Младший друг.

Соль У не ответил на его вопрос.

Вон Дэён одной рукой легко притянул его к себе. Так они и стояли перед подъездом. Молча. Минута... полторы... две... три — и ни капли неловкости. Этот парень был единственным, с кем можно было общаться без слов.

— Что тебе такого сказали, что ты в таком состоянии?

Неужели он знает, что Соль У был в больнице? Ждал его здесь специально? Но откуда? Хотя Соль У и использовал корпоративную карту для оплаты, это вряд ли связано. Скорее всего, он просто догадался. Когда Соль У брел, сломленный, с таким видом, будто мир рухнул — других причин просто не могло быть.

— В больнице сказали... что мне теперь всю жизнь пить таблетки. И что работать в компании мне нельзя.

— ...Пойдём куда-нибудь, поговорим. Найдём место, где можно прилечь.

— Не надо. Ты что, думаешь, я лягу с тобой, чтобы потом опять всё испортить?

— Ты же не хочешь идти домой.

— ...Я посижу в парке и потом пойду.

— Под дождём?

— В любом случае, я не лягу с тобой. Зачем ты вообще пришёл?

Соль У промок до нитки, но стоял на своём. Дэён фыркнул, провёл рукой по глазам и достал из кармана пятисотвонную монетку.

— Пошли?

—...

— Сегодня я угощаю.

Домой он не мог пойти. Груз проблем давил. Гнев вот-вот готов был вырваться наружу. И в такую минуту Вон Дэён протянул ему монетку.

Вон Дэён стоял перед ним, широкие штанины его брюк полностью промокли. Сколько же он ждал Соль У в этом переулке?

–––––––––

Спрятавшись от посторонних глаз под козырьком кепки, Вон Дэён распахнул дверь караоке-будки.

Соль У лежал на длинной скамье, положив голову на свернутую ветровку Дэёна. Пространства хватало лишь на то, чтобы полусидеть, но это было лучше, чем ничего.

— Эй, не прикасайся. Убери ноги.

Соль У, не церемонясь, ткнул его в бедро. Но ноги Дэёна по-прежнему грубо занимали его пространство. В тесной будке приходилось мириться с таким соседством.

Дэён снял кепку, встряхнул короткие волосы. Его тело, поддерживаемое в идеальной форме после Азиатских игр, излучало энергию. Даже сидя неподвижно, он словно заполнял собой всё вокруг — тесное замкнутое пространство будки стало от этого ещё более неловким.

— Я отдохну тут 30 минут и пойду домой. Никаких глупостей — сиди тихо.

Пока Соль У напряжённо следил за каждым движением, Дэён вставил карту в автомат рядом с монетоприёмником. Запустив подборку новейших хитов, он развернулся к Соль У и, схватив микрофон, начал говорить поверх вступления. Типичный Дэён — всегда своевольный. Его слегка опущенное лицо, тёмное от теней, выдавало напряжение, а кадык нервно подрагивал.

— Весь мир, склоните головы — наш дорогой стажёр Чхве в ярости! Что же теперь делать? Он вас всех возненавидит!

Когда Соль У несколько месяцев назад решил пройти стажировку, Дэён даже не попытался отговорить его. В отличие от миссис Чхве, которая неделю твердила: «Тебе обязательно идти в крупную фирму с ежедневными переработками? Да с твоими навыками можно найти спокойное место!», Дэён лишь пожал плечами: «Делай, если хочешь».

Но потом он стал невыносим. Каждый день названивал, чтобы проверить, как дела, а раз в несколько дней появлялся у него в офисе. Таким он и был — Вон Дэён.

— Ты из тех, кто будет жалеть всю жизнь, если не попробует. Так что ругай этот мир сколько влезет, а потом пойдём есть что-нибудь вкусное.

То есть... он прекрасно знал, что Соль У не сдастся, пока сам не убедится в провале. Поэтому просто ждал в тени. Что-то вроде того.

Его спокойный голос немного погасил гнев, но Соль У всё равно буркнул:

— А как я мог не стараться? Ты же сам весь год рвёшь жилы из последних сил, будто завтра не существует. Разве моя жизнь может быть проще? Ты думаешь, всё так легко?

— Есть кредиты, есть национальная пенсия, есть что угодно. Сколько там долга, и сколько за лекарства нужно?
— Говорю же, не считай это долгом.
— Все равно нельзя, нужно больше зарабатывать.
— У меня теперь много денег, хён.
— ...?
— А, то есть раньше было много, а теперь еще больше.

Вон Дэён, держа микрофон, вместо песни говорил всякую ерунду. Соль У задумался, к чему эти слова. Наверное, он пытался проявить заботу, сказать, что можно отдавать медленно. Стараясь убедить себя, что он не «груз на душе», Чхве Соль У отвел взгляд:

— Да, ты теперь звезда. Живешь роскошной жизнью.
— Я завоевал золотую медаль, о которой так мечтал, а ты исчез из моей жизни.

Вон Дэён копался в широком кармане своих карго-штанов, отвечая. Как он и сказал, он так и не смог смириться с потерей. Он тот еще мусор — все, что у него в руках, должно быть под его контролем. Он просто хочет иметь все: славу, женщин, друзей.

Вон Дэён положил перед Чхве Соль У круглый золотой предмет. Это была золотая медаль, которую он получил на Азиатских играх.

— ...Что это. Что мне с этим делать.
— Она почти что твоя. Если бы я был один в этой жизни, я бы никогда не завоевал ее. Так что и доходы от моей рекламы — твоя доля.
— До чего же абсурдная логика.
— Чхве Соль У. Теперь живи проще. Ты можешь. Ты же никогда в жизни не позволял себе расслабиться.

Соль У больше не мог ехидничать. Перед серьезным тоном Вон Дэёна у него перехватило в горле.

— Хах, если бы я завоевал медаль на год раньше.
— ...
— Слушай внимательно. Я говорю это всерьез. Клянусь своей карьерой, это не шутка.

Вон Дэён крепко сжал золотую медаль. Затем, с искажённым от гнева лицом, он разразился тирадой:
— Позавчера, блядь, я думал, сойду с ума. Вчера снова не сомкнул глаз всю ночь.
— ...

— С ума сойти! Только я должен видеть, как ты ломаешься! Ты не должен болеть где-то ещё! Ни за что, блядь, не потерплю, чтобы экстренные звонки шли к кому-то другому! Я, как последний лох, слишком поздно понял — что ты и есть моя страна! Пожалуйста, не надо так. Просто будь со мной.

— Эй. Отпусти микрофон...!

Нехарактерно эмоциональные и грубые слова полились потоком. Чхве Соль У, больше не выдержав, выхватил микрофон из рук Вон Дэёна.

Когда он поднялся, оказалось, что Вон Дэён неожиданно опасно приблизился, склонившись к нему.

— Не приближайся! Отсядь подальше!

Эхо раскатилось по будке. Вон Дэён поднял руки в знак капитуляции и прижался спиной к стене. Тяжёлый вес заставил будку содрогнуться.

— Что ты вообще задумал?

Защитный барьер, годами копивший боль и покорность, выпустил шипы. С микрофоном в руке Чхве Соль У обрушил накопленные за эти дни слова. Ритм странно совпал с аккомпанементом, будто он читал медленный рэп.

— Ты же ещё давно трещал, что выделяешь меня, потому что я для тебя как единственная семья. Я согласился. Так с чего вдруг этот цирк? В чём, сука, дело?

— Я...

— Десятки лет, тысячи дней вместе — но ни дня, чтобы эта штука (сердце?) отозвалось! Ты менял женщин, отлично справлялся с отношениями — и вдруг, после моего каминг-аута, оно ко мне повернулось?

Соль У отрезал ему даже возможность возразить, придираясь к каждому слову. Для Чхве Соль У больше не существовало «потом». Предел был давно пройден. Внутренний голос шептал: если не оторвать его сейчас, позже будет ещё сложнее — и он выпалил все контраргументы.

— Так что, ты решил исчезнуть, потому что тебе было тяжело? И чтобы я... поверил в это? Знаешь, мне кажется, ты просто не вынес, что я встречаюсь с Юн Дживаном без твоего контроля. Почему я должен быть в твоих руках? Разве это не выглядит ненормальным, а?

Вон Дэён замолчал, заметив, как дрожат кончики пальцев Соль У. Одежда, промокшая под дождём, высыхала и вытягивала из тела тепло.

Он вздохнул, отложив разговор на потом, когда увидел, как тот дрожит от холода.

— Упрямый чёрт. Ты куда больший псих, чем я.
— Я же сказал не приближайся... Чёрт.

Вон Дэён был как неукротимый жеребец (*злобный конь, которого невозможно приручить), мастер игнорировать приказы. Он опустился на колени перед скамьёй и обнял Соль У за плечи.

Его тело было тёплым, как электрическое одеяло. Так вот как температура может лишать сил... Обняв его, Вон Дэён тихо пробормотал:

— Какая же это «семья», если я не могу спать из-за того, что ты общаешься с другими? Что за семья такая, а? Я даже смотреть на это своими глазами не могу.
— ...

— Только перед тобой я должен упасть, чтобы выжить в этой жизни.

Свет от караоке-аппарата освещал здоровое лицо Вон Дэёна. Соль У, срывающимся голосом, дрожаще выдавил последнюю мольбу:

— Хён... Просто... Остановись.
— ...Ты сейчас говоришь, что если уходить, то только сейчас? Если не уйду сейчас, а потом попробую — ты убьешь меня?

Соль У поднял голову. Вон Дэён застыл, глядя в его широко раскрытые, дрожащие, блестящие глаза — такими он их ещё не видел.

— Мой ответ и тогда, и сейчас... один и тот же.

Не в силах оторвать взгляд от Соль У, он добавил последнее.

— Если тебя смущает, что я внезапно так себя веду... Дай мне шанс. Я возьму на себя ответственность.

Его приглушённый голос обволакивал слух. Губы, выдыхающие прерывистое дыхание, затем глаза, снова губы... Вон Дэён, словно заворожённый, скользил взглядом по лицу Соль У. Тот в последний раз повторил про себя: Пожалуйста. Привычка скрывать свои чувства, которую он культивировал все эти годы, рассыпалась в прах.

Потому что сейчас... если Вон Дэён действительно готов принять любые последствия, ставя на кон всё...

Чхве Соль У должен был испытывать стыд.

За те долгие десять лет, когда он так отчаянно, до тошноты, желал этого парня — но так и не нашёл в себе смелости признаться.

Перед этим стыдом и странным чувством уважения Соль У беспомощно сдался.

— Хён... Я правда... В следующий раз, кажется, убью. Потому что, похоже, я убью свое и безумное сердце.

— ......

— Ты хоть представляешь, как можно любить кого-то так сильно?

Слова, которые годами разъедали его душу, наконец взмыли ввысь... растворяясь в пустоте.

Горло сжало жаром, слёзы подступили к глазам — и в тот же миг взгляд Вон Дэёна яростно дрогнул.

— ...

В глазах бушевали волны. В нахмуренных бровях застыла целая буря эмоций. Вскоре из его объятий вырвался горячий вздох.

— Ты же знаешь, что такое фол. Фальстарт (в лёгкой атлетике — старт до сигнала).
— Что...

Прежде чем Соль У успел понять смысл его слов, перед ним уже оказались эти узкие глаза без двойного века. В чёрной бездне зрачков Вон Дэёна колыхался океан. Их взгляды встретились под аккомпанемент караоке — а уже через секунду (или так казалось) горячее дыхание коснулось его губ.

Вон Дэён прижал его к стене, затем поднялся, упёршись коленом в скамью. Всё поле зрения Соль У заполнилось им.

Дэён прижался губами к его губам, сминая их в горячем порыве, одновременно вытянув левую руку в сторону. Что-то сильно дрогнуло рядом — Соль У, зажмурившийся от напряжения, открыл глаза. Вон Дэён одной рукой раскрыл чёрный зонт и прислонил его к скамье, создав ещё одну непрозрачную преграду между ними и остальным миром.

Мягкое тепло, разливающееся по губам, заставило оцепеневшего Чхве Соль У прийти в себя. Разум нанес запоздалый удар — он дёрнулся, но сильные пальцы уже сжимали его запястье.

— Чт... что ты творишь...

Его прерывистое дыхание оседало на подбородке Вон Дэёна. Он пришёл сюда, чтобы избежать этого — но все его защитные стены рухнули в одно мгновение. Почему всякий раз, когда они оказывались в одном пространстве, всё шло наперекосяк? Чёртов... жеребец... Вон Дэён пристально смотрел на его влажные губы, темными глазами.

— Проверяю, дышишь ли.

Он притянул Соль У за затылок, погружаясь в поцелуй ещё глубже. Горячее дыхание полностью растворилось на его коже. Разомкнутые губы наполнились жаром, граничащим с ожогом.

–––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл