44. Будешь сидеть смирно?
Чхве Соль У сжал кепку в руках. Воздух между ними натянулся как струна, и шутки теперь казались неуместными.
Реакция Вон Дэёна заставила его сердце сжаться. Впервые в жизни он ощутил такую сложную, всепоглощающую привязанность — странный трепет, который невозможно объяснить. Дело было не только в учащенном пульсе из-за напряженной атмосферы и Дэёнова волнения. Скорее... это было безграничное доверие, готовое последовать за ним куда угодно. Даже если бы тот, подобно коварной черепахе из старинной сказки, позвал его, скрывая злые намерения — Соль У без колебаний пошел бы следом. Даже если бы попросил поручиться на миллиард — кивнул бы, не задумываясь.
Эта густая, липкая нежность окутала его мысли.
— Хён... Не знаю, что ты думаешь, но я не жалею.
Голос дрогнул, заставив его сглотнуть. Не решаясь взглянуть на искаженное гневом лицо, он нервно теребил кепку — как вдруг на одеяло легла смуглая ладонь. Рука Дэёна, накрыв его пальцы, казалась огромной.
— Ага. Конечно. Жалеть должен не ты, а этот ублюдок.
Соль У украдкой взглянул в сторону: Дэён все еще пылал яростью, его челюсть была напряжена. Он перевернул руку Соль У, проверяя, нет ли синяков на запястье, затем осторожно откинул прядь волос, чтобы не задеть травмированную левую щеку.
Внезапный страх сковал Соль У — а вдруг Дэён натворит глупостей? Нахмурив брови, он прошипел:
— Ты... Не вздумай делать что-то необдуманное.
— М-м?
— Мы затянем переговоры, доведем их до стресса и выбьем деньги. Дело о нападении уже зарегистрировано, все уладится. Не губи свою карьеру из-за вспышки гнева — ты же не дикий зверь, чтобы не понимать, насколько это глупо. Если что-то натворишь — я правда разочаруюсь. Правда.
Он намеренно вложил в слова презрение. Но в пустых глазах Дэёна, прилипших к его лицу, он увидел лишь холодную решимость хищника, готового к схватке не на жизнь, а на смерть. Уголок губ дернулся в подобии улыбки, все еще перекошенной остатками ярости.
— Соль-а. Я, вообще-то, печально известный "дикий зверь" в этих краях.
— Что? Ты...
— Но, как ты и сказал — не настолько тупой. Так что не переживай.
— Значит, будешь сидеть смирно?
— Ага.
— Тогда почему у тебя такое лицо? Будто готов убить.
— Потому что я в ярости, блядь. Соль-а. Твое лицо... Твое лицо сейчас выглядит...
Голос Дэёна снова задрожал от гнева, и уши Соль У вспыхнули. На мгновение его горячая ладонь легла поверх его руки — как же хотелось схватить её и не отпускать. Как хотелось, чтобы эти руки обняли его в больничной робе.
— В любом случае, мы заканчиваем это здесь и сейчас. Понял?
— Как скажешь.
Даже покорный ответ не успокоил Соль У — он искоса посмотрел на Дэёна с недоверием.
Выполнив все поручения, Вон Дэён вышел из палаты, бросив:
— Я в полицию.
Но после участка у него были и другие дела — о которых он умолчал.
Когда он увидел избитое лицо Соль У, то почувствовал — задели что-то глубже, чем его гордость.
Тот, кто посмел тронуть Соль У, заслуживал куда более жестокой расплаты.
С согласия матери Дэён подал официальный иск. Уведомил тренера, федерацию, опубликовал заявление. Когда добавил, что пострадал его близкий друг, СМИ тут же запросили интервью.
«Надежда корейского спринта Вон Дэён подаёт иск по делу о школьном насилии: "Карьера была под угрозой"»
После публикации начался скандал — общественность требовала отставки отца Кан Чонхёка.
Но лицо матери Дэёна оставалось мрачным.
Оставив чемодан в камере хранения, он сел на автобус. Официальные разбирательства — ещё не конец.
Дэён набрал номер:
— Да. Буду через 20 минут. Встретимся в переулке, как и договаривались.
— Номера этих ублюдков Соль У сохранил в скриншотах — выучить их не составило труда. Но настоящей целью Вон Дэёна было другое уязвимое место Кан Чонхёка.
Тот хвастливый разговор в забегаловке про «девчонок в клубных комнатах» — учитывая похотливые наклонности парня и оскорбления в общем чате — мог оказаться не просто бахвальством.
Дзинь-дзинь!
За время поездки в автобусе Соль У позвонил четыре раза. Видимо, изрядно переживает. Дэён представил, как тот бесится от беспокойства, и невольно усмехнулся.
— Ну и псих.
Он отправил сообщение: «Иду домой», но Соль У будто специально игнорировал его. То ли злился, то ли радовался.
Соль У: [Хватит врать. Сфоткай где ты.]
Соль У: [Серьёзно, где ты???] 23:21
Дэён: [В твоих грёзах.] 23:24
Соль У: [Эй, ну хватит.]
Соль У: [Хён...]
Соль У: [Я не шучу. Не нарывайся на проблемы, правда, серьёзно, а?] 23:27
Дэён: [Хён, ну пожалуйста, послушайся меня.]
Дэён: [Пжлст-пжлст... Ну пжлст.] 23:29
Он намеренно писал эту бредятину, чтобы Соль У не паниковал, но выражение лица Дэёна было куда мрачнее, чем в больнице. Лишь дразня парня, он смягчал застывшие черты.
«Раньше он вообще игнорировал мои звонки... А теперь бесится. Забавно. Щекотно».
Ухмылка быстро исчезла. Когда он вышел на нужной остановке, холодная тьма снова окутала его. Шаркая ногами, Дэён задумался:
«Я вообще когда-нибудь так о ком-то беспокоился?»
«Это в десятки раз больнее, чем если бы ударили меня».
Он перебрал в памяти всех: друзей, девушек, «старших», коллег-спортсменов. Никого.
...Странно. Дэён, всегда считавший отношения пустой показухой, теперь безоговорочно дорожил одним человеком. Неужели всё дело в жалости — к Соль У или к себе? Разве только в этом?
Мысли оборвались, когда он свернул в переулок за клубами Синчхона.
Дэён подошёл к мужчине с яркими тату на бёдрах. Тот выглядел напряжённым — наполовину от полицейского допроса, наполовину от смущения перед Дэёном.
— Тот сотрудник, которого Кан Чонхёк избил в клубе. Хочу встретиться.
Он протянул пачку купюр. Парень, чей жалкий план провалился, не смог скрыть жадности. Облизнув губы, он сунул деньги в карман.
–––––––––––
Другие переводы Jimin на тг-канале
Корейский дворик новелл