38. Долг перед Вон Дэёном
Вон Дэён, перебрасываясь мячом с другом из баскетбольной команды и дурачась, помахал рукой Чхве Соль У, стоявшему на мостике. В телефоне появилось типичное для Дэёна сообщение.
......Вон Дэён.......: [Соль У, хён, дай мне один рожок]
......Вон Дэён.......: [Я сейчас слишком популярен]
......Вон Дэён.......: [Не могу дойти до ларька]
......Вон Дэён.......: [Соль У, если принесешь мороженое, я тебя не съем]
После обеда, когда уже стало ясно, чья территория эта школа, перед пятым уроком Вон Дэён устроил разборки с одним из учителей.
Учитель истории на уроке заявил, что «поступок Вон Дэёна — это школьное насилие, а насилие, совершаемое языком, куда опаснее кулаков», и устроил целую тираду.
Но Дэён не стал ждать, пока слова учителя разнесутся по школе. Он подкараулил его в коридоре перед учительской, вежливо кивнул и прямо заявил:
— Учитель, если вам есть что сказать, скажите это мне в лицо. Зачем идти в другой класс и сплетничать за моей спиной?
Посреди коридора разгорелся спор между учителем и учеником, снова собравшим зевак.
— Я знал, что вы любите пиздеть за спиной, но это уже смешно... Вы же сами сказали, что насилие языком опаснее кулаков, а теперь делаете то же самое на всю школу.
— Что...? То есть ты считаешь, что поступил правильно, парень? И да! Ты сейчас матерился в лицо учителю?
— Тогда, учитель. Вы пойдёте и извинитесь перед моими друзьями вместо меня? Заставите Кан Чонхёка заткнуться и перестанете травить других? Нет, не пойдёте. Вы слишком заняты тем, чтобы скрывать всё, лишь бы не запятнать репутацию школы. Раз уж Чонхёк — моя проблема, то если у вас есть претензии, вызывайте меня лично. А как человек — не позорьтесь, сплетничая за спиной. Вы же учитель, вам не стыдно?
Учитель побагровел и отправил Вон Дэёна в кабинет для разбора. Тот получил штрафные баллы за мат в адрес педагога. Но по сути, это было поражение учителя — он не смог опровергнуть аргументы, лишь взорвался, прячась за авторитетом.
«Блядь... Вон Дэён, этот старшеклассник, просто ёбнутый...» Одноклассники Соль У произносили его имя со смешанными эмоциями в глазах. На парней, жаждавших силы, влияния и власти, Вон Дэён произвёл неизгладимое впечатление.
Результат уже предрешенного выбора неизбежно склонялся в его сторону. Ученики лучше кого бы то ни было понимали расстановку сил в школе.
Пока Вон Дэён учился здесь — в школе, десятилетиями взращивающей легкоатлетов — ни один учитель не смел перечить ему. Даже если бы Кан Чонхёк задействовал всю власть своих родителей, он не смог бы пошатнуть позиции юного спортсмена, установившего третий рекорд в истории школы на 400 метров, обойдя двадцатилетних атлетов.
Порядок в Хёниль оставался незыблемым. От ворот до классов, коридоров, моста, трибуны, футбольных ворот, спортплощадки и даже мусоросжигательной зоны — нигде не было места Кан Чонхёку.
В ту ночь Чхве Соль У видел жаркий сон.
В пустом легкоатлетическом клубе... или в своей комнате, на кровати... он, подчиняясь приказу Кан Чонхёка, брал в рот член Вон Дэёна и подставлял ему свою задницу.
В этом смутном сне тяжёлое дыхание Дэёна звучало настолько реалистично...
«Ну что, нормально? Блядь, давай же!»
«Проверяю дыхание!»
Его крепкие руки, привыкшие сжимать перекладину, обхватили талию Чхве Соль У. В конце ритмичных движений яйца напряглись, набухли, и в момент, когда выпуклые вены на его члене пульсировали, выталкивая сперму, Соль У проснулся.
Незнакомое прежде возбуждение от секса раскалило низ тела, будто парализуя. Тихо, чтобы не услышала миссис Чхве, он убрал испачканное бельё, повторяя про себя:
«Когда дело касается Вон Дэёна — я проигрываю во всём. Ничто не подчиняется мне».
Жизненный принцип «не привязывайся ни к чему» — рухнул. Попытки сохранить дистанцию, оставшись лишь «единственным другом» — провалились. Три года — срок, отпущенный гормонам на управление любовью — всё это лопнуло, словно радужная плёнка на поверхности детского мыльного пузыря. Удивительно. Оказывается, бывают чувства, которые бросают вызов даже законам природы.
Почему не существует сказок или фильмов, где говорилось бы об этой ужасающей любви?
«Франкенштейн», собрание классики, «Царство животных», «Мисан», «Сигнал», «Шерлок Холмс», «CSI»... Если бы Соль У, познававший мир через книги и телевизор во время домашнего обучения, хоть раз столкнулся с описанием этой странной эмоции — он бы никогда не позволил себе привязаться к Вон Дэёну.
********
За завтраком перед школой госпожа Чхве заговорила о войне между Кан Чонхёком и Вон Дэёном.
— Но меня гложет. Этот ублюдок Чонхёк говорил, что всё кончится, если перерезать Дэёну сухожилия. Это не выходит у меня это из головы.
— Да что он сможет сделать? Только слабаков выбирает для спаррингов, а сам подставляет других. Размазня! Чтобы перерезать сухожилия, нужно пробить мышцы — его самого раньше в хлам разнесут!
— Всё равно беспокоюсь. Скоро у него вступительные в Сеульский спортивный. Даже с квотой для спортсменов экзамены сдавать надо — малейшая травма всё испортит.
Вспыльчивая госпожа Чхве яростно защищала Дэёна.
— У меня в магазине только об этом и говорят. Уже и споры начались между пацанами — «кто из них сильнее», «кто кому задницу вытирает»...
—...Друзья Чонхёка тоже в магазин заходят?
— Ага. Похоже, ещё несколько его прихвостней осталось.
— Мам, было бы здорово, если бы ты потихоньку следила за действиями Чонхёка и его компании.
Соль У собирался попросить об этом, разжевывая рис, но госпожа Чхве, распалившись, резко повысила голос:
— Я запомнила все их рожи и подслушиваю каждый их разговоры!
— Правда? Молодец. Продолжай в том же духе. Если они зайдут в магазин и будут вести себя подозрительно — сразу звони.
— Пусть только попробуют тронуть хоть волосок на твоей или Дэёна голове! Я их кипятком ошпарю!
— Похоже, Дэён-ги теперь как твой родной сын, да?
— Конечно! Учитывая всё, что он для нас сделал, он мне роднее, чем твой дед с бабкой, которые отреклись от меня, когда я родила тебя без мужа! Дэён — мой старший сын, а ты — мой малыш. Навсегда малыш.
— Можешь не рассказывать за завтраком такие отвратительные вещи. Как тебе не стыдно называть «малышом» 176-сантиметрового парня, у которого уже завершилось половое созревание?
Соль У замер с палочками в руке, обдумывая её слова.
— Кстати... Что именно Дэён-ги для нас «сделал»?
—...
— Что, говоришь, он для нас сделал?
Судя по характеру госпожи Чхве, ей, наверное, было трудно долго хранить эту тайну. Когда она ответила, что Дэён часто помогал с деньгами на учёбу из своих стипендий, Соль У почувствовал, как только что съеденный завтрак резко запросился обратно.
Невыносимый стыд и самоотвращение душили его. Как он мог видеть те похабные сны о близости с Вон Дэёном, оставаясь в неведении? Насколько же он был животным в своей слепоте!
Он кричал на мать, обвиняя её в отсутствии гордости. Их ссора стала настолько яростной, что миссис Чхве в итоге хлопнула дверью, а его голос сорвался до хрипа. Чтобы заглушить тошноту от самого себя, он терзал дартс, яростно швыряя дротики в мишень, пытаясь подавить бурю внутри.
«Не иметь возможности заработать — вот что значит быть в клетке.»
«Моё существование — вот настоящая клетка.»
«Как я смел мечтать о счастье?!»
Неполноценное чудовище Франкенштейна, наверное, чувствовало то же самое. Всё, чего оно хотело — это стать равным тому, кого любило.То, что есть у других. То, что для одних естественно, как дыхание, а для других — недостижимо, сколько ни старайся. Обычное тело. Обычный дом. Обычная жизнь...
«Сметь быть счастливым» — эта фраза отзывалась в душе Соль У мучительной болью, которую он знал слишком хорошо.
После того, как он узнал о долге перед Вон Дэёном, а вскоре начались и его отношения с Ха Ёнсо, в его сердце осталась лишь одна вещь — мучительная дистанция между ним и самим существованием Вон Дэёна.
************
Слухи о том, что Кан Чонхёк и Вон Дэён сражались за девушку, ставя на кон свою репутацию в школе, благодаря фото и перепискам в общем чате, стали приниматься за истину. В сложившейся ситуации, если бы они не начали встречаться, школа снова погрузилась бы в мрачные пересуды и хаос. Толпа не терпит неопределённых развязок.
Вон Дэён официально начал встречаться с Ха Ёнсо. Так война, потрясшая школу, завершилась без недоговорённостей.
Вся школа бурлила от новости о романе между третьекурсником и первокурсницей, оказавшимися в эпицентре внимания.
Соль У не стал обсуждать это с Вон Дэёном глубоко. Он не проявлял любопытства, не спрашивал, какие тот испытывает чувства или сильно ли бьётся его сердце. Проще было верить, что Дэён принял признание лишь для укрепления своего влияния — так было менее болезненно.
–––––––––––
Другие переводы Jimin на тг-канале
Корейский дворик новелл