда гнев Чхве Соль У достиг предела, и он рычал, как загнанный дикий зверь, оскалив когти и клыки.

В этот момент Вон Дэён распахнул дверь, вошел и неожиданно обхватил Соль У сзади.

— Драка здесь не нужна. Клиенты разбегутся. С этим «особенным» гостем я разберусь сам, госпожа Чхве.

— Отпусти! Отпусти меня, да сколько можно...!

— Для такой красивой женщины это нормально. Ну и что с того, что у неё нет чувства меры в деньгах?

Вон Дэён легко подхватил Соль У за талию и потащил его назад, пятясь к выходу. По пути он подмигнул миссис Чхве — Соль У это тоже заметил. В зубах у парня снова был сигаретный окурок.

Он выглядел как матерый якудза, проживший не одну жизнь.

— Эй... Ты так и не бросил курить?

Когда они вышли из магазина, Соль У, всё еще пылая от ярости, сверкнул глазами, но Дэён мягко прикрыл ему рот.

— ...Что ты делаешь?

— Проверяю твое дыхание.

— Хрр... Отпусти! Бестолковый ветреный засранец.

— Красиво выражаешься, да?

Соль У грубо оттолкнул его, пытаясь скрыть разгоряченное лицо. Он запомнил ухмыляющееся лицо Дэёна — тот курил, выпуская дым, и смеялся так, что глаза скрывались за веками.

— Разве ты не чемпион по легкой атлетике среди старшеклассников?

Это лицо. И горьковатый запах табака.

Жаль, он так и не спросил, почему в тот период Дэён снова начал курить, хотя раньше бросил.

––––––

Наверное, это лицо улыбалось не только ему. Наверняка Дэён так же смеялся и обнимал других.

Их юные годы неслись вперед под палящим солнцем. Юность продолжалась, даже когда сердца бились вразнобой. Преодолев расставание, Ха Ёнсо объявила в соцсетях о дебюте. Вон Дэён, даже учась в спортивном вузе, продолжал улучшать свои результаты. Чхве Соль У, которого на факультете называли «социально неадекватным папашей», не обращал внимания на насмешки и боролся за оценки.

— Кажется, я очень люблю Дэёна. Когда мы расстались из-за моего дебюта, мне было обидно, что он даже не попытался меня удержать. Но если подумать, в этом и был его шарм. Меня привлекла его грубоватая сторона, а я сама слишком многого хотела.

Когда он снова начал встречаться с Ха Ёнсо, Соль У несколько раз думал — выбросить ли тот красный свисток, который Дэён подарил ему когда-то. Башня из дженги заметно уменьшилась.

— Кажется, Кан Джонхёк собирался совершить нечто мерзкое сразу после дебюта Ха Ёнсо, но, услышав, что Вон Дэён снова с ней сошелся, тут же исчез. Его жажда мести была сломлена под корень и угасла — он больше не показывался рядом.

Университетская жизнь. Может, появится шанс отдалиться от Вон Дэёна?

Решив начать с чистого листа, Соль У даже брал номера у девушек на парах и пытался встречаться. В первые месяцы учебы, когда он явно дистанцировался от Вон Дэёна, они часто ссорились.

В день окончания первого семестра. В тот день, когда он, злясь после расставания, зашел в гей-клуб. Они кричали друг на друга.

— С каких это пор я должен отчитываться перед тобой о своем состоянии каждый день?! Ха... Ты зацикленный псих, Дэён. Давайте всем расскажу! Вон Дэён — опасный псих!

— Псих — это верно. Если не пришлешь отчет, пришлю в аудиторию букет роз с твоим именем.

— Ты меня душишь, Дэён. Просто душишь.

Они ругались под светом автобусной остановки во время сессии, ссорились в фастфуде, куда зашли за картошкой фри, и даже в день, когда Дэён пришел к Соль У после выпуска — атмосфера в квартире накалилась до предела.

Он не пустил его в комнату, боясь, что украденная форма и доска для дартса обнаружатся. Дэён, и без того мрачный, скривился еще сильнее.

— Черт, не лезь.
Пришлось оправдываться:
— Твой запах, особенно женские духи и пот спортзала, въедается в комнату. Голова болит.

Личная жизнь Дэёна была легкомысленной до предела — он менял девушек, как перчатки. Соль У сделал вывод:

— Он безнадежен. Потомок хищников, помешанный на размножении. Поэтому они ссорились бесконечно, неизменно причиняя друг другу боль.

— Соль У, вместо того чтобы морщиться из-за моих похождений, лучше пей свои таблетки. Когда научишься заботиться о себе, этот грязный тряпка (я) сам отвалится.

Большую часть времени они ладили, будто и не ссорились, но те моменты врезались в память намертво.

Однажды на встрече школьных друзей все хвастались свиданиями, отпусками, поездками за границу — и Соль У в сердцах сказал, что думает об учебе по обмену. Это не было пустой бравадой: он действительно хотел дистанциироваться от Дэёна.

Когда тот позже узнал об этом, впервые за все время показался перед Соль У пьяным.

— Соль У, ты... Ты же знаешь, я твой ближайший друг.
—...
— Тебе тоже я не нужен? Теперь не нужен?
—...
— Если бы я был тем же грязным отбросом, что раньше, давно бы уже отвалил. Сколько еще мне нужно заработать, черт возьми?

Впервые Вон Дэён был пьян.

То лицо. Та ночь, когда он схватил Чхве Соль У за руку так сильно, что тому стало страшно. Что случилось тогда с Вон Дэёном, Соль У не знал. Надо было спросить: «Что-то случилось?» Тогда, может быть, он узнал бы правду — что финансовое положение его семьи дошло до крайности.

Он встречал множество людей, видел множество взглядов в разных компаниях... Но Вон Дэён той ночи, в костюме, выплескивающий свои жалкие эмоции, почему-то запомнился особенно ярко.

Это должен был быть Вон Дэён, ждущий его за столом после мероприятия по обмену опытом тренеров по легкой атлетике. Сердце колотилось так сильно, что он не мог вымолвить ни слова. Вон Дэён, смотревший на Чхве Соль У сквозь тяжелое дыхание, молча развернулся. Дверь многоквартирного дома захлопнулась. Охваченный страхом, Соль У заскочил внутрь, наспех сунул ноги в тапки и выбежал обратно, чтобы схватить его.

— Хён... Я был рядом, потому что ты мне нужен. Я... я...

Не могу смотреть, как ты улыбаешься другим. Не выношу мысли, что однажды ты уйдешь.

— Я просто неуклюжий и резкий. Прости, хён. Я постараюсь больше так не делать. Это потому, что я не умею.

Вот я какой. Сам оттолкнул, а теперь боюсь, что ты уйдешь.

Вон Дэён, смотревший на дрожащий затылок Соль У, притянул его к себе, в объятия, пропахшие алкоголем и сигаретами. И пробормотал: «Спасибо».

Объятия были недолгими. Вон Дэён быстро освободился, с уже гораздо более спокойным лицом, шатаясь, сел в такси и уехал домой. После той ночи Чхве Соль У перестал пытаться либо беречь его, либо избегать. Он решил: что бы ни случилось, он останется его самым близким другом.

То лицо, покрытое шрамами. Резкий запах сигарет, продержавшийся всего день... Надо было спросить, почему он тогда так напился.

–––––

Зимой, когда Чхве Соль У закончил шестой семестр, он как-то возвращаясь домой с Вон Дэёном,  увидел в мужчин с крупными татуировками на руках и ногах, прошедших мимо по другой стороне переулка.

Вон Дэён, заметив, как Соль У побледнел, спросил:

— Тот свисток, что я тебе дал...

— ...Дома.

— Носи его с собой. Если поздно возвращаешься и появится необходимость — свисти. «Человек-свисток прилетит».

Прошло уже много времени с тех пор, как они убегали от «сборщиков долгов». На всякий случай, с растущим беспокойством, Соль У снял свисток с окна и повесил на рюкзак. Стоило пару дней побыть настороже.

Но, хоть он и дрожал от страха, в глубине души расслабился. Он не думал, что свисток действительно понадобится.

Через несколько дней, попрощавшись с Вон Дэёном в переулке, Соль У медленно остановился. На двери их многоквартирного дома, уже «обработанного» сборщиками, висел лист А4.

<<Сынок той самой Чхве Инён, который сбежал, прикарманив чужие деньги. Жил в роскоши, а теперь пора платить по счетам. Хочешь увидеть Чхве Инён — приходи в закусочную с деньгами.>>

Он даже не обратил внимания на ошибку в слове «роскошь». Дрожь, начавшаяся с кончиков пальцев, вскоре охватила все тело.

Соль У трясся, как осиновый лист. Мысль о том, где сейчас его мать и с кем, заставила кровь стынуть в жилах. В ушах звенело. Ледяными пальцами он сжал свисток.

Пииииииииииии!

Послышался звук бегущих шагов — «Человек-свисток», только что проводивший его, мчался обратно. Или это галлюцинация? Соль У рванул к концу переулка, но упал. Он поднял затуманенный взгляд — в конце переулка маячила фигура в спортивном костюме.

Вон Дэён взлетел в гору за мгновение. Он даже не заметил, как развязавшийся шарф волочился по земле. Из рюкзака, сорвавшегося при падении, высыпались учебники и пенал. По неровной грунтовой дороге покатились несколько маленьких бликов — 500-воновые монетки, которые он всегда носил с собой...

— Мама... Надо в закусочную к маме...

Вон Дэён подхватил Соль У под руки и поднял. Потом в памяти остались лишь обрывки: затылок и плечи Вон Дэёна, пока тот нес его. Кажется, он повторял одно и то же:

— ...Всё нормально... скоро... Соль У-я, всё нормально... Всё нормально, Соль У-я, скоро...

–––––––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл