Младший друг.

Машина поднялась в гору по широкой улице, затем свернула в один из переулков. Вон Дэён припарковался в тихом закутке жилого квартала. После того как двигатель заглох, салон, где ещё сохранился холодок кондиционера, быстро поглотила тишина.

Вон Дэён, выключивший даже подсветку салона, повернул голову.

— Тебя это волнует? Или просто задело?
— Мне нужно чётко понимать, иначе не успокоюсь. Так что давай, говори.
— Слушай, Чхве Соль У...

Фонарь был далеко. И надо же — он выбрал самое тёмное место в переулке. В сгущающейся темноте молчание ощущалось ещё острее. Вон Дэён протянул руку, упёрся локтём в спинку сиденья Соль У, слегка приблизился, продолжил с фамильярной лёгкостью:

— Да... Во мне что-то изменилось. Если спрашиваешь почему...
— ......
— Ты стал мне неудобен.

Неужели Чхве Соль У наконец добился изначально задуманного финала? Неужели отношения с человеком одного пола, которые он так ненавидел, действительно стали обузой? Или же он осознал, что поступок Соль У, лишивший его шанса вернуться к бывшей девушке, был аморальным?

Этот момент настал. Тот самый, когда их связь оборвётся. Когда холодное осознание, что теперь можно разорвать эти узы, окутало его, будто колючий снежный вихрь.

Несколько недель назад, после консультации с ChatGPT, он составил отчёт о прибылях и убытках и черновик прощального письма. Тогда Чхве Соль подитожил в графе «доходы» всё, что дал ему Вон Дэён, а в «расходы» внёс в основном психологический ущерб. Совместные воспоминания тоже попали в «доходы». Но если вычесть расходы, итоговая прибыль оказалась отрицательной.

Но была одна вещь, которую он так и не смог внести в таблицу.

«Быть друг для друга безоговорочными союзниками».

Он не смог записать это, потому что это невозможно измерить цифрами. Именно из-за этого одного пункта он до сих пор держался за эти отношения.

Но теперь рушится даже то, что он не мог свести к сухим расчётам.

— Смотри.

От неожиданного слова Чхве Соль У повернулся к водительскому сиденью. По спокойным глазам Вон Дэёна невозможно было понять, что он задумал. Его лицо, приблизившееся в темноте, казалось новым — тем самым лицом, которое восхищает миллионы, лицом с идеальной кожей, источающим одновременно и чувственность, и зрелость.

— Знаешь... Ты мне неудобен. Я думал, ты будешь вызывать у меня отвращение. Но вместо отвращения ты просто не выходишь у меня из головы.

—...

— Ты мне неудобен. Ты заставляешь меня нервничать. Ты пошатнул законы, которые я считал нерушимыми.

Соль У, застигнутый врасплох, на мгновение потерял дар речи. Даже после десяти лет тренировок в искусстве сохранять хладнокровие рядом с Вон Дэёном он не был готов к такому повороту.

Он ожидал услышать что-то вроде: «Я разочарован в тебе», «Ты мне больше не интересен» или «Теперь ты для меня не семья».

Вон Дэён наверняка видел, как дрогнули его глаза, как его гордость кричала внутри: «Не показывай, что чувствуешь!» — но тело больше не слушалось.

Прошло несколько секунд, и Соль У начал сомневаться в собственном слухе.

Скрытая камера? Романтический развод?

Нет, Вон Дэён не из тех, кому не хватает денег — зачем ему соблазнять его ради выгоды? Что это? Почему? Какой в этом смысл? В голове роились одни вопросы.

Исказив лицо, Соль У резко тряхнул головой и выплюнул:

— О каком ёбаном законе ты вообще говоришь?

— ...О том, что кого бы Чхве Соль У ни трахал в этом мире — меня в этом списке не будет.

Понадобился полный оборот мысли, чтобы осознать сказанное. Голова стала ватной. Вон Дэён глубоко выдохнул, придвинулся ближе и положил подбородок на подголовник его сиденья.

— Ты сейчас очень устал?

Этот шёпот был совершенно не к месту. Но скрытый смысл уловить оказалось нетрудно. Кондиционер давно отключился, и жар медленно поднимался от низа живота. В левой части груди застучало учащённое, громкое эхо.

— Прекрати.

Чхве Соль У с трудом вернул взгляду ледяную отстранённость. Когда он ответил наполовину приглушённым голосом, тёмные зрачки Вон Дэёна, оказавшиеся ещё ближе, скользнули вниз по его лицу, затем встретились с его взглядом напрямую.

Темнота наполнилась чувственным напряжением. Даже шорох одежды и звуки дыхания будто обостряли ощущения.

— Давай для начала протестируем поцелуй. Если ты, конечно, не против.
— Ебать, о чём ты вообще?
— Оценим, на сколько баллов.

Плечо Вон Дэёна внезапно закрыло обзор. Он легко опёрся на ручку двери пассажирской стороны, приблизив улыбающееся лицо. Ебанутый. Когда он, блядь, отстегнул ремень безопасности? Его глаза светились странным, почти прозрачным блеском.

— Если это из-за Юн Джихвана — даже не думай. Я сам со всем разберусь. Решай, как чувствуешь.
— ...Ты псих.

Медленно опустив веки, он скользнул взглядом по лицу Соль У, сохраняя едва уловимую дистанцию — словно давая последний шанс отказаться.

Нет, я не стану потакать его импульсивному желанию. Даже самец в природе не стал бы так настойчиво добиваться спаривания. Соль У цеплялся за остатки рассудка. Он мог бы оттолкнуть его прямо сейчас, но решил выразить отказ чётко:

— Дэён, остановись.

Ты же ещё недавно спал с тем, с кем у тебя были слухи о романе. Неизвестно, что у него на уме — то ли это романтический розыгрыш, то ли какая-то игра.

Не делай этого со мной. Прекрати.

— Остановись, хён.

Если ты сделаешь ещё один шаг — я не смогу отказать. Так что это ты должен остановиться...

— Ты готов нести за это ответственность?

Ты не должен ранить меня. Иначе я больше никогда не смогу полюбить вообще никого...

Если собираешься уйти — уходи сейчас. Если не уйдёшь сейчас и бросишь меня потом... Я убью тебя.

— Ты на сто процентов пожалеешь завтра. Если думаешь, что раз признался в чувствах другу, можно переступить грань — то с завтрашнего дня ты больше меня не увидишь. И твой «Младший друг» закончится вот так. Ты точно готов за это ответить?

Ответ Вон Дэёна прозвучал твёрдо:

— Да. Готов. Даже если ты сбежишь прямо сейчас. Даже если оттолкнёшь сильнее, чем когда-либо. Я возьму на себя всю ответственность. Разве я хотя бы раз не ответил за тебя?

— ...

— Всё равно далеко не убежишь. Я сразу тебя догоню. Не переживай.

Чхве Соль У не нашёл, что ответить. Остановить этого типа уже не получалось, а его давящее присутствие, заполнившее не только водительское сиденье, но и пространство вокруг Соль У, стало слишком явным, чтобы продолжать игнорировать. Оставалось лишь открыть дверь и выйти.

Кто-то, возможно, спросил бы: «А что, если всё это — искренние слова Вон Дэёна? Хотя бы на несколько процентов?»

Нет. В этот момент Чхве Соль У думал иначе:

«Ни на процент. Не может быть и речи.
Иначе — что тогда значили все эти десять лет между нами?»

Поэтому, прежде чем выйти, Соль У в последний раз повернулся к Вон Дэёну. Чтобы издевательским жестом, какого он не позволял себе ни с кем другим, показать, что его чувства — пусты.

Он придвинулся вплотную. Затем резко просунул руку между его бёдер, под руль.

Мышцы под пальцами напряглись. Сквозь ткань ощутимо дёрнулось тёплое тело.

— Нет. Если ты переспишь со мной хоть раз — то до самой смерти будешь делать только это. А твоя «смерть» мне не нужна. Исчезни.

Прошептав это прямо в ухо, он тут же отстранился и схватился за ручку двери. Но не сила, с которой Вон Дэён вдруг сжал его запястье, заставила его замедлиться. Он вполне мог бы вырваться и распахнуть дверь.

Всё решил взгляд Вон Дэёна — тот, которого Соль У никогда раньше не видел.

Глаза, потерявшие всю свою уверенность. Горящие, дрожащие чёрные зрачки, заполнившие всё поле зрения, — казалось, они били прямо в грудь.

—...

Его губы слегка дрогнули. Казалось, мыслительные способности были заблокированы — Вон Дэён, потерявший дар речи и окаменевший совершенно нехарактерным для себя образом, с каждой секундой (три, четыре...) наполнял пространство немым жаром. Тишина между ними становилась всё более обжигающей.

Соль У впервые видел, как на лице Вон Дэёна отражается подавленность.

Подавленность ли это? Или как это называют в любовных романах...

—...

Температура ладони, сжимающей его запястье, казалась аномально высокой. Соль У почувствовал, как у него сами собой загорелись уши, и машинально бросил взгляд на уши Вон Дэёна. От шеи до кончиков ушных раковин — всё было покрыто тем же предательским румянцем.

Тело никогда не лжёт. Зрачки Соль У расширились. Но в темноте салона он не мог быть уверен, что видит правильно. Он уже собирался вглядеться пристальнее, когда в поле зрения ворвался ослепительный свет.

Белое зарево отразилось в зеркале заднего вида. В узкий переулок въезжала чёрная машина с включённым дальним светом.

— Что за...?!

Хамство с дальним светом ночью можно было и потерпеть, но Соль У в первую очередь опасался системного сбоя. Он крепко зажмурился и резко отвернулся. Андроидам приходилось быть осторожными даже с внезапными световыми вспышками.

Вон Дэён сквозь зубы пробормотал проклятие и автоматически прикрыл ладонью глаза Соль У. Это было действие, доведённое до автоматизма — привычка, въевшаяся в плоть и кровь.

Машина с дальним светом медленно приблизилась, пристроившись вплотную к водительской двери, хотя Соль У ожидал, что она проедет мимо. Когда окно соседнего авто опустилось, он узнал знакомый силуэт.

— А, это же... — начал он, но Вон Дэён, уже опустивший своё стекло, опередил его.

Лицо вице-президента Юна возникло перед ними раньше, чем Соль У успел что-либо сказать. Юн Джихван указал на пакет с покупками на соседнем сиденье:

— Я хотел хоть ненадолго увидеть тебя сегодня. Привёз подарок, чтобы снять стресс. Ждал у станции, чтобы сразу подъехать, как только получил сообщение о твоём прибытии...

—...

— Но когда ты вышел и пересел на переднее сиденье... Время шло, а я волновался. Прошу прощения за вторжение. Это должно было стать сюрпризом для возлюбленного... но, кажется, я удивил и непредвиденного гостя, — на губах Юн Джихвана заиграла лёгкая улыбка.

–––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл