Младший друг.

Слишком уж очевидно, что Чхве Соль У не мог быть любовью для Вон Дэёна. Поэтому они никогда и не были любовью, даже сейчас.

Соль У скрыл дрожащий уголок губ за улыбкой.

— Дэён-а. Не надо так мерзко смотреть, я же не грязь под твоим ботинком.

В ответ брови Вон Дэёна сдвинулись. Его взгляд, устремленный на Чхве Соль У, содержал эмоцию, которую тот раньше не видел. Если Соль У не ошибался, это было «дистанцирование» и «наблюдение». Так или иначе, Вон Дэён смотрел на него иначе, чем раньше.

Этим взглядом он и ответил, словно слова Чхве Соль У не стоили даже обсуждения — просто пустой шум.

Закончив вспоминать, Соль У шумно выдохнул, уткнувшись лицом в телефон. Он не мог забыть тот незнакомый взгляд Вон Дэёна, будто сдирающий с него кожу. Каждый раз, как он его вспоминал, по спине бежали мурашки. Он бесцельно уставился на пустое место, где когда-то стояла башня из дженги.

Он пробовал встречаться с девушками, ходил в гей-клубы, пытался со всех сторон — но в итоге так и не смог перестать хотеть этого парня. Десятки раз он собирал и выбрасывал дженгу, выбросил форму, выбросил волосы. То, что он избавился от всего, что не пускало Вон Дэёна в его комнату, было правильным решением.

Свисток оставил — память о подростковых годах. Дартс тоже пока оставит — для Олимпиады он все-таки нужен.

«В итоге я понял: ты для меня как семья.»

«Надо снова заглянуть в то кафе. Позже там будут новенькие девчонки.»

«Он — как больной палец. Ноша, которую придётся нести в сердце всю жизнь.»

«Мне и так плохо, когда представляю, как ты прогибаешься перед мужиками.»

Мысленно повторяя, что непризнание в любви в первом классе старшей школы стало лучшим решением в его жизни, Соль У открыл банковское приложение.

Сумма, которую он копил со средней школы «на чёрный день» (на всякий случай, если придётся отдавать долги «якудзе»), была внушительной. Он всегда хотел быть на его стороне, любыми способами старался помочь. Поэтому и выбрал профессию без колебаний — сертифицированный бухгалтер. Специальность, которая быстрее всего приносит высокий доход.

Так что Вон Дэёну не нужно чувствовать ни вины, ни беспокойства. Всё, что получил от него, — Соль У вернёт. Он больше не будет его душевной ношей.

Осталось только разорвать отношения по-настоящему. Если даже это не получится усилием воли — значит, мир и правда абсурден.

Сообщения от вице-президента Юн Джихвана:
[07:17] Раз мой парень в одночасье стал знаменитым, теперь и я хожу с важным видом. Хе-хе.
[07:17] Не спалось?
[07:22] Как самочувствие? Боюсь, вчера я слишком жёстко играл. Надо было помягче...

Под «игрой» он имел в виду не постельные утехи, а покер. В рамках своего «плана по разрыву отношений» Соль У после работы зашёл с Юн Джихваном в холдем-бар. Все четыре года университета он провёл как добровольный «академический затворник», даже не представляя, что такое ночная жизнь. Естественно, против Джихвана у него не было шансов. Азарт и жажда победы заставили его бросать вызовы снова и снова — и вот уже полночь.

[08:02] Нет-нет, вы играли потрясающе. Мне есть у кого поучиться.

[08:03] Простите, хотел спросить — сможете подъехать на вторые съемки? Если удобно, может, вместе поужинаем после?

Для Чхве Соль У, который никогда первым не предлагал совместных обедов, это требовало невероятной смелости. Но Вон Дэён всегда вытягивал из него даже то, чего, казалось, не существовало.

Рядом с сообщением исчезла цифра 1, и через несколько секунд вице-президент Юн сам позвонил. Чёрт... Он совсем забыл... Вот что значит «в отношениях».

— Соль У-сси. «Хотел спросить»?

— ...Что?

— Конечно, это мило — использовать сверхвежливый стиль. Но давай без церемоний. Я что, похож на какого-то недосягаемого начальника?

— Ну, вы вице-президент, а я всего лишь пытаюсь пробиться в штат. Пока что мне комфортнее соблюдать субординацию.

Чёрт... Да и зачем спрашивать? Надо было просто приказать приехать, ведь даже если сказать «не приходи» — он всё равно найдёт способ появиться.

Прорываться вопреки запретам — это ведь специализация Вон Дэёна...

Пока мысли кружились, Юн Джихван тихо спросил:

— Раненько проснулся. А пробежка? Сегодня не бегал?

— Нет, лег поздно, поэтому устал.

— Вообще, я тоже плохо спал. Наверное, из-за того, что виделись вчера поздно — думал о тебе до самого утра. Ха-ха.

В голове всплыл закадровый голос: «Самец готов на отчаянные ухаживания, чтобы завоевать благосклонность самки. Он пойдет на всё, чтобы добиться спаривания». Чхве Соль У знает: в каждом слове, взгляде и жесте Юн Джихвана сквозит едва уловимый сексуальный подтекст. Наверное, тот сдерживается, чтобы не давить. Но и слишком скупая игра тоже была бы ошибкой — так что он искусно балансировал.

Так или иначе, цель — секс. В конце концов, любовь — это всего лишь возбуждение, импульс, самоудовлетворение и иллюзия.

Соль У резко открыл глаза и мысленно отругал себя. «А вдруг он действительно хороший человек, с которым мне будет легко? Чхве Соль У, соберись, попробуй как следует!»

— А-а, я, кажется, не спал по похожей причине...

Хотя на самом деле он ворочался из-за «Младшего друга», но всё равно выдавил из себя ответ, подходящий для романтического контекста.

Отличный актёрский дебют. Главная роль — нормальный человек.

Горячая волна подкатила к глазам, и он поспешно закончил разговор. Закинув в рот утренние таблетки, он проверил запись в медицинском центре. Обутый в лоферы, Чхве Соль У вышел из виллы — и наткнулся на такси, перегородившее узкий переулок.

— Эй! Такси вызвано на номер ****! Садитесь быстрее!

— ...Что?

Последние четыре цифры номера, которые выкрикнул водитель, принадлежали Вон Дэёну. Заказать такси в час пик... Зачем?

Ответ пришёл быстро: вдруг в общественном транспорте его узнают? Да, вчера лицо Соль У увидели как минимум полмиллиона человек...

Соль У сдавленно выругался и залез на заднее сиденье. Затем протянул водителю карту:

— Извините, но отмените заказ и возьмите с меня.
— Э-э, это... У нас нет прав отменять. Нужно, чтобы заказчик сам отменил вызов...

Таксист смущённо отказался, и настаивать дальше не было возможности. Чёрт. Всё утро в груди стоял горький ком — что-то между яростью и тоской.

––––––––––

Наконец-то стал виден конец изнурительной тяжбы за наследство. Смерть, установление отцовства, взаимные иски о прелюбодеянии... Они шли этой тёмной дорогой, бесконечно апеллируя к суду. На каждую победу мать Вон Дэёна тратила часть отвоеванного имущества и щедро инвестировала в образование Вон Дэхана. Даже квартира, где сейчас жил Дэён, была получена в дар лишь два года назад. Теперь, после финального вердикта, можно будет погасить ипотеку на купленную с трудом недвижимость и вложения в стартап Дэхана.

Когда младший сын, Дэён, недавно попал в заголовки из-за романа с Ха Ёнсо, мать ликовала. В старших классах, когда он самолично изгнал того мерзавца-приспешника, она лишь раздражалась. Но после того, как родители девушки благородно помогли уладить апелляцию Кан Чонхёка, её отношение изменилось.

Последние десять лет они поддерживали дружескую связь, периодически встречаясь за чаем. После окончания наследственного спора семья Дэёна тоже станет респектабельной буржуазией. Да и разве он сам теперь не спортивный герой, недосягаемая звезда? По её мнению, семья Ха Ёнсо была более чем достойной партией.

Но недавний звонок матери Ёнсо принёс шокирующую новость:

– Добрый день. Я давно не звонила. Я волновалась, что статья в СМИ могла вас огорчить, поэтому хотела спросить, как у вас дела. А тот подарок с медалью, который мы вернули...

– Мама Вон Дэёна... Я... Я ответила на звонок, чтобы кое-что вам сказать.

– Да? Что именно?

– В последнее время «спортсмен Дэён» так занят, что у вас нет времени с ним поговорить, да? Раз вы понятия не имеете, как он поступил с нашей Ёнсо, вот и связались со мной.

То, что она услышала дальше, было поистине шокирующим. Мало того, что он отказался от подарка в честь медали — так ещё и проявил вопиющую грубость: оставил Ха Ёнсо больше чем на час за дверью и игнорировал её звонки!

Услышав эти обвинения, она в первую очередь почувствовала, как задело её самолюбие. Мысль о том, что теперь ей придётся оправдываться, вызывала невыразимое раздражение.

Когда Вон Дэён поступил в старшую школу, она решила, что он взялся за ум. В её глазах — а она наблюдала за ним лишь со стороны, поверхностно — после встречи с Ха Ёнсо все его беспутства и выходки прекратились. Даже после их нескольких расставаний и возобновлений отношений она была уверена: если он и выберет себе жену, то это несомненно будет Ёнсо. Со всех точек зрения это был выгодный союз.

Она была уверена, что хитроумный Вон Дэён думает так же, что его расчёты не отличаются от её собственных. «После того как он восстановится после травмы, конечно же они снова будут вместе», - думала она. Но пришедшие новости оказались прямо противоположными ожиданиям.

«Пусть чувства остыли, пусть романтические слухи неприятны, но как можно было поступить так жестоко? Выставил нас в дурном свете! Он же знал, что наши семьи дружны. Как он мог так себя вести?»

Вон Дэхан тоже в первую очередь был раздражен от ущемлённого самолюбия. Повзрослев и основав бизнес, он стал ещё больше ценить репутацию.

Их семья никогда не понимала Вон Дэёна, не могла его постичь, и потому до сих пор побаивалась и стеснялась его. Снова вырвался вздох, который они не могли позволить себе в присутствии Дэёна.

«Да зачем же нужно было отказываться так категорично, ну зачем?!»

––––––––

Вон Дэён с силой сжал руль. Почему он разозлился на Чхве Соль У?

Ведь тот просто пошутил, не подозревая о тёмных слухах, которые ползли за их спинами. Всё можно было сгладить и обыграть красиво.

Он ведь уже принял и понял, что этот парень может встречаться и с мужчинами тоже. Но его разум и эмоции действовали вразнобой.

Дэён думал, что сможет всё вернуть на круги своя: сначала полностью заглушить слухи через YouTube, затем выявить подозрительные моменты в этих странных отношениях с этим подлым менеджером и незаметно взять ситуацию под контроль... Но вместо того чтобы манипулировать Соль У, он сам оказался во власти каких-то необъяснимых подсознательных импульсов.

Особенное беспокойство вызывало то, что Соль У теперь казался ему совсем другим. Каждый раз, глядя на него, Дэён видел перед глазами словно отголоски однополой любовной связи. Это было больше, чем обычная растерянность человека, у которого друг совершил каминг-аут.

Слишком многое пошатнулось. Его отношения с Соль У. Казавшиеся незыблемыми убеждения. Его внутренний и внешний мир. Всё изменилось. Даже глубоко похороненные воспоминания теперь шевелились, готовые взорваться.

Дэён хмуро уставился в пустоту. Свет фар повернул за рулём. Чёрный автомобиль въехал в дальний угол подземной парковки и занял место.

Вчера он получил сообщение от Ха Ёнсо:
[Я всё поняла, так что давай встретимся в последний раз. Если ты вообще считаешь нужным вести себя по-человечески. Для меня это тоже конец.]

Из-за риска папарацци возле их домов они договорились встретиться в безлюдном подземном парковочном комплексе. Припарковавшись, Ёнсо позвонила:

– Я ненадолго. Подойду к твоей машине.

Как и Вон Дэён, Ха Ёнсо скрыла лицо под маской и кепкой. Она открыла дверь переднего пассажирского сиденья и, устроившись на месте, медленно встретилась взглядом с устремлёнными на неё глазами Дэёна.

Его взгляд — вялый, пессимистичный и одновременно опасный — будто пронзал её насквозь. Даже через маску выдавался чёткий контур переносицы. В замкнутом пространстве его подавляющая энергетика всегда заставляла её нервничать. Даже сегодня, когда она твёрдо решила держаться, дрожь не унималась. Глубоко выдохнув, Ёнсо наконец произнесла то, что заготовила:

— Надо было сразу всё прояснить, чтобы родители зря не суетились. Я договорилась, что наши семьи больше не будут связаны. Отныне никаких контактов.

— Ладно.

— Именно поэтому я хотела поговорить лично. Понимаешь... Я тоже косячила. Два года я просто ждала, чтобы ты, когда мне тяжело, обнял и утешил. Всё это время я жалела, что лишь хотела получать, но не отдавала... А потом поняла: ты был точно таким же.

— ...

— Мы оба переживали самый мрачный и неопределённый период в жизни. Но если подумать... Ты ведь тоже не поддерживал меня. Я ничего хорошего не сделала, но и ты — тоже. Раз даже не попытался меня удержать. Так что... Раз уж нам больше не суждено встретиться, давай без сожалений и обид. Просто... легко и свободно разойдёмся. Ок?

Иными словами, Ёнсо хотела высказать ему всё, что накопилось, — ради собственного самоуважения и чтобы окончательно закрыть эту главу. А ещё... наполовину чтобы в последний раз прощупать его истинные чувства.

Дэён воспринял её слова именно так. Молча дав ей закончить, он наконец разомкнул губы:

— Всё?

— ...

— Выходи.

Лицо Ха Ёнсо потемнело еще больше. С горькой усмешкой она обрушила на него поток язвительных упреков:

— Ах, да. Ты всегда был таким. Будто самые важные чувства хранишь где-то в другом месте. Ты не психопат без эмоций, и психически больным тебя не назовешь... но в тебе всегда было что-то неуловимо холодное. Теперь я наконец поняла что.

—...

— Твои самые горячие чувства никогда не принадлежали мне! Никогда и ни при каких обстоятельствах!

Услышав свои застарелые психологические проблемы, озвученные чужими устами, Дэён испытал странное ощущение новизны. Она не лгала. Он никогда не задумывался об этом сознательно, но... да. Его самые горячие чувства действительно не были связаны с ней. Так где же они тогда? Отдал ли он их кому-то другому? Или, может, он вообще родился без способности любить по-настоящему?

Небрежно откинувшись на сиденье, Дэён потянул шею, демонстративно выражая скуку. Ёнсо выдавила последнюю колкость:

— Ты за все это время ни разу не упомянул письмо, которое я передала через Соль У.

—...?

— Не то что ответил - сделал вид, будто его не существовало! Слова из той песни, которые я вписала, были моими искренними чувствами, моим желанием удержать тебя. И длинное сообщение в Какао, которое я отправила вместе с ним - ты проигнорировал и его. Мне следовало покончить со всем этим тогда... Какая же я была дура.

Дэён мгновенно взял под контроль свое выражение лица.

Письмо. Длинное сообщение в Какао.

Ха Ёнсо сжала кулаки, её голос дрожал от ярости и боли:
— Ты... ты даже не потрудился прочитать? Просто взял и выбросил? Как будто это была какая-то никчёмная бумажка?!

Вон Дэён медленно провёл рукой по лицу, притворяясь равнодушным, но пальцы слегка дрожали:
— Да. Выбросил. Потому что это не имело смысла.

Ёнсо засмеялась — резко, почти истерично:
— Боже, как же я была слепа! Всё это время думала, что ты просто не умеешь любить... А оказалось, ты просто не хотел любить меня.

Она резко распахнула дверь, но перед уходом обернулась, в глазах — ледяная решимость:
— Знаешь что, Дэён? Пусть Чхве Соль У останется твоей грязной тайной. Но запомни: однажды ты проснёшься и поймёшь, что разрушил всё, что могло сделать тебя счастливым. И это будет твой выбор.

Дверь захлопнулась. В тишине салона Дэён вдруг с силой ударил по рулю.

— Чёрт возьми!

Мысли путались. Письмо. Соль У. Предательство. Почему? Зачем ему было скрывать...

А потом — прозрение. Холодное, как нож в рёбра:
— Он боялся. Боялся, что если я прочитаю её слова... то вернусь к ней.

Губы Дэёна искривились в безрадостной ухмылке.
— Вот ты какой, Соль У. Не просто подлый... а трусливый.

Но самое страшное было не это. Самое страшное — осознание, что где-то в глубине души он понимал его мотивы. Потому что сам Дэён... тоже боялся.

Страх. Предательство. Ложь. Всё это клубилось в нём, как ядовитый туман, а за окном дождь начал стучать по крыше гаража, словно насмехаясь.

–––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл