42. Расправа
Одно безоговорочное обещание — и бешено колотившееся сердце внезапно успокоилось.
Впервые в жизни он совершил нечто настолько серьёзное, когда последствия были невообразимыми, а исход непредсказуем. Но весь этот клубок тревог разом растворился.
Всего лишь из-за слов Вон Дэёна.
Что, нужно что-то сделать? Заявить в полицию? Нужно алиби? Могу дать ложные показания. Или спрятать тебя? Может, организовать побег за границу?
Это было удивительно. Ещё вчера он творил невообразимое, а сейчас чувствовал себя так, будто оказался в тёплой оранжерее.
И в этот момент Соль У осознал истину, которую не понимал все эти годы. Яркую, как луч света.
Если есть это чувство — всё будет хорошо.
Даже если Вон Дэён не ответит ему той же любовью, страстью или романтическими чувствами... Даже тогда. Просто это чувство безопасности, которое он не мог получить больше нигде, было достаточным.
Больше не нужно бояться неразделённой любви и держать дистанцию. Потому что это волшебное ощущение спокойствия оказалось сильнее, чем боль от наблюдения за Дэёном со стороны.
Глупая мысль. Если он не сможет видеть его, станет только хуже.
Уже прошло больше трёх лет — разве может безответная любовь длиться дольше? Даже если Соль У и не совсем нормален, неужели он и тогда будет цепляться за Дэёна? Разочарование в его бесконечных романах рано или поздно убьёт чувства. Поступив в университет, он встретит новых людей — и останется просто другом.
Так что пока... можно просто терпеть боль и оставаться рядом. Так будет правильно. Можно подождать, пока любовь к Вон Дэёну не исчезнет, даже если это будет больно. Да, это больно — но он хочет оставаться в объятиях этого человека. Хочет быть под его безоговорочной защитой.
Все мучительные переживания последних недель разом исчезли, и тревога ушла без следа.
Скоро должно было начаться соревнование — за экраном слышались шум и гам. Дэён, до этого улыбавшийся своей ослепительной улыбкой, нахмурился.
— Ты что, заболел?
—...Если не о чем говорить, начинаешь спрашивать про здоровье? Беги уже, выступай давай. Зарабатывай побольше денег.
Соль У смотрел, как Дэён, фыркнув, отключает звонок, и повторял про себя: «Я поступил правильно. Я не жалею.»
Но как только звонок прервался, он вдруг вспомнил, что забыл сказать что-то важное. «Ах, точно... Я же не извинился.»
Грудь наполнилась теплом, словно его окутали непробиваемой защитой. Но, несмотря на довольную улыбку Соль У, впереди его ждал неприятный сюрприз...
–––––––––
Вон Дэён с лёгкостью прошёл предварительные забеги, заняв первое место в своей группе. А на следующий день, пока он боролся за финал на беговой дорожке в далёкой Польше, разразился скандал.
Соль У был готов принять на себя все последствия огласки скриншотов. Благодаря тому, что у него теперь был надёжный союзник, даже страх отступил. Он согласен был заплатить любую цену.
— Чхве Соль У. Выйди на минутку, — мрачный голос классного руководителя прервал урок, и Соль У понял: время пришло.
В кабинете завуча его ждали классный руководитель, завуч и директор. Они приводили доказательства: место, где нашли украденный телефон, показания учителей. Требовали признания. Соль У спокойно ответил, что знал о незаконности своих действий, но другого выхода не видел. Особенно расстроен был директор.
— Такой примерный ученик... Отличник, образцовое поведение... И на такое пошёл?! Использовал свои проблемы со здоровьем, чтобы уходить с уроков и совершить преступление! Ты должен был обратиться к учителям! Я не оправдываю тех парней, но и ты поступил неправильно. На тебя могут подать за обман! Школе теперь столько проблем...
— Я знаю, что поступил неправильно. Но это было необходимо. Иногда лучшая защита — нападение. Так устроен мир. Даже если верить взрослым и закону, не всё можно решить по правилам.
(Мысли, оставшиеся невысказанными: "Иногда нужна ложь. Иногда мир не повинуется закону и справедливости. Я понял это ещё в детстве, когда дед-пьяница избивал нас, а Вон Дэён прогнал его, хотя "взрослые должны разобраться". Если ждать, пока закон всё исправит, останешься в дураках. Я не оправдываю преступление, но иногда только сам можешь добиться справедливости.")
Всё же он добавил вслух:
— В том телефоне были оскорбления в адрес учеников нашей школы. Их тоже нужно наказать.
Оскорбления в групповом чате шокировали даже Соль У. Эти ублюдки всерьёз обсуждали, что Вон Дэён и Ха Ёнсо уже переспали. "Они, наверное, так друг по другу сохли, что давно всё обделали", "Если покопаться в их секретных аккаунтах, найдутся порно или голые селфи в кровати" — непристойные предположения о позах, сперме... Соль У чувствовал себя оскорблённым заочно.
Хуже всего были бесконечные обсуждения размеров Дэёна. Читать это было пыткой.
Он не стал распространять скрины, чтобы не травмировать Ёнсо. Классный руководитель в ярости протянул руку:
— Ты что...! Незаконно добытые доказательства недействительны! Что там вообще было? Покажи!
Соль У посмотрел на учителя с недоверием. Они воспримут этот грязный чат просто как сенсацию. Пусть считают его параноиком — он не обязан доверять тем, кто не заслужил доверия. Он покачал головой.
— Нет. Как вы сказали — это ничего не изменит, только создаст шум.
— Да как ты смеешь решать?! Взрослые должны разбираться, а не ты со своими полумерами!
Те парни уже стёрли все переписки, и у учителей не было оснований изымать телефон Соль У. Он лишь равнодушно пожал плечами.
— Я не стану ничего публиковать. И не вижу причин отдавать телефон.
Хотя учителя бушевали, их крики не задели Соль У. В конце концов, завуч вспомнил о матери:
— Твоя мать одна поднимала тебя! Ладно, Кан Чонхёк и его банда — отбросы. Но как ты мог так подставить её?!
— Можно потише? В коридоре слышно.
Завуч аж фыркнул от злости. Соль У вышел, окончательно испортив отношения с администрацией. Ему сказали, что вскоре позвонят из полиции.
После проверки выяснилось: даже если его привлекут за кражу телефона и клевету, скорее всего, дело ограничится штрафом или условным сроком. Ничто по сравнению с тем ударом, который он нанёс этим ублюдкам.
Он победил.
С едва сдерживаемой улыбкой он шёл по коридору, как вдруг — тук — стук подошвы о стену.
— О-о-о, вот и наш блестящий вор-разоблачитель. Не думал, что это ты.
Уроки ещё шли, в школе было тихо. Кан Чонхёк и его приятель болтались у учительского туалета рядом с кабинетом завуча. Похоже, прогуляли уроки, чтобы встретить Соль У.
Как раз перед финальным забегом Дэёна... Соль У раздражённо остановился.
Чонхёк медленно спустился по лестнице и шлепнул подошвой о перила.
Второй раз Соль У видел его так близко после того, как тот оскорбил Ха Ёнсо. Но теперь его лицо было другим.
В отличие от того раза, когда его глаза горели азартом, сейчас зрачки казались неестественно расширенными. Безумными. Сердце Соль У ёкнуло.
Даже при схожей внешности, между ним и Вон Дэёном была пропасть. Взгляд Чонхёка был грязным, словно заляпанным жиром, а длинный нос на бледной коже делал его туповатым. Расстёгнув пуговицу формы, он пнул шлёпанцы о стену, подобрал, и начал кружить вокруг Соль У.
— Чхве Соль У. Когда подавал заявление, узнал твой адрес. Ого, живёшь в элитном районе...
— ......
— И ещё... мать-одиночка, 81 года рождения. Ого, 81-й — ещё в самом расцвете. Ты что, скрывал возраст? Или в документах ошибка? Как-то я о тебе слишком мало знал. Да и вся школа, похоже.
— Зачем этот пустой трёп?
—......
— Ну и? Это же нарушение конфиденциальности...
— "Ну и?" Охренел, да? Разослал фото — и теперь боишься? Гнида.
Хлоп!
Жёсткий удар шлёпанцем по лицу оглушил Соль У. В ушах зазвенело.
Когда он понял, что это был не просто удар рукой, а удар обувью, ярость подкатила к горлу.
— Смешно, блядь, до истерики. "Папа-гусь" за границей, а ты тут в роскошной квартире... Знай меру, тварь. Ты даже в преступлениях мелкий — кражи, мошенничество... Жалкий ублюдок.
Шлепанцы снова и снова обрушивались на его лицо. Шлёп. Шлёп. С каждым ударом по щеке на плечах Чонхёка пробегала дрожь наслаждения.
Он сжал подбородок Соль У, не давая ему уклониться. От прикосновения его пальцев по коже побежали мурашки. Но больше, чем жгучая боль, Соль У беспокоила угроза сотрясения. Он поднял глаза и встретился взглядом с остекленевшими, безумными глазами Чонхёка. Наверное, таким же он был, когда избивал сотрудников клуба.
Это была агония уже побеждённого.
Соль У уже выиграл, разрушив их жизни. И теперь он лишь насмехался над их отчаянием.
— Вместо того чтобы бить меня, лучше подумай, как тебя вышвырнут отсюда. Как твои преступления оказались в сети. И кто это сделал. Положи руку на сердечко и подумай, ублюдок.
Он резко вырвался и шагнул к лестнице. Что-то подсказывало: это не конец. Он ожидал пинка в спину или удар шлёпанцем по затылку.
Но вместо этого — рука вцепилась в горло.
Чонхёк схватил Соль У за шею и столкнул вниз. Вернее, швырнул. Тот ударился плечом о ступени, кубарем скатился на несколько пролётов.
Чонхёк встал над ним, расставив ноги, и снова сжал его горло. Казалось, он почти не давил, но хватка была железной. Пальцы перекрыли дыхание — лицо Соль У моментально побагровело.
— Твой Дэёнчик за границей, так что некому прибежать и отсосать у тебя, а потом прикрыть, да? Жаль, но к тому времени, как этот ублюдок вернётся, меня уже не будет в этом долбаном Хёниль.
От его формы несло табаком. Глаза безумно блестели.
— И вообще, ты сейчас бесишь меня...
Инстинктивное желание унизить заставило его засунуть носок шлёпанца в рот Соль У.
— Кусай.
Сразу после этого — удар в левый глаз. Будто камень обрушился на голову.
Бам!
Боль, от которой глаз, казалось, выскочит из орбиты. Затем — разбитые бровь и скула. Одновременно затылок ударился о стену — боль расползлась по всему черепу.
Соль У дёрнул ногами. Чонхёк пошатнулся, опустившись на колени на ступеньку ниже. Но рука на горле не ослабла. Лицо Соль У пылало, будто вот-вот взорвётся от прилива крови.
Шлёпанец, слетевший от удара, покатился вниз.
«Учителя! На помощь!» — он хотел закричать, но не мог дышать, не то что кричать.
Следующий удар — тяжёлый кулак в левую щёку. Голова врезалась в ступени. Дикая боль пронзила правое ухо.
В ушах — звон. Перед глазами — тьма.
Ощущение, будто утонул. Нос заполнила кровь.
Кап. Тёплая струйка потекла по губам.
— Давно хотел разбить это лицо. Держи его.
Похоже, это было обращено к другу Чонхёка. Тот бросился к Соль У, пытаясь прижать его, но тот из последних сил ухватился за его лодыжку и дернул со всей яростью.
Идиот грохнулся на ступени.
Соль У задыхался, тело скручивалось от боли. Чонхёк, наконец, ослабил хватку на его горле, но тут же схватил за волосы. Шлёпанец с грохотом прижал его руку к полу, весь вес обрушившись на запястье.
— М-м... Учителя! Идите сюда!
Едва вырвавшись, он закричал, хрипя. В ушах звенело, но сквозь шум пробился звонок на перемену.
— Блядь... — Чонхёк выругался, раздражённо разжимая пальцы.
Всего два удара — но Соль У не мог опомниться. Ещё несколько — и кожа на голове лопнет, череп раскроется от крови. Животный страх сковал мышцы.
Но что удивительно...
Даже этот ужас был слабее, чем тот день, когда Вон Дэён собирался уехать.
Соль У, собрав волю, поднялся, опершись спиной о стену. Чонхёк наклонился и прошипел:
— До завтра укради телефон Ха Ёнсо. Выложи её фото из секретного аккаунта, пусть и ей достанется. Тогда я замолчу про вашу "семейку". Понял?
......
В этом мире правда становится уязвимостью, поэтому Соль У и Вон Дэён годами строили ложную жизнь. Но он не винил себя. Они просто хотели выжить в мире, который заставляет лгать.
Дэён когда-то дал ему свисток — "На случай, если что". Но разве он прилетит из Польвы? Соль У усмехнулся.
"Что вы творите?!"
Из классов хлынули ученики. Чонхёк наконец отпустил воротник Соль У и поднялся. Учителя оттащили его, крича, но ему уже было всё равно — его и так выгоняли.
Среди толпы резко прозвучал звонкий голос:
— Ты вообще в себе?! Все в школе знают, что ты псих! Уёбок!
Это была Ха Ёнсо. Чонхёк и его друг засвистели, насмехаясь:
— Красиво поёт...
Соль У пошатнулся, пытаясь встать. Ёнсо бросилась помогать, но он отстранился. Тогда другой парень — президент школьного совета — обнял его за плечи и рявкнул на Чонхёка:
— Тебе должно быть стыдно. Никто в этой школе — да и во всём мире — не на твоей стороне. Понимаешь?
Только сейчас Соль У заметил кровавые следы на ступенях.
Зелёный галстук, белая рубашка, брюки, носки — всё в крови.
Щёлк. Щёлк. Кто-то фотографировал происходящее.
Друг Чонхёка язвительно фыркнул:
— Ого, защищают воришку.
— Ты тупой? — кто-то огрызнулся. — Мы защищаем того, кто раскрыл ваши преступления, ублюдки.
Чхве Соль У, с трудом различая размытый силуэт Кан Чонхёка, пристально смотрел на него и до конца не отпускал. Левый глаз сильно опух, закрывая обзор. Даже во время разговора во рту распространялся металлический привкус крови.
Левая глазница и скула всё ещё ныли и пульсировали от боли. Дыхание становилось всё тяжелее, а кончики пальцев на руках и ногах теряли чувствительность. Соль У, полностью облокотившись на председателя школьного совета, закрыл глаза. Лучше казаться упавшим в обморок, чем тупо открывать глаза и отключаться.
— Учитель вызвал 119. Отведём тебя в медпункт. Побудь там, пока не приедет скорая.
— Подожди. Минуточку.
С трудом открыв глаза, Чхве Соль У помахал рукой в сторону Ха Ёнсо.
— Ёнсо. Подойди на секунду.
— Что? Что случилось?
— Только никому не говори... особенно... хёну.
— Что...?
— Скажи, чтобы не говорили Дэёну... сейчас. Через пять минут финал. Остальные... ты их как-нибудь задержи... И фотографии... чтобы не отправляли.
— Что...?! Ты сейчас о Дэёне говоришь? Соль У, ты же...
— Нет! Ни в коем случае! Поняла?
В кармане продолжал вибрировать телефон. Это наверняка был видеозвонок от Вон Дэёна, но ответить было невозможно. Чхве Соль У, чувствуя, как дыхание становится всё слабее, закрыл глаза.
Дэён... Всё в порядке.
С этими парнями покончено...
Так что... иди и победи...
Проклятие... Я уже всё подготовил.
Даже когда электрические сигналы в мозге переставали работать и сознание отключалось, он думал только об одном — о финале на 400 метров.
–––––––––––
Другие переводы Jimin на тг-канале
Корейский дворик новелл