62. Долг Дэёна
Когда он осознал, что что-то горячее, что скользило между его зубов — это язык, — всё тело судорожно дрогнуло. Мягкая масса настойчиво проникала внутрь, липкая и обжигающе горячая. От ощущения, как губы втягиваются в раскалённую слизистую, низ живота пронзила острая дрожь.
— Мм... хвати...
— Что, не нравится?
Между короткими фразами он продолжал причмокивать, нежно тереть, всасывать, отчего дыхание перехватывало ещё сильнее. Губы, которые только что болезненно втянули в себя, теперь полностью прилипли к скользкой слизистой, став влажными и покорными.
— Ах... подож...
—...
Каждый раз, когда Соль У пытался уклониться, эти губы ловко преследовали его, стирая все мысли. Дыхание Соль У, прорывавшееся между ними, всё больше походило на стон. Вон Дэён сдавленно выдохнул, его руки резко обвили талию Соль У, и в следующий миг он поглотил его губы.
Задыхаясь в его объятиях, Соль У вцепился в рукав футболки — Вон Дэён вздрогнул.
— Ха... хён!
...Чёрт. Кажется, он действительно это сказал. В свете экрана караоке было заметно, как уши Соль У покраснели. Густой запах Вон Дэёна заполнил нос и рот.
Теперь он проникал глубже, стирая любые зазоры между их губами. Язык, будто уверенная змея, исследовал каждый уголок рта, затем внезапно перевернул язык Соль У, обвив его. Одновременно с этим липкая, мощная сила присосалась к губам, давя их и сминая. Перед глазами поплыли круги.
Рот Соль У поглощали, наполняли влагой, раскрывали — и мышцы живота непроизвольно сжимались в такт.
Так же, как этот язык безжалостно скользил внутри, в постели пальцы Вон Дэёна наверняка двигались бы так же — между бёдер, внутрь, растягивая... От этих сладко-грязных движений, будто пожирающих его губы, сознание расплывалось.
Рот, затылок, ключицы, руки, грудь — каждое прикосновение Вон Дэёна было невыносимо живым. Каждый сантиметр его кожи, каждая складка одежды, казалось, терлись о его тело. Соль У и без того был слишком чувствительным. Все прикосновения к его телу усиливались в разы, обрушиваясь на него сокрушительной волной.
Из истерзанного рта вырвался постыдный звук. Не в силах сдержаться, Вон Дэён стиснул его нижнюю губу зубами.
— А-ах!..
Из их грудей одновременно вырвалось горячее дыхание. В ушах звенело, будто колокол ударил в самое сердце. Всего от одного этого прикосновения по всей коже побежали мурашки.
А потом... когда он открыл глаза и встретился взглядом с Вон Дэёном, у которого зрачки неестественно расширились, его будто окатили ледяной водой.
«Чхве Соль У, ты понимаешь, что только что сделал? Ты, блять, совершил огромную ошибку.»
«Ты поддался проклятому желанию и перешёл все границы!»
Это превратилось в тот самый токсичный романс, в который зрители будут тыкать пальцем — история с неопределённым концом, когда неизвестно, будет ли хэппи-энд или трагедия.
— Хватит. Прекрати.
Но Вон Дэён будто не слышал. Его глаза ничего не видели. Если так пойдёт дальше, Соль У тоже потеряет себя. Он изо всех сил попытался вывернуться, дёрнул ногой — но тело, которое держало его, даже не шелохнулось. Пришлось поднять колено.
— ...Давай!
— А-ах!
Вон Дэён глухо вскрикнул, резко сжал зубы и опустил голову. Колено пришлось точно в пах — и только тогда он наконец отстранился от Соль У.
Соль У не хотел травмировать ему ногу, поэтому выбрал уязвимое место, но... колено явно наткнулось на что-то твёрдое гораздо раньше, чем ожидалось, и ощущение было не как от мягкой плоти, а скорее как от напряжённых мышц...
«Я не делаю различий между поцелуями и сексом.»
Эти слова внезапно всплыли в памяти.
Прежде чем Соль У успел спросить «ты в порядке?», его голос дрогнул:
— Ты... у тебя что, стояк...?
Вон Дэён высунул кончик языка и, откинувшись на стену, медленно опустился на пол.
—...Не появляйся до дня съёмок 3 серии. Я не шучу. Не могу вот так, как ты, сразу бросаться в омут с головой — мне нужно время разобраться в себе. Думаю, нам стоит побыть какое-то время отдельно.
Соль У чувствовал — их перегретым эмоциям нужно остыть.
—Мне нужно много времени, чтобы открыться... Я никогда раньше такого не делал.
Он говорил это резко, глядя на экран с текстом песни idol-группы. Такой неловкости он ещё не испытывал. Он не мог заставить себя поднять глаза — ни на его лицо, ни на белую футболку, обтягивающую мощный торс. Вон Дэён выпрямился, откинувшись на спину.
—Постараюсь... но не обещаю.
Влажный воздух, пропитанный смесью аромата геля для душа и парфюма, заполнил лёгкие. Соль У фальшиво кашлянул и встал, но Вон Дэён опередил его — шагнул к двери и распахнул её, затем взвалил его рюкзак себе на плечо.
—И не беспокойся насчёт Юн Джихвана. Я разберусь с ним сам — просто иди на работу.
—...?
Они вернулись домой под одним зонтом. Одинокий силуэт Вон Дэёна, махающего ему на прощание, постепенно растворялся в дожде — его плечо промокло насквозь, и сквозь ткань просвечивала кожа.
Открыв рюкзак в своей комнате, Соль У замер на месте.
Золотая медаль Вон Дэёна лежала внутри.
Когда он успел её туда положить?
––––––––––––
Почувствовав, как грудь сдавило тяжестью посреди сверхурочной работы, Чхве Соль У поднялся со своего места. Сегодня был крайний срок для подачи консультационных материалов по декларации о подоходном налоге, но после обсуждения с руководителем команды решили завершить всё в субботу — придётся выйти на работу еще на один день.
До конца его стажировки оставалось около шести недель. Вопрос о переходе на постоянную должность зависел от оценки команды и итогового собеседования с руководством. В отделе кадров пока не определились, будет ли одна вакансия или две.
Каждый раз, когда в голове всплывали слова врача, его лицо непроизвольно каменело. Он знал ответ, но не мог принять решение.
А в глубине души, среди обид и смятения, эхом звучали слова Вон Дэёна:
«Теперь живи полегче!»
«Эта медаль — почти что твоя. Доходы от рекламы — тоже твоя доля!»
Даже если это была пустая болтовня, без этих слов Соль У вряд ли смог бы сохранять спокойствие. Без них он, возможно, уже разнес бы все ручки в ярости, захлёбываясь ненавистью.
Но... разве это повод снова становиться для него обузой? Его сердце по-прежнему было переполнено противоречиями.
Не отвечай: [«Ты поел?»] 13:21
Не отвечай: [«Как ты?»] 15:46
Не отвечай: [«Если что-то нужно — скажи»] 18:00
Он был занятее Соль У — тренировки, график, давление рекордов... Неужели это стратегия — заставить его чувствовать себя виноватым?
В тот день Соль У выложил Вон Дэёну всё, что копил в душе больше десяти лет. Но на месте застоявшегося признания теперь поселилось «сомнение». Жестокие слова Вон Дэёна, годы без «я люблю»... Как тут не сомневаться?
«Проверяю, дышишь ли...»
Но стоит лишь его низкому голосу, что когда-то сливался с его губами, проникнуть в сознание — все сомнения парализовало.
Соль У всё ещё не понимал: то ли это поражение перед плотским желанием, то ли обман — поддельное чувство «любви», существующее лишь ради продолжения рода.
Но одно он знал точно: голос, объятия, кажущиеся вечными, шёпот, блики в глазах так близко... Теперь он, наконец, понимал, почему эти вещи лишают его воли, заставляя ставить на кон всю свою жизнь.
Это случилось, когда он в маске садился в такси.
Быстрые шаги настигли его, и рядом резко остановились. Полы длинного пальто развевались на ветру.
Директор Юн мягко перехватил его руку, уже лежавшую на дверце такси.
— Если ты не против, мне нужно с тобой поговорить, Соль У-сси.
— ...Директор Юн? Как вы... Но сегодня же пятница.
— Я сменил рейс на более ранний.
Соль У замешкался, смущённо моргнув, но Юн Джихван уже открыл дверь такси, извинился перед водителем и сунул ему 10 000 вон. Неожиданно бесцеремонный поступок для него. Что ж... В положении, когда он должен извиняться, отказаться было невозможно.
Ночь ранней осенью после дождя была особенно колючей.
Директор Юн привёл его в тихий коктейль-бар. Ловко проведя в отдельную VIP-зону, он сам задернул штору. Сняв пальто, он первым нарушил молчание:
— Я слышал от Дэёна-сси. В итоге ты всё же высказал ему то, что годами копилось в душе... а он, выходит, совершил «фальстарт».
Взгляд Юна скользнул по губам Соль У, затем опустился к воротнику водолазки, обтягивающему шею. Взгляд, полный скрытой жажды и лёгкой ревности.
— Как... как хён вообще раздобыл ваш номер, директор Юн?
— Ах, контакты у нас были. Года полтора назад мы несколько раз созванивались и даже встречались лично — по вопросам спонсорства. Потом, правда, необходимости связываться не было.
Соль У недоумевал, зачем спонсору вообще понадобились личные встречи один на один, но сейчас это было неважно.
— Ты упал в обморок из-за переутомления? Почему ты мне ничего не сказал? Меня это ранит больше всего.
Сейчас он должен был извиниться перед Юн Джихваном. Прежде чем сказать «простите, но я хочу прекратить наши отношения», он начал с этого.
— Если вы уже забронировали отель, я оплачу штраф за отмену...
Директор Юн резко выдохнул и покачал головой. Он сложил руки на груди, прерывая его.
— Я не собираюсь тебя упрекать или требовать объяснений. Я даже догадываюсь, что ты хочешь сказать. Я просто... не могу смириться с мыслью о твоем уходе. Поэтому приехал раньше — чтобы попытаться убедить тебя остаться. Хотя бы выслушай моё предложение.
— Не можете смириться? Что вы имеете в виду?
— Ты думал о том, что будет после Олимпиады в следующем году?
—...
— Среди моих знакомых были люди, пережившие подобное. Честные парни, влюблённые безответно, но стоило тем бросить им хоть намёк на внимание — они уже не могли оторваться.
Юн Джихван сделал паузу, его пальцы медленно обвели край бокала.
— Однако вскоре истинная натура таких людей проявляется. Это неизбежно.
— ...
— Их интерес к "неизведанному" быстро перегорает. В конце концов, они возвращаются к своей природной сути. Несколько раз заняться сексом, привыкнуть, пресытиться — и всё заканчивается.
Он наклонился вперед, и свет от барной подсветки скользнул по его очкам.
— Даже если отношения продолжатся, ты останешься лишь удобным объектом для удовлетворения его потребностей.
Соль У сжал кулаки под столом.
— А поддаться этому... — голос Юн Джихвана стал тише, — по-моему, это психология, при которой недостижимое становится ещё желаннее.
— ...
— К тому же, в твоем случае, эта зависимость могла формироваться годами. Конечно, я не утверждаю, что моё мнение абсолютно верно. Но...
Внезапно он сморщил лоб, его деловой тон приобрел оттенок беспокойства.
— Я вижу, что тебя ждёт в ближайшем будущем. Поэтому я беспокоюсь.
— ...?
— Как долгосрочный спонсор Вон Дэёна, наша компания получает отчёты о его личной жизни и спортивной форме...
Он сделал многозначительную паузу, прежде чем произнести:
— Ходят слухи, что он снимается с тобой в шоу только ради денег.
Соль У резко поднял голову, его глаза расширились.
— Я не передаю беспочвенные слухи, — продолжил Юн Джихван, его пальцы сложились в жест уверенности. — Я уточнил у главного продюсера цель создания этого контента — реклама это или прибыль.
Его губы искривились в невесёлой улыбке.
— При утверждении концепции Дэён якобы чётко заявил: "Нужно загребать деньги лопатой".
— Этот пёс... — вырвалось у Соль У сквозь стиснутые зубы.
Юн Джихван поднял руку, предвосхищая возражение:
—Интересно — зачем медалисту, облепленному рекламой, волноваться о деньгах?
Его голос стал ещё более проникновенным:
— Есть предположение, что он беспокоится о ситуации, когда рекламные контракты иссякнут — то есть о результатах на следующих Олимпийских играх.
Он перечислил пальцами:
— Не дай бог, травма снова даст о себе знать. Не сломается ли он морально под давлением? Нет ли у него проблем, которые могут критически повлиять на результаты?
— ...
— Ходили разные слухи... — Юн Джихван достал телефон, — А вчера я узнал одну новость.
— Какую новость?
— Звонили из банка. Оказывается, несколько лет назад Вон Дэён брал в долг почти 200 миллионов вон в два этапа и до сих пор не вернул полную сумму.
Даже Соль У, до этого сохранявший каменное выражение лица, не смог скрыть шока.
— По словам сотрудника, звонок был в федерацию, указанную как поручитель, для подтверждения доходов спортсмена. Вероятно, стандартная процедура перед судебным взысканием.
Юн Джихван сделал паузу для эффекта.
— Одним словом, Вон Дэён сейчас рискует оказаться в скандале — обвинения в невыполнении долговых обязательств под залог своей спортивной карьеры.
— Не может быть... Это же абсурд. Дэён?
Соль У не верил своим ушам. Неужели Вон Дэён тайно играл в азартные игры? Он мог бы получить такие деньги, просто продав пару своих наград. Мысль о многолетнем крупном долге была как удар молнии.
— Вот что я думаю, — продолжил Юн Джихван. — Возможно, он использует тебя, чтобы создать ажиотаж и отчаянно заработать денег.
— Это...
— На что он мог потратить такие суммы? Машина? Максимум 30-40 миллионов. Если же это что-то вроде азартных игр, наркотиков, интимных услуг или замалчивания аморальных скандалов — правда всё равно всплывёт.
Соль У ощетинился, его лицо исказилось от гнева.
— Дэён не такой. Это абсолютно невозможно. Даже во время реабилитации он тренировался без выходных. Ни дня не пропустил. Если бы он промотал деньги на азарт, наркотики и женщин — он бы никогда не смог вернуться в спорт.
Внезапно ему вспомнился тот снежный день несколько лет назад, когда он подписывал документы о погашении долгов своей матери в конторе юриста. Деньги от продажи апартаментов...
— Хён, у тебя же богатая семья.
Этого не может быть! Семья Вон Дэёна, несмотря на наследственные споры и тёмные истории, всегда была более чем обеспеченной. Это просто невозможно...!
Спокойный голос Юн Джихвана вывел Соль У из оцепенения:
— Возможно, у него были секреты, о которых ты не знал. И... это моё опасение после вашего ответа — если вы действительно самые близкие друзья с детства, почему он скрывал это от тебя? Если это нечто невинное, зачем было молчать?
—...
— Завтра утром съёмки третьего эпизода в Сеульском спортивном университете, верно? Я тоже приду с представителями федерации.
Честно говоря, слова Юн Джихвана доносились до Соль У как сквозь туман.
— Если точнее, это было больше похоже на объявление войны. Меня сам спортсмен пригласил. Видимо, завтра решится — начнёшь ли ты пылкий роман с Вон Дэёном в субботний вечер... или отправишься играть в покер со мной на элитный курорт.
Перед глазами Соль У мелькнуло лицо Вон Дэёна — того, что так уверенно целовал его, обещая богатое будущее. В этот момент Юн Джихван полез во внутренний карман пальто.
Он достал авиабилет, электронную сигарету и, наконец, телефон.
— Договор о займе от банковского коллектора.
Он открыл вложение в рабочей почте. На скане документа чётко виднелась сумма в 190 миллионов вон, а в графе заёмщика — Вон Дэён.
Его собственноручная подпись и след печати были слишком явными, чтобы сомневаться.
–––––––––––
Другие переводы Jimin на тг-канале
Корейский дворик новелл