Младший друг.

На следующей неделе классный руководитель появился с гипсом на всей ноге. Тормоза его велосипеда отказали, и, спрыгнув на ходу, он сломал тазобедренную кость. Фиксирующий трос тормоза оказался ослаблен — подозрение падало на то, что кто-то намеренно ослабил болты, но виновного так и не нашли.

Дети столпились вокруг, оставляя маркером пожелания на гипсе. Вон Дэён тоже оставил свою надпись:

[Выздоравливайте^^ — Великий Дэён.]

Когда Соль У спросил о происшествии, Дэён лишь пожал плечами:

— Говорят, перелом тазобедренной кости всегда требует операции. А тут всего пара недель в гипсе? Хм. Твои же шрамы останутся с тобой куда дольше.

В тот день они во второй раз стали соучастниками, делящими грехи и алиби. Даже если бы их судили у врат ада, ни у кого не нашлось бы слов. Ведь Чхве Соль У, молчаливо одобрявший и покрывавший его месть, тоже был соучастником.

Даже если Дэён совершал нечто постыдное — Соль У стоял рядом, отражая осуждение.
Даже если Дэён делал нечто плохое — Соль У без колебаний вставал на сторону зла.
Даже если Дэён падал в самое дно — Соль У смеялся и катился туда же.

Что это, если не...
Свои. Братишки. Ближе, чем родные.

––––––––––

Несколько дней спустя, раннее утро.

Даже когда телефонный звонок Дэёна разбудил его посреди ночи, Соль У оставался на его стороне.

Час тридцать ночи — не время для звонков на телефон миссис Чхве.

Полусонная, она протянула трубку Соль У:

— ...Дэён просит тебя. Его отец умер.

Дрожащими руками Соль У поднес телефон к уху. Голос Дэёна звучал мягко:

— Спал?
— Угу.

После этого в трубке повисло молчание. В воображении Соль У вставали картины: ночное небо, клубы сигаретного дыма.

Он распахнул окно — из полуподвальной комнаты небо казалось бесконечно далёким. Госпожа Чхве, прислушивавшаяся к разговору с беспокойством, удивлённо подняла брови, когда пауза затянулась. Соль У жестом попросил её не шуметь.

Между ними всегда была странная связь — способность понимать друг друга без слов. То ли незримая нить, то ли так всегда бывает с теми, кто сам с изъяном.

Выслушав его безмолвные слова, Соль У наконец разомкнул губы:

— Мне прийти?
— Я задыхаюсь. Приходи развлечь.

Адрес, который назвал Дэён, оказался моргом при известной больнице.

Возможно, он смутно предчувствовал это. Возможно, готовился с тех пор, как выгнал отца из дома на втором этаже. Но боль потери не уменьшается от подготовки. Соль У, который избегал привязываться, чтобы не терять, понимал это как никто.

Жизнь того мужчины оборвалась в пустоте, без опоры под ногами. Официальная причина — ДТП, но, подслушав разговор тёти с полицией, Соль У узнал правду.

Ночью огромный, пустынный морг казался ещё безжизненнее. Вон Дэён в траурной повязке стоял перед портретом усопшего. Увидев Соль У с пакетом молочных коктейлей, он улыбнулся. От этой улыбки в груди кольнуло, как от ножа. Поэтому Соль У не стал придираться к его отговорке: «Никого нет, стало скучно — вот и позвал тебя».

— Мне тут оставаться? Не помешаю?
— Нет. Мне нельзя скучать.

Как раз выдались золотые каникулы.* Так Соль У провёл все три дня в похоронном зале — ел и спал там.

Вон Дэхан, казалось, едва справлялся с грузом обрушившегося на него горя. Но Дэён держался иначе. Пока тётя хлопотала по организационным вопросам, именно он взял на себя роль принимающего соболезнования.

Особенно, когда пришли школьные друзья и учителя, помогавшие с организацией поминальной службы. Казалось бы, тут можно растрогаться до слёз, но, видимо, чтобы сохранить свой авторитет в школе, он, наоборот, успокаивал своих друзей. И даже провожал их с уверенной улыбкой.

Соль У молча наблюдал, как Дэён изо всех сил держится.

На рассвете, когда посетителей не было, они легли спать, голова к голове, на импровизированной постели между столами — в дальнем углу зала не осталось свободных мест. Когда Соль У укутался в одеяло, Дэён подшутил над ним. При виде этой улыбки горечь подступила к горлу.

Соль У вывел Дэёна за заднюю часть похоронного зала.

— Хён. Передо мной можно не улыбаться. Серьёзно, не надо мне улыбаться.
—...

— Тебе больно? Если больно — так и скажи.
— Хватит.
— Дэён-ги. Можно плакать. Правда, можно.
— Чхве Соль У, перестань...

Соль У поднял руки и крепко обнял Дэёна.

В тот день Дэён плакал долго.

Эти события стали тайной, глубоко запрятанной в сердце Соль У, поэтому описать их в деталях сложно.

Плечи в его объятиях дрожали. Когда воротник рубашки стал мокрым от слёз, Дэён наконец издал стон, похожий на вздох.

Он рыдал. Его слёзы не были неожиданными или смущающими. Когда его тело сотрясали рыдания, в груди Соль У было только одно желание — обнимать его всю жизнь. Он хотел, чтобы эти громкие, отчаянные звуки плача, разносившиеся по глухому переулку, не прекращались.

Между рыданиями Дэён прошептал:
— Это я убил его. Я выгнал... Из-за меня...

Можно ли назвать эту боль чувством вины? Соль У никогда не сможет полностью понять его страдания. Было бы самонадеянно утверждать, что он понимает. Даже говорить «не думай так» — уже гордыня.

Соль У тихо прошептал в ответ:
— Прости, что не могу до конца понять твою боль. Но я знаю — это не твоя вина. Не твоя. Твою тайну сохраню навсегда. Обещаю... Так что плачь...

Дэён не спросил: «А ты-то почему плачешь?»

В тот день, когда Соль У стал хранителем слёз Дэёна, которых никто, даже он сам, никогда не видел, — между ними возникла немая связь.

Это было волшебство, способное осветить любую трагедию.

Ближе чем родные.

*********

Через три дня после похорон состоялись национальные соревнования по лёгкой атлетике, где Вон Дэён представлял Сеул.

Жизнь — настоящая стерва. Именно перед таким важным турниром, отбором на "Юные ростки" (программу поддержки перспективных спортсменов), она обрушила на него чёрную полосу. Пропустишь эти соревнования — жди целый год. Попадешь в программу — получишь полную поддержку ассоциации. Мечта любого юного атлета.

— Дэён, ты уверен? Может, отдохнёшь и подготовишься к следующему году? — тренер сомневался.

Но Дэён был непреклонен. Даже Соль У не смог его переубедить.

Мать и брат не смогли поехать — разбирались с наследством. Соль У отправился вместо них. После трёх бессонных ночей на похоронах, когда конкуренты идеально готовились, Дэён был в явном проигрыше.

Поэтому Соль У купил дартс.

Подсыпать слабительное в воду соперникам? Рискованно. Испортить экипировку? Слишком заметно. Вместо этого он решил навести порчу.

[Ём Джубин из Кёнги. Без злого умысла. Извините. Живите долго.]

Соль У методично записывал имена соперников на клочках бумаги и прикалывал их к мишеням для дартса. Каждый бросок дротика сопровождался шёпотом:

«Пусть оступятся. Пусть нервничают.»

До глубокой ночи дартс дрожал на стене.

На следующий день команда приехала в Кимчхон. Пока Дэён тренировался, Соль У готовился к экзаменам.

— Соревнования на приз KBS 2013! Отбор "Юные ростки"!
— Дорожка 2, Сеул. Вон Дэён, школа Хёниль.

Первые настоящие соревнования, которые Соль У видел вживую. Но он не волновался. Все понимали — Дэён вряд ли покажет хороший результат.

Соль У припас шоколадку для утешения. «Съешь, успокойся. В следующем году будет шанс!» — он уже приготовил речь.

— На старт!

Увидев того самого Джубина, которого проклинал, Соль У вдруг почувствовал вину. Но что поделать? Он был на стороне Дэёна. А у Дэёна был "гандикап" — смерть отца...**

* Несколько праздничных дней, объединённых с выходными.

** Спортивная метафора: в оригинальном спортивном значении «гандикап» — это искусственное ухудшение условий для сильного участника, чтобы уравнять шансы. Здесь Соль У иронично называет смерть отца «гандикапом» Дэёна. 

–––––––––––

Другие переводы Jimin на тг-канале

Корейский дворик новелл